Инструкция по соблазнению строгого преподавателя

1 глава

ПРОЛОГ. ИНСТРУКЦИЯ

Всё началось с трёх бокалов дешёвого игристого и смертельной скуки.
Мы сидели с Маринкой в нашей берлоге, которая гордо зовётся «студией», и листали ленту. Её блог — глянцевые советы по самопомощи. Мой — «Аля, уймись!» — едкие заметки о том, как выжить в университете, не растеряв последние клетки мозга.
— Твои цифры встали, — заявила Маринка, тыкая в экран идеальным ноготком цвета «пыльная роза». — Твоим сарказмом сыт только первокурсник. Нужна драма. Нужен личный вызов.
— Предлагаешь прыгнуть с парашютом? — процедила я, откладывая телефон.
— Предлагаю прыгнуть в омут. С самым сложным, самым недоступным мужчиной в радиусе пяти корпусов. И выложить всё по шагам. От первого взгляда до… ну, ты поняла.
Идея была настолько стыдной, что в ней мелькнула искра гениальности. Мысленно я уже видела заголовки, хайп, график подписчиков, взлетающий к заветной шестизначной цифре.
— У нас тут сплошь мальчики в толстовках, — пожала я плечами, играя в невинность.
— Не мальчики, — медленно сказала Маринка, и в её глазах вспыхнул азарт охотника. — Профессор Орлов. Кирилл Леонидович.
У меня ёкнуло под ложечкой. Не просто так. Профессор с факультета психологии. Человек-легенда, человек-айсберг. Тот, чьи семинары студенты посещают как исповедь, боясь проронить лишнее слово. Говорили, он был профайлером, читал людей как открытые книги, а после какой-то личной драмы «заморозился». Его репутация была чище стерильного скальпеля.
— Ты сошла с ума. Это профессиональное самоубийство.
— Это гениальный контент, — парировала она. — «Как растопить лёд: инструкция по соблазну строгого преподавателя». Десять шагов. Полевые заметки. Личный эксперимент. Подписчики будут сходить с ума. Годовая подписка на самый дорогой кофе в городе — против ста тысяч фолловеров. Идёт?
Безумие. Чистейшей воды безумие. Но огонёк в глазах Маринки, давящая тишина моего забуксовавшего блога и пьянящий вкус возможного триумфа смешались в один коктейль.
— Идёт, — сказала я, и слово повисло в воздухе, пахнущем пылью, старым паркетом и глупостью.
Так родилась «Инструкция».

---

ГЛАВА 1. ШАГ ПЕРВЫЙ: СОЗДАТЬ СИТУАЦИЮ ХАОСА

Ровно в 9:45, за минуту до его обычного появления в коридоре третьего этажа между лекцией и семинаром, я приняла боевую стойку.
Мой «случайный» маневр был выверен до миллиметра. Студенческий рюкзак, набитый до отказа тяжёлыми томами по социальной психологии (иронично, да?), я несла на самом краю согнутой в локте руки. Профессор Орлов шёл по коридору, как всегда — прямой, неспешный, погружённый в мысли. Его тёмное пальто было безупречно застёгнуто, шарф лежал с математической точностью.
В трёх шагах от него я «споткнулась».
Книги с грохотом, достойным падения картотеки, разлетелись по скользкому линолеуму. Я сама едва удержала равновесие, присев в грациозном (надеюсь) полуприседе. Хаос был исполнен безупречно.
— Ой, простите! — мой голос прозвучал искренне смущённо. Актрисой я была неплохой.
Он остановился. Не вздрогнув. Просто остановился, как дорогая машина с бесшумными тормозами. Его взгляд медленно скользнул с моих ярко-рыжих волос (сегодня они были особенно огненными) на хаотичное море бумажных переплётов у его ног.
Мгновение тишины. Я замерла, ожидая раздражённого вздоха, холодного «будьте осторожнее». Вместо этого он молча снял перчатку, аккуратно положил её на подоконник и наклонился.
Он собирал мои книги. Медленно, методично. Его длинные пальцы бережно снимали с пола потрёпанный «Язык тела» и мой розовый блокнот с наклейкой «Тревожься тише».
— Кафедра социальной психологии? — спросил он ровным, низким голосом, не глядя на меня. Он прочёл корешки.
— Ц-цифровых коммуникаций, — выдавила я, чувствуя, как предательский румянец заливает щёки. Это не было в сценарии. В сценарии он должен был вежливо кивнуть и пройти мимо.
— Интересное соседство, — произнёс он, складывая стопку книг и поднимаясь. Он был гораздо выше, чем казался за кафедрой. Его глаза, серые и пронзительные, как зимнее небо, встретились с моими.

В них не было ни тепла, ни раздражения. Был лишь чистый, неспешный анализ. Он смотрел сквозь моё смущение, сквозь рыжие волосы и дешёвое представление. В тот миг мне показалось, что он видит саму схему, нарисованную у меня в голове: «ШАГ 1: ХАОС. ✓».
Он протянул мне книги.
— Будьте осторожнее, мисс Соколова, — сказал он тихо. — Пол скользкий. Можно не только книги уронить.
И прежде чем я успела что-то вымолвить, он кивнул, надел перчатку и пошёл дальше, не оглядываясь. Его шаги отдавались в коридоре чёткими, отмеренными ударами.
Я стояла, прижимая к груди тяжёлую стопку, и чувствовала, как бешено колотится сердце. Не от победы. От странного, леденящего ощущения, что я только что запустила не тот механизм. Что объект моего исследования взглянул на меня — и увидел что-то, чего не должна была увидеть даже я сама.
Вечером того же дня в блоге «Аля, уймись!» появился новый пост.

«Инструкция по соблазну строгого преподавателя. Личный эксперимент.
Шаг 1/10: Создать ситуацию хаоса — ВЫПОЛНЕНО.
Объект проявил базовую вежливость и неожиданную наблюдательность. Лёд не тронулся, но дал первую микротрещину (возможно, намёк на заботу о безопасности подопытного?).
Ход мыслей объекта пока предсказуем. Переходим к Шагу 2: Демонстрация интеллекта.
P.S. Никогда не думала, что сбор книг может быть таким… тихим оружием. До следующего отчёта.
Ваша, Аля.»

Комментарии взорвались восторгом. Но я, закрыв ноутбук, ещё долго смотрела в темноту, повторяя про себя его фразу. «Можно не только книги уронить».
Что, чёрт возьми, он имел в виду?

2 глава

ГЛАВА 2. ШАГ ВТОРОЙ: ДЕМОНСТРАЦИЯ ИНТЕЛЛЕКТА

Следующие два дня я потратила не на выбор наряда (хотя чёрное платье с высоким воротником было выбрано и отутюжено), а на изучение врага. Вернее, объекта. Лекции профессора Орлова по «Невербальной коммуникации» были доступны в записи. Я включила их на скорости x1.5, делая пометки в отдельном файле.

Он говорил чётко, без воды. Жесты минимальны, почти скупы. Но когда он иллюстрировал пример — как микровыражение выдает ложь, как поза влияет на восприятие, — его лицо оживало. Это была не страсть, а холодная, почти хирургическая точность. Он уважал свой предмет. Значит, ему должен был понравиться умный вопрос.

Вопрос, который я приготовила, был гениален, если не сказать самоубийственен. На стыке его темы и моей специализации — цифровой коммуникации.

На лекцию я пришла за десять минут до начала и села в середине третьего ряда — не слишком навязчиво, но на виду. Он вошел, снял пальто, повесил его на спинку стула. Движения были отработаны до автоматизма. Его взгляд скользнул по аудитории, задержался на мне на долю секунды — или мне показалось? — и стал безразличным, лекторским.

Он говорил о проксемике — дистанции в общении. О том, как вторжение в личное пространство может быть как актом агрессии, так и… доверия. Я ловила каждое слово, ища щель.

И вот он закончил раздел и спросил:
— Вопросы?

Моя рука взметнулась вверх первой. В зале воцарилась тишина, смешанная с удивлением. На семинарах у Орлова вопросы задавали редко — боялись нарваться на сарказм или уточняющий вопрос, который покажет твоё невежество.

— Мисс Соколова, — он кивнул в мою сторону, как будто и не ожидал иного.
Я встала, чувствуя, как сотня глаз впилась в меня.

— Вы говорили о физической дистанции в контексте доверия, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Но как эта теория транслируется в цифровую среду, где физического пространства нет? Например, в блогосфере, где незнакомец может ворваться в ваше «ментальное пространство» с личным вопросом или агрессивным комментарием. Это можно считать нарушением той же проксемики? Или здесь нужна новая модель?

В зале кто-то одобрительно шумно выдохнул. Вопрос был хорош. Он бил точно в цель.

Профессор Орлов не ответил сразу. Он молча смотрел на меня несколько секунд, опершись ладонями о край кафедры. Его лицо было невозмутимым, но в глазах, казалось, пробежала быстрая тень — интерес? раздражение?

— Проницательный вопрос, — наконец сказал он. Голос был ровным, но в нём появилась лёгкая сталь. — Вы затрагиваете ключевую проблему современной поведенческой психологии. В цифровом поле понятие физической дистанции действительно трансформируется. Мы имеем дело с дистанцией психологической, которая, однако, может нарушаться с той же, если не с большей, эффективностью.

Он развернулся к доске и нарисовал две схематичные сферы.
— Вот личное пространство индивида А. В физическом мире, чтобы его нарушить, вам нужно приблизиться. В цифровом — достаточно одного сообщения, фотографии, тега. Защитные барьеры здесь тоньше, а последствия вторжения, учитывая перманентность цифрового следа, порой тяжелее. Манипуляция общественным мнением через блоги и соцсети построена именно на этом — на систематическом, дозированном нарушении психологических границ целевой аудитории.

Он говорил блестяще, глубоко, раскладывая мою тему по полочкам. Аудитория затихла, заворожённая. Но его последние слова заставили меня похолодеть.

Он повернулся ко мне, убрал мел и отряхнул пальцы.
— Так что в ответ на ваш вопрос, мисс Соколова: да, это та же проксемика. Просто оружие стало тоньше, а раны — невидимыми. Интересно, — он сделал паузу, и его серые глаза приковали меня к месту, — вы спрашиваете из чистого научного любопытства… или проводите полевые исследования?

Тишина в аудитории взорвалась смехом. Студенты решили, что это изысканный профессорский юмор. Я же почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. Кровь отхлынула от лица. Он улыбнулся — едва заметно, только уголками губ. Это не была дружелюбная улыбка. Это была улыбка фехтовальщика, сделавшего выпад и видящего, что противник дрогнул.
— Ни… ни то, ни другое, просто заинтересовалась, — пробормотала я, опускаясь на стул. Мои ладони были влажными.

Лекция продолжилась, но я уже не слышала ни слова. В ушах стоял звон. «Полевые исследования». Он знает. Он не может знать. Это невозможно. Я была параноидально осторожна. Мой блог анонимен, я никогда не показываю лицо, не называю университет…

После пары я собрала вещи с трясущимися руками, стараясь проскочить незамеченной.
— Мисс Соколова.
Его голос остановил меня у самой двери. Он стоял у кафедры, складывая бумаги в кожаную папку.

— Вы забыли, — он протянул мне мой же розовый блокнот с наклейкой «Тревожься тише». Я взяла его, и наши пальцы едва коснулись. Его прикосновение было прохладным.

— Спасибо, — выдавила я.
— Интеллектуальная дерзость — качество ценное, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только я. — Но в полевых исследованиях, особенно таких… деликатных, важно помнить: объект наблюдения иногда наблюдает в ответ. Хорошего дня.

Он кивнул и вышел из аудитории первым, оставив меня стоять с блокнотом в руках и нарастающей паникой в груди.

Вечером я писала пост, и пальцы летали по клавиатуре, выплескивая адреналин.

«Шаг 2/10: Демонстрация интеллекта — ВЫПОЛНЕНО.
Объект продемонстрировал феноменальную эрудицию (ожидаемо) и убийственное чувство юмора (неожиданно). Лёд не растаял, он преобразовался в хитроумную ловушку.
Вопрос на миллион: когда исследователь становится объектом исследования? Новая гипотеза: объект подозревает о наличии внешнего наблюдателя. Требуется усиление маскировки.
Переходим к Шагу 3: Создание точек неформального пересечения.
P.S. Сегодня поняла, что лекция по психологии может быть опаснее триллера. До следующего отчёта.
Ваша, Аля.»