Интервью с того света

Выпуск 1

Человек, который ни о чём не жалеет

Я не искал мёртвых.

Я искал радиостанцию с джазом.

Приёмник достался от деда. Старый, ламповый, тяжёлый — такие не выбрасывают, их перекладывают с места на место, пока они не переживут всех в доме.

В три часа семнадцать минут он включился сам.

Сначала был шум.

Потом — дыхание.

— …алло?

Я ответил не сразу. Потому что это был не сигнал.

Это был человек, который ждал, что ему ответят.

— Вы в эфире, — сказал я.

Тишина. Долгая. Облегчённая.

— Наконец-то, — сказал голос. — Я уже думал, больше никто не берёт интервью.

— Представьтесь.

— Не помню фамилию, — спокойно ответил он. — Она там больше не нужна.

— Тогда кем вы были при жизни?

— Человеком, который прожил нормально.

Нормально он произнёс с лёгкой гордостью.

— Как вы умерли?

— Лёг спать. Не проснулся. Хорошая смерть.

— Сколько вам было?

— Шестьдесят восемь. Я успел всё: работа, семья, телевизор по вечерам. Я правильно жил.

— Что значит правильно?

— Никому не мешал.

Я записывал.

— Вы кого-нибудь любили?

— Конечно. Жену.

— Сильно?

— Достаточно.

— А она вас?

Он впервые задумался.

— Она часто молчала.

— Это ответ?

— Сейчас понимаю — да.

— Вы жалеете о чём-нибудь?

— Нет, — сразу сказал он.

Слишком сразу.

— Ни одного решения, которое изменили бы?

— Нет. Я всегда выбирал безопасное. Поэтому всё прошло спокойно.

— Вы не сделали ничего плохого?

— Нет.

— И ничего хорошего?

Он снова помолчал.

— Хорошее делают люди с характером. А я был… аккуратным.

В приёмнике появился второй звук.

Как будто в комнате у него кто-то ходил.

— У вас там кто-то есть? — спросил я.

— Да.

— Кто?

— Те, на кого я не повлиял.

Я не понял.

— Объясните.

— Помните девушку, которая плакала в автобусе? Я хотел спросить, всё ли в порядке. Не спросил.

Помните сына, который ждал, что я скажу, что горжусь? Я кивнул.

Помните друга, который начал пить? Я сказал: «Сам разберётся».

Он говорил спокойно.

— Их тут много, — добавил он.

— Это наказание?

— Нет, — сказал голос. — Это полная версия жизни.

— И что вы чувствуете?

Долгая пауза.

— Что прожить безопасно — значит не прожить вообще.

Связь начала рваться.

— Подождите, — сказал я. — Почему вы вышли именно на меня?

Он ответил не сразу.

— Потому что ты такой же.

Шум стал громче.

— Разница только в том, — сказал он, — что ты ещё можешь кому-нибудь ответить.

Связь оборвалась.

Приёмник выключился в 03:29.

Я долго сидел в темноте.

Впервые за много лет мне захотелось кому-то позвонить.

Я не стал откладывать.

Выпуск 2

Человек, который всё делал правильно

Приёмник включился раньше.

03:11.

Теперь я уже не делал вид, что это случайность.

Я сел рядом до того, как загорелась лампа.

Шум.

Щелчок.

— Вы снова здесь, — сказал я.

— Нет, — ответил новый голос. — Но мне сказали, что вы слушаете.

Голос был уверенный. Чёткий. Такой бывает у людей, привыкших объяснять.

— Представьтесь.

— Руководитель отдела контроля.

— Чего контроля?

— Людей.

— Где вы работали?

— В учреждении.

— Каком?

— Важном.

— Чем вы занимались?

— Следил за порядком. Если каждый будет поступать по-своему — всё рухнет.

— Людей наказывали?

— Исправляли.

— Как?

— Изоляцией. Ограничениями. Иногда — окончательно.

Он не понизил голос ни на одном слове.

— Вы убивали людей?

— Я не люблю это слово.

Я принимал решения.

— От которых люди умирали.

— От которых общество продолжало жить.

Я сделал паузу.

— Вам было их жалко?

— Я не имел права на жалость. Жалость разрушает систему.

— Но они были невиновны?

— Невиновность — это эмоциональная категория. Есть полезные и вредные.

В приёмнике появился далёкий гул.

Не шум — множество голосов сразу.

— Вы их слышите? — спросил я.

— Конечно.

— Они что-то говорят?

— Нет. Они ждут, когда я наконец объясню им, что всё было необходимо.

— И вы объяснили?

— Пока нет. Они почему-то считают, что их жизнь была важнее порядка.

— А вы так не считаете?

— Один человек — всегда ошибка статистики.

— Вы жалеете?

— О чём?

— О хоть одном решении.

— Я жалею только о нерешительности в начале карьеры. Тогда пострадало больше людей, чем нужно.

Связь стала чище. Слишком.

— Скажите, — спросил я, — вы понимаете, что сделали?

— Конечно. Я удержал хаос.

— А если вы ошибались?

Первая пауза.

— Система не ошибается. Ошибаются отдельные элементы.

— То есть люди.

— Да.

Гул стал ближе.

Теперь можно было различить отдельные голоса.

Он тоже услышал.

— Странно, — сказал он. — Обычно они молчат.

— Что они говорят?

Он долго не отвечал.

Когда заговорил, голос впервые стал тише.

— Они спрашивают… почему я решил, что не элемент.

Лампа замигала.

— Почему вы вышли на связь? — быстро спросил я.

— Мне нужно, чтобы меня поняли.

— Зачем?

— Иначе получается… что я просто убивал.

Треск.

— А это невозможно, — почти шёпотом сказал он.

Связь оборвалась.

03:18.

Приёмник продолжал тихо гудеть, будто кто-то всё ещё ждал объяснений.

Впервые мне не захотелось записывать интервью.

Я проверил, заперта ли дверь.