Инстинкт Убийцы. Книга 2

Глава 1.1

Книга 2. Время большой охоты

Глава 1

1

Никогда не говори «никогда». Это проклятое правило действует безотказно, в чем в очередной раз убедилась Фатима, глядя на темное море, все то же Черное море, только еще на год старше, как и она сама. Почти год назад она вот так же ночью стояла на берегу, не желая лезть в воду, но зная, что другого выхода нет, и вот, пожалуйста, история повторяется, жизнь — это колесо. Это было уже не первое дело после громкого убийства посла, но первое важное дело, может, поэтому она так нервничала? Беспокойство всегда было, но никогда таким сильным, никогда до последней минуты. Это тревожило ее, может, даже пугало, она привыкла доверять интуиции, та никогда ее не подводила, и вот теперь она сама идет наперекор своему чувству, а может быть, предчувствию. Непонятная вибрация внутри не давала дышать, каждое нервное окончание натянулось, как раскаленная струна, что-то было не так, что-то должно было произойти.

- Так какого черта ты здесь сидишь, - прошептала она, обращаясь сама к себе, как привыкла за последние 8 лет, - убирайся подальше и забудь.

Да, она так бы и сделала, но только если бы это убийство не было таким важным. Теперь за ней закрепилась репутация практически магическая, за ее услуги стали биться самые влиятельные люди не только России, но и ближнего зарубежья, а цена стала просто космической, так что она была просто обязана теперь держать марку. Можно было уйти сейчас и убить объект позже… Но нет, другого шанса не было, это дело было слишком важно, и слишком долго она ждала этой единственной возможности, чтобы вот так просто взять и уйти. Это всего лишь нервы, не интуиция не прозрение, просто расшалившиеся нервишки, сказала она себе, при твоей работе ты еще на редкость спокойна и уравновешенна. И правда, «срок годности» киллера давно истек, а она продолжала набирать обороты, не сошла с ума и не закончила трупом в грязной канаве.

- Все хорошо, все просто отлично, я выследила сукина сына и сейчас убью его. – Едва слышно прошептала она, сидя прямо на бетоне возле высокой ограды Яхт-Парка. – Ничего сверхъестественного.

Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула. Но ничего не было хорошо, вибрация внутри не исчезла, а мысли не перестали путаться. Может, это засада, в который уже раз подумала она, не будь дурой, вот так и попадаются, уходи, убить его ты всегда сможешь в другой раз. Но уйти она не могла, как и не могла идти на дело в таком состоянии. И все бы ничего, но это тревожное чувство не покидало ее самого утра, вернее с обеда, когда она открыла глаза. И она не могла списать тревогу на сон, потому что ей ничего не снилось, она просто проснулась и поняла: что-то должно произойти. Интуиция редко так громко подавала свой голос, но сегодня она просто трубила внутри нее, настойчиво предупреждая о чем-то хорошем или плохом. Скорее о плохом, конечно, в ее жизни вряд ли могло случиться что-то хорошее и при этом столь значимое, что она с утра не находит себе места.

Сначала она думала: это пройдет, просто волнение пред делом, так всегда было, к этому она привыкла, но когда к вечеру, вместо того, чтобы пойти на убыль, тревога начал расти, Фатима серьезно задумалась. Ей следовало бы собираться, но она ходила из комнаты в комнату, словно тигрица в клетке, скрестив руки на груди и задумчиво глядя в пол. К 5 часам вечера ее маленький коттедж, арендованный на неделю, и в самом деле стал напоминать ей клетку, поэтому она пулей вылетела из него, бешено хлопнув дверью. Уединенность и близость моря привлекли ее, когда она подыскивала себе жилье, а нахождение за чертой города Сочи только укрепило ее во мнении, что лучшего места ей не найти – и до города рукой подать и нет туристов, наводнивших город уже сейчас, в начале июня. Номинально несколько домов и железнодорожная станция относились к Сочи, но здесь было тихо и почти безлюдно, по крайней мере, сейчас, когда курортный сезон только начинался. Коттедж ей сдала ухоженная пожилая женщина, загоревшая до чрена, несмотря на то, что шли только первые числа июня. Сама она жила в городе, поэтому проблем с ней не возникло, получив деньги, она поспешила на электричку и отбыла. Соседей еще не было, только в дальнем домике жил какой-то писатель, приехавший бороться с творческим кризисом, но он Фатиму тоже не тревожил – лекарством от временной творческой импотенции для него была водка, а лечился он со всем рвением и от души.

А она со всем рвением окунулась в работу. Тот, кто был ей нужен, еще не приехал, но она ждала его, осваивая город и любимые места ее объекта. Делала она это на всякий случай, в первый же день она уже знала, где и когда убьет, и только укрепилась в первоначальном плане, как только он приехал. Молодой, энергичный и всегда безупречно элегантный, Евгений Ситко, несмотря на довольно молодой возраст – всего 29, для мужчины сущий пустяк, только первые годы после «переходного возраста» – обладал завидной деловой хваткой и активностью. Может, потому, что с самого детва его готовили именно к этому, если твой отец известный строительный магнат, твоими игрушками становятся макеты и отчеты, а не солдатики и машинки. С 18 лет он стал помогать отцу, будучи самым старшим из трех братьев и самым любимым, и теперь, к 29, стал правой рукой Юрия Ситко, имя которого знали даже дети.

В Сочи любимый сын великого отца приехал на отдых и на работу, как и положено солидному бизнесмену, приехал с женой и ребенком, как примерный семьянин, что тоже очень способствовало укреплению положительного имиджа. Поэтому-то его и сложно было достать, при нем, помимо охраны, всегда была жена, прижимающая к груди маленького наследника великой фамилии и большого богатства, они мило улыбались в камеры и всегда твердили, как любят друг друга и как у них все хорошо. Фатима и сама видела, как знаменитая семья общается с репортерами, а вокруг кружит охрана, это было в первый их день в Сочи, возле модного ресторана на набережной. Именно там она и ожидала увидеть свою жертву и не ошиблась, богатые и знаменитые всегда предсказуемы, им по статусу положено строго следовать правилам и делать только то, что от них ждут.

Глава 1.2

2

Спокойствие, вернувшееся было к ней, снова разлетелось на тысячи осколков, как ваза из дорогого хрусталя, едва она приблизилась к высокой ограде яхт-парка. За высоким забором она видела широкую стоянку, забитую машинами, дорогими иномарками, те, кто мог позволить себе членство в клубе, другой транспорт, конечно же, не признавали. Стоянка была залита светом фонарей, ярко светились будки охраны, от десятков лобовых стекол отражались оранжевые и синие блики фонарей, на деревьях, посаженных по периметру забора мигали разноцветные гирлянды.

Придется ждать, поняла Фатима, она уже знала, что на территорию пускают лишь транспорт членов клуба, а раз машин так много, значит, сегодня не только ее объект решил провести вечер у моря. Должно быть, все в ресторане, подумала она, неспешно прохаживаясь возле забора, как обычный турист, глазеющий на все подряд, наверное, там сегодня чья-то вечеринка. Ресторан отсюда не было видно, он стоял ближе к морю и скрывался в густой кроне деревьев, но она уже бывала тут и знала, что стоит немного пройти по тенистым аллеям, и выйдешь прямо к круглому зданию с колоннами – это и есть ресторан «Капитан». А еще дальше, всего в нескольких метрах от ресторана начиналась пристань, где на волнах покачивались белоснежные красавицы, каждая стоимостью в многие тысячи долларов.

Среди них была и яхта Ситко «Калипсо», сейчас она еще наверняка стоит у причала, но скоро ей предстоит первый за несколько месяцев выход в море. Это утром, а ночью она просто отойдет от деревянного причала и будет спокойно покачиваться на волнах бухты, ожидая рассвета, чтобы устремиться в бесконечную даль, к горизонту. Можно было бы попытаться пролезть на яхту сейчас и там уже ждать объект, но она знала, что лучше сделать это потом, когда гости ресторана разойдутся по яхтам или разъедутся по домам, тогда и риск натолкнуться на кого-нибудь минимален, и охрана так бдительно не исполняет свои обязанности. Сейчас же по всей территории сновали люди и охранники, везде горел свет, а для ее дела нужна была темнота. Темные дела делаются в темноте, подумала она, сворачивая в маленький сквер возле яхт-парка, там она собиралась посидеть в тишине и приготовиться к делу.

Снаряжение уже ждало ее, спрятанное в зарослях возле грота Русалки – маленькой искусственной пещерки с облезлой каменной русалкой внутри. Еще одна местная легенда о том, как простая девушка, полюбившая морского короля, согласилась стать русалкой и быть с ним, но раз в году она навещала своих родителей, становясь с первыми лучами солнца опять обычной девушкой, но лишь на один день, с рассветом следующего дня ноги снова превращались в хвост. Все это Фатима услышала на экскурсии, когда вместе с туристами бродила возле яхт-парка, изучая территорию. Ночью накануне своего единственного дня эта русалка в нетерпении выползала на берег и пряталась в этой пещере, ожидая когда взойдет солнце, и хвост на сутки станет ее прежними ногами. Эта легенда напомнила Фатиме легенду о гигантской жемчужине и влюбленных, которых погубила гордость. Везде есть свои легенды, но самые трогательные и красивые были в прибрежных местах, так ей казалось. Как будто сама вода обладала какой-то неведомой магией, очарованием и таинственностью, ведь до сих пор никто так и не изучил до конца морские глубины, поэтому под толщей воды воображение могло создавать что угодно.

Грот с превеликой радостью фотографировали туристы, а Фатиме он пригодился, потому что располагался на крутом склоне, залезть туда было непросто, значит, ее вещи могут подождать ее в полной безопасности. Конечно, вечером там наверняка полно гуляющих курортников, но она умела становиться невидимкой, а густые заросли папоротника и каких-то незнакомых ей кустарников помогут скрыться от посторонних глаз. Ну и, конечно, темнота. Уже стемнело, а фонари стояли на аллеях так, что свет шел от грота, а не к нему. Темнело поздно, но это ей не мешало, а вот что мешало, так это ранний рассвет. Она не знала, когда веселье в «Капитане» закончится, и сколько часов темноты у нее останется, а при свете ничего не получится, с рассветом яхта выйдет в море, это традиция, которая никогда не меняется. Да и потом, даже если Ситко проспит рассвет, при свете она не сможет подобраться к нему, как не сможет и уйти незамеченной.

Эти мысли только добавили волнения. Может, все дело в этом, вдруг подумала она, может, я просто переживаю из-за слишком коротких ночей? Отчасти и это, но было и что-то другое, что-то более глубокое и сильное. Это интуиция не давала ей покоя, предупреждая о чем-то серьезном, надвигающимся прямо на нее. Еще не поздно уйти, предложил голос внутри, но она знала, что поздно, она могла или совсем не браться за это дело, или довести его до конца, третьего не дано.

По скверу она прошла почти в одиночестве, лишь кое-где бродили парочки и пенсионеры, для молодежи было еще слишком рано, для остальных групп людей - слишком поздно. Фонари освещали зеленые извилистые аллеи, лавочки почти все пустовали, ветер доносил шум волн и музыку с набережной, небо стало уже почти совсем черным, только на западе еще светлела ярко-голубая плоска, уходя в море. Фатиме оставалось только забраться в свое укрытие и ждать, а это она умела, хоть и не любила. Она дошла до крутого склона, на котором располагался грот, внимательно оглядевшись, перешагнула через невысокую ограду из живых кустов и стала карабкаться вверх. Мелкие камешки выкатывались из-под ног, она цеплялась за кустарники и травы, иногда чуть не падая, когда какая-нибудь трава оставалась у нее в руках вместе с корешками. Но все же до грота она добралась благополучно, правда все руки у нее были в земле и соке растений, их она тут же вытерла о свои темные джинсы, которые носила здесь постоянно. На ногах были не кроссовки, а легкие спортивные босоножки, которые она надела не случайно, в них она и собиралась идти сегодня ночью на дело. Они были легкие, удобные для всего и прежде всего для плавания, другая обувь намокнув станет тяжелой и будет оставлять за ней мокрый след, а в такой обувке она сможет легко делать все, что нужно. Остальное придется переодеть.

Глава 1.3

3

Прижимаясь к забору грудью, чтобы не попасть в поле зрения камеры, она глубоко вдохнула и внимательно вслушалась в звуки, доносившиеся из парка. Смех и музыка ее не интересовали, как и звук отъезжающих машин, она икала другой звук – звук шагов, возможно, кто-то уже начал патрулировать территорию. Сразу за забором было абсолютно голое пространство, до ближайшего ряда деревьев никак не меньше 5 метров, а на открытой местности ее увидеть легче всего. Схватившись руками за железные прутья, как узник из какого-нибудь фильма, она напряженно всматривалась и вслушивалась в ночь. Ничего, никакого движения, только темень, освещенная гирляндами на ветках, и шум волн где-то совсем близко. Пора, решила она, если я простою тут еще десяток минут, это вряд ли что-то изменит, и тем более в лучшую сторону.

Ухватив железную ограду покрепче, она оттолкнулась от земли и встала на каменную основу забора, теперь придется подтягиваться на руках, запутанные узоры из металла на заборе располагались довольно высоко, так что с места дотянуться ногой до них она не могла. Еще раз убедившись, что все тихо, Фатима напряглась и медленно поползла вверх, радуясь, что ткань костюма очень ей в этом помогает – она не скользила по металлу, а, наоборот, как будто прилипала к нему. Когда она добралась до узора, дело пошло гораздо легче, она поставила обе ноги на резные завитушки и немного перевела дух, тянуть вес тела на одних руках, да еще и нести на себе снаряжение, было довольно трудно. Стоя на заборе в полный рост, она оказалась лицом к лицу с камерами, правда, смотрели они не на нее, а в разные стороны. Фатима продолжила путь наверх и, перелезая через забор, очень постаралась не задеть ногой ни одну из громоздких камер наблюдения. Она с легкостью перемахнула через зубцы на вершине забора и теперь быстро спускалась, что было гораздо легче, чем ползти наверх с грузом на спине. Через пару секунд она уже приземлилась на каменную основу заграждения, спустившись как пожарные по трубе с легким звуком «взжик», а еще через секунду ее ноги ступили на землю яхт-парка. Первый этап прошел успешно.

Не теряя времени, она побежала к деревьям, низко пригнувшись и держа руками болтающийся чехол с буксиром. Никто не остановил ее, никто даже не увидел, похоже, в этой части парка она была совершенно одна. Возле зеленой полосы она опять села на землю, прижалась к стволу и первым делом хорошенько, насколько позволяло освещение, оглядела деревья и открытое пространство, по которому только что бежала. Она искала спрятанные где-нибудь камеры или укромные уголки, где кто-то случайно мог ее увидеть, оставаясь невидимым для нее. Ничего подобного она не нашла, только ряды деревьев и чистенькая аллея за ними. По направлению к морю в трех метрах от нее стояла на постаменте белая статуя, изображающая девушку с кувшином, самый распространенный сюжет, однако за ней можно было прекрасно спрятаться и осмотреться. Короткими перебежками от ствола к стволу Фатима добралась до нового укрытия без приключений, все по-прежнему было тихо, даже в «Капитане» смолкла музыка – веселье подошло к концу. Расположившись за надежным постаментом статуи, Фатима начала ориентировку.

Так, если повернуться к аллее лицом, тогда море будет по правую руку, а ресторан и стоянка – по левую, а если идти по центру, пересекая аллеи, она наткнется на беседки и небольшой спорткомплекс с сауной и бассейном. Но ей-то надо как раз к морю, к причалу, чтобы убедиться, что «Калипсо» покачивается на мягких волнах бухты, и купание в темной ночной воде неизбежно. А если этот «морячок» еще не отплыл, тогда надо как можно быстрее попасть на борт до того, как он это сделает, или вовсе лишить его такой возможности.

Фатима решила действовать по ситуации, и вдруг беспокойство опять налетело на нее как ураган, но это было уже привычное волнение перед самой кульминацией, она уже не ощущала тот странный удушающий страх, который мучил ее с самого утра. Однако она по-прежнему чувствовала, что что-то не так, что-то ждет ее в темноте, что-то новое. Ну и пусть, она смело шагнет навстречу этому неизвестному, если раньше у нее еще был ничтожный шанс уйти, то теперь, перемахнув через забор, она перестала быть человеком, она стала хищником, почуявшим кровь.

Инстинкт охотника, убийцы сильнее всего, вспомнила она слова одного человека, сказанные ей еще на заре ее карьеры, он сильнее всех других инстинктов, он гонит вперед и подчиняет себе все чувства и мысли. Но есть одна вещь, другой инстинкт, намного более сильный, а потому намного более редкий. Какой, спросила она, совсем еще юная девочка. Придет день, и ты узнаешь, обещаю тебе, ответил тот человек, загадочно и грустно улыбнувшись.

Бред какой-то, подумала Фатима, уже 8 лет она на себе испытывала всю силу и мощь инстинкта, велящего убивать, но ничего другого в ее жизни не было. Ей не ведомо было сострадание, она не жалела людей, она их ненавидела и презирала, так что же может быть сильнее этой ненависти и жажды крови? На раздумья времени не было, она шла убивать и ни о чем другом уже не могла думать. Даже волнение и предчувствие отошли на второй план, она была почти у цели, оставалось только тихонько прокрасться между деревьями к причалу, и тогда уже ничто не будет отделять ее от хрупкой жизни Евгения Ситко.

Итак, у нее есть два пути: пойти прямо через аллеи и потом прямо к причалу, либо пойти к морю и там пробираться к нужной яхте. Выбор был очевиден, поэтому она повернулась в сторону моря и решительно побежала между деревьями, стараясь избегать стволов, опутанных фонариками. Этот путь должен был привести ее так же к длинному трехэтажному коттеджу, где могли жить хозяева яхт, если не любили постоянную качку, дом утопал в зелени, поэтому там она рассчитывала сделать последнюю остановку перед тем как штурмовать яхту или морскую пучину.

Длинный трехэтажный коттедж из белого кирпича вытянулся перпендикулярно берегу, так что на море смотрели только боковые окна лестничных пролетов, постояльцы же могли любоваться либо аллеями парка, либо зеленой стеной деревьев, скрывающих забор. Широкая тропа, мощенная белым камнем, сбегала вниз к самой воде – там был маленький пляж, с одной стороны ограниченный холмом, выступающим в воду, с другой – длинным пирсом, врезающимся в море. Сразу за пирсом начинался причал для яхт. Сам коттедж казался спрятанным в деревьях и кустах, у парадных дверей были разбиты клумбы, журчал фонтан, а над крышей шумели густые кроны деревьев, которые почти всегда шевелил морской бриз. Уютное местечко, подумала Фатима, прокрадываясь сквозь густые заросли поближе к стенам дома, тихо, зелено и красиво как в раю, только в такой рай попадают как правило грешники – в отличие от небесного сада пропуском сюда служат отнюдь не духовные ценности. Фатима усмехнулась, ей ли этого не знать, и все же она редко бывала в подобных местах, ей по душе было одиночество и уединение, а все эти шумные пафосные мета, где люди соревновались в собственной глупости и сравнивали размеры собственного раздутого самомнения, только действовали ей на нервы.

Глава 1.4

4

Она медленно встала с песка, совершенно не опасаясь, что кто-то может ее увидеть – деревья оградят ее от не спящих обитателей коттеджа, если те вдруг захотят выглянуть в окна коридоров, а все та же интуиция подсказывала ей, что охранники уже вовсю режутся в карты, и никто не потревожит ее уединения. Свежий ветер, дующий с моря, ласково погладил ее по лицу, заставляя очнуться от задумчивости. Фатима тряхнула головой и глубоко вдохнула, пора действовать, время не ждет, а летние ночи слишком уж коротки.

Что-то во всей истории и правда было не так, это что-то она чуяла в ветре, слышала в прибое, но одно она вдруг поняла совершенно четко – стоит «Калипсо» у причала или покачивается там, на волнах, на ее борту совершенно точно спит молодой наследник строительной империи. Может быть, он там с парой охранников, может, и вовсе один, но в том, что он там, Фатима больше не сомневалась. Ее ждет какой-то другой сюрприз, или ее интуиция начинает давать сбой, ведь срок ее службы давно истек. Она киллер, побивающий рекорды, киллер, вышедший за рамки статистики, но ведь она прежде всего такой же человек, живущий в том же самом мире, что и все, так стоит ли считать, что законы этого мира не властны над ней? Это было бы крайне глупо, подумала Фатима, все еще стоя на песке неподвижно, как черная тень, может, просто мой срок службы дольше, но и он не бесконечен. А пока он не истек, она будет делать то, что должна делать – идти и убивать. Бросив последний взгляд на две светящиеся яхты, она повернулась к пирсу и быстро побежала, маневрируя между оставленными на ночь шезлонгами и столиками.

С пирса на пляж сбегала металлическая лестница с резными перилами, покрашенная в черный цвет, как и ограда, но Фатима не спешила подниматься, дальше начинались аккуратный хозяйственные постройки, тянущиеся до самого причала, а значит, спуститься к воде она уже не сможет, разве что с самого причала. Нет, сначала она собиралась разведать обстановку, поэтому вместо того, чтобы взойти на лестницу, она скользнула под нее, и оказалась под пирсом, который держали толстые бетонные сваи. До воды было еще прилично, но и здесь, на суше, было как-то жутко. Тяжелая громада нависала над ней, а шум волн казался каким-то гулким и зловещим. Зато здесь-то она была в полной безопасности, в такую дыру даже охрана не заберется.

Привыкнув к темноте, почти абсолютной после пребывания под звездным небом, она двинулась прямо, там берег грудой камней закрывал выход из-под пирса, валуны тянулись до самой воды, пройти по ним было никак нельзя, но она и не собиралась, все что ей было нужно – посмотреть на причал и определить наличие охраны, чтобы лично удостовериться в том, что яхта с надписью «Калипсо» на борту там не стоит. Под самим пирсом был песок, правда попадались камни, так что пару раз она больно ударялась ногами, обутыми в босоножки, один раз она даже еле удержалась от того, чтобы крикнуть как следует и смачно выругаться, так больно она ударилась незащищенной лодыжкой о коварно выступающий булыжник. Медленно и осторожно ощупывая ногами песок, она дошла наконец до противоположной стороны пирса и, спрятавшись за толстой сваей, выглянула из своего укрытия. Большие и средние валуны полностью занимали берег, оканчивающийся отвесной каменистой скалой, правда невысокой, одного уровня с пирсом. На берегу стояли железные строения с необходимыми для обслуживания яхт инструментами и инвентарем, дальше шел просто отвесный берег, там стояли домики и сарайчики, похожие на игрушечные, она это знала, а за ними уже начинался причал. Из-под пирса она видела белоснежных красавиц, покоящихся в ярком свете прожекторов. Там же где-то и пост охраны, вспомнила она, интересно, насколько добросовестные парни сидят там.

Рассмотрев берег и путь к причалу, Фатима еще раз повернула голову к морю, там все так же качались на волнах две яхты, правда теперь они были почти напротив нее. А ведь мне скорее всего придется плыть туда, подумала она с неприязнью, а это далековато. Правда у нее есть буксир, но темная вода пугала и отталкивала, даже при наличии страховки. Берег, покрытый острыми огромными камнями, тянулся до самого причала, но этот путь она отмела сразу, даже в специальной обуви пройти тут будет слишком сложно, скорее она сломает или серьезно вывихнет ногу, чем доберется до причала, поэтому ей не оставалось ничего другого, кроме как повернуть обратно и, поднявшись на пирс, продолжить путь по берегу. Время терять она не стала, повернула назад и пошла к лестнице, на этот раз осторожнее выбирая дорогу – нога, ушибленная о камень, все еще неприятно ныла.

Глухой шум волн действовал угнетающе, и Фатима старалась не вспоминать лишний раз о том, что в эту темную ревущую воду ей придется погружаться в самое ближайшее время. Это под пирсом звук такой, успокаивала она себя, я же слышала, что шум прибоя вовсе не так страшен, это просто закрытое пространство так действует, искажая и собирая звук. И все же мысли о предстоящем плавании действовали на нервы, итак натянутые из-за непонятного беспокойства, ей очень и очень не хотелось снова лезть в ночное море, и это было одной из главных причин, по которой она решила идти до причала по берегу и там проверить, не стоит ли «Калипсо» с другими яхтами. По воде было безопасней и незаметней, но только не ночью, ночью вода пугала ее.

Как только она выбралась из-под пирса, шум прибоя снова стал ласковым и ленивым, а не яростным и зловещим, звезды разгоняли темноту, и после сплошного мрака под пирсом, безлунная ночь показалась ей светлой, как день. Она не могла не позволить себе постоять пару секунд под открытым небом и просто вдохнуть свежий воздух, не наполненный концентрированным запахом водорослей и соли. Нет, мир под открытым небом не казался таким уж ужасным, это немного успокоило ее, и она начала подниматься по металлической лестнице на пирс. Выбираясь из низины, она рисковала, это она понимала, теперь ее не защищали деревья и берег, но это было все же лучше, чем погружение в черную воду. С пирса она сразу повернула на берег и уже через минуту оказалась среди металлических контейнеров, они были невысокими, поэтому ей пришлось пригнуться и так двигаться вдоль блестящего бока первого контейнера, иначе ее голова маячила бы, как темный сигнальный огонек. Один единственный фонарь, не резной, как в парке, а совершенно обычный, освещал холодным голубым светом двойной ряд контейнеров, стоя в самом центре за вторым рядом, Фатима была от этого не в восторге, но с другой стороны, свет помогал ей определить наличие охраны. И поскольку эти парни не привыкли прятаться и ходили в открытую, не скрывая своего поведения, а она как раз привыкла к обратному, фонарь ей не слишком мешал. Берег здесь был огражден простым металлическим забором, и Фатима как раз притаилась между ограждением и задней частью первого контейнера. Ограда была невысокой, может, до пояса ей, но то, что берег не кончался просто обрывом успокаивало.

Глава 1.5

5

Но для Фатимы все не было так быстро. Она ждала, она сидела в засаде, и наконец ей представился случай. Убедившись, что никого нет, что ее цель и правда сидит в одиночестве с телефонной трубкой, она решилась. Ситко сидел боком к ней, значит, его надо как-то быстро развернуть, чтобы пуля попала прямо в сердце – она была убийцей, но не садисткой. Она убивала быстро, только один раз в своей жизни ей пришлось делать это медленно, но тогда были другие времена и другие обстоятельства, и о том случае она совершенно не жалела.

Собравшись, она резко встала из-за ящика, вынырнув как чертик из табакерки с криком «Эй!». Это сработало, не успев толком понять в чем дело, Евгений Ситко тут же обернулся на крик и спустя секунду уже был мертв. Но на этом ее дело не закончилось.

Встав из-за ящика, Фатима ясно и отчетливо увидела свою самую страшную ошибку – Ситко не был на палубе один, но времени обдумывать это уже не было. Прямо напротив Фатимы, прижавшись спиной к двери, ведущей в каюты, стояла его жена, невидимая из-за ящика, за которым скрывалась Фатима. Она была в пижаме, волосы растрепались, а глаза были такими огромными, что, казалось, в них может утонуть само море.

Все произошло за пару секунд, но для обеих женщин время как будто остановилось. Как только первая пуля достигла цели, Евгений Ситко упал на палубу с глухим стуком, звучно ударившись головой о борт яхты, но для него это уже не имело значения. И вот тогда его жена начала кричать.

Вцепившись себе в волосы, она вопила как морская сирена, глядя пустыми глазами на мертвого мужа. Не думая, следуя рефлексу, Фатима навела пистолет на кричащую женщину и нажала на курок. Женщина кричала, но стояла при этом совершенно неподвижно, как вопящая статуя, поэтому для нее все кончилось так же быстро, как и для ее мужа – пуля вошла точно в сердце, и красивая жена Ситко начала медленно сползать по двери, оставляя на ней кровавый след. Еще секунда, и она рухнула на пол, картинно откинув руку. Теперь на яхте стало совершенно тихо.

- Черт! Вот черт! Дерьмо! – шипела Фатима, оглядывая пустую теперь палубу.

Как же она ненавидела сюрпризы, а этот был, пожалуй, самым гадким. Ну как она могла так просчитаться, как могла не увидеть эту женщину, молча слушающую пафосный монолог своего муженька?! Хотя какой у нее был выбор? Свидетелей оставлять нельзя, а раз этот придурок притащил на яхту жену, значит, обрек и ее на смерть. И все же был способ, она могла дождаться, пока Ситко будет один, если бы знала о его жене. А могла ли? Времени итак было мало, а по плану Ситко должен был мирно спать в своей каюте, но спал-то он там не один. Да, у нее просто не было другого выхода. И не в том дело, что ей было жаль эту невинную жертву, нет, просто она потеряла контроль, а это уже серьезный повод задуматься. Сегодня она проворонила безоружную женщину, а завтра не заметит засаду? И не зря интуиция кричала весь день, все и правда пошло не так, и дай Бог, или кто там в ответе за ее судьбу, чтобы на этом неожиданности закончились.

- И зачем ты поехала с ним? Чего тебе не сиделось на берегу? – спросила она у мертвой женщины, подойдя к ней. – С такими, как твой муженек, нельзя быть все время рядом. Как же ты этого не знала?

Фатима присела на корточки рядом с мертвой женой Ситко и пощупала пульс. Его не было, женщина была мертва. Проделав то же самое с ее мужем, Фатима снова вернулась к трупу возле двери. Евгений ее нисколько не интересовал, а вот смерть его жены как-то мучительно ворочалась у нее в сердце, хотя она прекрасно понимала, что другого выхода просто быть не могло, разве что она бы осталась на берегу.

- Прости, - тихо проговорила Фатима, откинув с лица женщины прядь золотистых волос. – Покойся с ми…

Но договорить ей помешала ослепительная вспышка внезапного осознания. У НИХ ВЕДЬ БЫЛ РЕБЕНОК, молнией ворвалось в мозг мысль, О ГОСПОДИ, ГДЕ ОН СЕЙЧАС, Я ЖЕ СДЕЛАЛА ЕГО СИРОТОЙ. И снова страшная мысль ледяной змеей проползла по нервам: ГДЕ ОН СЕЙЧАС?

И тут как будто в ответ на ее вопросы из каюты внизу раздался громкий детский плач.

Глава 1.6

6

Отчаяние захлестнуло Фатиму такой мощной волной, какую она испытывала на себе только раз в жизни. Мир как будто снова рухнул вокруг нее. Только на этот раз на руинах их было двое. Она осела на палубу, как оглушенная, и просто уставилась в пустоту, наполненную отчаянными криками младенца. Младенца, зовущего мать, которая уже никогда не придет. Я проклята, пришла мысль, проклята страшно, проклята бесконечно возвращаться к тому, отчего бегу. Ребенок все кричал, а Фатима просто сидела, растерянно переводя взгляд с одного мертвого тела на другое. Пистолет выпал из ее руки, и напади кто-то на нее сейчас, она бы этого даже не заметила, такой глубокий у нее был шок.

Она не знала, сколько времени просидела вот так, покачиваясь на волнах и слушая плач ребенка, ей вдруг сильнее всего на свете захотелось спать. Просто свернуться калачиком на этой деревянной палубе и уснуть, а когда она проснется, ничего этого уже не будет, она окажется в своем снятом на неделю домике у самого моря. И ничего, что спать ей придется рядом с двумя мертвецами и орущим младенцем, это ведь не настоящее, это просто плохой сон. А когда она откроет глаза в своей спальне, она уже будет точно знать, что ни на какую яхту она не пойдет, нет, она откажется от этого дела. И плевать она хотела на все.

Медленно как во сне, она улеглась на деревянную палубу, подтянув ноги к подбородку и опустив голову прямо на доски. Она бы так и уснула, но когда ее голова оказалась в горизонтальном положении, ее глаза встретились с мертвым взглядом жены Ситко. Ее голубые глаза смотрели из-под спутанных светлых прядей прямо на Фатиму, а ребенок все кричал. Позаботься о нем, говорили эти глаза, на первый взгляд совершенно стеклянные, он плачет, а я уже не могу к нему подойти. Ты сделала это, ответственность теперь на тебе, так иди и позаботься о моем сыне, как позаботилась бы я, если бы не пуля в сердце.

Это подействовало отрезвляюще, как ушат ледяной воды. Фатима села, прямо и резко, как будто кто-то невидимый поднял ее, пелена спала с глаз, и она впервые осознала, что на самом деле произошло на этой яхте. Она поняла, что теперь у нее просто нет другого выбора, она должна спуститься и … что делать дальше она еще не знала, одно ей стало ясно: из ступора надо выходить. Бросив уже осмысленный взгляд на распростертое тело женщины, она кивнула, как бы говоря себе и ей, что сделает это, а потом резко встала и пошла к двери в каюты. Ребенок за дверью все кричал и кричал, уже не просто громко, а с хрипотцой. Не привык, что его так долго игнорируют, подумала Фатима, берясь за ручку двери и осторожно открывая ее, как будто там ждал отряд вооруженных людей, а не маленький ребенок. Хотя, будь выбор, она предпочла бы первое – с ними она хоть знала, что делать, знала, что ее ждет, а с ребенком…

За дверью оказалась крутая лестница, ведущая в маленький узкий коридорчик с двумя дверями, плач слышался громче. Обе двери не были закрыты, только прикрыты слегка, поэтому она еще не видела маленького монстра, зато слышала очень хорошо. По крайней мере не придется искать, подумала Фатима, подходя к левой двери. У входа она замерла, никак не решаясь войти, но решительно стряхнула с себя неуверенность, не время сейчас медлить, скоро рассвет, а у нее возникли непредвиденные проблемы. Вот о чем меня предупреждал внутренний голос, с тоской и злостью на себя подумала она, и вот до чего дошло. Таких сюрпризов она не видела даже в кошмарах.

Подойдя к двери вплотную, она легонько толкнула ее, до сих пор не зная, что собирается делать. Для начала попробую пробраться через этот бардак, решила она, поразившись царившему в каюте беспорядку. Большая двуспальная кровать была разворочена, простыни скомканы и смяты, одеяла вообще валялись на полу, как трупы каких-то доисторических существ, повсюду были разбросаны вещи: кофточки жены Ситко, его майки и шорты, нижнее белье; на полу, сметенные кем-то в приступе ярости, валялись баночки и пузырьки с туалетного столика, стоящего напротив кровати; одно из двух кресел было перевернуто, второе стояло посреди комнаты в совершенно неестественном положении. Картину усугублял непрекращающийся плач малыша, затерявшегося среди этого разгрома. Где же ты, задалась вопросом Фатима, оглядывая каюту, ты точно здесь, но где? Она еще раз внимательно осмотрела помещение, а потом переступила через порог и валявшееся кресло и оказалась в каюте.

Ребенка она увидела сразу, он лежал на кровати, прямо на одной из больших подушек, положенной прямо на матрас возле изголовья, просто, стоя за дверью, она не могла увидеть его. Совершенно крохотный малыш в нежно-голубой пижамке отчаянно кричал, размахивая ручками и ножками, личико сморщилось и покраснело.

- Господи, - вырвалось у Фатимы, и она поспешила к ребенку.

Он был такой маленький, что спокойно помещался на подушке как на собственном матрасе. Она склонилась над ним, чувствуя себя неумелым и глупым гигантом, она не знала, что надо делать, не знала, как его надо брать, в конце концов, она боялась ненароком повредить ему что-то, ведь он был таким слишком маленьким и хрупким, а она никогда за всю жизнь не держала на руках ребенка.

- Ну что мне делать с тобой? – прошептала она, осторожно протягивая руку к крошечной ручке, дергающейся от всхлипов. – Я же совсем не знаю, что надо делать.

Но делать что-то было надо, и она нашла выход – села на кровать и осторожно, как бомбу, переместила младенца на колени прямо с подушкой. Что дальше, она и сама не знала, бросить его или… или что? Убить? Нет, она не сможет, это она поняла абсолютно твердо и ясно, что бы она ни решила, она не тронет этого малыша. Просто не сможет.

- Будь ты проклят, Ситко, за то, что притащил их сюда, - прошептала она полным отчаяния голосом, - нельзя было вмешивать семью, нельзя!

Ребенок все плакал, но уже не так громко, он понял, что кто-то пришел, что он больше не один, и начал потихоньку успокаиваться. Это подействовало успокаивающе и на Фатиму, паника прошла. И она начла вспоминать все, что когда-либо видела или слышала о детях. Так, прежде всего надо поддерживать головку, вспомнила она, и еще их надо укачивать, да! Когда они плачут, их надо покачать и убаюкать. И она стала осторожно качать ребенка на подушке, шепча ему всякую ерунду – колыбельных она не знала.

Глава 1.7

7

Малыша надо вывезти с яхты, это было понятно, но как? Не может же он плыть вместе с ней, держась за буксир, а на лодке далеко не уплывешь, везя такого пассажира, да и лодки-то нет… хотя… Идея осенила ее внезапно и ярко, как будто тысяча прожекторов включилась в голове. Лодка, малыш и буксир сложились в неожиданно отличный план, правда вместо лодки она использует спасательную шлюпку, на любом судне они есть.

- Я вывезу тебя, маленький, - прошептала она, продолжая укачивать малыша. Он успокоился, почувствовав надежные руки взрослого, и теперь опять засыпал, тихонько посапывая и подергивая ручками. – Здесь я тебя не брошу.

А где брошу, тут же закрался вопрос, но она не разрешила себе отвечать на него, даже думать запретила, все, о чем она сейчас должна думать, так это о поиске надувной шлюпки и быстром уходе с яхты. Медленно и осторожно, чтобы не разбудить только что уснувшего малыша, она положила его на кровать вместе с подушкой и встала. Ребенок не проснулся, похоже, он снова уснул глубоко и сладко, как все дети, совершенно не подозревая, что только что лишился своей прежней жизни. Кем бы он ни был, но наследником империи его деда ему уже не быть. Другое имя, другие родители, другая жизнь, другое будущее, а пока он никто, пока он официально умер вместе с родителями. Пока он был в пограничье.

- А я там застряла. – Прошептала Фатима, задумчиво глядя на младенца далеким взглядом, - умерла и не воскресла. И кто я теперь? Мертвец, такой же, как и ты.

Не время для подобных мыслей, одернула она сама себя, не то станешь настоящим мертвецом. Ребенок спал, а она должна была быстро заняться поиском всего необходимого. Решительно отвернувшись от спящего малыша – почему-то сделать это было очень трудно – Фатима вышла из каюты и вошла в противоположную дверь. Там царил полный порядок, никакого разгрома, никаких разбросанных вещей. Вторая каюта использовалась как гостиная и столовая, эта комната соединялась с маленькой кухней. Здесь было уютно - на полу коричневый ковровое покрытие приятного теплого цвета, кремовые стены, до половины обитые светлым деревом, мягкая мебель. Возле стены прямо напротив дивана стояла детская кроватка, не переносная, а настоящая, возле нее Фатима увидела большую голубую сумку – там, видимо, хранились детские вещи. Это хорошо, но должна же быть у него переносная кроватка, ведь не на руках же они заносили его на борт. Не закрывая дверь, чтобы слышать, если малыш проснется, Фатима начала поиски необходимых вещей. Она заглянула в кроватку, на секунду испугавшись, что там может быть еще один ребенок, и прекрасно понимая, что это бред. Никого, кроме мягкого медвежонка, там, конечно же, не было, зато были еще мягкие ворсистые одеяла, это ей пригодится. Поскольку она уже стояла возле кроватки и сумки, Фатима решила сразу же в ней порыться, а уж потом искать эту чертову переносную кроватку, или как это там называется. Малышу нужны вещи, нужна еда, хотя бы на первое время, так что сумка может оказаться очень полезной.

Расстегивать молнию на детской сумке оказалось крайне неудобно в перчатках, но снять их она не посмела, что бы ни произошло, она еще на работе, а это крайне непрофессионально. После нескольких нервных секунд она справилась с замком и, открыв сумку, принялась быстро и аккуратно перебирать вещи – никто не должен заметить, что часть вещей пропала и что здесь вообще кто-то копался, это ведь полностью идет вразрез с ее легендой, которую она теперь воплощала в жизнь. Стопки крошечной одежды, соски, пара запасных бутылочек, упаковка подгузников – Боже, им же еще надо менять подгузники, с отвращением подумала Фатима – жестяная баночка с растворимым детским питанием, градусник для измерения температуры воды, какие-то бутылочки, наверное, с шампунями или чем-то подобным, детские крема и лосьоны и еще куча всего. А где же ванночка, задалась совершенно бесполезным вопросом Фатима, и тут вспомнила почти незаметную дверь в родительской каюте – там наверняка были ванна и туалет, там же они, наверное, поставили и детскую ванночку. Но это к делу не относилось, а вот что относилось так это огромный выбор детских принадлежностей, из которого ей, совершенно не имеющей опыта в этом деле, надо что-то выбрать.

После секундного размышления она вытащила из сумки вязанную шапочку и теплый комбинезончик, чтобы малыш не замерз во время морской прогулки, при этом она не забыла тщательно осмотреть одежду – вдруг где-то были вышиты инициалы или что-то, что можно опознать. Она готовилась отдать малыша, еще даже не решив кому и когда, чисто рефлекторно она старалась предусмотреть все и замести следы. На одежде ничего не было, обычная детская одежда, тогда она снова погрузилась в сборы. Все, что было парного, она решила распаровать: взяла одну игрушку, одну соску, банка детского питания была всего одна, да и зачем ее брать, она не собиралась возиться с ним так долго, там, куда она его пристроит, его накормят, а она все равно не умеет это делать. Подгузники она тоже брать не стала, а вот одно мягкое одеяло взяла. Добавлю еще одно с кровати, и никто не заметит, что что-то не так, подумала она. Все это она сложила в кроватке, теперь оставалось только найти то, в чем она будет перевозить ребенка.

Под кроваткой ничего не было, за креслами и диваном тоже. Чертыхнувшись, Фатима чуть ли не бегом направилась в мини-кухню, время ночи уже было на исходе. Плита и баллон с газом составляли все оборудование, еще был маленький холодильник, заглянув в который, Фатима обнаружила бутылочки с молочной смесью. Не известно зачем, она прихватила одну, теперь-то она не перечила интуиции. Вместо стола в кухне была стойка и два высоких стула, и вот под этой стойкой она вдруг заметила то, что искала. Странная вещь, думала она, неся в комнату что-то похожее на большую пластиковую корзину с толстой ручкой. Внутри все было обито мягким материалом голубых оттенков, снаружи имелось крепление для бутылочки, очень кстати, как отметила Фатима, тут же воткнув в него найденную в холодильнике бутылочку со смесью. Теперь надо это гнездышко обустроить, найти шлюпку и - в путь.

Глава 1.8

8

Она с некоторой опаской вытаскивала ребенка на свежий ночной воздух, но ее опасения не подтвердились, она и правда хорошо его закутала, так что прохладный воздух не разбудил его. Хорошо, что он еще такой маленький и не видит этого, подумала она, пронося корзину с малышом мимо его мертвых родителей, он даже не будет знать, что когда-то у него была совсем другая семья, и могла быть совсем другая жизнь. Может, это и к лучшему.

Она осторожно поставила корзинку на палубу и начала готовить шлюпку – сняла ремень и продела его в промежуток между канатом и бортиком шлюпки. Потом принесла лесенку, открыла «дверцу» в борте и приставила ее, подергав для надежности, но лесенка прочно крепилась своими металлическими дужками к железному порожку. Зажав в одной руке висящую на ремне шлюпку, Фатима начала спускаться к воде, по мере приближения к ней, чувствуя знакомую тягу, море опять почуяло добычу и старалось утянуть в свои черные глубины. На последней ступеньке она остановилась, присела, держась за перекладину согнутой в локте рукой и застегнула ремень, обмотав его вокруг последней ступеньки. До воды было всего полметра, шлюпка с легким плеском опустилась на волны, которые тут же попытались унести ее подальше, но ремень натянулся, как поводок, сдерживающий слишком резвую собачку, и шлюпка осталась на месте. Хорошо, что ремень такой короткий, отметила Фатима, шлюпка теперь стояла точно под последней ступенькой, не двигаясь никуда. Наклонившись, Фатима протянула руку и потрогала дно, оно было мягким, но достаточно плотным, чтобы поставить на него переносную кроватку. Перед тем как подняться, она бросила в шлюпку запасную, аккуратный красный квадратик шлепнулся точно в центр, теперь наверх, за главным грузом. Оказавшись снова на палубе, она в последний раз посмотрела на настоящих родителей малыша, которых убила, вздохнула, опустила глаза.

- Прощайте, - едва слышно прошептала она, - я позабочусь о вашем сыне.

Договорив, она отвернулась, быстро накинула на плечи лямку от буксира и, подхватив кроватку, начала осторожно спускаться по лесенке, больше не взглянув на трупы. Перед ее лицом борт «Калипсо» уходил вверх, навсегда оставляя семью Ситко в прошлом. Море тянуло корзинку вниз, казалось, сильнее, чем прежде, наверное, чувствовало, что то, что несет в руках Фатима, гораздо ценнее любых сокровищ и богатств. Странно, но и сама Фатима чувствовала то же самое, она крепко сжимала пластиковую ручку и все время внимательно смотрела на голубое одеяльце, скрывавшее малыша. Нет, не дождешься, отвечала она мысленно воде, тянущей кроватку у нее из рук, это сокровище не для тебя и тебе не достанется… По крайней мере в эту ночь.

Спустившись на последнюю перекладину, она медленно и осторожно присела, на долю секунды держась только ногами, а потом схватилась за предпоследнюю ступеньку и аккуратно поставила кроватку точно в центр надувного плота. Кроватка прочно стала на сложенную запасную шлюпку и теперь плавно покачивалась на волнах вместе с надувным плотом. Ну вот и все. Фатима задержалась на лесенке ровно на столько, чтобы надеть очки и поплотнее натянуть шапочку, потом отцепила ремень и плавно погрузилась в воду. Ремень она положила в шлюпку, здесь его выбрасывать было нельзя. Схватившись рукой за белый канатик, идущий по бокам шлюпки, она поплыла, таща ее за собой. Плыть с таким грузом получалось медленно, но все же она двигалась, а как только они обогнут яхту и отплывут от нее подальше, она сможет включить свой буксир. Время шло, поэтому Фатима гребла изо всех сил, стараясь как можно быстрее оставить злосчастную яхту позади, вот они медленно обогнули «Калипсо», и перед ней замаячил открытый выход из бухты. Это придало сил, ощущение того, что она все же успешно выполнила это самое сумасшедшее дело в своей карьере, радостной волной захлестнуло ее, выбрасывая в кровь новую порцию адреналина.

- Мы плывем, маленький! – Прошептала она, энергично работая руками и ногами и таща шлюпку за собой, - и скоро будем уже далеко.

Трудность заключалась еще и в том, что яхту надо было не просто обогнуть, но сделать это так, чтобы не плыть в кружке света, отбрасываемом фонарем на мачте, спят на соседней яхте или нет, но рисковать нельзя, тем более, когда она покидает борт не в одиночку. Поэтому ей пришлось сделать петлю и плыть какое-то расстояние от яхты вдоль берега и только потом повернуть к выходу из бухты. Впрочем, как только они отплыли от яхты и растворились в темноте, Фатима остановилась, держась за шлюпку, она сняла с плеча свой буксир, обмотала ремешок вокруг руки, а потом нажала на большую желтую кнопку, держась за ручку на верхней части корпуса одной рукой, и второй за канатики шлюпки. Мотор тут же ожил и, радостно заурчав, потащил ее вперед.

Несмотря на соленые брызги, она не могла не улыбнуться, судьба совсем непредсказуема, но она справилась, она выполнила свою работу и теперь уходит, а в такие минуты она всегда испытывала радость и душевный подъем. И пусть сегодня все не так, и она впервые уходит не одна, а прихватив с собой того, кого не должна была оставлять в живых, это радовало ее еще больше. Отплевываясь, она повернула голову и посмотрела на ребенка, насколько позволяла разглядеть темнота, с малышом все было нормально. Кроватка стояла на том же месте, одеяло не торчало, значит, оно не развернулось, и малыш спит, даже не подозревая, в каком приключении участвует. Уникальный малыш, подумала Фатима, отворачиваясь и держа курс на выход из бухты, должен был умереть, но жив, должен был быть богатым, и потерял все, а теперь вот плывет на надувном плоте под утро в компании известного киллера, не жизнь, а приключенческий роман! И как он будет жить дальше? Даже жаль, что он никогда не узнает, какие приключения пережил и кем был.

До выхода в море было всего 10 метров, 10 метров, и это дело навсегда останется в прошлом, как и жизнь этого малыша. С одной стороны воротами служили естественные скалы, выступающие в море, с другой – достроенная человеком стена, замаскированная под природную породу. Два прожектора освещали широкий проход между двумя скалами, но никакого сторожевого поста не было, да и зачем, это ведь не океан, где плавают суда разбойников и всякого другого сброда, это всего лишь Черное море, да и охраняют эти прожектора не военную базу, а обычный яхт-парк. И все же Фатима напряглась, проплывая в ослепительном потоке света, ей казалось, что этот коридор растянулся на сотни метров, хотя спустя 30 секунд свет остался позади, как и яхт-парк. Они вышли в открытое море.

Глава 1.9

9

Ровно в 8 утра в дверь ее домика на пляже постучали. Хозяйка оказалась до тошноты пунктуальной, но, с другой стороны, она ведь могла прийти и раньше, а вот это было бы совсем ни к чему. Буквально за пару минут до ее прихода Фатима вынесла два своих чемодана в крошечную прихожую и привела себя в порядок – смена подгузника несколько вывела ее из равновесия. И еще она очень нервничала, так, как не привыкла нервничать в свободное от работы время. Все по-прежнему шло не так, малыш все еще не обрел новую семью, а она застряла в этом, казалось бы, законченном деле как муха на клейкой ленте.

С детской базы отдыха они выбрались без проблем, кроме той, что она так и не отделалась от этого пищащего комочка, вокруг было слишком пусто, а подходить ближе к жилым коттеджам она не рискнула. Время поджимало, и она решила пока взять его с собой, а потом уже в спокойной обстановке выбрать ему новых родителей. Почему она это делала? Она и сама не знала, она ведь собиралась просто оставить его под первой же дверью, но теперь вдруг считала себя обязанной дать ему не просто новую жизнь, но и проследить, чтобы первые, кого он встретит, не оказались алкашами или садистами.

- Доброе утро, - удивленно протянула хозяйка, когда после первого же звонка Фатима открыла дверь, - вижу, вы уже не спали.

- Ну конечно нет, - улыбнулась в ответ Фатима, думая о том, что не спала уже очень давно, - мы ведь договорились.

Ухоженная пожилая дама явно была приятно удивлена такой ответственностью, она бросила быстрый взгляд на стоящие чемоданы и снова улыбнулась.

- Вообще-то я уверена, что дом в порядке, - ей явно было немного неловко, - но я хотела бы посмотреть. Всего пару мнут, просто для проформы. Не поймите меня неправильно, вы такая чудная девушка…

- Все нормально, - перебила ее Фатима, думая совсем не о доме и этой старой карге, обожающей вычурные украшения из полудрагоценных камней, - я нисколько не обижаюсь, это нормально, только попрошу вас сделать это побыстрее, у меня самолет.

На самом деле, ее самолет улетит сегодня без нее, в этом она уже не сомневалась, до рейса всего два часа, а ребенок все еще с ней. И к тому же сейчас совсем один в своей корзинке в кустах рядом с домиком, который занимал писатель. Его тело еще не обнаружили, поэтому там было тихо и совсем безлюдно. Фатима, которая даже не подозревала, что он мертв, выбрала это место потому, что посчитала, что старый писака наверняка не проспится до обеда, а если кто и увидит, что из своего домика она пошла туда, не удивится, они ведь соседи.

Пока хозяйка перемещалась из одной комнаты в другую, проверяла краны и телевизор, Фатима стояла в прихожей, не находя себе места от волнения за малыша. А вдруг он разорется, и его заметят? Хорошо, тогда она от него и отделается… Но не будет знать, что у него все хорошо. Она представила себе, как она идет к тому месту, где оставила его, и видит пустоту, всего лишь след на песке, оставленный его корзинкой. От этой мысли ей стало дурно, и она даже не стала спрашивать себя почему.

- Похоже, все в порядке, - широко улыбнулась хозяйка своими прокуренными искусственными зубами, напоминающими огромные могильные камни, - в чем я и не сомневалась.

- Вот и отлично, - Фатима взяла с полочки под зеркалом ключи и протянула ей, беря в руки чемоданы, - с вами приятно было иметь дело. А теперь мне пора, всего доброго.

- Приезжайте к нам еще! – крикнула ей вслед хозяйка, когда Фатима уже вышла на крыльцо.

Как же подумала она, но кивнула и приветливо улыбнулась в ответ, оглядываясь на стоящую в дверях старую даму в побрекушках. Она собиралась пойти по пляжу к домику писателя и там незаметно свернуть к кустам, старуха ничего не заподозрит, чуть дальше там тоже есть выход с пляжа и остановка автобусов и маршрутных такси, но возле домика гуляли люди, и это остановило ее. Она еще не знала, но судьба снова вмешалась и спасла ее, ведь пойди она к коттеджу мертвого писателя, старуха наверняка бы вспомнила этот факт, когда позже к ней заглянули следователи «просто побеседовать».

Позже они установили, что умер бывший литературный король от остановки сердца, но сначала задали всем кучу вопросов. И вот тогда могла бы всплыть постоялица соседнего домика, а так старуха не сказала ничего, даже не стала говорить, что сдавала свой дом кому-то, за это надо было еще платить налог, а государство итак обдирало ее до нитки каждый месяц. Нет, раз девушка не делала ничего подозрительного, значит, не стоит и упоминать о ней. Она просто проводила взглядом стройную юную леди с двумя чемоданами, выходящую с пляжа на дорогу, и вернулась к своим делам, ей ведь еще нужно было подготовить дом для следующего клиента. Благо хоть эта красавица оказалась на редкость чистоплотной, а то ведь другие после себя оставляют настоящий разгром, а тут в доме как будто и не жили. Напевая, хозяйка закрыла дверь и погрузилась в свою рутину.

Глава 1.10

10

И откуда только взялись эти придурки, недоумевала Фатима, медленно тащась по песку к дороге. Этот пляж всегда принадлежал только ей и изредка этому старому алкашу, и все, никаких людей, тем более в такую рань. А теперь что?! Шляются целой группой и прямо возле того само места, где она оставила малыша. Стоит ему сейчас подать голос, и они его услышат и заберут. От этой масли в ней поднималась черная волна протеста, ей хотелось убить их всех, и она понимала, что вполне может не сдержаться, если кто-то из этой четверки подойдет к ребенку. И она уже престала спрашивать себя почему. Потому, и точка.

Она все время оглядывалась на веселящихся молодых людей, две пары, явно только приехавшие к морю, бегали и дурачились как дети, брызгая друг на друга морской водой и валяясь на песке. Они уйдут, причем скоро, в этом она не сомневалась, но что делать, пока она не ушли? Она же просто изведется. Пойду по дороге до следующего выхода с пляжа, решила Фатима, стоять на месте она не могла, слишком заметно и слишком волнительно, а так она сможет наблюдать за ними и двигаться. Она всерьез рассчитывала, что к тому времени, как она дойдет до сбегающей на пляж бетонной дорожки, эти идиоты отправятся дальше, все так же хихикая и обливаясь водой.

Она медленно двинулась по асфальту вдоль пляжа, делая вид, что чемоданы сильно замедляют ее движение, на самом же деле она могла хоть бежать с ними, но бежать сейчас было некуда. Деревья и кусты, отгораживающие пляж от цивилизованного мира, мешали ей рассмотреть все хорошо, но она видела достаточно, чтобы злиться все больше и больше – молодые люди и не собирались никуда уходить, парни растянулись на песке, а девушки пошли к воде и там застыли. И что прикажете делать, спросила себя Фатима, не могла же она вечно идти по этой дорожке, а вдруг малыш заплачет? А вдруг он заплачет именно тогда, когда она будет с ним в кустах или когда будет выносить его? Что тогда? Такие вещи очень хорошо запоминаются, а убить свидетелей средь бела дня на открытом месте – не вариант. Оставалось то, что она ненавидела больше всего – ждать.

Чтобы хоть как-то потянуть время, она остановилась, делая вид, что поправляет застежку на босоножках, потом можно будет еще достать зеркало и поправить несуществующий макияж, а дальше? Это начинало нервировать по-настоящему, вдруг они не уйдут, а забрать ребенка при них никак не получится. Но и оставить там нельзя, надо что-то делать. По части таких планов я не спец, подумала Фатима, терзая липучки на босоножках и поглядывая в сторону пляжа, вот если бы надо было кого-то убить… Она как могла долго возилась с обувью, но на пляже все оставалось без изменений, парни валялись на песке, девушки мочили белые как брюхо дохлой рыбы ноги в морской воде, а всего в 5 метрах от них в зарослях находился ее малыш. Да-да, ее малыш. Пока он мой, решила она, а дальше видно будет.

Когда поправлять застежку на обуви стало уже невозможно, Фатима выпрямилась и снова медленно двинулась к писательскому домику, теперь, подойдя ближе, она уже смогла разглядеть опущенные шторы ярко-красного неприятного цвета. Небось опять накачался «вдохновением» и храпит, решила она, вспоминая неопрятный вид и давнюю щетину бывшего литературного короля. Оно и к лучшему, не хватало еще, чтобы этот алкаш выполз из своей конуры в самый ненужный момент, она даже не могла подумать, что из своей конуры он теперь без посторонней помощи не выберется, а когда это случится, покидать коттедж он будет вперед ногами.

Она уже подходила ко второму выходу с пляжа, бетонная дорожка была всего-то в паре метров от нее, а ведь она и не думала, что расстояние окажется таким маленьким, раньше вот оно казалось ей гораздо длиннее. Там, где бетонная дорожка вливалась в асфальтовую набережную, росли два роскошных куста жасмина, именно возле них Фатиме пришлось сделать вторую остановку. Растягивая время как можно сильнее, она не спеша стала рыться в сумочке, перекинутой через плечо, то и дело прерываясь и потирая правый глаз – в дамской сумочке итак сам черт ногу сломит, а когда еще и в глаз что-то попадет, искать становится совсем трудно. Мимо нее медленно прошла молодая женщина с малышом пяти лет, она равнодушно посмотрела на Фатиму и пошла дальше, таща ребенка, восхищенно таращившегося на воду, за собой. Я не привлекаю внимания, сказал себе Фатима, такое со всеми случается, никто не станет выделять тебя из толпы, если ты останавливаешься, чтобы вытащить соринку из глаза. Воспользовавшись случаем, пока на набережной никто не шел, она быстренько затолкала чемоданы в переплетение жасминовых и неизвестных ей кустарниковых веток, служивших естественной оградой пляжа. Все, теперь, как только эти новоиспеченные курортники уйдут, она сможет достать ребенка. А пока нужно было срочно доставать вымышленную соринку из глаза.

- Смотрите! Корабль! – раздался полный восторга крик, - А-а-афигеть какой он огромный!

Фатима выглянула из-за куста жасмина, да, правда, большой военный корабль как будто застыл на волнах довольно далеко от берега, но все же он двигался. Молодые люди, только что лениво валяющиеся на песке, повскакивали с мест, радостно размахивая руками и побежали к воде. Неужели опять мое везение, невольно улыбаясь от радости, подумала Фатима, про соринку она и думать забыла, теперь все ее внимание сосредоточилось на этих орущих подростках, машущих громадному кораблю. Идиоты, подумала она, да вас же только в бинокль будет видно, но она уже почти любила их и этот корабль, все что угодно, лишь бы они наконец освободили ей путь. Она рискнула выйти из-за куста и даже немного спустилась по бетонной дорожке, дом писателя и те самые кусты теперь были в сводящей с ума близости. Она приложила руку козырьком к глазам и тоже стала с интересом наблюдать за медленным движением военного корабля, он выплывал из-за выступающего в море утеса и двигался в направлении Адлера. Больше зрителей, к счастью, не было.

Глава 1.11

11

Когда она проснулась, было уже темно, в окна светил белым светом фонарь на стоянке. Прислушавшись к тишине, Фатима услышала тоскливую дробь капель по жестяному подоконнику, значит, дождь все-таки пошел. Судя по черным тяжелым тучам, которые начали стягиваться уже утром, с неба должно было пролиться что-то позначительнее, нежели этот моросящий дождик. Может, и пролилось, только она этого не услышала, устала и сбитая с толку, она рухнула на кровать, едва оказалась в этом маленьком занюханном номере, и просыпалась только один раз – покормить малыша, а потом снова проваливалась в сон, больше похожий на кому.

Да, ребенок по-прежнему был с ней, и это нервировало ее больше всего. Утром она была слишком измотана, чтобы подыскивать ему семью, а бросить посреди улицы не могла, выход был один – найти укромное место и поспать, пока она не свалилась или не уснула на лавочке, а потом на свежую голову решать эту затянувшуюся проблему.

Сон еще полностью не отпустил ее, и она наслаждалась самым приятным состоянием, плавая в приятной теплой полудреме, когда уже начинаешь видеть сон, но еще не утрачиваешь связь с миром. И этой бодрствующей частью она прислушивалась к тишине и осознавала, что в комнате тихо, значит, малыш спит. Хорошо, можно понежиться в постели и не вскакивать, как солдат по тревоге. Сегодня она впервые в жизни вставала, прерывала свой отдых после дела для того, чтобы накормить этого орущего монстра, и ощущения были не из приятных. Она специально взяла номер с холодильником и маленькой электрической плитой, на ней она грела ему бутылочки, поместив их в погнутую алюминиевую кастрюлю, наполненную водой, которую нашла здесь же. Номер она снимала одна, малыш, как и раньше, дожидался ее в ближайших кустах, благо он был спокойный, пока не хотел есть.

В свои полупустые чемоданы она спрятала то, что накупила для этого маленького негодника, так усложняющего ей жизнь. Зачем она это сделала? Она и сама точно не знала, по крайней мере официальная версия все еще была в силе – на просто отдохнет и отдаст его, а пока надо умудриться не угробить его. Поэтому она и купила специальную книжку по уходу за детьми, молочную смесь и кучу подгузников, а еще парочку погремушек, детский шампунь и крем, чистящее средство для детских ванночек, пару бутылочек и даже соски. Она же не думала, что будет правда его купать, конечно нет… но купить все же стоит.

В номере была только одна полутороспальная кровать, хотя, будь она шире, малыша все равно нельзя было оставлять без присмотра на кровати, откуда он мог запросто упасть. Выход нашелся так же неожиданно и удачно, как она и привыкла – во дворе за кухней громоздились башней пустые картонные коробки всевозможных размеров, в них привозили овощи, напитки и Бог еще знает что. Фатима выбрала самую широкую, но не такую глубокую, как остальные, и самую чистую. Ей было немного не по себе, что малыш должен будет спать в коробке, как бездомный щенок, но другого выхода пока не было, не мог же он все время проводить в этой походной коляске. Его гордость не пострадает, сказала себе Фатима, неся коробку в номер, у него ее еще просто нет, а моя тут ни при чем.

И все же ей было как-то неудобно, когда она, застелив ее сначала своими вещами, которые все равно должны были оказаться на помойке – таково правило, после каждого дела она как змея меняла кожу, выкидывая все, чем пользовалась, кроме оружия – а потом его одеялами и новеньким покрывалом, тоже купленным в детском магазине, положила малыша в его новое укрытие. Но ему там очень понравилось, просторно и мягко, и он заулыбался, нанося еще один сокрушительный удар по ее сердцу. Устроив малыша в коробке, она стала думать, куда поставить ее, на полу было слишком холодно, да еще сквозняки. На кровать тоже нельзя, слишком узко, тогда она отодвинула дешевый пластиковый стол, стоящий у единственного окна в угол, где с одной стороны его ограничивала стена, с другой холодильник, вот теперь самое подходящее место было готово. Оттуда он точно не свалится, там его не продует, и солнце не будет светить в глаза. Покончив с устройством и кормежкой, она наконец добралась до кровати и вырубилась на долгие 9 часов, проснувшись лишь один раз, чтобы накормить орущего младенца и сменить ему подгузник. Что он делал после, она не знала, и это ее не волновало, он был сыт, был сухой и в полной безопасности, может, он играл с погремушками, может опять уснул, она не знала.

Как не знала, что как только ее глаза закрылись в первый раз, на город обрушился настоящий потоп с градом и шквальным ветром, не знала, что в городе все подняты на уши и ищут малыша, мирно спящего в картонной коробке в маленькой комнатке дешевого отеля для проезжающих. Одна часть уже похоронила его вместе с родителями, другая – и их пока было больше – верила, что ребенок жив, и его куда-то подбросили. В 12-часовых новостях уже был большой репортаж об убийстве Евгения Ситко и его жены, про малыша ничего не сообщалось, зато уже в час дня специальный выпуск призвал всех искать пропавшего Андрея Ситко, 4 месяцев от роду. Вот так Фатима узнала, как его зовут и какой у него возраст, имя для нее ничего не значило, но вот возраст был нужен, чтобы определить питание и уход. Естественно, пока она не найдет тех, кто будет это делать постоянно, так она себе сказала.

После бури, обрушившейся на город, он как будто приходил в себя, дождь из ливня перешел в морось и так и завис, улицы опустели, ветер стих, и теперь деревья стояли с поникшими после града и сильного ливня ветками. Когда зажглись фонари, город стал напоминать усталого и взъерошенного гиганта, вздыхающего и переводящего дух после хорошей трепки. Чувствуя себя в полной отдаленности и покое, Фатима потянулась и медленно открыла глаза. В номере, состоящем из крошечной прихожей, где стояла плита, крошечной ванной с ржавым душем и текущим туалетом и самой спальни со столом, холодильником и кроватью, было совершенно темно, только фонарь на стоянке проливал тоскливый голубой свет. Взгляд Фатимы тут же устремился на темный силуэт коробки на столе, она, конечно же, была на месте, хорошо. Хотя вообще-то, ничего хорошего в этом не было.