Исчезнувшая Анна....

От дома к деревне.

Раннее утро. Лето. Над полем стоит плотная дымка, что по коже невольно пробегают мурашки от сырой прохлады. Мужчина идет сквозь белую пелену, широко разводя руками, словно пытается оттолкнуть туман и проложить себе дорогу. Его дыхание тяжёлое - рваные вдохи и выдохи отчаяния. Кажется, этот морок никогда не кончится.

Ему около сорока. На нем легкая льняная рубаха, обмокшая то ли от росы, то ли от пота. Грубые домотканые порты потемнели и отяжелели от воды. На шее - простой нательный крестик.

Вдруг из тишины рождается пение. Мелодичное, сладкое - от такого звука кровь в жилах то стынет, то вскипает. Мужчина вздрогнул, встряхнулся, прогоняя наваждение.
- Нет, нет... я выберусь отсюда! - прохрипел он и бросился вперед.

Он уже бежал, не разбирая дороги, когда нога с плеском ушла в глубокую яму, скрытую под водой.
- Иди в Навь, скотъ! - в ярости выкрикнул он в пустоту тумана, резко оборачиваясь на звук тихих всплесков. - Будь ты проклят родом своим!

Он судорожно схватился за крест и упал на колени. Сил не осталось. Он понял, что забрел в те самые топи, что начинались сразу за деревней. Из этого белого плена не выйти. Мужчина чувствовал их присутствие - знал, что «они» затаились совсем рядом и просто ждут, когда он сдастся.

- Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое... - он не успел договорить.

Из тумана на него бросились

Солнце только показалось над горизонтом, касаясь мира робкими лучами. Туман дрогнул и начал неохотно отступать, растворяясь, словно не в силах вынести чистого света. На траве холодно блестела роса, вековые деревья негромко потрескивали - будто перешептывались, делясь ночными тайнами. Лес просыпался. Всё вокруг казалось спокойным и правильным...

Пока из редеющей белой пелены не вырвался крик.

Он был не человеческим и не звериным - надрывный, хриплый, полный невыносимых мучений. Этот звук прокатился над полем и ударил в лесную чащу, вспугнув птиц и заставив утреннюю тишину рассыпаться в прах. Листва взбудораженно зашелестела, будто лес пытался отгородиться от этого ужаса

Наше время.

Анна ехала в машине, глядя, как родители о чем-то спорят. Из-за наушников она не слышала ни слова, да и не хотела слышать. За стеклом привычный асфальт постепенно сменился гравием, а затем и вовсе узкой полосой земли, уходящей в самую глубь леса. Машину ощутимо трясло: Анна ловила телом каждую кочку и каждый корень, который отец пытался объехать.

Она была тем, что взрослые называют "проблемным подростком". Привыкшая к благам цивилизации, Анна связалась в городе с дурной компанией: заброшки, мелкие кражи, странные граффити на стенах... После очередного "ночного приключения" чаша терпения родителей переполнилась. Решение было суровым: летние каникулы у бабушки в глухой деревне. Там, где удобства лишь номинальные, а ручной труд всё ещё в почете.

Анна вспомнила свою последнюю вылазку и вообще с чего все началось.

Стремянка, которую она предусмотрительно оставила у стены дома, всё еще стояла на месте.
- Хорошо, что я "забыла" её убрать, - усмехнулась она тогда про себя.

В ту ночь она аккуратно взобралась по ступеням к открытому окну своей комнаты, залезла внутрь и отряхнулась от пыли, надеясь, что предки ничего не заметили.

- Как будто я мирно спала в своей кровати и никуда не выходила…

Вдруг в комнате вспыхнул свет.
- Ну нет, дорогая. Это была последняя капля! Шататься черт знает где… — голос мамы становился всё громче. - Хуже всего было, когда я зашла подоткнуть тебе одеяло и увидела пустую постель. Вот тогда я всё поняла. Это уже перебор. Прошлый случай тебя ничему не научил!

Я невольно отступила назад. Раньше я видела её в гневе, но никогда - в таком.
- Мы давали тебе шансы на исправление, ты не раз обещала… - она осеклась, будто побоялась сказать лишнее. - А теперь ложись. А можешь и не ложиться - скоро вставать. Я бы на твоем месте уже собирала вещи.

Сказав это, мама резко развернулась и, громко хлопнув дверью, вышла.

Я со вздохом упала на кровать, раскинув руки. «Может, стоит извиниться? Блин, они сами-то были в моем возрасте - неужели ничего такого не вытворяли? Или сразу родились идеальными?»

В конце концов я всё-таки уснула, но вскоре меня вырвал из сна будильник. Я проспала всего часа два. Решив, что нужно во что бы то ни стало поговорить за завтраком и извиниться, я надеялась: если не мама, то хотя бы папа сменит гнев на милость и заступится за меня.

Быстро приняв душ и переодевшись в домашнее, я вышла из комнаты.
«Неужели она и вправду решила напугать меня школой-интернатом, как в детстве?» - я невольно прыснула от смеху. Серьёзно, мам? Может, в шесть лет это и сработало бы...

Я уже прикидывала, что скажу родителям. Решила: если что, пообещаю помогать по дому и хотя бы просто ходить на уроки, не срывая их. С этими мыслями я спустилась на первый этаж и направилась на кухню.

Родители уже были там. Мама наливала отцу кофе и заканчивала с завтраком, а он сидел неподвижно, глядя куда-то в пол. Его лицо казалось серым от усталости и расстройства. Смены на верфи, где он работал начальником, всегда давали о себе знать, но сегодня он выглядел особенно измотанным.

Серебряная роса.

Как описать чувство подростка который привык просыпаться от звука машин и шума города,а не от звуков живности за окном. Открыв глаза, я потянулась так глубоко, словно ещё никогда не спала.
Мамы не было, но на тумбочке лежала записка:

«Доброе утро, мой трудный ребёнок. Быстро спускайся вниз к новым приключениям».

Ха, ну ладно. Я быстро умылась, оделась и спустилась вниз.

Папа ещё сидел в полусне за столом.
- Доброе утро, пап! Как ты себя чувствуешь? - спросила я, присев рядом.
- Лучше всех, - улыбнулся он. - Я ждал головную боль после вчерашнего, но её нет. Значит, осталось только проснуться.

Мы посмеялись. В этот момент с кухни появились бабушка и мама.
- Все проснулись отлично! - обратилась ко мне бабушка. - Я уж думала, придётся тебя будить, Анна. А теперь за завтракать.

Мы сели, и разговор потёк сам собой. Мама вспоминала истории детства, бабушка делилась своими. Папа и я слушали, меня удивляло, как можно так спокойно обсуждать за столом прошлое. В моей компании сказали бы:

«Сидеть с родителями и обсуждать их истории? Скукота смертная!»

После завтрака бабушка Вера повела нас по деревне, показывая, кто где живёт. Иногда мы заходили во двор к соседям поздороваться. Те охотно знакомились со мной, рассказывали про своих внуков и приглашали заглянуть на чай. Бабушка пояснила, что утром мне предстоят обязанности, от которых не уйти - кормить и собирать яйца у кур.

- Думаю, пока тебе подойдёт эта работа, - сказала она с соседями, улыбаясь. - Даже самый маленький труд важен.

Мы проходили мимо домов, и бабушка внимательно слушала людей, которые приходили за советом. Иногда женщины и мужчины, с которыми мама была знакома с детства, подходили, и бабушка представляла нас. Мы тихо смеялись, а после уходили, и она шептала:
- Помните ту историю, что я рассказала? Вот это он.

Папа успел договориться с одним мужчиной о семейной рыбалке. Хоть он и работает на верфи, он никогда не бывал на рыбалке, кроме случаев, когда рыба была поймана.

Так прошёл наш первый день знакомства с деревней. Мы увидели место, где мама собиралась со своей компанией.
- Посмотрите, тут молодёжь продолжает собирается тусоваться, - показала она на открытую поляну недалеко от деревни. Остались срубленные деревья сделанные под скамейки, небольшой самодельный стол.
- Я помню, кто поставил этот стол, - мама провела рукой по дереву. - Чтобы оборванцы не ели с коленок, а по-человечески со стола и сидр было бы куда поставить.

Мы обошли всё, но я заметила издали опушку и спросила:
- А что там?

- Там опушка, не самое удобное место для прогулок, - сказала бабушка. - Болото, ходить тяжело, смотреть особо нечего.

День пролетел незаметно. Соседи постоянно угощали нас. К вечеру бабушка принесла старые альбомы, и мы рассматривали фотографии, задавая вопросы. Она словно была преподавателем, а мы - любопытными учениками.

Когда пришло время спать, бабушка показала мою комнату. Всё осталось почти как в детстве мамы.
- Эта была комната твоей мамы, - сказала она, поглаживая изголовье кровати. - Я ничего не меняла. Хотела, чтобы ты почувствовала себя здесь так же. - Она остановилась у окна. - Теперь эта комната твоя. Обживайся.

Она приобняла меня и спросила:
- Ты помнишь, что делать утром?

- Покормить куриц и собрать яйца, - ответила я неуверенно.
- Именно. Услышишь петуха - пора. - Она улыбнулась, отпустила объятия и ушла.

Я упала на кровать и вздохнула.
- Услышу петуха, конечно, - сказала я себе. - Я же ближе всех к курятнику.

Быстро переодевшись я что то услышала,едва уловимое пение. Тихо, подошла к окну вдруг у дальнего дома я заметила силуэт. Тонкая фигура мелькнула между светом и тенью. Девушка с очень светлыми, почти серебряными длинными волосами медленно прошла вдоль стены. Её движение было очень плавным для обычного шага - будто она не шла, а скользила по траве.

Вокруг неё тянулась лёгкая дымка, похожая на туман. Не густая - скорее едва заметная пелена, которая расползалась по тёплому воздуху и растворялась в темноте. Мне даже показалось, что трава рядом с ней слегка колышется, хотя ветра не было.

Лето в этом году наступило слишком рано. Ночь была тёплой и густой, воздух пах сырой землёй и цветущими травами. Где-то лениво стрекотали сверчки, но их звук вдруг стал тише, будто сама ночь затаила дыхание встречая гостью.

Я отойдя от окна легла в кровать, сердце слегка забилось. Кто она и что делала в это время на улице? Может это была Инка? Но усталось взяла своё, и сон победил.

В это время в сарае.
Она остановилась у старого сарая. На мгновение замерла. Затем оглянулась - медленно, не по-человечески плавно.И, не издав ни звука, проскользнула в приоткрытую дверь сарая. Дверь даже не скрипнула. Дымка втянулась следом за ней, словно живая.

Внутри уже находились четыре другие девушки. Все с одинаково светлой кожей, а волосы у каждой казались почти лунным светом: мягкими, серебристыми, отражающими тень и дымку вокруг. Их движения были плавными и лёгкими, словно они скользили по воздуху, едва касаясь пола.

Молоденький бычок, стоял неподвижно, его дыхание было тихим, почти едва слышным. Тени, тянущиеся за девушками, колыхались в воздухе, словно лёгкая дымка, растекаясь по полу и стенам.