Инстинкты

Бар был наполовину полон, но еще не шумен настолько, что можно общаться. Тот самый вечер, когда люди приходят не напиться, а просто переждать время между работой и одиночеством, между «надо» или «ну а вдруг». Макс стоял у стойки, опираясь локтем о темное дерево, медленно перекатывая бокал в пальцах. Алкоголь был скорее фоном, чем целью. Он пил мало и без спешки.

Он смотрел. Не искал никого конкретного, без плана на этот вечер. Скользил взглядом по лицам, фигурам, смеху. И именно поэтому заметил девушку сразу, не выделяя, не выхватывая, а просто зафиксировав взглядом. Не «моя», не «надо», а просто – интересная.

Она стояла ближе к столикам. С ней был мужчина – активный, слишком старающийся. Он наклонялся к её уху, что-то говорил, она смеялась, чуть запрокидывая голову. Всё выглядело привычно, по-барному. Предложенный коктейль, дежурные комплименты.

У неё были красивые, длинные ноги. Юбка короткая, до середины бедра. Верх – открытый, на тонких бретелях, подчеркивающий плечи и спину, будто она не собиралась никого провоцировать, но и не пряталась.

Он провёл по ней взглядом ещё раз – без жадности, без фантазий. Отметил пропорции, посадку юбки, то, как она переносит вес с одной ноги на другую. Мужской взгляд, сухой, почти аналитический. Интерес есть, но он дремлет. Он не вмешивается.

«Увели – значит, не моё», – мелькнула мысль без раздражения и без сожаления.

Он отвернулся, сделал глоток, снова уткнулся взглядом в барную стойку. Вечер продолжался ровно так, как и должен был. Ничего не планировал. Ничего себе не обещал.

Он всё ещё у стойки. Бокал уже второй, но темп тот же – не спешит. Обычная пятница: предлагают шоты, кто-то знакомится на полуслове. Рядом что-то рассказывают, кто-то смеется слишком громко, бармен кивает, как старому знакомому.

И именно поэтому он не сразу понимает, что его внимание снова возвращается к той девушке.

Теперь возле неё не один, а два парня.

Он замечает это не сразу – сначала как смещение картинки. Потом фокусируется. Парни молодые. Не школьники, но и не его возраст. Лет двадцать с небольшим. Движутся синхронно, слишком уверенно для случайных знакомых. Он почти автоматически отмечает: друзья. Манера держаться одинаковая, взгляды переглядываются, работают в паре.

Их подкат меняется. Если первый был из разряда «давай выпьем, потанцуем», то теперь это уже не флирт. Это давление. Они становятся ближе, чем нужно. Слишком близко. Один что-то говорит ей на ухо, второй перекрывает путь сбоку. Не грубо – пока. Но настойчиво.

И вот здесь он ловит ещё одну деталь – девушка случайная.

Не по позе, не по словам – по телу. Она не тянется, не зеркалит движения, не улыбается так, как улыбаются «своим». Она отступает на полшага, разворачивает корпус, ищет глазами пространство. Не паникует. Но и не играет.

Он перестаёт пить.

Бокал остаётся в руке, но он уже не делает глотков. Его взгляд больше не скользит по бару – он зацепился за эту троицу и держит. Внимательно. Холодно. Но его отвлекают.

Рядом за стойкой размещается женщина – ухоженная, уверенная, явно знает чего хочет. Улыбается, кивает на его бокал и почти между делом предлагает угостить красивую даму шампанским. Он не против. Они перекидываются парой фраз – ни к чему не обязывающих, лёгких, таких, из которых легко может вырасти продолжение вечера.

И, может быть, выросло бы.

Но он ловит себя на том, что ищет взглядом ту троицу, что выскользнула из виду. Не резко, а как теряют что-то неважное. Скорее короткий укол где-то под рёбрами. Предчувствие. Нелепое, неоформленное. Он тут же сам себя одёргивает: не его дело. В баре тысячи людей, каждый сам за себя, ничего криминального не происходит.

Он старается быть в разговоре. Кивает, улыбается, даже смеётся в нужных местах. Женщина приятная. Живая. Вечер с ней мог бы сложиться легко и логично с продолжением. Но внутри что-то не отпускает.

Не желание – не то. Не ревность – смешно. Что-то другое. Смесь раздражения и… ответственности? Он сам не может это нормально назвать.

В итоге он извиняется вежливо, без резкости. Они обмениваются взглядами, в которых читается «ну что ж», и он отходит. Уже целенаправленно.

Бар к этому часу становится плотнее, громче. Люди стоят плечом к плечу, музыка давит, смех режет уши. Он двигается медленно, методично, просматривая лица, силуэты. Раздражается от того, как сложно здесь кого-то найти.

Находит и не сразу понимает, что именно его так напрягает.

Пацаны. Он уже называет их так, без злобы, но с отвращением к манере. Они слишком близко. Слишком фривольно. Один держит её за талию, притягивая к себе грубо. Второй смеётся, наклоняется к шее, целует. Она сопротивляется. Отталкивает руку, что пацан запустил ей под юбку. В её движениях нет кокетства. Она брыкается, выворачивается, пытается увеличить дистанцию, но их двое, и они воспринимают это как часть процесса.

Он замечает её взгляд. Она скользит глазами по залу – быстро, цепко. Не ищет конкретного человека. Ищет помощь. Любую.

И вот здесь в нём что-то окончательно щёлкает. А чёткое, холодное понимание: так быть не должно. Он делает шаг вперёд и встаёт к ним вплотную. Без резких движений сокращает дистанцию.

- Ребят, – говорит спокойно, почти буднично. – По-моему, девушка не очень согласна на то, как вы себя ведете.

Ответ прилетает сразу. Смешок. Плечо задевают специально.

- Не твоё дело, – бросает один. – Шёл бы ты отсюда, старпёр.

Он усмехается краем губ. Старпёр – смешно. Он просто немного старше их.

Он переводит взгляд на девушку. Секунда не больше. И в эту же мгновение в голове у него всплывает неприятная, честная мысль.

А на хрена ты так оделась, если пришла одна? Зачем танцевала с одним, если видела, как тут всё устроено? Я видел, как ты двигалась. Видел, как ты крутила жопой. Ну вот и нарвалась. Теперь спасай тебя, дуру такую.

Мысль мерзкая. Он её не оправдывает. Он просто фиксируют вспышку раздражения. И тут же отодвигает в сторону.