Ищем маму с крепкими нервами

ГЛАВА 1.

Соня

Здесь я даю волю рукам…

Очередь в кофейне с говорящим названием «Сладкие булочки» движется с черепашьей скоростью.

Я переминаюсь с ноги на ногу, сжимая телефон у уха. В динамике раздается голос моей старшей сестры Дианы, и она, как всегда, пытается быть голосом разума.

Ненавижу, когда она права.

— Сонь, ну прекрати накручивать себя, — мурлычет она. Я слышу, как на заднем плане она открывает холодильник. — Ну, приедет какой-то мужик. Ну и что?

— Какой-то мужик?! — мой голос подскакивает на октаву выше. Девушка впереди оборачивается, но я сверлю ее недовольным взглядом, и она быстро отворачивается к витрине с пончиками. — Диана, я три года пахала на этот банк. Три! Я выполняла планы, которые нормальные люди назвали бы фантастикой. Я впахивала по двенадцать часов, приносила отчеты в выходные, закрывала кварталы с перевыполнением!

— Знаю, сестренка, знаю.

— И ради чего? — я чувствую, как к горлу подступает ком горечи. — Ради того, чтобы приехал какой-то… какой-то питерский козел и сел на мое место?

— Ты не знаешь, может, он козел, а может, нормальный мужик, — философски замечает сестра. — И вообще, может, он красивый.

— Ди!

— Что? Я за твое личное счастье. Тебе двадцать шесть, а ты с банковскими отчетами ночуешь.

— Мне не нужен мужик, — шиплю я, сжимая сумку с документами так, что кожаные ремешки скрипят. — Мне нужна должность директора филиала. И меня обули, обвели вокруг пальца. Назначили какого-то… варяга! Вот!

— Может, он окажется идиотом, и ты его быстро переиграешь? — в голосе Дианы звучит надежда.

— Не в этом дело, Ди, — выдыхаю я. — Дело в принципе. Я все просчитала. Я продумала стратегию развития на полгода вперед. Я знаю каждого сотрудника, каждого клиента, каждую кочку на дороге к выполнению плана. А они… они просто берут и присылают своего человека. С Питера!

— С Питера, значит, — задумчиво тянет Диана.

Я делаю шаг вперед, очередь сдвинулась на целых полметра. Сзади кто-то нетерпеливо вздыхает. Мне плевать. У меня сегодня день глобального несправедливого облома, и я имею право занимать очередь сколько захочу.

— Сонь, послушай старшую сестру, — голос Дианы становится мягче. — Может, это знак? Ты столько работала, может, пора выдохнуть? Ну не дали должность в этом банке, может, попробуешь в другом?

— Я не хочу в другом, — голос предательски дрожит. Я ненавижу, когда он дрожит. — Я хочу в своем любимом офисе. Я его заслужила.

— Знаю, милая. Но иногда жизнь подкидывает сюрпризы. И не всегда плохие. Может, этот твой питерский…

— Если ты сейчас скажешь «принц на белом коне», я приеду к тебе и задушу собственными руками.

Диана смеется.

— Ладно, — сдается она. — Злись, поплачь, а вечером приезжай ко мне. Приедет Лера, раздавим бутылочку винца.

— Плакать я не собираюсь, — хмурюсь я.

И это правда. Слез не будет. Будет холодная и методичная злость. Потом я приду в офис, посмотрю на этого питерского выскочку, составлю план по его выживанию и…

Очередь сдвигается, я делаю шаг.

И в этот момент чувствую щипок на моей левой ягодице. Крепко, нагло, с каким-то даже, кажется, оттенком хулиганского удовольствия.

В моем теле что-то щелкает.

Три года я терпела. Три года я проглатывала обиды, улыбалась наглым клиентам, кивала начальству, которое не ценило мой труд. Три года я была паинькой, зубрилкой, исполнительной Сонечкой.

Сегодня не тот день.

Я разворачиваюсь, даже не подумав. Моя рука летит вперед с такой скоростью, что я сама удивляюсь. Ладонь быстро встречается с мужской щекой. Звук получается сочный, как будто я только что прихлопнула жирного комара, который посмел испить моей кровушки.

В очереди воцаряется тишина.

Мужчина, которому только что досталась моя лучшая пощечина, замирает. Он на голову выше меня. Темные волосы, дорогой серый пиджак, на лице видна смесь шока и какого-то непонимания. Он смотрит на меня так, будто я только что сказала ему, что беременна от него.

— Вы…, — начинает он, трогая покрасневшую щеку.

— Это вам за то, что руки распускаете! — отрезаю я. — Нашелся, понимаешь, щипач! В двадцать первом веке! Среди бела дня!

— Я не…

— Ах, не? — я сужаю глаза. — То есть это не вы только что ущипнули меня за задницу?

— Я бы никогда…

— Я почувствовала! — я тычу в него пальцем. Сужаю дистанцию, хотя он выше и шире меня. Мне плевать. Мне вообще сегодня на все плевать. — Рука была мужская! И она была именно с этой стороны очереди! То есть, с вашей!

Мужчина открывает рот и закрывает. Открывает снова. Он смотрит куда-то вниз, и я понимаю, что смотрит он на ребенка, который прячется за его ногой.

Мальчишка, на вид ему годика четыре. В белых кроссовках, в футболке с миньонами и с виноватой физиономией.

— Это был мой сын, — недовольно говорит мужчина, кивая на ребенка. — Это Мирон. Он просто хотел…

— Отлично! — перебиваю я, скрещивая руки на груди. — Тогда папа за сына отвечает!

— Что?

— То! — я делаю шаг назад, поправляю сумку и смотрю на него с высоты своих 165 сантиметров. — Воспитывайте свое чадо, товарищ хороший. Иначе в следующий раз будет не пощечина, а заявление в полицию.

Я разворачиваюсь на каблуках, отодвигаю растерянную девушку с застывшим стаканом кофе и гордо выхожу из очереди.

Черт с ним, с кофе.

Позади раздается гул голосов. Кто-то восхищенно цокает. Кто-то смеется. Кажется, одна женщина даже начинает аплодировать.

Я не оборачиваюсь.

Плечи расправлены, спина прямая, шаг чеканный. Я ухожу победительницей. В конце концов, я сегодня уже потеряла должность, что мне терять? Репутацию адекватного человека? Пофиг. Репутация адекватного человека ни разу не принесла мне ничего, кроме бессонницы и выгорания.

Но где-то на задворках сознания, когда адреналин начинает стихать, я понимаю одну вещь.