Инсайд

Добро пожаловать в историю Максима Аварского! График прод будет скорее всего через день. Первую неделю чаще!

Буду благодарна поддержке! Комментарии и звёздочки очень вдохновляют меня и героев)

«инсайд» — это информация, которая не предназначена для широкой аудитории и доступна только определённой группе людей.

ПРОЛОГ

Шайба с глухим стуком ударяется в борт, отскакивает и катится обратно ко мне. Будто издевается.

Третья попытка. Три – ноль не в мою пользу.

– Это было грустно, – говорит Аварский из ворот. – Прям вот физически больно смотреть.

Стоит, расставив ноги, опираясь на вратарскую клюшку – спокойный, как сфинкс. На голом торсе – только нагрудник и наплечники. Перчатки-ловушки, щитки. Ни шлема, ни свитера. Татуировка на рёбрах уходит под пластик защиты, и я каждый раз спотыкаюсь об неё взглядом.

Волосы мокрые. Глаза наглые.

Сволочь.

– Я только разминаюсь, – говорю, подгребая шайбу клюшкой.

– Варвара, ты не разминаешься. Ты тянешь время перед неизбежным финалом этого вечера, – изрекает с самодовольным лицом.

Я выпрямляюсь. Колготки на льду – это отдельный вид безумия. Вязаное платье задирается каждый раз, когда я пытаюсь замахнуться. Коньки – его, на три размера больше, чем надо. Две пары шерстяных носков внутри – и всё равно нога болтается.

Я похожа на оленёнка Бэмби, которого выпустили на лёд ради жестокого эксперимента. Он похож на человека, который этим экспериментом наслаждается.

– Напоминаю условия, – говорю я, медленно подкатываясь ближе. – Я забиваю – ты от меня отстаёшь.

– Я помню условия.

– Повтори, – требую я.

Он чуть наклоняет голову. Улыбка – ленивая, тягучая, из тех, от которых у нормальных женщин подкашиваются ноги. Хорошо, что я ненормальная.

– Ты забиваешь – я от тебя отстаю. Ухожу в спальню, закрываю дверь, не трогаю тебя до утра. Ты спишь одна в гостевой, как порядочная девушка, и видишь сны про учебные планы и тетрадки. А утром я сяду в тачку и отвезу тебя куда скажешь. И спасу наконец из того плена, в который ты попала.

– Именно.

– А если не забиваешь…

Он крутит клюшку, глядя мне в глаза.

– Если не забьёшь – я тебя трахну. Прямо здесь.

Это звучит не как угроза. Это звучит как прогноз погоды. Спокойная констатация. Завтра снег, минус восемнадцать, сегодня Аварский трахнет тебя на льду.

Холод кусает колени сквозь колготки. Дыхание выходит паром. Свет в «коробке» – тусклый, дежурный, только половина ламп горит. Мы тут одни. Два часа ночи, за стенами – минус двадцать и тишина, как в космосе. Потому что за стенами «коробки» ничего, кроме его особняка, снегопада и километров пустоты.

Откатываюсь назад.

– У тебя завышенное чувство собственной неотразимости, Аварский.

– А у тебя заниженное чувство реальности, Варвара. Ты ни разу не попала даже в створ.

– Четвёртая попытка. У меня их пять.

– У тебя их столько, сколько я решу.

Я закусываю губу. Злость – хорошее топливо. Лучше, чем то, другое, что скручивается внизу живота каждый раз, когда он говорит слово «трахну» этим своим голосом.

Подбираю шайбу. Выкатываюсь на центр площадки. Льда тут – метров тридцать в длину, может, меньше. До ворот – рукой подать. Но он стоит в них так, будто это финал Кубка Гагарина, а на трибунах – двадцать тысяч зрителей.

– Ну давай, – говорит он тихо. – Покажи мне, что ты умеешь.

Я разгоняюсь – насколько можно разогнаться на коньках, которые тебе велики, в платье, которое задирается до чёрт знает куда. Замахиваюсь. Бросок низом, в правый угол.

Он ловит ловушкой. Даже не сдвинулся. Просто хлоп – и шайба в перчатке.

– Четыре – ноль, – говорит и азартно облизывает губы. – Нас ждёт нескучный вечер, да?

Шайба катится ко мне по льду.

Я подбираю её. Пальцы мёрзнут даже в перчатках. Колени горят от холода. Сердце стучит так, что он наверняка слышит.

Последняя попытка.

Он смотрит на меня – и в его взгляде голод. Чистый, неразбавленный, без единого намёка на иронию. Он хочет, чтобы я промахнулась. Он ждёт.

Выкатываюсь на позицию. Делаю глубокий вдох.

Замахиваюсь.