Инструкция по призыву демона

1.1

Инструкция по призыву демона

Шаг 1. Откажитесь от этой затеи, пока не поздно

— Лиссари Рихард, — прозвучало с нескрываемой издёвкой.

Гордо вздёрнула подбородок и шагнула навстречу судьбе, которая на сей раз приняла весьма причудливый облик молодого профессора, вынужденного оценивать наши итоговые работы.

— Я! — Ещё один шаг в неизвестность.

— Это ваше?

И звучит его "это" так, словно я притащила сюда какую-то омерзительную вещицу, за которую мне, очевидно, должно быть невероятно стыдно.

— Уже ваше, — бессовестно ответила, стараясь скрыть за бахвальством нарастающую панику.

Нет, ну а что? Задание-то он давал. Значит, чисто с формальной точки зрения, эта экспериментальная работа принадлежит ему. На правах сильнейшего, умнейшего и старейшего. С последним я, конечно, немножко перегнула, но профессора с прыщавым юношей было трудно перепутать, так что...

— Я просто поражаюсь, как вас не вышвырнули за порог академии, сразу после первого курса на котором уже можно было сделать выводы о... — Профессор замялся, сверкнув жёлтыми глазищами.

Вот-вот, миленький кровопийца студенческой крови, потому и не вышвырнули, что мой дядя — ректор академии, достопочтенный Рихард-старший. Аж язык себе прикусил, бедный, от осознания этой нелицеприятной истины.

Нарочито громко вздохнула и шаркнула ножкой, изображая раскаяние, хотя, правду сказать, своей работой я гордилась. Странно, что это умертвие вообще могло шевелиться и тем более клацать подгнившими зубками. Ну и что с того, что у остальных ребят мертвяки получились куда симпатичнее и дееспособней! Мой... гм при жизни был чахликом. Так чего же вы хотите после смерти?

— Что было задано к практикуму? — Продолжал распекать меня профессор на глазах у притихшей группы (Показательная экзекуция, дамы и господа! В роли палача сексуальный брюнет, который сейчас походит на серийного убийцу больше, чем на преподавателя, а в роли жертвы ваша покорная слуга и по совместительству позор древнейшего рода чародеев — Лиссари Рихард самая что ни на есть младшая и, похоже, последняя).

— Так что было задано? — Роковой вопрос мячиком отскочил от каменных стен — в гроте стало на пару градусов холоднее.

Я замялась: на память воспроизвести задание было достаточно сложно, уж больно много требований к нему было перечислено, да и справилась я далеко не со всеми.

— Создать инфернальное существо третьего порядка с подвижностью класса В и боевыми способностями надпримитивного уровня.

Обернулась, глядя на Шасту, решившую прийти мне на помощь. Она взволнованно облизала пересохшие губы и поправила съехавшие на нос очки. "Ты же моя умничка, — похвалила мысленно подругу, — да он меня ведь теперь живьём закопает". А это, знаете ли, весьма утомительно — выкапываться и неделю потом вытряхивать грязь из ушей.

— Верно, эмири Шаста! — Победоносно рявкнул профессор и ткнул пальцем прямо в морду моего умертвия. — Третьего порядка, Лиссари, а ваша падаль сама откинется через пару минут.

С тревогой посмотрела на тушканчика, который, испуганно поджимая сломанный в нескольких местах хвост, жался к моим ногам.

— Эм... Я вас поняла, профессор Найтан. Попытаюсь как-нибудь ему помочь.

Мужчина яростно сжал кулаки, от которых тут же повалил пугающий чёрный дым, обволакивая грот, служивший аудиторией для практики некромантии восстановления. Раздались первые испуганные шепотки, пока ещё без дребезжащей в голосах паники.

— Вы не смогли ничего понять за несколько лет прозябания в стенах академии, так что вряд ли усвоили мою мысль сейчас, но я её всё-таки повторю: мы не цветочные феи, оживляющие белочек и зайчиков с помощью волос единорога! Мы возвращаем из плена забвения только для того, чтобы использовать умертвие для пользы дела: заставить его сражаться, например, чтобы сберечь человеческий ресурс!

Ух, как сказал! Прямо проняло до глубины души. Сейчас бы патетично хлопать в ладоши, а не соскребать с пола остатки самообладания.

Тушканчик жалобно запищал, потряхивая меня за штанину. Если даже умертвие намекает на то, что пора сматываться, то впору и мне задумываться над этим. Посмотрела на симпатичный трупик круглыми от сдерживаемого волнения глазами: я и сама боюсь, зубастик, до икоты, да куда деваться. Бежать от разъярённого некроманта — это ещё большая ошибка, которую я неоднократно усвоила на своей шкуре.

Да-да, когда-то я пыталась удрать от смертельных угроз разгневанных преподавателей, не отличающихся особым тактом. Но сейчас перед профессором стояла не сопливая первокурсница, рыдающая по ночам в подушку, а непоколебимая в своём спокойствии третьекурсница. Так-то! (Знайте разницу). Поэтому, скромно кашлянув, только и сказала:

— Профессор, вы дымитесь...

Чёрное пламя взвилось выше, и мужчина, взревев, трансформировался, принимая боевую ипостась.

При виде когтистых лап, рассекающих воздух, я захлопнула отвисшую челюсть, а после, больше не раздумывая, подхватила тушканчика и оперативно ринулась на выход. Трансформироваться в гризаля на занятии — это уже слишком. Тем более в помещении без должной вентиляции: так недолго и студентов переморить.

1.2

— Зачем ты его злишь? — Шаста, сердито оттирая пятно сажи, но при этом размазывая его ещё больше, посмотрела на меня.

— Вопрос риторический, — пожала плечами и указала на лоб подруги, — вот тут ещё пятнышко.

— Я серьёзно, Лисси. Ты знаешь, что наши ребята подают заявления на перевод в другую группу?

— Хочешь сказать, что они это делают из-за меня? — Скептически изогнула бровь.

Шаста, отбросив салфетку, прекратила безуспешные попытки вернуть себе нормальный человеческий вид и энергично закивала.

— Да и ещё раз да! — Её измазанные в саже русые волосы, собранные ранее в аккуратный пучок, превратились в лохматое нечто, больше напоминающее взъерепенившегося паука, гордо восседавшего на голове подруги.

Не удержалась от улыбки: меня распекает грозный чертёнок. А ведь с виду и не скажешь, что под маской тихони прячется настоящая фурия.

Шаста взволнованно взмахнула руками, грозясь расквасить мне нос и, прищурив карие глаза, продолжила наступать.

— Каждый раз, когда вы сталкиваетесь в кабинете, летят искры! А студенты прижимаются к стеночке, опасаясь за свою жизнь. Только подумай над тем, что сегодня произошло: профессор принял боевую ипостась, находясь на территории академии!

— Я же не виновата, что он такой нервный! — Подняла руки, взывая выслушать меня.

— Ты его провоцируешь! — Припечатала Шаста.

Возмущённо выдохнула. Ну, знаете ли! Я смертельным проклятием никому не угрожала, а просто выполняла домашнюю работу.

— Вот это что? — Подруга ткнула в морду трупику, который всё время испуганно сидел в углу, наблюдая за нашей перепалкой, и теперь, не растерявшись, клацнул зубами, чуть было не отчекрыжив пару пальцев Шасте.

— Тушканчик! — Укоризненно воскликнула, осуждая умертвие за подобные выходки.

— Ты ему и имя дала? — Спрятав подальше руки, гневно поинтересовалась подруга.

— Ну не звать же его всё время мертвячиной? Это снобизм, знаешь ли. Мы с Тушканчиком провели целый день вместе, пока я пыталась его оживить — считай, целая жизнь для бабочки, и, между прочим, я всё делала согласно дурацкой инструкции.

Вот это была чистая правда: к практикуму эмира Найтана я готовилась долго и кропотливо, стараясь в точности восполнить каждый элемент заклинания.

— Лисса, — подруга сняла очки и устало потёрла переносицу, — я знаю, что тебе не просто работать с магией некромантов. Но так не должно продолжаться: дядя не сможет закрывать глаза на происходящее вечно. Почему ты не попросила помочь?

Взяла на руки притихшее умертвие и бережно прижала к мантии — всё равно безнадёжно испорчена.

— Потому что хотела справиться сама.

Да, в кои-то веки я надеялась, что у меня всё получится и обойдётся без вспышек и молний со стороны профессора.

— Может, тебе стоит поговорить с ним и всё объяснить?

— С кем? — Переспросила недоумённо.

— С профессором Найтаном.

— Никогда и ни за что! Пусть лучше ставит мне "неуд" и терпит меня на пересдаче, чем я пойду кланяться в ножки нашему уникуму некромантского искусства и просить войти в моё положение.

Шаста закатила глаза:

— Какая же ты упрямица, если что в голову взбредёт, то и не выколотишь. Ладно, разбирайтесь с ним сами, только не поубивайте друг друга. Всё-таки эмир Найтан подаёт большие надежды и в будущем, если кто-то не уничтожит все его нервные клетки, может стать новым ректором академии.

Фыркнула: скажет тоже глупость. Толку от его таланта и силы дара, если он неуравновешенный тип.

— Кстати, — подруга кивнула на умертвие, — ты так и будешь таскать его на руках? Может, он и не первого порядка, но тоже небезобиден.

— Ему тяжело идти, кости не восстановились, так что да — пока потаскаю. И называй его, пожалуйста, Тушканчиком, ему не нравится, когда указывают на положение в мире живых.

— Лисса, просто чтобы ты была в курсе — это песчаная лисица, а не тушканчик, — завела зубрильную шарманку подруга.

— Да ну, ты что-то путаешь. Откуда взяться фенеку на местном кладбище?

— Без понятия, — Шаста захватила с раковины грязную сумку с тетрадями. — Знаю только, что если мы хотим попасть на пару эмира Локвика в нормальном виде, то нужно применить бытовые чары, иначе нас, чего доброго, попытаются атаковать, приняв за демонов.

— Ну из-за этого можешь не переживать, — успокоила подругу. — Если мы и похожи на демонов, то только на самых маленьких, тощеньких. Таких в пору покормить, а не заклятиями в них швыряться.

Дискутируя на тему расологии инфернальных существ, мы вышли из уборной и скорым шагом направились к женскому общежитию, чтобы успеть сменить форму для боевых практикумов на строгие костюмы адептов некромантского корпуса.

1.3

После горячих споров и увещеваний со стороны Шасты моё попискивающее умертвие было решено оставить в комнате. И хотя на душе после столь кощунственного поступка скребли кошки, нельзя было не признать, что профессор Локвик был чародеем старой закалки, развоплощавшим всё, что попадалось ему под руку.

— Ты можешь так громко не вздыхать? — Возмущённо засопела Шаста, оторвавшись от конспектов, которые она, единственная из всей аудитории, строчила со скоростью летящей кометы, поспевая за невнятным бормотанием эмира Локвика.

— Извини, — вздохнула ещё громче, представляя, как дезориентированный Тушканчик мечется по моей общажной комнате, натыкаясь на предметы. — Всё-таки стоило положить ему кусок колбасы, а не только воды налить.

— Лисси, твой питомец мёртв около двух недель, судя по степени разложения: ему не нужна нормальная еда, ему нужен качественный парфюм и тебе теперь, кстати, тоже.

Фыркнула, отбросив вишнёвые локоны за спину:

— Что за жестокий век, что за жестокие люди! — Воскликнула шёпотом и патетично закатила глаза, подражая одной из героинь популярной пьески в высшем обществе.

— Держать умертвие в академии некромантов — это несусветная глупость, подруга.

— Академия некромантов, — по-детски передразнила Шасту. — Ты так говоришь, словно остальные факультеты — пыль под ногами: плюнуть и растереть.

Подруга тяжело вздохнула: мы не первый раз спорили на эту тему, но ещё ни разу не пришли к компромиссу.

— Давай не будем снова ругаться: я не умаляю заслуги целителей или бытовиков, но всем известно, что именно некроманты оберегают покой мирных граждан на протяжении многих лет.

— А как же лекари, которые спасают жизни?

— Они не отдают свою взамен, как это сделали многие из нас во время сопряжения миров, — выдержав паузу, произнесла Шаста. Это был её железный аргумент, и дальше продолжать развивать эту тему просто бесполезно: заладит, как попугай, одно и то же.

— Некроманты спасли наш мир от захватчиков демонической расы, — передразнила подругу, подражая её нравоучительному тону.

— Что вы сказали, эмири Рихард? Неужели о том, как мы подпалили хвосты этому дьявольскому отродью во время последней войны? — Встрепенулся профессор Локвик, воодушевлённо отбросив мелок.

Шаста укоризненно посмотрела на меня, постукивая по столу ручкой, которую можно было отложить на ближайший час так точно: если профессор заведёт разговор про демонов, то волшебным образом не только перестанет бубнить себе под нос что-то о чарах развоплощения, но и уйдёт в сторону от темы лекции, предаваясь воспоминаниям давно минувших дней (правда, сдаётся мне, что с тех пор прошло так много лет, что все истории исказились до неузнаваемости, хотя бы потому, что эмир Локвик не воевал — сражался его дед).

— Похвальное стремление к собственной истории, достойное уважения и подражания, молодые люди, — эмир Локвик окинул аудиторию взглядом поверх очков в тонкой оправе. — Всем доподлинно известно, что история вопроса начинается именно в период чародейской чумы, как эту напасть прозвали целители: проявление болезни выражалось отнюдь не в возросшей смертности, а в отсутствии дара у младенцев — в то опасное время даже дети самых выдающихся чародеев рождались пустышками, что уж говорить про остальных... Наша страна оказалась беззащитней новорождённого котёнка. Вынужден отметить, — эмир поднял палец, призывая к вниманию, — что именно некомпетентность наших коллег-целителей чуть было не привела к неминуемой трагедии, ведь, зазнавшись, они не смогли отличить недуг от страшного проклятия, насланного нашими соседями, будь они сами трижды прокляты, демонами семи пустошей — бессердечными существами, притворявшимися нашими друзьями, дабы ослабить бдительность ковена.

Профессор Локвик, за старостью лет скрючившись от непосильной ноши времени, гордо распрямился, скрипнув поясницей и одновременно с этим охнув что-то ругательное, поправил полы чёрной мантии, расшитой серебряными нитями по старой форме (которую сменили лет тридцать назад), и снова обвёл аудиторию долгим, пронзительным взглядом, давая возможность каждому студенту прочувствовать драматичность момента, а затем резко вскинул руку, больше походившую на засохшую ветку ракитника, и указал ею прямёхонько на меня.

— И только Сайфер Рихард, прапрадед этого юного дарования, — При этих словах я ощутила, как щёки вспыхнули маковым цветом. Да что же мне везёт так сегодня на упоминания моей скромной персоны? — разгадал сложнейшее заклятие, запечатанное тремя стихиями, и отдал за это жизнь, как и многие из нас впоследствии, чтобы не просто изгнать демонов в пустоши, но и укротить их, возымев власть над этим двуличным народом, чтобы подобное никогда не повторилось вновь.

— Так вот почему он тебе заочно отлично ставит, — ехидно протянула Шаста, — за дедовы заслуги перед королевством.

Шлёпнула ладошкой по лбу, признавая поражение, но не успела сказать и слова в своё оправдание, как дверь аудитории со скрипом отворилась — на пороге возникла рыжая адептка первого курса, которая, судя по опухшим глазам, едва ли успела вытереть слёзы.

— Профессор Локвик, там по коридорам умертвие бегает...

Дрожащий голос девчушки эмира не тронул, и он только недовольно сдвинул брови:

— И чего вы хотите от меня?

Слёзы градом полились из-под светлых ресниц.

1.4

— Ну что же, — Шаста поправила и без того идеальный пучок, — судя по всему, продолжение пары не состоится, так что можно поработать над заданием по формуле призыва. Ты как, со мной?

Скривилась от одной мысли при этом гадком учебнике с описанием жертвоприношений, которые являлись прелюдией к призыву существа.

— Пожалуй, не сегодня. Займусь лучше Тушканчиком.

— Лисси, просто развоплоти его, и всё, не нужно вздыхать над ним: некроманту не ведома жалость к мёртвым.

Передёрнула плечами:

— Это нормальным чародеям, Шаста, тем, которые могут швыряться смертельными заклятиями и раскрывать демонические заговоры, а полумескам навроде меня — ведомо, ещё как ведомо.

Горечь отразилась в шоколадных глазах подруги, но она лишь сдержанно кивнула, не пытаясь успокоить меня. Да и что можно сказать в таком случае? "Милая, не переживай из-за того, что ты бездарный чародей, позор рода. Всё ещё образумится, мы что-нибудь придумаем, как-нибудь вылечим твою неправильную магию." Именно так и думали мои родители, избегая разговора по душам на эту тему со мной. Впрочем, так же они поступали и с остальным миром, веря в то, что это всего лишь дефект, который можно устранить, а потому не спешили делать официальное заявление о нарушении магического потока в родовом древе.

Шаста ободряюще сжала мою ладонь, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Лисси, ты ведь знаешь, что я не считаю тебя магической калекой: я считаю тебя особенной.

— Что почти одно и то же, — засмеялась, увлекая подругу из аудитории. — Ай, да неважно. Ты-то точно из-за этого не грузись. В конце концов у родителей всегда есть запасной план: удачно выдать меня замуж. Стоит лишь найти знатного и сильного чародея — такого как Филипп, например.

Стрельнула глазками в сторону одногруппника, который тут же отозвался белозубой улыбкой, словно только и ждал момента, когда на него обратят внимание.

— Фу, — захохотала Шаста, — он же жуткий нарцисс. Готова поспорить, что большую часть дня он проводит перед зеркалом, любуясь собственным отражением. Да и не даровитый он вовсе... помнишь пару у эмири Гвендолен?

Я тихонько хрюкнула от смеха в ладошку, но Филипп это заметил и оскорблённо отвернулся, посчитав меня недостойной лицезреть герцога-солнце.

— Кто же такое забудет!

— Если уж и выбирать знатного да талантливого, то это скорее будет Кевин Тиррол, — продолжала размышлять Шаста.

Я засмеялась уже не в силах сдерживаться: как ни странно, почётное место главного ботаника в группе занимала отнюдь не Шаста, а эмир Кевин, который был погружён в науку до такой степени, что мы уже и не чаяли увидеть его в одинаковых носках даже на важном мероприятии.

— Надеюсь, что до таких крайностей не дойдёт. В конце концов, если мне удастся получить диплом академии, это несколько исправит сложившуюся ситуацию, и хотя от этого я не стану великой чародейкой, но и позором для семьи — тоже, по крайней мере в глазах светского общества. И тогда можно будет не спешить с подобными, — фыркнула, выражая своё отношение, — союзами.

Подруга улыбнулась и поправила очки.

— Я хотела посидеть в библиотеке, а потом заскочить в столовую. Так что, если твоему Тушканчику нужно что-то из съестного, я могу захватить, — примирительно сказала Шаста.

— Ему навряд ли, а вот я от пары булочек точно не откажусь, — заговорчески подмигнула и после того, как мы вышли из учебного корпуса, поспешно потопала в сторону общежития, рисуя в голове картинки всего того, что могло ожидать меня по приходу.

Но на удивление, умертвие тихо дремало на моей подушке, свернувшись калачиком, как это делают лисицы. Я с умилением посмотрела на него: устал, бедолага. Наконец-то заметив меня, Тушканчик приветственно стукнул по покрывалу тем, что осталось от хвоста, и продолжил валяться на кровати. Поспешно отворила окна, выгоняя смрадный запах разложения, и взмахнула рукой, призывая бытовую магию. Швабра недовольно выпорхнула из шкафа, зачем-то сделала угрожающий круг над моей головой и пару раз залихватски провела по разлитому молоку, растаскивая его ещё больше.

Тяжело вздохнула и пошлёпала за обычной тряпкой, чтобы помыть пол. Вечно у меня всё работало неправильно: даже самые примитивные заклятия воплощались лишь наполовину, потешая моих одногруппников и докучая мне.

И что ещё более нелепо — всё действительно началось с моего предка — прапрадеда Сайфера Рихарда. Разгадав происхождение магической чумы, он немедленно доложил об этом ковену, члены которого объединились, чтобы изолировать многочисленные портальные коридоры, соединявшие сферу пустошей с нашей, дабы оборвать все потоки, ведущие к землям людей, но прорывы были неизбежны, а сил сдерживать новые атаки у чародеев попросту не было, ведь лекарство от чумы так и не нашли. Бабушка Петти рассказывала, что Сайфер днями и ночами проводил эксперименты в лаборатории, пока однажды не изобрёл заклятие, противодействующее наложенному проклятию. Правда, о чём моя бабка тактично умолчала, чирикая воробьём на очередном званом обеде, так это о том, что прапрадед за неимением времени проверял эффективность чар на себе, не заморачиваясь насчёт последствий, ведь тогда он был молод и амбициозен, и остальное нисколько его не волновало.

Не смущало и тогда, когда он возглавил ковен, умолчав о подобном нарушении, и после рождения его здоровых детей. Поэтому стоит только представить себе удивление моих родителей, когда они поняли, что со мной что-то не так. Многочисленные целители, приходившие в наш дом, твердили одно и то же: нарушение циркуляции чародейского потока, смешение генотипов целительской и некромантской магии, а также неизвестной энергии, которые вступают в противодействие, образуя неустойчивые магические соединения.

1.5

Потянулась за стопкой сваленных в кучу учебников и наугад вытащила что-то по целебной практике. Хотя профиль некромантов не подразумевал данную магию, но общий спецкурс мы всё же проходили... год назад. Поморщилась, вспомнив, как трепетно библиотекарь стережёт свои сокровища и как здорово насылает проклятие поноса на должников. Странно, что меня это ещё обошло стороной: нужно будет как-нибудь занести книжонку.

— Открытые раны, переломы, закрытые повреждения... это всё не то. Диагностика травм, — задумчиво уставилась на Тушканчика, — пожалуй, нет: наш диагноз ясен с первого взгляда. Ага! Вот оно: восстановление организма после тяжёлой болезни. Ну, чем смерть не болезнь в принципе? Согласен?

С тоской посмотрела на четыре страницы, посвящённые этому заклятию. Слишком много нюансов, потому вероятность неправильного срабатывания моих чар возрастает в разы. А с другой стороны — может ли быть что-то хуже положения Тушканчика?

— Но сначала разберёмся с болью. — Полезла в шкаф за кусочком хлеба и размочила его в молоке, бормоча под нос простенькое заклинание онемения. — Это, конечно, не совсем то, что требуется, но мне помогает, как и многим другим девчонкам.

Показалось или фенек недовольно клацнул подгнившими зубками?

— О, — протянула понятливо, — так ты мальчик... А я, признаться, сомневалась. Но если мы такие привередливые, то, может, не стоит давать тебе это лакомство?

Ещё одно недовольное "клац", и я, усмехнувшись, поставила блюдце на кровать.

— Постарайся меня не отвлекать, дружок. Я буду творить, магичить и химичить ближайшие пару часиков, потому что на спецкурсе занималась бог весть чем, а не целебной магией.

Подхватила с полки карандаш и начала выписывать ингредиенты и последовательность действий. А когда всё было готово, придирчиво осмотрела свою работу и качнула головой: "Этот коктейль трав рассчитан на живых, а у нас немножко другая ситуация. Думаю, Тушканчик, что сюда необходимо внести пару правок." Поддавшись порыву вдохновения, начала вносить изменения в узор заклинания, периодически всё исчёркивая и начиная заново. Я пыхтела, сопела, но, когда в комнату прошмыгнула Шаста с парочкой ароматных пирожков, уже почти закончила.

— Эм... — подруга взволнованно посмотрела на меня, — всё хорошо?

— Да, — протянула, принюхиваясь к аромату выпечки. С малиной и ежевикой! Ммм... вкуснота!

— Я спрашиваю, потому что ты наполовину сгрызла карандаш, изрисовала весь учебник эмира Карифа и теперь смотришь на меня кровожадным взглядом.

— Фэто, тьфу! — Выплюнула деревянный огрызочек, — потому что я голодная. Тащи добычу сюда.

Пока я уплетала пирожки за обе щёки, Шаста заинтересованно вглядывалась в мои пометки.

— Как тебе вообще это в голову пришло: использовать восстанавливающие чары на умертвии?

Пожала плечами, уминая второй пирожок.

— Я даже не знаю, не опасно ли это, — продолжила подруга.

Изогнула бровь и скептически посмотрела на Тушканчика.

— Да не для него, а для тебя. Это же смешение потоков, что вообще-то запрещено ковеном.

— Ну надо же! — Хитро прищурилась я. — Держите меня семеро! Нарушаю древний закон, который ввёл мой прапрадед, набедокурив для начала как следует. Тогда и я нарушение, что будешь делать? Развоплотишь?

Шаста нахмурилась и стащила последний пирожок:

— Для начала как следует выбью из тебя всю эту дурь подушкой, а потом сдам в магический департамент контроля за выявлением нарушений практики.

— Хорошо, — шутливо подняла руки, сдаваясь, — только давай для начала поможем Тушканчику.

Шаста по-хозяйски налила себе чаю и подала мне вторую кружку:

— Предлагаю прикрепить магию к постороннему объекту, а уже потом нацепить его на твоего любимца: так можно минимизировать ущерб.

— Если он будет, — вставила свои пять копеек.

Подруга улыбнулась уголками губ и тактично промолчала.

— У меня есть именной ошейник для маминой болонки — Пышки. Она её обожает настолько, что заказывает ей дорогие побрякушки у королевского портного, а я обещалась передать, как приеду на праздники.

— Ты пожертвуешь собачьим приданым ради моего Тушканчика?

— Не его, а тебя, — поправила Шаста, — да и праздники ещё через неделю: успеют сделать новый под заказ.

— Спасибо! — Звонко чмокнула подругу в щёку и потрепала фенека за косточки. — Мы Пышку исправим, не переживай. Ты больно худой для этого прозвища.

Через пару минут красивый кожаный ошейник, украшенный золотой нитью, был защёлкнут на остове Тушканчика, и я, сделав пару упражнений из дыхательной гимнастики для пущего спокойствия, принялась чаровать.

Приходилось делать всё медленно, так как я боялась что-то не так произнести или напутать порядок действий. Спустя пятнадцать минут фенек мирно уснул, поджав лапки, а я всё ещё бормотала заклинание.

Небольшая пауза и моё неуверенное:

— Вроде, всё. — Эффект был, прямо скажем, даже меньше, чем нулевой: ничего ровным счётом не произошло.

1.6

— Ты же понимаешь, что в конце семестра придётся зубами выдирать "удовлетворительно" у эмира Найтана? — Шаста вопросительно изогнула бровь и застыла в проёме, выжидающе глядя на меня.

— Как и у половины преподавательского состава, — я философски пожала плечами. — Кроме того, эмир Бэзиэль пугает меня чуть больше: он боевыми заклинаниями бросается с завидной ловкостью для чародея его лет.

Подруга привычно поправила очки и усмехнулась:

— Не верь всему, что говорят.

Я вытянула руки вперёд, изображая привидение, и прогудела:

— Меня зовут Бэзиэль Валенски, и раз в сто лет я пью кровь невинных девиц, которые питаются сладкими булочками с малиной и ежевикой. Бу-у-у!

Шаста ткнула указательным пальцем мне в плечо и засмеялась:

— Ты даже больше подходишь под описание.

— Он выбирает талантливых, — таинственно прошептала и заговорчески добавила, — бездарностей просто прикапывает в ближайшем лесочке. Спокойной ночи!

Попрощавшись с подругой, бодро зашагала по тёмному коридору общежития в своё крыло. Сна не было ни в одном глазу: тысячи важных дел приходили в голову, и я, как довольная кошка, чуть ли не мурчала от радости.

Первым делом проведаю Тушканчика, а затем всё-таки пересажу ядовитую корнацию — единственное растение, не павшее смертью храбрых в моей комнате — и, пожалуй, переберу гардероб. Всё-таки через неделю я буду дома и нужно понимать масштаб катастрофы (большая часть моих вещей быстро приходила в негодность из-за кривых заклинаний, клацающих домашних заданий одногруппников и нервных преподавателей), чтобы не тратить зря время на примерки, а провести побольше времени с родными.

В предвкушении недели отдыха мечтательно перевела взгляд на лужайку перед общежитием и недоумённо нахмурилась: этой несуразной статуи, варварски размещённой кем-то среди цветущих фастерари, я не помнила.

Высокая фигура, облачённая в чёрную мантию, красовалась посреди композиции, заботливо выращенной ученицами эмири Гвендолен. Печально выдохнула, понимая, что гнев магини будет страшен: сколько лепестков пострадает, столько и голов полетят с плеч, так что скорее делаем ноги и руки, пока меня не застукали в подозрительной близости от места преступления.

Словно поддерживая мой пыл, статуя приветливо помахала мне рукой в чёрной перчатке. Икнув от неожиданности, кивнула в ответ: вежливость превыше всего, в академии может приключиться всякое, но принять бедного влюблённого в темноте за кусок камня — это сильно! Небось тоскует по какой-нибудь целительнице в зелёной форме, которую девчонки любили подшивать по фигуре, ничуть не стесняясь демонстрировать свои прелести, и стоит в ожидании чуда под окнами кокетки.

Но от эмири Гвендолен ему всё равно попадёт, так что скорости и траектории движения менять не стала, а припустила вдвое быстрее и уже через пару минут заботливо рассматривала Тушканчика на предмет положительных изменений.

Если коротко, то их не было, поэтому тяжело вздохнув, вытряхнула весь гардероб из недр шкафа и стала перебирать наряды. Без примерки, естественно, не обошлось и дело изрядно затянулось. Отсортировав большую часть вещей, с тоской посмотрела на корнацию, неизвестно каким чудом ютившуюся в маленьком горшке — совсем скоро она сожрёт и горшок, и меня, чтобы неповадно было. Всё-таки эта группа магических растений была весьма своенравна и входила в список запрещённых растений (я отщипнула побег от экземпляра в нашем зимнем саду, пока преподаватель не видел, уж больно мне понравились багровые листья корнации). Шаста, кстати, не раз пыталась уговорить меня выбросить растение, за что была неоднократно ужалена плетистыми ветками. В конце концов она махнула рукой на это безобразие и заявила, что в будущем напишет работу про токсичные взаимоотношения некромантов и цветов семейства аралиевых. Что же, практична, как всегда.

— Займёмся тобой, красотка, — попыталась умаслить растение.

Корнация в предвкушении зашелестела листьями, а я, здраво рассудив, надела толстые перчатки, в которых работала на практикумах эмири Гвендолен, и приступила к работе.

Через час я удовлетворённо провела грязной перчаткой по лбу, смахивая волосы и победоносно улыбнулась: дело сделано! Первые лучи солнца озарили комнату, в которой, казалось, вывернули полмешка земли и заботливо растрясли его по всем углам. Мда, не без потерь, но я справилась. Чуточку бытовой магии... веник взвился по комнате, выписывая виртуозные круги — заклинание удалось.

Пусть спать оставалось часа два, не больше, зато какой результат! Стянув грязную одежду, залезла под одеяло и сонно зажмурилась. В ноги упал Тушканчик, приволочившись ко мне на больных лапках. Буду вонять мертвечиной, констатировала факт, зато кто ещё может похвастаться, что спал с боевым умертвием в обнимку? Фенек мелко вздрагивал, тихо повизгивая. Приподнялась на кровати и укрыла его одеялом — при жизни лис точно не сделал ничего такого, за что заслужил быть воскрешённым мною.