Интеграция

Интеграция

                         - Вы мне скажите, как психолог обычному человеку: 
                            может ли мужчина любить более одной женщины?
                           - Ну, я думаю, это зависит от психологии этого 
                           обычного человека.
                           - Вот-вот, и я того же мнения - мужчина тут не при 
                           чем.

1

Он следил за ним. Он шел по пятам. В этот морозный темный вечер Владимир чувствовал не скрипящий снег под ногами - адову тропу, не декабрьский холод, а неиссякаемый холод внутри себя, страх.
Владимир свернул в проулок и смешался. Он понял, что сделал непоправимое. Теперь незнакомцу легче будет настигнуть его. 
Три дня назад, после работы, Владимир так же колесил улицами, запутывая следы, и его преследовал все тот же тип. 
Он зашел в кофейню и заказал чашку кофе.
 Приятной наружности девушка, элегантно изгибая кисть руки, подала ему из-за прилавка крохотную чашку горячей черной жижи. Она улыбнулась Владимиру настолько, насколько это было конъюктурно возможным. Он протянул свою руку, замерзшую, из кармана худого модного пальтишко и увидел, что распухшая красная его конечность просто жутко трясется. 
Едва ли что можно было поправить что-то, и Владимир-таки пронес свою руку вперед, к чашке, глядя с каким тщательно скрываемым пренебрежением она, прекрасная кофейница, передает из своих белых ручек в его - огромные, мешковатые, бледные -этот кофе.
"Ладно".
Он успел улыбнуться ей, поблагодарить за внимание. А она, поджав тонкие губы, глянула с сожалением в его брови. 
«Это все он, этот придурок!» - Стояло в голове Владимира. «Неслыханный позор! И ощущения… тьфу, как этот кофе!» 
Владимир чувствовал, как в его душе проходит что-то мерзкое и застревает. 
Он глядел в черное отсвечивающее вечернее окно кафе и не видел загадочного преследователя. 
"Где ты?"
Спустя шесть минут, отогревшись в атмосфере шумного помещения, Владимир вышел на улицу, выдыхая горячий пар, употребленного напитка, и глядел с решительностью по сторонам - где тот тип?
- Молодой человек! – Он решительно подходит к черной вельветовой спине какого-то незнакомца и начинает разговор.
- Зачем вы преследуете меня?
Молодой высокий человек оборачивается. В его белых чистых глазах удивление. Морщинки подпрыгивают, смешивается привычная быль. На красивом лице улыбка в противовес нахмурившемуся дознателю. И на Владимира тотчас устремляется еще несколько сопутствующих взглядов, друзей этого незнакомца.
- Что? – Молодой человек, кратко спокойно произносит вполголоса, не понимая пока, что от него требуется? И еще раз:
- Что надо?
В его уважительно-актерской интонации скрытая агрессия.
Лицо Владимира вытягивается. Снова - нелепость! Он извиняется, случайно кланяется даже, уходит.
«Простите, это не вы. Нет, не вы". 
Снова подлое необъяснимое чувство в душе стаканится. И неизвестность... подлая Ничто.
- Кто это? Что за придурок? - спрашивают со стороны о его удаляющейся спине.
Обознанный высокий в вельвете, поднимает плечи. 
- Не имею понятия! Чудачок!
Молодые люди продолжают курить и вести беседу.

2

Еще несколько десятков шагов и вот - Неизвестный появляется из ниоткуда и начинает преследовать Владимира.
Владимир проходит по тротуару у высотного дома, где до остановки рукой подать, останавливается, разворачивается и идет прямо на незнакомца.
Неизвестный стоит на месте, не двигаясь. Что-то зловещее исходит от его фигуры. 
- Вы  меня зачем преследуете? – Владимир останавливается в пяти шагах от преследователя, аккуратно так, чтобы тот слышал слова, и чтобы дать успеть деру, если что.
"Но  теперь это точно ты..."
В карманах ерзают начинающие заново замерзать руки.
«Гнилая работа! Приходится зимой ходить в офис в хлюпенькой одеженке».
- Зачем вы за мной следите? Что вам от меня нужно? - Спросил Владимир еще раз, подскакивающим от мороза трапециевидным подбородком.
Незнакомец молчит. В его большой фигуре чувствуется какой-то спад напряжения, что ли? 
У Владимира обостряется лицо, слух, зрение...
"Или мне кажется, или это пальто висит на вешалке, на невидимой веревке?"
- Я вас вижу уже вторую неделю. Вы регулярно ходите за мной. Я …- голос, пожалуй, излишне дрожит. Владимир подумал, не слишком ли круто ведется монолог. 
– Я намерен объясниться, наконец!
"Не кричите"
Ноги сами проходят опасное расстояние к Большой Вешалке (эти пять шагов), и тут голова Незнакомца проясняется в тени отраженного уличного фонаря.
Глаза Владимира разбегаются, и волосы каждой волосинкой передвигаются по голове. По телу струится не задерживаемая трель, которой дух он не помнил с малых лет, когда разве лазил в темный чулан достать старинные куклы с нарисованными лицами, угольными бровями... и их голос... 
Под капюшоном Незнакомца – не видно ни зги! Черная дыра. 
Владимир разворачивается и бежит, спотыкаясь, заглатывая студеный воздух на ходу. Он успевает оглянуться, оборачиваясь в ужасе. Натыкается на какое-то низкое препятствие и чуть не падает, раскидывая руки широко, балансируя. Припадает, касается коленом мокрого снега и размазывает слякоть по всей штанине. 
Так было три дня тому. 
Теперь этот Неизвестный, Человек Без Головы, вновь путь держит след в след - за ним, простым офисным работником.

3

Каким-то дьявольским образом Владимира все время тянет в темные подворотни. 
"Это что-то внутри меня неправильное!"
Превозмогая минорное внутреннее ощущение, Владимир выходит на проспект и старается смешаться с толпой. Незнакомец плетется позади, упорно, не отставая. 
Владимир останавливается, сталкиваясь с красивой девушкой.
Белощекую, с красными пышными губами. Путана. Она глядит на клиента очарованными до приторности глазами, хлопает жирными ресницами, ожидая дельного предложения. Вот-вот и ее губы раскиснут в кровавой улыбке. 
Владимир что-то хочет сказать ей, - и она это чувствует.
Он оглядывается на своего преследователя и видит, как тот внимательно наблюдает за ними обоими.
- Ты живешь здесь? – спросила она.
- Да-да, - сбивчиво объяснил Владимир. – В этом городе.
- Ха-ха-ха, - рассмеялась дама. В этом смехе, открытом смехе, как ни странно, было много положительного, доброго.
- Может, пойдем? – предложила она. – В твой город?
Владимир показал кривую улыбку, выражая в ней качество полууверенности.
«Ах, милашка»! – подумала наверное дама,- "Киска!"
Она сама подхватила клиента под руки и направилась вместе с ним туда, куда подсказывала ей интуиция.
«Этот парень и правда живет где-то неподалеку».
Они свернули с проспекта под арку и снова пошли темным проулком. 
"Что-то и в ней не так!"
- Ну, может, ты что-нибудь расскажешь, молчун!
Владимир чувствовал шаги Незнакомца сзади, и эти шаги теперь были отнюдь не на приемлемом расстоянии от их уходящей пары. 
Преследователь беспрерывно приближался.
«Тут невозможно жить»! 
Владимир остановился. Дама вынула свою мягкую ручку из него. А ручка в суконной перчатке все это время находилась у него под боком.
Она продолжала улыбаться, не подозревая, какая опасность им обоим теперь грозит. Владимир почувствовал холодную свою ладонь и мокрую спину.
«Какой-то ты стремный, парниша»! – в глазах путаны только на мгновение мелькнуло непрофессиональное недоверие к клиенту и уже в следующее мгновение из ее глаз хлынули слезы крови.
Владимир зажал рот, чтобы не сорвать навсегда голос. В той мере, как модельная высота фигуры путаны, оседала на снег, с ниспадающей головой, в этой же мере поднималась за ней фигура Вешалки Безликого. 
Владимир вновь глянул в черную дыру капюшона Убийцы.
"Кто ты???"


4

Его озарило. Он понял.
Недавно он расстался с Натальей, разорвал, как мог с бывшей супругой. Были неприятные минуты ожидания этого полного отрыва. В тысячный раз, последний раз пришлось пережить. Словно не аура отношений рвалась, а душу вытравливали кузнечными щипцами... 
Он помнил, как уходил от нее не один раз, напоминая ей о том, что не стоит с ним так нерадиво обращаться. Он получал от нее ругательства ревности и унижения. Она плакала, но не могла ничего поделать с собой, своим характером, здоровьем. Таково распределение.
Решили: разойтись так разойтись.
В ее зеленых, полупрозрачных глазах стояло море, залитое утренним солнцем, она глядела по-детски, стряхивая влагу и напрягая жилку, пересекающую ее высокий лоб. Так казалось. 
Она хотела б что-то большее сказать, пожаловаться на свою судьбу. Ему. Рассказать о задержках, и о том, как все это больно.., и каким-то образом попросить сделаться из любимого мужчины лучшим другом.
Но это же не возможно, не так ли? Женщина - подруга?
Чтоб не унизить себя, чтобы не сдать наработанные позиции... 
Владимир понимал (да и она понимала) - жизни семейной, нормальной, - любой у них быть - не будет. 
Она чаще прятала в свои большие ладони свое известковое лицо, осознавая -всего несколько шажков к настоящей пропасти разрыва! 
Что держало? Как всех: память о прожитых годах, перенесенных событиях, ребенке, которого они потеряли…
Он обнимал ее, а она касалась кончиками своих пальцев его плеча, и перебирала ими там, как по клавишам стучала, представляя, что скоро, очень скоро этот человек уйдет навсегда, и им останется принужденно кивать друг другу в городских пересечениях.
А ей? Ей одной? Ей придется стать сильной женщиной, или каким там был характер?
Владимир глядел в тусклое окошко балконной рамы и ... тогда он впервые увидел ЕГО.
Безликий появился перед глазами и тут же исчез. Владимир прикрыл глаза и встряхнул головой.
- Что с тобой?
- Ничего. Померещилось.
- Я буду думать о тебе! – сказала Наташа.
И именно этой была ключевая фраза.
Всего неделю тому, как они расстались, именно когда Наталья думала о нем, этот Безликий появлялся. 
Это приведение БЫЛО КОНЦЕНТРАЦИЕЙ ревности и еще каких-то чертовых чувств бывшей супруги к Владимиру.
"Я говорил: в ней всегда было что-то не так!"

5

Безликий сделал несколько шагов по направлению к настоящей жертве.
Владимир бросил взгляд на неловко перекрест сложенные ноги девушки, прежней жертве Безликого.
Интуитивно Владимир залез в карман, и набрал номер бывшей.
- Алло, - ответили.
Ее голос намешан на горечи прощальных слов.
- Наташа? – спросил он.
- Да, - хрипло ответила она, отлично узнавая его.
Произошло молчание, в которое Владимир во все глаза наблюдал за поведением Безликого. Тот стал вести себя как-то странно. 
"А закономерно, кстати".
Безликий принялся бессмысленно вращать головой, как-будто не видя перед собой ничего.
«Потерял объект! Отличненько! Так, так».
- Наташа, ты думаешь обо мне? - спросил Владимир, желая обратиться к самому ее сердцу всем бархатом голоса.
Снова пауза и Наталья ответила:
- Думаю. – Ее голос по-прежнему хрип. Но массой эмоции бродили в нем.
Казалось, он, голос, хотел дотянуться теперь до абонента несуществующей рукой, схватить за ворот, притянуть к себе...
Безликий сделал выразительный жест, проведя шаг вперед и в сторону.
Владимир кивнул, понимая теперь подлинный расклад сил.
- Я ... переживал за тебя. - Говорил он в трубку, сдерживая нервный хохот.
- Не надо за меня переживать. Со мной все хорошо. И дела мои - тоже…
- Дела, какие? – спросил он, едва скрывая издевку над Призраком.
- Такие, - неуверенно продолжила Наталья, уже жалея, что ее вытащили на эту пару откровенных фраз.
И в это самое мгновение Безликого словно молнией встряхнуло, он не рыскал  капюшоном по белому полотну снега, не шаркал ногой, он направил свой взгляд прямо в жертву.
«Господи, Натаха. Спаси!"
Губы Владимира задрожали. Больше всего он боялся, что теперь не сможет вымолвить и слова.
- Ну, что молчишь? - С той стороны.
- Наташа, - выдавил он из себя, - дорогая моя, На-та-ша! 
Капюшон Безликого вновь заерзал в недоумении. А край его разворотами подскочили вверх в удивлении.
Но ведь удивление спасительно.
«Ведь удивление спасительно!» - Проговорил про себя Владимир.
- Я ушел от тебя не потому, что разлюбил. 
Еще одна ленивая пауза.
- Что?
- ...А потому, что ты просто плохо готовишь.
- Что? - Выстрелило оттуда.
Безликий продолжал путаться в следах. Он не мог поймать объект.
«Сколько нужно сказать тупых бессмысленных фраз, удивляя самого себя, чтобы уйти по-добру, по-здорову»?
- Разве  не мы готовили с тобой пиццу? Ты да я, да мы с тобой! Разве не я тебе складывала на работу в твой долбаный саквояж долбаные беляши, измазавшись по локти в долбаной муке? Ты не помнишь праздники, в которые я скуплялась, тягая сверхтяжелые сумки? Эти разные разности, которые ты любишь... Зачем мне ты сейчас это говоришь? Пупс!  Ты хотел сказать, что я невежда, а ты - герой?
-Пупс. - Проговорил Владимир.
Безликий уперся взглядом в мужчину, и быстро произвел точно вымеренный шаг. Между ними критическое расстояние, но Призрак пока не двигался.
- Пупс! - Потребовалось из трубки.
- Я! – взвизгнул Владимир, будто в перекличке. 
– Я – люблю тебя! - Сказал он выразительно и эмоционально, обдавая мобильник жаром.
Безликого отшатнуло. Капюшон едва не слетел.
«Черт! - Пронеслось в голове предусмотренной жертвы - Скажи еще раз - пупс!"
В трубке звучало тугое дыхание. И из-за своего грязно-непредвиденного характера, она ведь могла вообще прервать связь! 
"Только не опускай трубу!"
Что-то сдавленное, выработанное ночами одиночества, вышло из нее:
- Ты издеваешься?
"Ну-у, пупс!""
"Добрая Натаха!"
- Я понял, Наташенька, как ты мне дорога. - Тараторил в панель телефона Владимир, не осознавая речи. - Как ты мне дорога!
- Я-а? А эта та, твоя? Ведь ты с ней живешь?
- Я-а? - Владимир помотал головой и подтер выплывшую влагу под носом.
- Не-у! - Добавил он ко всему и увидел, как Безликий сделал шаг вперед, заставляя его попятиться.
- Я ненавижу ее! – произнес с жаром Владимир, упуская самый смысл слов и то, куда фраза направлена.
- Кого?
- Кого? - Задался мужчина и почувствовал, как сознание несколько притупилось. 
- Ее. - Нашелся он.  
- Настену?
- Ага.
- Ты знаешь, она ни на краем пальца не достойна тебя.
- Да и я...,- шептал в трубку бывший, - Я думаю о тебе чаще, чем ты это можешь себе представить. Че-орт!
Впервые Владимиру удалось заглянуть в черный зев Преследователя. Он решительно исключительно был пуст.
- Что ты говоришь?
- Я ...вспоминаю, - торопился Владимир, прикусывая губы, - как мы первым летом нашим поехали в Крым. Помнишь, у Ялты...
- Ах, это было так давно. Теперь все изменилось...
- О, да! – вдохновенно произнес мужчина, видя, как Безликому пришлось удалиться аж на несколько шагов назад.
"Вот такие поддавки получаются".
Владимир глубоко вздохнул, продолжая дуть в трубку.
Она должна была принять это, как искренние переживания. Он готов был щелкать в трубку, чтобы имитировать стук сердца, бьющегося сейчас в надежде от ужаса...
- О, да! - Мечтательно повторила, проникаясь прошлым. - Я тоже недавно думала об этом.
- Так было хорошо нам.
- Ты помнишь…?
«Господи! Я все помню! Я тебе такое вспомню сейчас!»
- Красное вино, шашлык, горы. - Говорил он.
Что-то хрюкнуло в трубку.
По спине мученика словно теркой по сырой моркови продралась студь.
Безликий стоял.
- И мое первое объяснение в любви! - Говорил Владимир, невзирая ни на что. - Пышный букет цветов... Не клади трубу, дура! - Крикнул он, и тут же отнес телефон от себя, не понимая, что произошло?
Безликий повернул голову так, словно прислушивался.
Владимир прижался к трубке. Он не слышал ни звука с той стороны. 
- Что ты сказал? - Собранным голосом прозвучало оттуда.
- Я хочу прийти к тебе, как можно скорее. Поговорить обо всем и такое разное...
- Эх, пупс, я узнаю тебя. Ты... - Она молчала, а он знал, что сейчас ею скажется, -Ты хочешь вернуться?
- О да и побыстрее! - Ответил он и увидел, как Приведение - Безликий ретируется, отходит, уходит дальше, дальше в глубь искристого света, льющегося от проспекта из-под арки Екатериновского ветхого дома, куда их всех сюда занесло. 
"Мало тебе других? Иди себе..."
Преследователь исчез.
Владимир огляделся, прижимая мобильник к заиндевевшей курточке.
«Бежать, бежать, бежать»!
- Эй! - Услышал он снизу. Телефон. Владимир поднес к уху.
- Ну, ладно! – сказал он, желая немедленно как-то прекратить, замять разговор, да и бежать искать транспорт, чтоб с разбегу - домой. 
И холодно. Как неимоверно холодно! 
- Когда же тебя ждать? - Говорило в трубе.
Ему хотелось просто отключиться. Испариться. Не слышать ни слова. И от себя - пошлостей, дряни, которую он выдавал.
"Врать..."

(далее редактирую...)



- Постой! – предупредила она его. 
......
.......