Иномирный отпуск. Двойное попадание

Пролог

Просыпалась я неприятно. Все тело ныло и болело, как будто утро (или какое сейчас время суток?) наступило прямо на меня, и я теперь не могла не то, что встать с кровати – даже безболезненно пошевелиться.

Хотя моя кровать, вообще-то, никогда не была такой жесткой. И на чем я тогда лежу?

Собравшись с силами, я чуть приподняла веки, а потом распахнула их, наплевав на сухость и дискомфорт в глазах.

По дощатому полу, на котором я, собственно, и лежала, были расставлены толстые свечи. Несмотря на то, что они уже не горели, пахло, честно говоря, так себе. Я некоторое время бездумно рассматривала неровно истаявшие края и застывшие капли воска, потом невнятно пробормотала:

– Вань, если ты снова когда-нибудь решишь устроить мне романтический вечер – ляг, поспи, и все пройдет, ладно?

Так, стоп. Какой еще «Вань»? Мы же расстались два месяца назад! Да и пол, что у него, что у меня в квартире вообще ни разу не такой.

Ладно, тогда другая теория: я вчера знатно погуляла на какой-то вечеринке (что объясняет мое самочувствие) и... что? Познакомилась с сатанистами, которые уговорили меня принять участие в каком-то странном обряде? Сомнительно, но окей, как говорится. Проверим.

Я постаралась принять сидячее положение осторожно, но все равно случайно задела одну из свечей, и та с глухим стуком повалилась на пол.

Голова кружилась. Я очумело ей потрясла и уставилась на стоящего поодаль смутно знакомого мужчину в деловом костюме. Он повернулся на шум и теперь внимательно изучал меня, словно убеждаясь в том, что я настоящая.

Я тоже бросила на него настороженный взгляд, осмотрела свечи и линии на полу, потом снова перевела глаза на мужчину, и занервничала.

– А что это вы здесь делаете? – я очень старалась, чтобы голос звучал твердо.

– То же, что и ты, – спокойно ответил он и сделал пару шагов в мою сторону.

Я активно отползла назад, по пути уронив еще одну свечку, и уперлась спиной в стену. Опустила глаза, рассматривая пол.

Ну вот она, пентаграмма. Версия подтверждается. Только на сатаниста незнакомец как-то не похож.

– Что тебе от меня нужно? – теперь я даже не пыталась скрыть истерические нотки в голосе.

– Ты что, меня не помнишь? – подозрительно уточнил он, опускаясь передо мной на корточки.

– А должна? – я еще сильнее вжалась в стену.

– И как под машину мою бросилась, тоже не помнишь?

Под машину? Точно, была машина. Черненькая такая. И еще одна, большая, которая… О, нет. Нет-нет-нет!

События прошедшего дня замелькали в памяти, выстраиваясь в нестройный ряд.

Вот я иду вся такая под дождем, волосы назад. В одной футболке, потому что кожанку со злости оставила на работе, с которой меня только что уволили, и гордость не позволяет за ней вернуться. В руке телефон: я гуглю, куда поехать в отпуск, чтобы красиво, потому что после такого скандала мне срочно нужна реабилитация. Вариантов куча. Но так как мне еще нужно на что-то жить, пока не устроюсь на новое место, в отпуске должно быть еще и недорого, и с этим уже сложнее. Дождевые кали падают на дисплей, отчего он покрывается радужными пятнами, мешающими мне читать. Я нервничаю и смахиваю их ладонью.

Вот я слышу звук клаксона, поднимаю голову и обнаруживаю себя стоящей на дороге, прямо перед бампером черной иномарки. Водитель что-то показывает мне руками, потом выбегает прямо под дождь. У него почти такой же костюм, как у моего бывшего начальника. Меня триггерит, и я, вместо того, чтобы извиниться, начинаю с ним препираться, постепенно раздувая скандал.

Вот он бросает попытки воззвать к моему разуму и отворачивается на визг тормозов. Я тоже смотрю в ту сторону. И вижу огромный грузовик, несущийся по встречке прямо на нас.

Вот мужчина хватает меня и забрасывает на капот машины, прикрывая своим телом. Как будто это поможет.

Я пытаюсь не смотреть и не могу: целый миг наблюдаю за приближением грузовика, окутанного, словно мистической туманной дымкой, водяной пылью, выбиваемой из асфальта огромными колесами и придающей машине еще более зловещий вид.

Но длится все недолго. Шум дождя смешивается с ревом двигателя, мой крик тонет в лязге металла, и наступает темнота.

Глава 1

Я спешно ощупала себя руками. Вроде бы, цела. И одежда, намокшая под дождем, сухая, как и волосы. И вообще, на мне, кажется, ни царапинки. Но после такой аварии невозможно остаться в живых, да еще и «в целых». Просто не-воз-мож-но. И все тут. А это значит…

– Мы умерли? – спросила я, осторожно подбирая ноги, чтобы встать.

Страх куда-то исчез. Мужчина выглядел таким же растерянным, как и я, и вреда мне, очевидно, причинять не собирался. Даже руку подал, чтобы помочь подняться. Я решила его на всякий случай не трогать, но бояться перестала.

– Ага, умерли. И попали в чистилище, - скептически хмыкнул он, бросив выразительный взгляд на свечи.

– Не, меня бы после смерти направили прямиком в рай, - «успокоилась» я и принялась осматриваться, хотя ни в какой рай меня, конечно, никто бы не оправил.

Рюкзака при мне не было – видимо, остался там, на месте аварии. Вместе с телефоном, кошельком и документами. Класс. Я выдохнула и заскользила глазами по помещению.

Пространство было темным, без окон, а еще довольно маленьким: из всей обстановки здесь умещались только мы вдвоем, да рисунок со свечками на полу. Освещалось все это великолепие странной шарообразной лампой, излучающей холодный синий свет. Спасибо, что не зеленый, иначе выглядело бы совсем зловеще.

– А если серьезно, – сказала я. – Как думаете, почему мы здесь? И где вообще это «здесь»?

– Не имею ни малейшего понятия, – хмыкнул мужчина и направился к небольшой двери, притаившейся в углу. – Но собираюсь это выяснить. И да, после того, что между нами было, можешь обращаться ко мне на «ты». Я, кстати, Виктор. Можно просто Вик.

Я не была уверена, что мужчина имеет ввиду мое хамское поведение, но на всякий случай решила извиниться.

– Прости, выдался тяжелый день. Хотя, по сравнению с тем, что произошло на дороге, его первая часть была просто наилегчайшей, – я криво ухмыльнулась, потом вспомнила о приличиях и представилась. – Я Ева.

Хотя соблюдать приличия не хотелось. Хотелось вытрясти из кого-нибудь информацию о том, что здесь происходит. И единственным кандидатом на «вытрясывание» был Вик. Который, как и я, ничего не понимал.

Но его это, конечно, не спасет. Это как смотреть с кем-нибудь фильм и задавать ему кучу уточняющих вопросов по сюжету, хотя вы оба видите кинокартину впервые. Но я пока держалась.

А держаться было сложно. Потому что, когда рядом есть кто-то больше и сильнее тебя, это расслабляет и как будто бы позволяет быть немножечко чуть менее сильной. И чуть более истеричной. В общем, вся эта история про перекладывание ответственности.

Да, так уж вышло, что в нашем глубоко современном и равноправном обществе считается нормальным, что решение проблем обычно ложится на мужские плечи (ну, если к ним прилагается адекватная голова). И я бы не сказала, что меня это расстраивало. Особенно, в данный конкретный момент.

– Эй, ты в порядке? – участливо спросил Вик.

– Конечно, нет, – буркнула я. – Но предлагаю поговорить об этом позже.

– Принято. Не дрейфь, Ева, прорвемся, – он подмигнул мне и надавил на дверную ручку.

Та легко поддалась, хотя я ожидала обратного, и мы осторожно вышли в коридор. Левая его часть уходила в темноту, а правая заканчивалась лестницей, ведущей наверх. Я бросила на Вика вопросительный взгляд и указала направо.

– Почему туда? – хмыкнул Вик.

– Там светлее, – пояснила я.

– Зато там, – мужчина указал в противоположную сторону, – скорее всего, выход.

Я пожала плечами, безмолвно признавая за ним право принимать решения, пока они не идут вразрез с моими. Как и Вик, я понятия не имела, куда идти, но точно не хотела оставаться в этом странном месте одна.

– Ладно, пошли наверх.

Мне эта идея после слов про выход уже не казалась хорошей, но я послушно пошагала следом. А когда до моего слуха донеслись звуки глухих ударов, пришлось мысленно признать, что моя суперспособность из двух вариантов всегда выбирать худший сработала и на это раз.

– Разворачиваемся? – шепотом уточнила я, замерев на ступеньке.

Что-то оглушительно грохнуло, а потом все стихло. Я обернулась, рассматривая растворяющиеся во мраке ступени. На освещении здесь явно экономили, и в темный коридор возвращаться не хотелось совершенно.

Мы постояли пару секунд, потом Вик махнул рукой и продолжил подъем.

Лестница заканчивалась дверью с фигурной ручкой в виде головы какой-то твари и выглядела настолько зловеще, что я даже спрятала руки за спину, не желая к ней прикасаться. К счастью – или несчастью – Вик подобными предрассудками не страдал, а потому легко открыл дверь и шагнул за порог.

Как странно, что неведомые хозяева огромного дома ничего здесь не запирают. Заходи, кто хочешь, бери, что надо.

Мысленно ворча, я вошла следом и остановилась. А неплохо нынче сатанисты живут.

Этот коридор был гораздо просторнее предыдущего. Здесь преобладали высокие колонны с лепниной, стрельчатые окна и огромные люстры. Одна из них осколками лежала прямо на кремового цвета ковровой дорожке, уходящей вглубь холла. Несколько окон было выбито, всюду валялись обломки мебели и картин. Если бы у меня было настроение шутить, я бы назвала эту экспозицию «погром в графском замке».

Глава 2

Я отвела взгляд, сделала глубокий вдох и вернулась глазами обратно. Сапоги никуда не исчезли, что было вполне логично: не в одиночку же первый мертвец здесь все разворотил.

– Вик, – тихо позвала я, хотя мужчина, ушедший вперед, уже и сам заметил, что я не следую за ним.

Я медленно подошла к дивану, наблюдая, как из-за него по мере моего приближения появляются ноги в темных узких штанах, светлая рубашка, заляпанная красным, руки, зажимающие рану на животе, и, собственно, голова.

Второй мужчина был сильно старше первого. Его волосы были полностью седыми, а еще длинными, точно ниже лопаток. Смуглое лицо, искаженное гримасой боли, изрезали морщины.

Мужчина дернул головой, и я, сбросив оцепенение, подошла ближе и опустилась перед ним на колени, игнорируя предостережение Вика о том, что это может быть опасно. Этот человек был пока еще живым, и пройти мимо я не могла: ему можно было помочь. А потом уже разбираться, опасен он или нет.

– Вы меня слышите? Как я могу вызвать помощь? – спросила я и тоже попыталась зажать рану.

– Оставь, – попросил он. – Мне осталось несколько минут.

Я закусила губу, чувствуя, как сквозь пальцы текут теплые струи.

– Ева, ему уже ничем не поможешь – потерял слишком много крови, – повторил за мужчиной Вик.

Я подняла на него полный бессилия взгляд. Пусть вокруг и творилось черт знает, что, я просто физически не могла вот так взять и спокойно уйти, оставив человека умирать. Я и сама прекрасно понимала, что ужасно глупо, но ничего не могла с собой поделать.

– Ладно, – вздохнул Вик, – не думаю, что он сможет хоть как-то тебе навредить. Пойду осмотрюсь, а ты попробуй узнать, где мы находимся.

Я сцепила зубы, оставляя едкий комментарий о черствости Вика при себе.

– Что ты… тут делаешь, дитя? – хрипло спросил умирающий.

– Не знаю. Я пришла в себя в пентаграмме.

– Он ошибся, – едва слышно произнес седой мужчина. – Должен был вызвать… демонов из-за грани, а призвал тебя. Вас…

Кто ошибся? Каких демонов? Какое, нахрен, призвал? Это что еще за бред? В любом случае, вникать в суть сектантских обрядов времени не было.

– Скажите, я могу что-то для вас сделать? – тихо спросила я. – Понимаю, вашу жизнь я не спасу, но… может…

– Пожалуй, да, дитя. Если ты передашь мой дар преемнику, моя душа будет спокойна.

– Хорошо, я все сделаю, – пообещала я.

– Тогда повторяй за мной, – мужской голос вдруг окреп, с каждым словом становясь все тверже и четче, мужчина отнял от своей раны мою левую ладонь и сжал ее.

Идея помочь теперь казалась мне не такой уж и хорошей, но сдавать назад было поздно. Ладно, если ему так важны дурацкие ритуальные слова, могу и повторить – не переломлюсь. Я назвала свое имя, потом послушно повторила странные фразы, следуя чужим указаниям.

– Я, Ева из рода Орловых, клянусь, что добровольно приму и передам полученный мною дар Кайлу из рода Ромеро и исполню тем самым последнюю волю Фербуса из рода Ромеро. И пусть мне никогда не увидеть родного дома, если я нарушу клятву.

Как только я закончила говорить, по моему телу пробежала легкая волна мурашек, а мужчина устало опустил ресницы.

Отлично, традиции соблюдены, можно и передать мне дар, чем бы он ни был. Я вытянула вперед раскрытую ладонь.

Мужчина, чуть помедлив, снял с пальца перстень с крупным камнем, на который я обратила внимание только сейчас, и протянул мне:

– Кайл поможет найти тебе путь обратно, девочка. Пусть лента дороги послушно стелется тебе под ноги, а небо указывает путь. Я надеюсь, с твоей помощью выйдет исправить ситуацию, пока не стало слишком поздно.

Лучистые синие глаза словно остекленели, лицо застыло неподвижной маской. Я почувствовала, как перестала течь кровь под моей правой ладонью, все еще находившейся на ране, и медленно отняла руку.

Я не понимала, как относиться к смерти совершенно постороннего человека, перед которым у меня теперь, вроде как, есть обязательства. Внутри ощущалась горькая тяжесть. А еще ощущения говорили мне, что я ввязалась в какую-то сомнительную авантюру. А я ведь, кстати, даже не успела спросить, где мне искать этого Кайла.

Я со вздохом надела перстень на указательный палец. Надеюсь, по дороге не потеряется.

Вообще-то, я кольца не ношу, но именно это почти не ощущалось и не вызывало никакого дискомфорта. Что было весьма странно, учитывая его размеры.

Так, ладно, нужно собраться, найти Вика и уходить отсюда – это место казалось мне все более странным. Только сначала позаимствую каких-нибудь вещей в дорогу, хотя бы еду и воду. И от крови отмоюсь.

Кивнув самой себе, я пошагала в ту сторону, куда ушел Вик. И даже не сразу насторожилась, когда впереди послышалась какая-то возня. Долгих пару секунд я напряженно вслушивалась в звуки шагов, которые издавало, как минимум, двое людей, а потом осторожно отступила к стене, оглядываясь в поисках чего-нибудь тяжелого. К сожалению, ничего подходящего рядом не было, а шаги становились все ближе.

Я подняла с пола осколок стекла за мгновение до того, как в поле моего зрения появилась пара фигур самого бандитского вида. Если бы бугай был хотя бы один, я бы, может и рискнула подпустить его поближе, а потом напасть исподтишка, а так – нет смысла даже трепыхаться.