Ирония судьбы или Новый год не по плану

Пролог

За спиной гремели залпы салютов, кто-то пятый раз орал «С Новым годом!», а я умалишенно колотил в ее дверь, пока в башке рикошетили пулями болезненные слова.

Адель ушла…

Полчаса назад…

С Максом. С МАКСОМ!

Вызывайте санитаров, готовьте гроб!

Сердце, залитое сучьей ревностью, грозило перегореть от дикого хода, от картинок в голове простреливало висок, кулаки покрывались кровью… Заслужил?! Сам мудак?! Сам, с*ка, все испортил?!

ДА-ДА-ДА! Сто раз да! А теперь вот он я, готов хоть всю ночь под дверью просидеть!

Пять — пять! — гребаных минут морозила меня, а когда всё же открыла — на сантиметр, едва показав нос — чуть не сорвал эту дверь с петель.

— Ч-что ты тут делаешь? Что-то произошло? — тихий, испуганный голосок добил. А потом она облизала губы.

Подавился.

Знаете, вот это вот все… Без шанса на выживание, без шанса на везение…

— Пустишь погреться? — с трудом связывая слова в предложение, пока ее вид подстёгивал откровенно долбоебические фантазии одна другой хуже.

Грязно, пошло, влажно, до криков, шлепков, запотевших тел и мокрой простыни под ней… С-с-с… Как же быстро вело.

Сладкая моя. Принцесса. Солнце. Все, харэ. Не отдам.

— Яр?.. Так что случилось?

Да как тебе объяснить?..

Шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. Другой рукой на ходу расстегнул первую пуговицу рубашки.

Она отступила вглубь, укутанная в банное полотенце. Хрупкая, нежная… И всецело… нет, пока ещё не всецело. Но будет. Моя.

Бл*, МОЯ!

— Хочу отметить Новый год с тобой, — и следующий, и последующий и все, какие только можно.

— А твоя девушка? — Адель отступала назад, но я видел, как дрожало её тело от моего взгляда. А еще видел эту проклятую боль, которую причинил молчанием.

Но все уже.

Все.

Все хорошо, солнце. Не думай про эту дрянь.

— Бросила меня в прошлом году, представляешь? Уехала и не попрощалась.

— А как же…

Пиздела как дышала, но Бог ей судья, раз все таки свалила по-хорошему.

— У нас ничего не было. С того момента, как ты вернулась. Я не спал с ней, клянусь.

Моя девочка… Ну поверь. Прошу.

— Ты… одна? — голос сорвался на хрип. Не требовал. Умолял. — Скажи, что ты была сейчас одна.

— Конечно, одна. С кем мне ещё… — прошептала. И это было всё, что мне было нужно.

Три широких шага. Мои руки впились в мягкие ягодицы, подняв её с пола.

— Ярослав! — испуганно взвизгнула, когда усадил девчонку на комод, устроившись между ножек.

Чистый кайф…

Мудак-мудак-мудак. Знаю же, что до сих пор боялась, когда от меня хоть каплей алкашки пахло, а парни уговорили перед курантами сделать этот проклятый глоток коллекционного-подарочного…

— Все хорошо, - целовал, себя в узде держал. Едва прикасался к ножкам, бедрам, гладил, только бы успокоилась. — Я с тобой… Не бойся.

Оторвался и наткнулся на такие же как у меня осоловевшие от желания глаза.

— Веришь?

Секундная пауза.

Кивнула.

И конец… Стройные ножки обвили талию, руки — шею… Вжался пульсирующим, окаменевшим членом прямо в раскрытую горячую промежность. Дурел от её нежных всхлипов, от того, как она вся затряслась...

Чёрный туман. Слепая похоть… Язык имел её рот в сумасшедшем ритме, но так я не хотел. Мне нужен пир. Полный шведский стол, пять звезд.

Сдернул девочку с комода, прижал к себе, чуть не спустив в штаны, когда она потерлась о стояк... Адель текла. Бурной, горячей рекой. Лучший новогодний подарок. После такого хоть в ад — с улыбкой.

Через секунду она была на широкой кровати, полотенце размоталось, распаковывало мой самый желанный, единственный подарок. А я стоял у её ног на коленях. Ну здравствуй, мечта.

— Что ты…

— Любить тебя буду, — выдохнул и снова притянул к себе за бёдра. Так, чтобы моя самая грязная фантазия оказалась на краю. — В тот раз не успел, — подмигнул.

Закинул одну ножку к себе на плечо, раскрывая сильнее. Отметил с диким удовольствием, как она задохнулась, но не сопротивлялась.

— Ты… ты собираешься… целовать там?

Это было так невинно, так чисто, что сводило с ума напрочь. Прижался вспотевшим лбом к её коленке, пытаясь не ржать в голос. Мудак во мне жил и процветал, но сейчас ему стоило бы сдохнуть.

— Целовать? — повторил, а в башке уже вскипела новая фантазия.

Поднялся. Навис над ней, как маньяк над добычей. Губы в губы. Не пытаясь скрыть довольную голодную улыбку. А она скромно улыбалась в ответ. Чудо моё.

— Ты сам так сказал… Ну, в тот раз… целовать по-настоящему.

— Хорошо, — прошептал, прижимаясь губами к её раскалённому ушку. — Пусть будет так. Я буду тебя целовать, солнце. Буду целовать до тех пор, пока ты сама не начнёшь умолять меня трахнуть тебя. Договорились?

Добро пожаловать в горячую новинку! ❤️

Горы, снег, курорт и встреча спустя время - рецепт идеальной зимы. Пожалуйста, не жалейте "звездочки", дорогие, и добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять ❤️

Глава 1

Адель

За окном мелькал заснеженный город, затянутый проводами гирлянд, в такси пахло мандаринами и хвоей, а я тонула в фантазиях о новогоднем чуде.

Мы не виделись больше года, но я знала, что сегодня он будет там.

От одной мысли о татуированном хулигане с проколотой губой сердце выдавало тахикардический ритм.

Впервые я увидела Ярослава Громова, будучи ученицей 10 «Б».

Он приехал к воротам нашей чопорной гимназии на спортивном мотоцикле, весь такой широкоплечий и высокий, в рваных джинсах и тяжелых ботинках, а у меня перехватило дыхание от парня, разительно выбивающегося из моего «правильного» мира.

Он привез в школу Сашу Абрамову, донес до входа на руках.

С какой же завистью девчонки наблюдали за ними из окон гимназии, мечтая оказаться на её месте! Мечтали поймать уверенный насмешливый взгляд, получить предложение покататься…

А его серебряный пирсинг в нижней губе! О нём неделю шептались все гимназистки, загадывая, каково это — поцеловать парня с металлом в губе.

Тогда я только слушала их, не разделяя восторгов. Ну, какой-то оборванец, а столько обсуждений! Да, яркий, да эффектный. Умопомрачительно красивый, но слишком… Слишком грубый. Невоспитанный, неотесанный маргинал.

А потом этот маргинал меня поцеловал.

Это вышло… по моей вине, но… Абсурдная, сумасшедшая история!

Я видела его второй раз в жизни, и все никак не могла понять, что в нем находят девчонки.

Ярослав ждал Сашу — свою подругу детства, будущую невесту моего друга Димы. У них тогда всё было сложно, драматично, по-взрослому. А я… я была по-детски влюблена в своего одноклассника Пашу, который видел во мне сборник готовых домашних заданий.

Поддавшись порыву глупости, подошла к Ярославу. Ведь Пашка как-то обмолвился, что не прочь закрутить с Абрамовой «из спортивного интереса». Может, он бы и со мной закрутил, если бы?..

Да, дурочка шестнадцатилетняя.

Но тогда идея казалось гениальной.

Сердце колотилось, будто собиралось выпрыгнуть из груди и убежать от глупой хозяйки. Внутри дрожало и сжималось от страха…

И, боже, я попросила его притвориться моим парнем, чтобы Паша обратил наконец-то на меня внимание!

Жалкая.

«Тупая идея, но на таком, как он, сработает» — в низком голосе играла грубоватая насмешка, от которой в животе разливалось непонятное тепло.

В один шаг оказался так близко, что я успела только заметить глаза цвета темного шоколада с крапинками золота, а потом…

Губы на моих.

Твёрдые, обжигающие, пахнущие ментолом и чем-то безумно мужским. Холод металла и жар кожи.

Короткий, легкий поцелуй.

Для него — игра. Для меня — смертельное землетрясение в десять баллов.

Он отстранился и, улыбнувшись, назвал меня принцессой.

Интимно. Тихо и так по-взрослому…

Принцесса.

После его «помощи» Паша перестал для меня существовать.

Ярослав Громов стал самой постыдной, безумной моей фантазией. Первой настоящей любовью.

Я выдумывала самые глупые причины для встреч, и порой у меня получалось.

В один из зимних дней, заикаясь и краснея, попросила его стать моей моделью. Якобы для проекта по искусству. Сказала, что мне нужен кто-то нестандартный.

Ждала отказа, а он взял и согласился.

Мы приехали не в студию, а в дореволюционный особняк. Заброшенный, с выбитыми кое-где стёклами, но с целым стеклянным куполом на крыше.

В чёрной футболке, обтягивающей мощное тело, в потертых джинсах, Ярослав казался нереальным — воплощение неконтролируемой силы, свободы и бунтарства в центре изысканной красоты.

Сидел на покрытых инеем досках. Курил. Дым струйкой тянулся вверх, к стеклянному небу.

Я снимала.

Ловила мужественный профиль на фоне ажурных металлических переплетений лестниц, его руки с тонкими цепочками на запястьях.

Он был ослепительно красивым. С выдающимися скулами, пухлыми губами, почти черными глазами... С выбритыми висками и копной темно-русых волос… Неприлично, опасно красивым.

Вдруг посмотрел в объектив.

Пулевое. Глаза в глаза через камеру.

Все в нем кричало об угрозе, когда поднялся. Неторопливо подошел. От него пахло холодом, табаком и дикой свободой.

«Закончила?» — так близко, что я видела каждую ресницу, каждую золотую крапинку в глазах. Не помню, что ответила, оглушенная такой мощной мужской энергетикой, какую не встречала никогда.

Фотографии получились потрясающими. А потом он разбил мне сердце.

На следующую съёмку — я придумала предлог с «проектом про уличную культуру» — Ярослав пришёл с девушкой.

С розовыми волосами и татуировкой на ключице.

«Подумал, что тебе нужно разнообразить портфолио».

Мой объектив ловил, как их губы встречались в откровенных поцелуях, как жарко он прижимал ее к стене гаража, пошло держал за бедро, обтянутое черной сеткой… Это было на грани эротики, пошлости и какой-то первобытной красоты. А после снимала как бережно он выводил иглой тату-машинки символ бесконечности у неё на ребрах.

Щёлкала затвором, выстраивая кадр, подбирая ракурс, пока душа и сердце крошились от боли.

Он всё так же называл меня принцессой.

Присылал мемы про сессию, когда ночами я жаловалась на домашку в школе.

Говорил обязательно сообщать, если в школе кто-то тронет.

Делился, как выиграл конкурс на роспись стены в новом баре.

Я видела, как он общался с Сашей. Видела, как целовал других девушек — Катю, Лену, потом ещё кого-то и еще.

И сожалением констатировала неоспоримый факт: Ярослав не замечал во мне девушку. Он все еще «играл роль парня для моей школьной любви».

Увы, в шестнадцать я была угловатым подростком на фоне его подружек.

В мае, к концу десятого класса, консультант впервые принесла мне лифчик не «нулевку»: грудь выросла, и я с восторгом крутилась в примерочной, воображая, как теперь будут сидеть любые вещи!

Глава 2

Адель

Папа отказывался говорить о моем спасителе.

Саша рассказывала, что Ярику пришлось на время уехать из Питера. Но «время» затянулось. Весь одиннадцатый класс я ничего о нем не слышала, а он перестал отвечать на мои сообщения.

Последнее, что написал перед тем, как исчезнуть: «Больше не гуляй по темным улицам, принцесса. Меня не будет рядом. И, пожалуйста, возьми у Юсупова уроки по самозащите».

Выглядело как прощание, над которым я ревела в подушку несколько ночей.

Да что там, не было и дня, чтобы я не тосковала по нему! Я скучала, как же я скучала! Потом пришло лето, суета с выпускным, поступление в московский вуз — с каким же трудом «бежала» из Петербурга, убеждая папу в своем решении, надеясь, что расстояние поможет. Не помогло.

Первый семестр, вечные звонки папы, приглашение от Димы и Саши провести новогодние каникулы на загородной базе отдыха в компании друзей.

Я, как настоящий шпион, вынюхала у Саши детали. И уловила главное: в компании будут все друзья. Все.

Он вернулся в Питер? Давно? И ни разу не написал… Ни словечка.

Обида выжигала едкой горечью, но желание увидеть его снова — живым, реальным, не призраком из подростковой памяти — оказалось сильнее гордости. Я мечтала узнать, что же произошло после моего Дня рождения.

— Приехали! — голос таксиста вырвал из лихорадочных раздумий, когда машина остановилась у высоких ворот Диминого загородного коттеджа.

Сердце в волнении колотилось за пределами грудной клетки, давно улетев в космос.

Чемодан. Ещё один чемодан с подарками.

Пальцы, не слушаясь, набрали на домофоне код. Хруст снега под ногами. Дорожка …

Я вот-вот его увижу.

И за этой мыслью другая: я больше не шестнадцатилетний ребенок.

Вошла в дом, рисуя в голове столкновение с темными глазами из прошлого, которым отвечаю дерзким взглядом.

— Ади! — Теплые объятия, вихрь каштановых кудрей, черный топик и шортики, макушка, едва достающая до моего подбородка. — Как ты? Как дорога? Брось, ребята занесут!

Господи, идиотка, я правда думала, что он будет меня встречать в чужом доме?!

Прежде чем успела что-то сказать, Саша схватила меня за руку и потащила в гостиную.

На огромном диване валялись гирлянды, в которых запутались две толстые кошки. На полу стояла коробка с ёлочными игрушками, а из стереосистемы лилась бодрая инди-музыка.

Балансируя со стопкой тарелок в руках, по комнате шла милая блондинка в очках в тонкой золотистой оправе. В красном свободном худи-платье и длинных белых гетрах выглядела она как кукла Барби.

— Ади, это Аврора. Ава, это Адель, — Саша подмигнула Авроре. — Аврора — девушка Воронова, если помнишь такого рыжего засранца в баскетбольной форме…

Аврора подарила Саше добродушно-строгий взгляд, но улыбнулась мне. Увы, я в ответ едва выдала подобие улыбки, пребывая в коматозном состоянии ожидания.

Вот-вот…

Сейчас.

— Если я засранец, то ты — заноза в заднице, Абрамова!

Из-за угла появился тот самый «рыжий засранец» — Филипп Воронов, высокий, с медно-рыжими волосами и киношной ухмылкой истинного засранца. Забрал у Авы посуду, обменялся с Сашей неприличными жестами средними пальцами, и утянул свою девушку на кухню.

— Привет, студентка! – Кто-то со спины закружил в объятиях и на долю секунды я…

Дурочка.

Дима поставил на пол почти сразу же, и в какой-то момент я не узнала мальчишку, с которым росла. Тот был вечно недовольным, молчаливым дедом в теле подростка, а этот Дима улыбался!

— Привет! — я искренне была рада его видеть.

— Так, твоя комната будет без душевой, ладно? Дом огромный, но тут всего две спальни с ваннами, и они уже заняты, прости.

Мозг с трудом переваривал информацию.

Комната… ванна… Это не имело значения.

— А…— глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание. — Мы… то есть… есть кто-то ещё?

Дима кивнул, подходя к Саше.

— Да, ещё Макс, тоже наш одноклассник, но он прилетит завтра. И Ярослав. Помнишь его? Ну, который тебя тогда спас…

Сердце сорвалось в бешеный галоп, ударившись о рёбра с такой силой, что, казалось, все услышат.

— Да. Да, конечно, помню, — закивала слишком быстро, и слова прозвучали неестественно.

— Так, давайте не будем о прошлом, — Саша кашлянула и легко толкнула Диму в бок, а потом улыбнулась кому-то за моей спиной. — И кстати…

О мой бог. Я обернулась с колотящимся в предсмертном ритме сердцем и…

— Это Дана. Девушка Ярослава.

… и умерла.

Аккуратные легкие волны осветленных волос до груди. Кошачьи глаза с длинными ресницами… Нежно-розовый свитер и светлые лосины…

Увы, эта милая девушка не выглядела как одноразовая подружка. Скорее, как обретенное «и в радости, и в горе» после нескольких лет скитаний…

— Я слышала про тебя от Славы! — Дана спорхнула со ступенек, обняла, окутав ароматом цветочного сада. А я даже пошевелиться не могла.

— Адель, да? Он рассказывал о девочке, это же тебя он спас? Ну правда, такая милашка!

Пожар в груди. Легкие в пепел. Полыхала в адском огне.

— Ой, какая ты скромная! — Дана захлопала ресницами и повернулась к Саше. — Саааш, она просто прелесть! Ярик правду говорил!

Ярик… говорил…

Дана болтала что-то ещё про одежду, ЧП на кухне…

А я правда умирала. Как в тот раз, когда он впервые пришел на съемку с девушкой. Прятала куда подальше дурацкие надежды. Захлопывала крышку над Пандемониумом мира чувств к Ярославу Громову.

Потому что Дана выглядела как проигрыш при не начавшейся игре.

— Ади, ты мой руки и к столу, поужинаем все вместе, — голос Саши прозвучал сквозь нарастающий гул в ушах.

— Д-да, конечно, — выдавила, чувствуя, как язык заплетается. Ноги по старой памяти понесли в глубь коридора.

А чего я ждала? Что взрослый парень будет… что?! Куковать в одиночестве? «У нас» и не было ничего! «Было» только у меня!