Иннишид. На драконьих костях

Глава 1

Мальчик, похожий на мага, слепой как стрела,

Девственность неба разрушивший взмахом крыла,

Когда все мосты обратились в прах и пепел покрыл пути,

Я сказал ему вслед: «Лети, мой ангел, лети!»

Аквариум, «Лети, мой ангел, лети»

Знакомый пляж пепельно-белой полосой врезался в берег. В море свирепствовали волны, сталкиваясь друг с другом, издавая гулкое негодование, осыпаясь рокотом белопенных брызг. В бухте было гораздо спокойней, здесь волны гасились об утесы, похожие на застывшие хвосты исполинских китов.

– Папа, давай уедем далеко-далеко, за горизонт, – попросил маленький мальчик, поглядывая исподлобья на грохочущее море и шмыгая носом, постоянно забитым из-за сырых зимних ветров. – Тут плохо.

– Поверь, сынок, мы не можем… В тебе течет королевская кровь, на материке ты будешь легкой добычей. – Отец поднял меховой воротник куртки и подышал на пальцы рук. – Я не хочу рисковать тобой. Мама не одобрила бы.

– А где мама?

– Она… отправилась в лучший мир.

Мальчик замолчал, обдумывая все, что сказал отец. Слово «мама» было для него таким же абстрактным, как и фраза «отправилась в лучший мир». «Сирота!» – в последнее время люди все чаще называли его именно так, а не по имени.

– Тихо! – отец всегда одергивал шептунов. – Я пока еще жив! И в Тритоново царство не собираюсь!

Его рука сжала маленькие пальчики: под ногтем каждого пальчика отображалась руна. Эти руны были с ним с первых дней жизни. Руны – отметка стихийного мага – его счастье и его проклятие.

Две фигурки брели вдоль берега, по направлению к широкому причалу, возле которого отдыхали красавцы-корабли. Неокрепшие ножки мальчика, обутые в сапоги из грубой кожи, увязали в песке и считали камни, так что отцу приходилось замедлять шаг, а то и вовсе останавливаться.

– Принц Юстиниа́н! – требовательный голос учителя заставил принца оторвать взгляд от окна, за которым рычала буря – плод его кропотливой утренней работы, точнее, промежуточного экзамена. – Ваше Высочество, я еще раз прошу записать вопрос: «В каком году было подавлено восстание троллей?», а затем, ответить на него в развернутой форме, указав предпосылки и последствия.

Юстиниан вздохнул и подчинился, не забыв при этом уточнить:

– Мэтр Берток, ответ должен быть написан на всеобщем?

– Неслыханно, Ваше Высочество! Не на всеобщем, а на о́рбанском! – возмутился учитель, не понимая, что его единственный ученик подшучивает над ним. Берток с презрением относился к иностранным языкам. – Вы прекрасно осведомлены о том, что на всеобщем пишут и разговаривают только простолюдины! Я вообще не возьму в толк, откуда у бесценнейшей персоны королевских кровей тяга к всеобщему? Кто вас обучал, Ваше Высочество?

«Бесценнейшая персона королевских кровей» наморщила лоб, пытаясь выцепить из памяти хоть какой-нибудь кусочек первых пяти лет жизни. Бесполезное занятие! Он помнил только свои прогулки по пустынному пляжу в компании отца и то, как неуклюжими ручонками, подцепив прутик, карябал на мокром песке буквы-каракули. Когда его спрашивали, что он делает, Юстиниан важно отвечал, что пишет маме письма, а затем внимательно смотрел, как волны слизывают его краткие послания. Вот такие скудные воспоминания. Ему рассказывали, что так бывает, особенно, когда человек переживет какое-нибудь сильное потрясение. В его случае это было кораблекрушение, в которое он попал двенадцать лет назад и которого он вообще не помнил.

– Я не знаю, кто обучал меня, – юноша пожал плечами, приступая к выполнению задания. – Предположительно кто-нибудь из слуг или отец. Король свободно говорит на нескольких языках.

Учитель недовольно фыркнул, мысленно брюзжа о том, что нынешняя молодежь – сплошь избалованные нахалы; вот он, в годы Юстиниана из кожи вылезал, чтобы стать хорошим магом. Увы, у Бертока не имелось столь выдающихся талантов и такой невероятно цепкой памяти, как у его блистательного ученика, да и вообще, стихийные маги рождались, в лучшем случае, раз в столетие. И Юстиниан был одним из них.

Берток с оттенком зависти посмотрел на юношу, который с немалым воодушевлением исписывал лист гербового пергамента. Самый настоящий баловень судьбы. Во-первых, он принадлежит знатному роду королевства О́рбан; во-вторых, он любимец короля Гра́ннуса со всеми вытекающими последствиями, как то: собственный остров с комфортабельным домом, штат учителей-магов, личная охрана, не говоря уж о слугах и рабах. Принца, конечно же, готовят к великим свершениям. Трона ему не видать, ибо злые языки поговаривают, что на трон возведут младшего брата Коуди. Даже если так, то Юстиниану светит должность верховного мага дома Цезерина. А это ой как не мало! Это сопоставимо с короной на челе, потому что верховные маги всегда оказывали влияние на государственные дела.

Воздух будто загустел и начал потрескивать от мощного заклинания. Знакомый «почерк» отозвался холодком, пробежавшим между лопаток Бертока. Ни секунду не задумываясь, он повернулся к двери и преклонил колени.

Абелоун, действующий верховный маг дома Цезерина, был легок на помине.

Глава 2

Eloise

Staring at the sea

Seven white birds

Sing

Lost in her hair

БГ, «Eloise»

Thou hindres thy mother at every turn

The Witcher 3 Wild Hunt OST, «Whispers of Oxenfurt»

          Для Юстиниана Халиг-дэг начался ближе к обеду. Благодаря покровительству архимага, учителей-наставников отправили прочь с острова. Слуги – в едином порыве – драили до блеска дом, в который вскоре должны были прибыть члены королевской семьи. Принц сладко потянулся и, вспомнив, какой сегодня день, снова зарылся в легкое, пышное одеяло. Возле кровати, на пуфе, лежали новые, пошитые к празднику штаны. На деревянном манекене висел фиолетовый дублет с вышитым на груди гербом. Второй манекен был облачен в шелковую рубашку. Парадно-выходной серебряный плащ с алым подкладом красовался на плечах третьего манекена.

Настойчивое урчание желудка заставило принца окончательно проснуться. Чуткие слуги уже стучались в дверь, едва он опустил ноги на пол. После ванны и завтрака Юстиниан переоделся в удобные серую рубаху и холщовые штаны, в которых парнишка смахивал на простолюдина. Правда неизменный спутник – плащ – скрывал простую одежду. До прибытия родни еще далеко, поэтому юноша решил, что успеет искупаться в море. Причем без свидетелей в лице следующей по пятам стражи.

На чистом, свежевымытом небе блестело солнце. Его свет переплетался с зыбкой поверхностью моря. Прохладная вода приятно бодрила. Юстиниан любил такие одиночные заплывы, жаль, что подобные вылазки были для него большой редкостью. Песчаный берег отдалялся с каждым мощным гребком бесстрашного пловца. Когда принц уставал, то переворачивался на спину, позволяя воде укачивать его словно в колыбели. Доплыв до серых скальных рифов, юноша забрался на ближайший из них. Продрогшее тело жадно впитывало теплые лучи солнца. Над головой парили чайки, выискивая в прибрежных водах маленьких рыбок. В тот момент Юстиниан был счастлив тем простым счастьем, для которого не требовалось обладать ничем материальным. Оттолкнувшись от нагретого рифа, принц ухнул в темно-синюю воду, приходя в неописуемый восторг от того, что под ногами не видно дна. Всплывая на поверхность, юноша больно ударился рукой об обломок широкой доски и едва не наглотался воды. Волны часто выкидывали на берег разнообразный мусор, особенно во время зимних штормов.

Юстиниан поплыл обратно, используя свою находку как подручное «плавсредство». Каково же было удивление принца, когда он наткнулся на пару разнокалиберных досок, бочку и что-то бесформенное, похожее на покрывало. Очевидно, это были останки какого-нибудь корабля. Течение мягко относило Юстиниана и его страшную находку правее того места, где он бросил скомканную одежду.

«Странно. Сезон штормов давно прошел. Да и я ощутил бы буйство стихии».

Выйдя на берег, юноша растянулся на песке, давая отдых мышцам, занывшим от непривычной нагрузки. Отдых получился недолгим, потому что на горизонте, мимикрируя под серые рифы, плыл обломок носовой части корабля. Принц вскочил на ноги и прочитал заклинание – к нему послушно подлетели перчатки и одежда. А волны, тем временем, приносили новые порции добычи: разбитую подзорную трубу, деревянную шкатулку без содержимого, обломок штурвала и клубок крепкой веревки, похожий на гигантскую медузу. Юноша побрел вдоль берега, озадаченный подобным поворотом событий. Скорее всего, корабль разбился о рифы, щедро разбросанные вокруг Уинфреда. Только опытный моряк сумел бы провести корабль через столь серьезное препятствие. Именно по этой причине возле острова не было причала. На неприступный Уинфред можно было попасть только через магический портал.

С каждым новым пройденным ярдом, Юстиниану все чаще попадались деревянные обломки, а чуть дальше, у кромки воды, он обнаружил большой темный сверток, с выступившими разводами соли по бокам. При ближайшем рассмотрении сверток оказался человеком, точнее, девушкой, запутавшейся в шерстяном плаще. Юноша не растерялся и, оттащив находку подальше от моря, прочитал заклинание, изгоняющее воду из легких. Мысль о том, что может быть слишком поздно заставила Юстиниана сильно понервничать. К счастью, заклинание подействовало, и организм начал отторгать воду. Не самое приятное зрелище, но принц искренне радовался тому, что сумел выдернуть человека из объятий смерти.

– Где я? – прохрипела девушка, утерев рот рукавом. Она говорила на всеобщем.

– На Уинфреде, – принц смотрел на нее и не верил в реальность происходящего. Девушка казалась ожившей иллюстрацией из книги эльфийских преданий. Не хватало только острых ушек.

На острове, самым ярким событием в его жизни – скучной, полной лекций и домашних заданий, – был праздник, устроенный в честь десятого дня рождения Юстиниана. Король свято чтил старые традиции и щедро отмечал дни рождения, в которых присутствовали нули. Но сегодня, при виде обломков корабля, принцу подумалось о том, что случай с кораблекрушением не идет ни в какое сравнение с давно прошедшим днем десятилетия.

– Как тебя зовут? – юношу раздирало любопытство, и он засыпал бы незнакомку вопросами, если бы не его воспитанность. Разговаривать с незнакомыми людьми считалось грубейшим нарушением правил дворцового этикета. Поэтому принц решил, что уж если и нарушать правила, то по чуть-чуть.

– Я – Са́га, – ответила она, зябко поежившись. – А ты кто такой?

Глава 3

Let the wind blow low, let the wind blow high.

One day the little boy and the little girl were both baked in a pie

Bob Dylan, «Under the Red Sky»

Магический портал, сотворенный Свирелькой, выплюнул беглецов на неизведанные земли. Что это – остров или материк? – никто не знал. Сама пикси сгинула в неизвестном направлении. Принц сразу же потерял сознание, таковой была расплата за применение стихийной магии против людей. Растерянная Сага пыталась искать Свирельку, звала так, что едва не сорвала голос, но все было тщетно. Она вернулась к уложенному на плащ принцу, терпеливо дожидаясь, пока тот очнется.

Юноша зашевелился лишь к вечеру. Его сил хватило лишь на то, чтобы открыть глаза и перевернуться на бок.

– Что нам делать? – Сага старалась придать голосу беззаботности. – Вокруг ни души, – она обвела взглядом осточертевший за день пейзаж: невзрачные кусты и глинистую землю с редкими вкраплениями травы.

– Подождем до утра, – в бессилии прошептал Эверикон. Ему требовалось время на восстановление сил.

Сага кивнула, морально готовясь к бессонной ночи. Кому-то же надо стоять на страже.

С утра Эверикон выглядел гораздо лучше. Он даже вывел теорию о том, что магический портал, открытый при помощи зеркала, дает побочный эффект на каждой десятой секунде своего существования. Это могло означать, что Свирелька оказалась, скажем, на острове соседнего королевства или вообще в открытом море. Последнее предположение расстроило Сагу, для которой Свирелька была не только полезной компаньонкой, но и подругой.

– А что, у хельмов принято дружить с представителями других рас? – ничего не знавший о жизни хельмов принц не мог не задать подобного вопроса.

– Про других говорить не стану, – девушка пожала плечами. – Хотя я лично знакома с эльфом, женатым на женщине.

– Правда? Но ведь королевство эльфов держится особняком и строго охраняет свои границы, – юноша был озадачен. – Получается, учитель Берток лгал?

– Не-а. Это правда. К эльфам сложно попасть, но некоторые из них активно путешествуют. – Она посмотрела на восходящее солнце, приставив ладони к светлым бровям, а, затем, на свою тень. – Так, восток – там, запад – вон там! Куда направимся?

– Не все ли равно? – принц был прав как никогда. Он сладко потянулся. После хорошего отдыха, юноша чувствовал прилив сил. Правда урчащий желудок смазывал радость от полноценного отдыха, но тут уж ничего не попишешь.

Сага бросила монетку, загадав восток на аверс, а запад на реверс. Судьба выбрала запад. Эверикон поднял монету, чтобы внимательно рассмотреть ее со всех сторон. Он знал, что на аверсе монет, как правило, изображены короли. Юноша с восторгом смотрел на профиль короля Сейда. Точнее, на то, каким видел покойного короля художник, по эскизам которого чеканились монеты.

– Можно я сохраню ее на память? – Эверикон, конечно же, подразумевал монету.

– Не осмеливаюсь перечить Вашему Величеству, – она с почтением поклонилась.

– По-моему мы договаривались о том, что обойдемся без «Ваших Величеств» и прочего официоза. И, кстати, можешь обращаться ко мне – Рик.

Она вновь поклонилась в знак согласия.

– И не кривляйся, пожалуйста, – бросил он через плечо, скользя вниз по склону.

Сага побежала следом и, догнав, указала на плащ: – Наденешь его наоборот? То есть внешней стороной внутрь? Если мы в чужой стране, то население плохо отреагирует на герб дома Цезерина.

– Лучше я сниму его, – юноша подкрепил слова действием. – По нашим законам, – дьявол, что я несу? – по законам Орбана, плащ наизнанку носят ренегаты.

– В каком-то смысле ты и есть ренегат, – осторожно заметила Сага.

Принц остановился словно вкопанный, а когда смысл сказанных слов дошел до него, он вновь завернулся в празднично-парадный плащ. На этот раз гербом внутрь.

Петляющая по оврагам и холмам дорожка, вывела путников к песчаным барханам. Змееподобные узоры белого песка меняли облик, потревоженные подошвами сапог. Днем здесь было жарко, а с приходом сумерек, температура воздуха ощутимо понижалась.

– Похоже, что пескам не будет ни конца, ни края. – Эверикону давно хотелось пить. Да и от еды он бы не отказался. Увы, окружающая действительность, состояла исключительно из барханов и бедной растительности в виде низких, ощенившихся колючками, растений. Его спутница лишь махнула рукой. Она просто шла вперед, не в состоянии вымолвить ни слова. С утра они о чем-то говорили. Кажется, о королевстве Хельм, о флаге небесного цвета, о гербе, который изображался в виде морской раковины и дракона, о географическом положении королевства, о флоре и фауне и о регенте по имени Левелис.

– Давай разведем костер, – предложил порядком уставший принц.

Девушка покачала головой и, разлепив сухие губы, сообщила, что в их ситуации лучше не рисковать. Дым от костра могли заметить «псы Цезерина».

Глава 4

Every sailor knows that the sea

Is a friend made enemy

U2, «Every Breaking Wave»

Город Аркс, столица королевства Орбан, был похож на оазис, раскинувшийся посреди каменистых, скудных земель. Территория Аркса относилась к тем немногим зеленым территориям, на которых легко приживались как цветы, так и деревья. Королевство не могло похвастаться плодородными почвами и поэтому слишком зависело от торговли. Захват лучших территорий соседнего королевства Хельм частично решил эту проблему.

Королевский замок, тезка столицы, стоял на искусственной возвышенности, в окружении рва, который когда-то был наполнен водой. Сейчас котлован мог похвалиться разве что скользкой грязью и лужами, в которых резвились головастики. В свое время Абелоун строил далеко идущие планы насчет «племянника» и хвастливо заявлял, что наступит час, когда ров снова наполнится до краев. Он был уверен, что стихийный маг запросто вытянет на поверхность земли любой подземный источник. Однако для претворения этого плана в жизнь, требовалось личное присутствие принца, что граничило с определенным риском. Мало ли потенциальных предателей и шпионов обреталось среди королевских подданных? Поэтому с планами пришлось повременить. А уж после бегства принца и вовсе распрощаться.

У подножья замка разместился дом Цезерина, двухэтажное здание, выполненное в том же готическом стиле, что и сам замок. Шпиль крыши заканчивался объемной фигурой нарвала. А темно-серые стены были увешаны разнообразными гербами местной знати – знак лояльности дому Цезерина. Высшие чины почитали за честь отправить своего ребенка (порой даже единственного) на учебу в школу магии Цезерина. Школа тоже находилась в столице, точнее, в восточной стороне города.

В один из весьма погожих деньков, возле ворот Аркса появился необычный гость. Вместе с остальными гостями столицы он терпеливо проходил досмотр. Когда подошла его очередь, гость нехотя сдернул капюшон. Капитан стражи невольно вздрогнул – перед ним стоял эльф. Молодой – не молодой – кто их разберет? Выглядел вроде бы молодо.

– Имя и цель поездки? – капитан подал едва заметный знак стражникам. Те тот час же загородили двери и единственное окно. Не то чтобы остроухие сильно досаждали людям, скорее, наоборот. Да и в Арксе они были редкими гостями. Но именно это и настораживало опытного капитана.

– Мое имя Грифф Монт Гайтон, первое имя с двумя «ф». Я приехал по очень важному делу к Его Святейшеству, владыке Абелоуну.

Капитан усмехнулся в темную бороду, внимательно изучая предъявленный документ – разрешение на временное пребывание в столице. Судя по росписям и старым датам, эльф не впервые в Арксе. Странно, что капитан совсем не помнил его. Он еще раз посмотрел на росписи. Все правильно. Росписи его сменщиков.

– Цель прошлых поездок? – Всегда одни и те же вопросы.

– Свершение покупок, свадебное путешествие. Мы с женой любим путешествовать, – отчеканил эльф, сохраняя беспристрастное лицо.

– Ну-ка, Слан, проверь по спискам, – капитан обратился к писарю, который притих за широкими спинами стражников, – не числится ли за господином Гриффом с двумя «ф» каких-либо правонарушений.

Эльф терпеливо ждал вердикта писаря, скрывшегося в пыльной комнате. Ожидание растянулось, потому что тяжелая кираса сильно затрудняла движения пухлого Слана. Ношение кирасы было вынужденной мерой, потому что каждая новая стычка на въездном посту оборачивалась убийством – случайным или преднамеренным – писаря. Злые языки поговаривали о том, что должность проклята. Однако двойная ставка, освобождение от налогов и защитная кираса позатыкали рты злопыхателям.

Слан довольно долго возился с архивными бумажками. Достаточно долго для того, чтобы перед пропускным пунктом собралась длинная очередь.

– Чист, – выглянувший из-за двери писарь был краток.

– Приятного пребывания в столице, – буркнул капитан, ставя на пропуске размашистую роспись. Ну не нравился ему этот эльф и все тут! Может он убийца или маньяк? Впрочем, ропщущая за дверью очередь, быстро отвлекла от мрачных мыслей.

– Капитан, – ближе к вечеру в верхнюю комнату караулки заглянул сержант. – Придется подыскивать нового писаря. Старого убили еще утром. Это со слов лекаря.

– Адовы врата! – капитана прошиб холодный пот. – А кто с нами весь день работал?

– В том-то и дело, что неизвестно кто! Лекарь подозревает, что тут не обошлось без магии!

Исторгнув из себя дюжину непечатных слов, капитан приступил к написанию тринадцатого прошения на имя короля Граннуса. Сколько раз он говорил о том, что в караулке необходимо присутствие мага? Он уже со счета сбился! А что в итоге? Сплошные отказы! Понятно, что улицы столицы кишат воспитанниками школы Цезерина и «псами Цезерина», и что соваться в Аркс с чужеродной магией – гиблое дело, но скольких проблем можно было бы избежать, будь у них штатный маг! Теперь ищи-свищи этого эльфа!..

Второе послание предназначалось верховному магу дома Цезерина, в котором подробно описывались приметы подозрительного эльфа. В архивах-то он находился во главе черного списка. А напротив имени «Грифф Монт Гайтон» стояла краткая характеристика – «вор».

Глава 5

Caution cloud lord

Stay for a while

You make us smile

T.Rex, «The Pilgrim’s Tale»

В открытом окне верхней комнаты маяка время от времени возникало бледное лицо юноши. Рик, вняв совету Саги, взялся за улучшение погоды. Но единственное в чем он преуспел – это в разгоне туч. Клонящееся за горизонт солнце никак не повлияло на туман, порывы призванного ветра тоже были бессильны против серо-молочной дымки. Частичный успех премного озадачил Рика. Он-то привык к безоговорочным победам.

– По-моему, туман не настоящий, – заключил юноша, захлопывая окно. У него не находилось других объяснений.

– Говорят, что многие заклинания эмахов строятся на жертвоприношениях, – голос Саги дрогнул. Она сидела на стуле, тихая и задумчивая.

– Я читал о подобном, – Рик подавил вздох. Память услужливо «подкинула» неприятные картинки, которые он когда-то видел в книге по черной магии. Картинки, как правило, были серо-белыми, но для королевского отпрыска сделали исключение – фолиант, полный цветных картинок, изображающих кровавые ритуалы.

– А ты можешь зачаровать свой плащ? Ну, как тогда, на Уинфреде? Мы стали бы невидимыми и спокойно бы нашли вопплу.

Принц покачал головой.

– Если бы все было так просто! – сказал он. – Видишь ли, обхитрить не сведущую в магии челядь – это одно, а обхитрить настоящего мага – совсем другое. Нас заметят.

Сага вздохнула и вновь замолчала. Одна и та же мысль не давала покоя: если забаррикадированная дверь надежно уберегала от опасностей извне, то каким образом исчез смотритель маяка? Стало быть, он по собственной воле решил свести счеты с жизнью, выпрыгнув из окна? Или он все-таки спасался и, совершив прыжок, успешно доплыл до корабля? Девушка снова подошла к окну. Пожалуй тут мало шансов на то, чтобы выжить. Волны слишком сильные, да и каменные зубья говорили о том, что нельзя придумать худшего места для прыжка в воду. Плюс сапог. Возможно, смотритель хотел снять тяжелые сапоги, прежде чем очутиться в воде. Один успел снять, а второй – нет. Но следы говорили о том, что смотрителя маяка волокли к окну. Или, может, волокли вовсе не смотрителя? Сплошные вопросы, а от догадок никакого толку!

– Дай дневник, – вдруг потребовала Сага. Что-то в этой теории казалось неучтенным. И, кажется она начала догадываться.

Эверикон протянул ей дневник, заинтересованно подсматривая через плечо за тем, как она перелистывает страницы, пытаясь найти нужную запись.

– У маяка есть наполовину затопленный подземный ход, которым намеревался воспользоваться смотритель, – девушка, наконец, оторвала взгляд от дневника. – Что, если эмахи опередили смотрителя и первыми добрались до подземного хода?

– Это… ужасно, – прошептал принц. – Это означает, что мы подвергаем себя опасности.

– Еще бы! Быстро, ищем подземный ход!

– Погоди! – Рику показалось, что он ослышался. – Разве мы пойдем через подземный ход?

– А в чем проблема? Ты, что, не умеешь плавать? – Сага посмотрела на него, как на умалишенного.

– Вообще-то умею! – обиделся принц.

– Тогда что тебя не устраивает?

Он лишь фыркнул в ответ. Эта девчонка слишком много себе позволяла! И вообще, раскомандовалась тут!

Юноша задумчиво простукивал неровный пол нижней комнаты, попутно пытаясь вспомнить немногочисленные лекции Абелоуна. У Рика была цепкая память и все, что касалось заклинаний, закрепленных на практике, он помнил прекрасно. Но иногда Абелоун ограничивался лишь теорией, которая, как правило, влетала в одно ухо, и благополучно вылетала из другого.

«Так какое же заклинание подходит для нейтрализации магического тумана?» – Ответ на этот вопрос казался не менее важным, чем поиски входа в подземелье.

Сага тем временем принесла сверху больше магических пузырей, чтобы изучить шершавые стены маяка. Но пока никакого намека на искомое.

– Есть! – Рик прервал свои размышления, обнаружив прочную крышку – совершенно гладкую, без единой зазубрины. Цвет крышки так прекрасно совпал с цветом пола, что сразу и не заметишь. Даже при хорошем освещении.

Поддетая лезвием меча крышка бесшумно покинула свое место. Из черного беспросветного лаза потянуло плесенью и влажным воздухом. Сага сгребла ближайший магический пузырь и сбросила вниз. Пузырь, кувыркаясь, осветил шершавые стены лаза и вбитые в стену перекладины  своеобразной лестницы. Раздался хруст, оповестивший о том, что пузырь «пал смертью храбрых», впечатавшись в каменный пол. Не проронив ни слова, Сага полезла по скользким ступеням вниз. Принц хотел сделать ей замечание, что она, мол, всегда вперед лезет, но подумал, что затевать ссору в такой момент бессмысленно и поспешил следом, предварительно запихнув в походный мешок тройку магических пузырей. Спуск длился дольше, чем они предполагали. Руки и плечи болели от перенапряжения, подошвы сапог норовили соскользнуть с каждой новой перекладины. Грохот волн становился отчетливее. Иногда казалось, что они вот-вот прорвутся и полностью затопят подземный ход, но к счастью, это была лишь игра воображения.

Глава 6

I poor some wine to cheer us

Erase the line between us

I merged into the canvas through the artist

Who with her brushes will preserve us

The blood in my veins

The way your face flushes

Sam Semple, «Mona Lisa»

С момента чудесного «исцеления» троллят, отношение команды к Саге и Рику поменялось в лучшую сторону. Для них готовилась самая вкусная еда, самые лучшие каюты были в их распоряжении. Капитан твердил, что он их должник и не примет ни единой монеты от спасителей и, сверх того, отдаст вопплу обратно. Рик и Сага отнекивались, объясняя это тем, что по прибытию на Ус Богомола, воппла им не понадобится.

– Но если я оставлю ее себе, – резонно вопрошал Нант, – разве ж она меня послушает?

Принц пожимал плечами и мысленно ругал себя за то, что не спросил у ягинь каким образом назначить избушке нового хозяина. Он часто подходил к воппле и пытался ее «перенастроить». За принцем неустанно следовала Ёня. В маленьких карих глазках читалось обожание. Иногда она томно вздыхала и говорила, что Эверикон похож на сказочного принца, которому просто необходим белый конь. Рику становилось не по себе от таких ассоциаций. Уж очень ему не хотелось, чтобы кто-нибудь узнал о его происхождении до прибытия в Хельм. У Взгуна тоже появилась фаворитка – Сага. Он часто задерживал взгляд на притороченных к ремню ножнах. Ножны, в которых покоился вожделенный меч. Иногда тролленок во всеуслышание объявлял, что Сага – смелая колдунья-воительница, посланная им богами. Капитан всецело разделял мнение сына.

– Да если б не вы!.. Я весь извелся: не знал, как их жене и матери своей показать! Да они б сожрали меня на месте! Так что я ваш должник. И точка! – твердил капитан.

– Зато мы теперь бабушку проведаем, – важно добавил Взгун. – Она у нас на Усе Богомола живет.

– Да если б я знал, что вы с Ёнькой будете старых ведьм задирать, ни за что не взял бы вас с собой! – Нант погрозил пальцем пристыженному сыну.

Через неделю корабль благополучно пришвартовался в портовом городе Талуга – единственном городе острова. Подуставшие от общества троллей путешественники спешили покинуть «Нивх», опасаясь того, что шкодливые троллята увяжутся следом. К счастью, в то раннее утро троллята видели десятый сон, поэтому высадка на берег прошла без помех. На прощание Нант пригласил спасителей в гости, в Троланд. Спасители обещали подумать. А капитан, пожав им на прощание руки, предупредил, что «Нивх» простоит в порту Талуги как минимум две недели.

– Бабушка Взгуна и Ёни, мать моя, уж очень по внучатам скучает, – пояснил он, ухмыляясь двойным рядом кривых зубов. – Вот старушке сюрприз будет!

Утренняя пристань, украшенная флагами королевства Гортакс, оживала с каждым новым шагом путешественников. Тут и там сновали рыбаки, отпускающие сальные шутки в адрес докеров и отправляющихся на пересменку стражников. Сонный капитан портовой стражи записал «имена» новоприбывших и название корабля, на котором они приплыли, а затем вручил две замусоленные бумажки – знак легального пребывания на острове.

Сага уверенно ориентировалась в Талуге, потому что бывала здесь еще в детстве. С тех пор город ничуть не изменился. Возле пирса пахло стоячей водой и отбросами. Чайки готовились «отвоевывать» улов у зазевавшихся рыбаков. Миновав доки и портовую таверну, Сага и Рик вышли на маленькую, замусоренную площадь, на которой вскоре должна была развернуться бойкая торговля. Затем они долго шли вдоль грязных улочек, по бокам которых выстроились мрачные дома из серого камня. Миновав маленький парк с онемевшим фонтаном, они очутились на окраине города, возле дома из желтого и белого камня. Рик ничего подобного в жизни не видел, впрочем, удивляться было некогда. Сага взбежала на крыльцо, подав ему знак оставаться на прежнем месте, и побарабанила по белесой двери. Дверь отворилась не сразу, да и отворилась ровно настолько, чтобы в щель мог пролезть лишь кончик носа.

– Кашалотовое гузно! Это Сага! Тетушка Фа́мфре, слышишь? – радостный визг разлетелся по улице, пугая голубей. На Саге, в мгновение ока, повисла щупленькая русоволосая девушка в выцветшей ночной рубашке до пят.

– Пусти, Да́гни! – Сага пыталась вырваться из крепких объятий. – Я кое-кого с тобой познакомлю.

Дагни отняла лицо от плеча подруги и рассеянно огляделась, ища загадочного «кое-кого». Заметив Рика, она испуганно охнула и, отцепившись от Саги, скрылась за дверью.

Девушка поманила за собой Эверикона и они зашли в тесный коридор который заканчивался проемом, занавешенным плотной шторой с аккуратными заплатками по краям.

– Вот уж действительно, словно яблоком по темечку! – из-за шторы послышалось ворчание.

– Здравствуй, тетушка Фамфре! – нараспев отвечала Сага, задрав нос указательным пальцем. – Я тоже очень рада тебя видеть, то есть, слышать!

– Постыдилась бы с хахалем в чужой дом приходить! – парировала тетушка.

– А это не «хахаль». Это сын хорошего друга моего папы! – теперь Сага высовывала язык.

– Какого «папы»? Нового? – из-за энергично отодвинутой шторы вышла пожилая женщина.