Ищу идеального мужа

1

Давно мне так не «везло». Ведь знала, что не надо иметь дел с Винсом! Но то ли бокал шампанского, единственный, который я позволила себе на выпускном, в голову ударил, то ли общая атмосфера повлияла, и я согласилась прокатиться на его байке. Недалеко. «До озера».

А я всегда то озеро хотела ночью увидеть. Грех было упускать такую возможность.

В общем, дальше все, как в бульварном романе. Волосы по ветру, запах ночных трав, луна, отражающаяся в неподвижной поверхности, цветущие лотосы и... нахальные руки на моей заднице.

Нет, я не против поцелуев, даже очень за, но вот на то, чего хотел Винс, не подписывалась. Я родителям поклялась, что своего первого мужчину буду выбирать очень тщательно и только после совершеннолетия. А до него еще полгода. Да и в любом случае это будет не Винс. Первый красавец не то что класса — школы. Половина девчонок его обожала, вторая половина терпеть не могла. И все они отчаянно завидовали тем, кого этот принц на байке осчастливливал своим вниманием. Так что если бы не выпускной, фиг бы я согласилась на прогулку — бабские разборки из-за мужика мне не сдались от слова «совсем».

Вот и осталась я у того озера одна-одинёшенька. Первой мыслью было позвонить родителям. Отругают, конечно, но приедут, заберут, не оставят в темном страшном лесу! Однако телефон оказался разряжен. Похоже, я исчерпала свою дозу удачи на выпускных экзаменах. Ну, ничего. До кафе, где наш класс отмечает освобождение от школы, всего несколько километров. Доберусь!

И я смело пошла обратно.

Потом еще оказалось, что спутала направление! И шла не в сторону лесного кафе, а, наоборот, уходила все дальше.

Топала половину ночи до цивилизации, проклиная красивые туфельки из тонких ремешков, которые так больно впивались в отекшие ноги. В конце концов, вообще их сняла: пяткам на асфальте больно, но, по крайней мере, терпимо.

К утру выбралась к остановке. На обшарпанном столбе висело расписание. Четыре раза в день по этой дороге проходил автобус: дважды в одну сторону и дважды — в другую. До дома доехать не получится, но мне только до станции, а там свяжусь с родителями и, получив порцию головомойки, окажусь в своей милой комнате, под уютным пледом, с большой чашкой какао, тарелкой шоколадных кексов и интересной книжкой.

Чтобы скрасить ожидание, решила подумать заранее, какую выбрать: приключения, историческую или легкий любовный роман. Отец ругался, когда видел их у меня в руках, но каждый раз покупал новые. Баловал!

К счастью, ждать пришлось недолго, и вскоре справа показалось облачко пыли. Двери бело-синего автобуса приветливо распахнулись, я спросила цену билета и обрадовалась: именно такая сумма в кошельке и завалялась. Мелочь, а практически жизнь спасла!

В салоне нашлось только два свободных места. Но судя по взглядам пассажиров, соваться к ним не следовало. Я понимала, почему: в пыли, с грязными ногами, растрепанная, да еще ночь не спала. Наверное, дома в зеркало даже и смотреть не буду, сразу рвану в душ!

Миновала презрительно косящуюся женщину — она демонстративно поставила на свободное место рядом с собой сумочку, и направилась дальше. Парень, на вид немногим старше меня, только хмыкнул, когда я плюхнулась рядом с ним. Ну да, неизящно получилось. Но ноги сами подкосились, и сесть на мягкое сиденье показалось верхом блаженства!

Усталость, бессонная ночь и покачивание автобуса сделали свое дело: заснула я почти мгновенно. Даже духота не помешала.

Ничего, потреплю. До городка часа три, не помру, тем более что кондиционер работает исправно.

Но разбудили меня куда раньше.

Крики, визги... Что-то больно ткнуло под ребра. Я не сразу поняла, что это опущенный подлокотник. Звуки выстрелов мгновенно привели в чувство.

Вот это попала! Мало Винса с его озером, так еще и захват заложников! И что самое паршивое, никто не знает, где меня искать. Ведь так и похоронят безымянной!

Хотя нет! Дудки! Так глупо помирать за полгода до совершеннолетия я не планирую. Что там в методичке для чрезвычайных ситуаций? Кажется, не спорить и делать все, что потребуют террористы?

Вот и будем делать.

Один из них, в черной косухе и бандане, шел по салону, отбирая у пассажиров все мало-мальски ценное. Сопротивляющихся тыкал пистолетом под ребра или вообще кулаком в лицо.

— У меня ничего нет!

И ведь даже не врала! В сумочке только пудреница, помада и пустой кошелек. А, еще карточка, но там тоже немного. Да и снять деньги без пин-кода не получится.

Мне не поверили. Захватчик вырвал из рук сумку, вытряхнул содержимое прямо на пол и зло уставился на меня:

— Серьги давай, если не хочешь без ушей остаться.

— Лучше подчинись! — сидящий рядом парень послушно снимал запонки и часы. Дорогие!

Я последовала его примеру и смотрела, как подаренные родителями на шестнадцать лет сережки и часики с фианитами уплывают от меня прочь.

Обида смешалась со злостью: полный автобус мужчин, а трех гадов испугались. Ну и что, что те вооружены? Один пистолет всего. И два ножа. Можно же что-то сделать? А если...

— Даже не думай!

Стальные пальцы сомкнулись на запястье, не позволяя двинуть рукой.

— Не рыпайся! Украшения — это всего лишь украшения. Они не стоят твоей жизни!

Да что он знал!

И все же я послушалась, потому что один из нападавших поднял пистолет и выстрелил. В потолке образовалась аккуратная дырочка.

— Заткнулись все!

И повернулся к водителю:

— Езжай прямо. Потом — куда скажем.

Тот кивнул.

Двигатель тихо заурчал, словно боясь нарушить приказ молчать. Автобус медленно тронулся с места. Кто-то плакал, и сквозь слезы слышались слова молитвы. Наверное, стоило присоединиться, но все, что могла прошептать, это обещание быть пай-девочкой, если бог-Отец и богиня-Мать позволят вернуться домой живой и невредимой. И как можно скорее.

2

О Боги-родители, на что вы гневаетесь? Сначала Винс, теперь вот это. И телефон сел! Мама меня убьет. И папа не поможет.

А тут еще сосед дурой назвал. С какого? Нашелся умный! Как будто без тебя не знаю, что злить грабителей — последнее дело!

И все-таки...

Родители наверняка уже паникуют. Ищут. И им точно сказали про Винса. И про то, что он вернулся один. Да даже если не вернулся, папочка из несостоявшегося ухажера душу вытрясет, а добьется правды. И поедет к озеру. А там уж поймет, куда дочка делась. Главное, чтобы меня сейчас далеко не увезли!

— Куда мы едем?

Выкрикнула и сама ошалела от собственной смелости. И ведь даже голос не дрожит!

— Вы уже взяли все, что можно. Высадите нас на дороге и проваливайте!

Кажется, переборщила. Один из грабителей хмыкнул и направился ко мне. Тяжелые, подкованные металлом ботинки метрономом отбивали ритм, отсчитывая время до моей смерти.

И тут автобус тряхнуло на очередной кочке.

А мне стало плохо.

Голодная, уставшая до потери сознания, умирающая от жажды... Меня просто выкинуло в проход, прямо под ноги грабителю. Сил подняться уже не осталось. Я только смотрела, как к лицу приближается ботинок на толстой подошве. И отчего-то подковка на ней ярко сверкала. Этот блеск приковывал внимание, не позволяя закрыть глаза.

Сейчас ударит!

Тело само свернулось в клубок, руки метнулись к голове — укрыть хоть немного. А по грязному проходу уже спешили остальные, поливая дернувшихся помочь мне людей руганью и тыкая в них оружием.

Что произошло дальше, не поняла.

Резкое движение сверху, звук удара, кто-то всхлипнул, отлетел по коридору между кресел, а потом обзор закрыла чья-то спина. Кажется, соседа.

Что он делал, я не видела, но послышались выстрелы, крики, откуда-то донеслись слова молитвы Божественным родителям, а потом... все стихло.

В предплечье вцепились пальцы.

— Вставай! — и кто-то вздернул меня на ноги.

В воздухе пахло чем-то незнакомым и... кровью. Темная лужа медленно растекалась вокруг головы грабителя. Я машинально поджала пальцы на ногах, чтобы не дотронуться.

Глаз, только что зло смотревших на меня, не было. Как и лица. Вместо него — кровавое месиво. И ошметки чего-то буро-красного на стенах, сиденьях, даже людях. Мысль о том, что это может быть, мелькнула и пропала. Но мне хватило. И я завизжала.

— Не смотри!

Меня развернули в другую сторону, закрыли от кошмара.

Здесь, на крепкой мужской груди оказалось уютно. Обдало хорошим дезодорантом, немного пылью и едва заметно — потом. Не резко. Так пахнет здоровое, чистое тело.

И я ухватилась за этот аромат. Позволила ему заглушить вонь крови. И потеряла связь с реальностью. Перед глазами все поплыло, голова закружилась, а когда я очухалась, то сидела уже на пыльной траве у обочины, и губам было больно оттого, что какая-то женщина пыталась прижать к ним край бутылки.

Вода!

Я глотала и захлебывалась, откашливалась и снова глотала. Как же хотелось пить. И только, когда бутылка опустела, огляделась.

Автобус стоял посреди поля, распахнув двери. Люди сидели, лежали, ходили вокруг, стараясь не заглядывать внутрь. Кто-то говорил по телефону.

Родители! Мне срочно нужно связаться с ними!

Из обрывков бреда, который мог оказаться сном, выплыла сцена: сосед выносит меня из салона и аккуратно укладывает на землю, подложив под голову свитер.

Так и есть. Вот он, в зацепках сухой травы. А его владельца нет. Да и неважно!

— Простите!

Женщина, которая только что поила меня водой, оглянулась.

— Простите, вы не одолжите телефон? Мне надо маме позвонить.

Она молча протянула красный прямоугольник, сняв защиту.

Быстро набрать въевшийся в память номер, прижать к уху... И услышать ровное:

— На вашем счету недостаточно средств. Пожалуйста, пополните счет...

— Полицию уже вызвали. Скоро будет.

— А где... — я огляделась, ища начавшего заварушку мужчину.

Женщина равнодушно пожала плечами:

— Где-то здесь. Попросил дать вам воды и отошел.

Я поискала взглядом. Мужчин много, но нужного нет. А может, я просто его не узнаю? Ну не мог же он заварить всю эту кашу и сбежать?

Или... мог? Да так и сделал! Бросил одну, в незнакомом месте... Стоп! А почему я думаю о нем в таком ключе? Не родственник, не друг и совсем не обязан заботиться о чужой девице. Спасибо, из автобуса вытащил и попросил напоить.

И все-таки головой крутила, выискивая в толпе того, единственного. И, казалось, аромат его туалетной воды ощущается повсюду.

Так было до приезда полиции.

Подскакивая на неровностях дороги, сверкая мигалками, к нам подлетели полицейские машины в сопровождении экстренной медицинской помощи. Медики работали слаженно и четко: двое вслед за полицейским направились к автобусу, остальные достали пластиковые ящики и приступили к осмотру живых.

Вот зачем они так сильно накачивают манжет, когда измеряют давление? Рука отнялась. А врач хмуро поинтересовался:

— Голова не кружится?

Еще бы она не кружилась после такого!

— Тошнит, — сообщила честно и тут же добавила: — Думаю, что от голода. Я со вчерашнего дня ничего не ела.

— Понятно, — врач тут же перестал волноваться и повернулся к медсестре. — Сейчас капельницу с глюкозой поставим. Сахарного диабета нет?

— Нет.

Вот чего хотелось меньше всего на свете, так это чтобы в меня иголками тыкали. Я обычных уколов боюсь до полусмерти, а тут в вену! Да еще капельницу! Страх придал смелости:

— А можно, я её просто выпью? Или, может, у кого-нибудь конфеты есть? Глюкоза — это ведь сахар, да?

3

Я боялась. Да что там, отчаянно трусила, когда вслед за полицейским подходила к дому. Родители выскочили на крыльцо. Мама почему-то держала в руках мою шкатулку для украшений, но это было неважно. Потому что через минуту меня накрыл ураган.

Мама плакала, обнимала так, что дышать стало тяжело. Шкатулка больно впилась в спину, но сказать об этом я не решалась. Дудки! Я не самоубийца. Сейчас мама отойдет, и ка-а-ак... А папа добавит!

Он стоял рядом, пряча подозрительно блестящие глаза? Плакал? Несгибаемый, уверенный в себе отец, центр моей силы — плакал? Ну, тогда я точно — труп. И жить мне ровно до того момента, как припарковавший у гаража машину гость двинется восвояси.

Кстати, кто это такой? Представитель комитета по правам детей? Или еще из какой организации? С крыльца я видела только силуэт, отражающийся в большом зеркале.

О Боги-родители! Да плевать, кто это такой! Лишь бы не уезжал прямо сейчас! Лишь бы посидел как можно дольше! Пусть даже мою порцию мороженого съест. Может, предложить? Знаю, мама припасла для меня ванильное с шоколадной крошкой. Конечно, выиграю всего несколько минут, но все же...

Полицейский за спиной деликатно кашлянул, привлекая внимание. Испортил всю радость встречи.

— Простите, мы не могли бы поговорить?

— Да-да, конечно! — тут же засуетилась мама и велела мне: — Иди в свою комнату, после поговорим.

Уф! Еще как минимум четверть часа жизни! А если подольше посидеть в ванной... Только сначала на кухню хоть бутерброд прихватить, а то тех двух пирожков явно мало. Правда, путь туда перекрывает этот... из комиссии... Ничего, постараюсь прошмыгнуть. Ой!

Я глазам своим не поверила! Мужчина из автобуса. Ну, все! Этот еще и последний гвоздь в крышку гроб загонит!

И от неожиданности протянула свитер:

— Кажется, это ваш. Спасибо за помощь!

Вот дура!

От стыда хотелось сквозь пол провалиться. А он... спокойно взял. И даже чуть-чуть кивнул, словно отвечая на благодарность.

В себя пришла в своей комнате, подпирая спиной дверь.

Надо же было так подставиться! С другой стороны, что этот тип делает у меня дома? И если он направлялся к нам, почему оставил меня у автобуса, а не забрал с собой?

Вопросы сводили с ума. Ладно! Обязательно все выясню, но сначала — помыться. И поесть! Наверное, слона сейчас сожрать готова, и плевать на фигуру! После таких потрясений даже огромный кусок торта с масляным кремом не будет лишним! Или десяток трубочек с заварным! Или...

И кофе! Огромная кружка кофе со взбитыми сливками!

Понежиться в ванной не удалось. В дверь постучали:

— Ари, дочка, нам нужно серьезно поговорить.

— Ну ма-а-ам!

— Ари, у нас гость. Пожалуйста, не задерживайся. Тебе приготовить завтрак? Хочешь сардельки?

Еще как! Подобная еда в нашем доме не приветствовалась, мама была сторонником здорового питания и запрещала нам с папой всякие «вредности». Мы отрывались, когда выбирались на природу или просто сбегали из-под домашнего надзора.

А теперь мама сама предлагает! Наверное, я действительно её очень напугала.

Стало стыдно, хотя моей вины в случившемся не было. В самом деле, лучше поторопиться. Ну, наорут на меня, ну, может быть, просижу все лето дома. Но хоть родители успокоятся!

Передо мной никогда не стояло вопроса «что надеть». Что находила в шкафу, то и натягивала. Но в этот раз у нас был гость, и следовало вести себя прилично, чтобы маме с папой хотя бы стыдно не было.

Поэтому вместо любимых шортиков с просторной футболкой, натянула длинный сарафан в крупный цветочек. Хотела добавить кулончик, у меня как раз был такой, переделанный из массивной сережки, но коробка с украшениями осталась у мамы. И зачем она ей понадобилась?

Недоумевая, направилась на кухню, но позвал папа:

— Ари, иди сюда. Все вместе поедим.

Вот этого еще не хватало!

Но я послушно направилась в гостиную.

Стол уже накрыли, причем застелили белой скатертью, как в праздничный день. Я даже испугалась, не забыла ли о каком торжестве. И, кстати, почему папа сидит не во главе стола, как обычно, а слева от хозяйского места? Что гость занимает почетный правый стул, понятно. Но...

И тут я забыла, как думать. Потому что этот самый гость поднялся навстречу.

Было в нем что-то неуловимо знакомое. И родное. Но что именно, я поняла, только увидев, как встает со стула папа. Они казались близнецами: Одинаково упругие, гибкие движения. И вечная собранность.

Любопытно!

— Ари, позволь представить: Дэй Таято, лейтенант королевской гвардии Руматы.

Румата. Я напрягла память, вспоминая уроки географии. Одно из девяти государств, вотчина третьего сына Божественных Родителей. Славится... пейзажами, сыром и вином. Точно! Акрон! Самый знаменитый горнолыжный курорт! Он же там находится.

Но как занесло королевского гвардейца в Даарх? Да еще в наш дом?

Упс! А ведь теперь понятно, как он с теми грабителями справился. Про гвардейцев любого короля такие легенды ходят!

И все-таки... Как же хочется есть!

— Не стой столбом, — мама мягко обхватила меня за плечи и усадила на стул во главе стола.

Ой, что-то сейчас будет!

Меня уже и сосиски не радовали. А ведь мама старалась, фаршировала грибами и сыром. И овощи красиво нарезала. Но сидеть на этом месте оказалось неуютно, тем более под перекрестными взглядами папы и гостя.

Ой-ой-ой! Меня-то ему не представили! То есть... Нет, с ними или с голоду помрешь, или свихнешься!

И я решительно положила на свою тарелку сосиску, добавила соус и цапнула несколько кусочков сладкого перца. Никто не сказал ни слова.

Через пару минут я поняла, что ем в одиночестве. Взрослые просто сидели и смотрели.

4

Подушка моментально промокла. Дышать было нечем — мешали рыдания. Я захлебывалась слезами, хотелось завыть в голос, но внизу сидел этот… из Руматы. И родители, которые оказались ненастоящими.

Обожаемая мамочка, единственная, любимая… Уверенный в себе отец, самый лучший в мире мужчина… Они… они обманывали меня семнадцать лет?

В голове не укладывалось. Чтобы не зарыдать снова, пришлось закусить угол подушки. Не помогло. Слезы текли и текли по щекам, я их уже и не вытирала.

И при этом в глубине души жила надежда, что все это — неправда. Кошмар, навеянный усталостью и захватом заложников. Я дома, сплю в своей кровати, а все остальное — только сон.

Но во сне не болит закушенная губа. И горлу не больно глотать слезы.

И все же я не переставала искать оправдания. И тут же обвиняла.

Насколько же проще было бы, удочери они меня по-настоящему. Тогда их молчание было бы понятно. Но теперь…

А может, Дэй Таято — мошенник? Он чем-то опоил родителей, и они поверили всему этому бреду?

Мечтала и сама понимала: если здесь кто и бредит, то только лишь я.

Но так не хотелось признаваться, что те, в чьей любви я была уверена всю жизнь — лишь телохранители, отлично сыгравшие нужную роль. Служащие «под прикрытием». Неужели они на самом деле ничего не чувствуют?

Захотелось вскочить, спуститься на кухню и заглянуть в их глаза. А еще сказать все, что думаю по поводу случившегося. Уже даже подошла к двери и… не решилась.

Потому что знала, что увижу.

Мрачного папу. Маму, не сумевшую сдержать слезы, но улыбающуюся, чтобы подбодрить.

Стоп! Надо отвыкать их так назвать. Нори и Сарто мне не родители!

Хотя…

А вдруг они не хотят, чтобы их приемная дочь уезжала? Вдруг мечтают, чтобы я осталась?

Еще одна чушь. Нори ясно сказала, что я должна ехать в Румату и выйти замуж. Интересно, за кого? Мужа уже выбрали?

О Богиня-мать! О чем я думаю?

Решение пришло само. Не поеду! Вот что хотят пусть делают — не поеду! Через полгода стану совершеннолетней и плевать на все!

Очередной всхлип замер на губах.

Лейтенант сказал, что без меня Румата погибнет. Напоминанием тому — огромная пустыня почти в самом центре континента. Когда-то на её месте находилось десятое государство. Его Боги-Родители даровали старшему сыну. А его потомки забыли о своем долге. Страна исчезла в одну ночь, вместе с населением и королевской семьей. Археологи и историки до сих пор спорят, что же произошло на самом деле.

Значит, если откажусь, то умру. А заодно и тысячи, миллионы людей. Кстати, какое у Руматы население? В географии я никогда не была сильна.

А еще… вдруг Дэй действительно обманывает, и я — не единственная наследница?

Лицо опухло и горело. В носу хлюпало. Умыться я не решалась, для этого надо было выйти из комнаты. И пока грузился ноутбук, воспользовалась влажными салфетками. Легче не стало, но привычные действия немного успокоили, позволив собраться.

Лейтенант не обманывал: королевская семья Руматы состояла из королевы-матери, которая почти не покидала своей загородной резиденции, короля и королевы. Династия явно чем-то прогневала богов: уже несколько поколений у правящей пары рождался только один ребенок. Если с ним что-то случится…

Страна, лишенная покровительства божественной крови, обречена. «Добрые соседи» раздербанят остатки, подобно стервятникам. И поэтому, как только стало понятно, что на новорожденную принцессу раз за разом готовятся покушения, было принято нелёгкое решение: спрятать Наследницу.

И на протяжении шестнадцати лет самым важным вопросом было: кто она и где скрывается.

Читать о себе в новостных сводках пусть даже и многолетней давности было… странно.

Я смотрела на фотографии короля и королевы и не чувствовала ничего. Просто красивые люди, наделенные властью. Но за все блага мира я не желала, чтобы они заняли в моем сердце места мамы и папы. Вернее, Нори и Сарто. Называть их чужими людьми я не смогу.

Карта. Крупнейшие реки. Города. Промышленность. Её почти не было: славилась природой. Окруженная горами, она напоминала огромную чашу. И имела выход к морю.

Склоны покрывали виноградники. На лугах паслись овцы — разнотравье придавало молоку неповторимый вкус, а погребами служили глубокие пещеры. Часть из них подходила для выдержки вина, часть — для вызревания сыров.

Но Румата славилась не только этими продуктами.

Уникальный климат привлекал множество туристов. Они не иссякали ни зимой, ни летом: разнообразие морских и горнолыжных курортов поражало: от простых гостиниц до отелей королевского класса.

Да, несмотря на отсутствие полезных ископаемых, Румата не могла пожаловаться на бедность. Райское местечко!

А меня совсем туда не тянуло. Больше всего я хотела остаться здесь, в Даархе, в маленьком провинциальном городке.

Как будто мне это позволят!

Постепенно приходило понимание: это не игрушки. И мой отказ погубит их всех. Не будет ни улыбающихся лиц на фото, ни горнолыжных склонов, ни виноградников, ни парусов над морской гладью. Пещеры заполнит песок, навсегда похоронив и гигантские бочки с вином, и круги сыра. Они окаменеют со временем, и только археологи через сотни лет смогут добраться до того, что составляло славу и гордость страны.

Все это будет на моей совести. И когда я после смерти предстану перед Богами-Родителями, разве улыбнется Отец? И сможет ли простить всепрощающая Мать?

Я уже не говорю о том, что и сама ненадолго переживу Румату. А значит… Значит, придется смириться.

Но как же не хотелось выходить из комнаты! Она оставляла призрак стабильности и уюта в ставшем чужим мире. И я медлила, не решаясь открыть дверь.

5

Осознать, что еду в этой машине в последний раз, оказалось невероятно трудно. Отцовское авто казалось незыблемым, неизменным, как сама вечность. Смириться, что больше я никогда не сяду на это кожаное сиденье с длинной царапиной, которую оставила выпавшими из кармана ключами, не получалось.

Мама выглядела излишне веселой, смеялась невпопад, обращала внимание на стоящие вдоль дороги рекламные щиты, хохотала над двусмысленными слоганами. Слишком явно и картинно.

Отец так сжимал руль, что пальцы побелели. Я то и дело ловила его взгляд в зеркале заднего вида. В глубине плескалась боль и тоска.

Нет! Еще пара минут, и я не выдержу. Рухнет плотина, которую возводила всю ночь, вспоминая легенды и правила, придумывая мечты и давая себе клятвы, которые — знала! — не смогу выполнить.

Чтобы отвлечься, кусала губы. До боли, до ржавого привкуса на языке.

И смотрела в окно.

— Что это?

В голосе мамы звучала паника, заставившая вернуться в реальность.

В уши ударил звук сирен. Полиция и пожарные окружили мотель, в котором мы должны были встретиться с Дэем.

Стало страшно. А когда перед машиной выскочил человек, я вскрикнула от неожиданности.

Отец нажал кнопку. Щелкнул блокиратор, освобождая двери.

Мужчина рванул дверцу и ввалился в салон:

— Ходу!

Дэй!

Бледный, белее мела. Лоб блестит от пота. В глазах — паника.

Папа так круто заложил вираж, что от падения меня уберег только ремень. Дэю пришлось вцепиться в переднее сиденье.

Мимо, как в замедленной съемке, проплывала картина случившегося:

Тяжелая фура и под ней — черный внедорожник. Такой же, как у нас.

— Думаешь, специально? — мама подобралась, поудобнее примостив на коленях сумочку.

— Возможно, — Дэй устроился рядом и щелкнул замком ремня, высвобождая меня из его объятий. — Принцесса, вам лучше лечь на пол.

Еще чего!

Хотела возмутиться, но перехватила взгляды родителей. И тут же скользнула вниз. Дэй немедленно оказался рядом, нависая, стараясь прикрыть от неведомой опасности.

— Это еще зачем? — прошипела, одновременно пытаясь оттолкнуть.

С таким же успехом можно было попытаться сдвинуть скалу. Непрошеный защитник уперся в сиденья, и даже повороты не заставили его пошевелиться.

— Не дёргайтесь, Ваше Высочество! — все, что я смогла от него добиться.

И сколько так сидеть? Пол хоть и чистый — отец следит за машиной, а все равно пыльный. И этот... рядом.

Знакомый аромат туалетной воды неожиданно успокоил. Тогда, в автобусе, все закончилось благополучно: Дэй сумел вытащить меня из передряги. А ведь он не знал, что я принцесса. Теперь знает. И, наверное, здесь сейчас безопаснее всего. Но почему тогда так колотится сердце и нечем дышать?

— Вам плохо? Принцесса?

От резкого окрика я очнулась.

Машина стояла, а Дэй смотрел прямо в глаза:

— Принцесса? Вам плохо?

— Нет, — отчего-то смущаясь, попыталась выбраться. Сильная рука подхватила, помогла сесть на сиденье. И от этого стало жарко. Щеки пылали так, словно рядом разожгли костер.

— Не надо! — Дэй преградил путь. От его прикосновения сердце чуть из груди не выскочило.

Да что это со мной? Заболела? Вряд ли. Скорее — просто переволновалась. Столько событий за последние дни. Да раньше приключением была обычная поездка в соседний городок!

— Здесь безопасно!

Мама отодвинула телохранителя. Её улыбка меня не обманула: все очень нервничали. И делали вид, что ничего не происходит.

— Проклятье! Дэй хлопнул себя сначала по карману джинсов, а потом по лбу, — документы остались в кафе!

— Все?

— Почти... Кроме удостоверения личности. Нужно возвращаться.

Но взгляд, полный сомнения, показывал, как ему этого не хочется.

— Давай я съезжу? — предложил отец, и сердце словно сжала чья-то ледяная рука.

— Нельзя! — нахмурился Дэй и дышать сразу стало легче. — Если это не случайность, то ждали вас. Лопухнулись с машиной. Или... нет?

Почему он так странно смотрит на папу? А мама отворачивается?

— Лопухнулись, — голос отца не дрогнул. — Номер отличался одной цифрой. Если её немного подкрасить...

Мамочки!

Как поверить, что этот ужас подстроили родные люди? Да, чтобы защитить меня, но... Перед глазами вставал развороченный бок легковушки и нервно курящий возле фуры водитель. Уши резал вой сирен. Как наяву.

— Ари? Ари, тебе плохо? Голова кружится?

Мама захлопотала, вытащила из сумки воду, заставила попить. Я с радостью ухватилась за возможность абстрагироваться. Не вспоминать. Не думать. Не сейчас. И все-таки... Водитель в той машине выжить не мог.

Мамина суета так и не смогла отвлечь от разговора. Слух ловил обрывки фраз, а то и целые предложения. И когда папа решил оставить нас с мамой в любом мотеле под присмотром Дэя и вернуться, я испугалась по-настоящему. Уже неважной стала авария и её причина. Тошнота, порожденная ужасом, заставила буквально вывалиться из машины.

Взрослые выскочили следом.

— Ари? Что случилось? Ты заболела?

— Это нервное, — мама оттеснила мужчин и достала аптечку. — Вот, пей!

Я послушно проглотила три желтых таблетки. Вкуса не почувствовала, да и не до него было. Страх, что папа оставит нас здесь, а сам отправится туда, превращался в ужас.

— Плохая идея, — поняв, что мне ничего не угрожает, Дэй продолжил прерванный разговор.

И теперь я слышала каждое слово!

— Если они на самом деле охотились за её высочеством, то сумку точно проверили. И если явитесь вы, будут проблемы.

6

От реки нас отделяли кусты, но холод все равно заставлял трястись, не помогла и кожанка. Я придвинулась поближе к костру и поплотнее укуталась.

От куртки пахло бензином, едва заметно — знакомой туалетной водой и... мужчиной. Странный, волнующий аромат. Интересно, почему у меня опять так бьется сердце? И сон пропал. Хотя ночь очень уютная: треск дров, пляска огня, ограниченная валиками из дерна, плеск воды... И — таинственный незнакомец рядом. Ну чем не сцена из авантюрного романа? Или... любовного?

Нет, на любовный не тянет: во-первых, Дэй — та еще скотина. Так и хочется взять во-о-он ту палку и поправить корону. Пойти с таким на романтическое свидание? Да ни за что в жизни!

А во-вторых, я несовершеннолетняя. Так что ни о каких любовных похождениях и речи быть не может. Тем более — принцесса.

Где-то кто-то ухнул, отчего душа ушла в пятки.

— Это филин, — поспешил успокоить Дэй, как будто я нуждаюсь в его заботе.

Нет, конечно, нуждаюсь, в одиночку в чистом поле не выживу. Или в лесу. Тут же заблужусь, утону в болоте, провалюсь под лед. Ну и что, что лето? Летом тоже лед бывает. Наверное. Ну, я найти умудрюсь!

Но, с другой стороны, жила себе, жила, планы строила. Нет, явился! Увез из дома, отнял у родителей. Принцессой называет.

Смешно! Принцесса, сидящая у костра и кутающаяся в чужую куртку. Даже шалаша нет, не то что дворца!

— Вам нужно отдохнуть, — Дэй снова полез в свой рюкзак и вытащил свитер.

Вот жук! А я тут переживаю, что он без куртки замерзнет!

Но вместо того, чтобы надеть теплую одежду, он протянул кашемировую роскошь мне:

— Одевайтесь, Ваше Высочество. Ночью похолодает.

— А вы?

Он снова пожал плечами. Ну, сам виноват. С другой стороны, куртка не продувается, не простынет.

Но Дэй снова удивил. Расстелил кожанку на земле и велел ложиться:

— Не беспокойтесь ни о чем. Я покараулю.

— Но...

— Ваше Высочество, если вы свалитесь с мотоцикла, это трудно будет объяснить вашим родителям.

Нори. Сарто. Мама и папа.

Воспоминания о них прогнали любое желание спорить. И я свернулась клубочком, изо всех сил стараясь не заплакать.

Это оказалось трудно.

Я и в палатке засыпала тяжело, хотя отец иногда брал меня «на природу», приучая к «дикой» жизни. Разжечь костер, приготовить что-то на открытом огне, найти травы, которые можно заварить вместо чая — не вопрос! Отыскать дорогу по компасу и звездам — легко! Другое дело, что для меня подобный отдых превращался в пытку.

Но там над головой хотя бы полотно было! Оно защищало и от непогоды, и от ветра. И теплый спальник с «пенкой» — легкой подстилкой, которую можно скатать в рулон и привязать к рюкзаку. Удобных самонадувных матрацев папа не признавал. Считал, что трудности закаляют.

Я так не думала. Кто же знал, что придется ночевать практически на голой земле, открытой небу и ветру!

Свитер, хотя и был велик, грел плохо — ноги оставались голыми, джинсы не спасали. Вскоре стало холодно. Как я не вертелась, стараясь согреть ступни, ничего не получалось.

Ну что же. Папа говорил, что лучший способ не замерзнуть — двигаться. Пространство вокруг костра клубилось темнотой. Выйти за пределы света? Не дождетесь! Я жить хочу!

Села, напялила на поджатые колени подол свитера. Растянется — туда и дорога. Свою куртку накинула на плечи.

Стало немного теплее.

Но сидеть вот так всю ночь? Похоже, именно это и предстоит. Папа говорил…

Папа… Осознание, что этот человек, который заботился обо мне все годы, бережно растил, учил необходимому — не родной, накрыло болью и обидой. Совсем так, как дома, когда я узнала правду. И, как и тогда, сдержать слезы не получилось.

— Ваше высочество? — тут же вскинулся Дэй.

А я думала, он спит! Сидел, облокотившись на мотоцикл, и дышал ровно-ровно. Но сейчас в темных глазах ни следа сна. Только тревога. За меня?

Ну а за кого еще? Уверена, не мешайся я под ногами, мчался бы он сейчас к границе, выжимая из своей развалюхи все, что можно. А то и вовсе бы не приезжал в Даарх. Охранял бы сейчас какого-нибудь принца, герцога или посла. А может, и самого короля! Парадная форма, эполеты, золото, роскошь дворца. А приходится сидеть возле какой-то мелкой речки и охранять девчонку.

— Ваше высочество!

Вот неугомонный! Ну не хочу я разговаривать! Неужели не ясно?

— Вам плохо?

Да! Очень плохо! Я сижу непонятно где, вдали от родных, с невесть кем… ужасно хотелось высказать, что думаю, но не произнесла ни слова. Зачем? Дэй не дурак, все это знает. И от того, что я облеку мысли в слова, ничего не изменится.

— Вы не заболели?

Теплая рука легла мне на лоб. Этого еще не хватало!

Он тут же отстранился:

— Прошу прощения. Я беспокоюсь, что вы могли простудиться.

Да сколько угодно! Только не лапай.

Дэй отодвинулся. Сидел напротив и сверлил взглядом. Но играть в гляделки желания не было. Страх перед будущим выставил щупальца и опутывал меня ими все крепче.

— Вас что-то беспокоит? — не унимался Дэй.

Да! И в первую очередь — вот это слишком вежливое обращение от человека немногим старше. Интересно, если я начну ему «тыкать», поймет?

Воплотить идею в жизнь не смогла — духу не хватило. Зато решилась задать давно интересующий вопрос:

— Вы можете рассказать о короле и королеве? Какие они?

Дэй застыл. Смотрел куда-то мимо меня и молчал. А потом приподнялся на коленях, всматриваясь вдаль.

Что там?

В темноте мелькали огни. Два парных и одиночный. Они то подпрыгивали, то исчезали, чтобы тут же появиться снова.

7

Кричать — все, на что меня хватило. Кричать и лупить кулаками, куда достану. Щека горела, но было все равно: погоня, перестрелка, купание... Все, что помнила, это как врубилась в темную воду и нырнула, не думая о том, что она заливается в нос и уши. Ушла на глубину и плыла, не глядя, пока не заболели легкие. Выныривала, ожидая увидеть пистолет, направленный прямо в лоб.

Глаза заливала вода, пока проморгалась и поняла, что нахожусь в стороне от преследователей, прошло время. Течение относило прочь от машины с горящими фарами, а вдоль реки слышались резкие звуки выстрелов. Я боялась двигаться и едва шевелилась, подбираясь к отвесному берегу. Судороги я боялась сейчас куда больше пули.

Выползла на холодный песок и поняла, что у машины что-то происходит. Прямо у капота, в свете фар началась драка. Мужчины сцепились насмерть. Сверху оказывался то один, то другой... И Дэя подминали куда чаще. А потом начали душить.

Песок заглушал шаги. Трава тихо шуршала, но дерущиеся не услышали. Взгляд скользнул по лежащему телу. Из шеи торчал влажно блестящий нож. Я не могла смотреть ни на что больше, хотелось убежать, спрятаться... Но Дэй уже хрипел. Страшный звук возвращал в реальность. На миг подумалось, что сейчас все закончится и можно будет вернуться домой... Хотя карточка, наверное, уже не работает.

Потом пришло осознание: не вернусь. А буду лежать на окровавленной траве. Вот так, как этот, с ножом в шее.

Под ногу подвернулся камень. Круглый и тяжелый. Я подняла него и резко опустила на голову убивающего Дэя мужчины. Тот вздрогнул и обмяк. Как тряпичная кукла-марионетка, у которой порвались нити.

Я не могла отвести взгляд. Видела пятна крови на камне, а разжать пальцы не получалось. Он словно раскалился, но странное оцепенение сковало тело. Я сама превращалась в камень.

Удар по щеке обжег куда сильнее камня. И вернул возможность двигаться. А вместе с этим и всю боль, весь пережитый ужас. И желание уничтожить того, кто сотворил со мной это. Кто увез от родных, подставил под пули, заставил... убить.

Хотелось вытереть липкие пальцы, а еще лучше — отрубить, чтобы и не было их. И не думать, не вспоминать...

Оказывается, этот вой, что мешает дышать, разрывает барабанные перепонки — мой собственный. Рукам больно — я изо всех сил впечатываю их в грудь стоящего напротив мужчины, но он даже не шевелится. Молча ждет... Чего?

Наконец, силы покидают меня окончательно. Сползаю на землю, но вой не прекращается.

— Вам нужно переодеться.

Слов не слышу, скорее — угадываю. Заботливый. Но что мне его забота, если...

— Подождите минуту.

Дэй наклоняется над телом, переворачивает его лицом вверх. И меня тут же выворачивает: залитые красным лоб и щеки поблескивают в свете фар... Это я сделала?

— Ваше высочество, помогите! Он еще дышит!

Что?

Не врет?

Кожа раненого ледяная, как и мои руки. Дэй одним движение разрывает на мужчине футболку и прижимает ладонь к груди. Едва заметный толчок напоминает робкое шевеление только что вылупившегося цыпленка.

На самом деле — жив! Его же футболка превратилась в бинты. Дэй обыскал раненого и отправил сообщение по его же телефону.

— Все, уезжаем!

— Но...

Оставлять его одного, ночью, без медицинской помощи?

— Уезжаем, я сказал. За ним скоро приедут. Звонка товарищу вполне достаточно для того, кто пытался убить вас.

И все-таки это казалось неправильным.

Но меня не слушали. Дэй схватил в охапку и засунул на заднее сиденье автомобиля:

— Где ваш рюкзак?

Я не помнила, где его выронила. Наверное, выпустила из рук перед тем, как нырнуть.

— Понятно, — Дэй стоял у двери, мешая выскочить наружу. — Сейчас что-нибудь придумаю.

Выбраться я не успела: чертов телохранитель, больше похожий на убийцу, заблокировал замки. И выругался: в авто не было подогрева сидений.

— Переодевайтесь!

Его футболка. Грязная, но сухая и теплая, упала на колени.

— Ну же! Лучше так, чем простыть. Обещаю, подглядывать не стану.

Дэй говорил верно. Но мне было все равно: мокрая, сухая... Какая разница? Что это изменит? Да даже если заболею...

Машина остановилась. Дэй, не выходя из-за руля, наклонился и втащил внутрь свой рюкзак. Покопался в нем и кинул за спину чистую футболку:

— Может, эта лучше подойдет...

Мне не подходила никакая. Зачем? Что поменяется, если я переоденусь?

— Принцесса!

Дэй все-таки вышел и теперь стоял напротив. В открытую дверь ворвался холодный воздух, заставив поежиться.

— Принцесса?

Голова мотнулась оттого, что Дэй как следует встряхнул меня за плечи. И еще раз. И еще.

Да плевать! Пусть делает, что хочет. Просто буду сидеть вот так и ни на что не реагировать. Даже на холод, от которого уже зубы стучат.

Уйти в себя не получилось: Дэй просто повернул меня спиной и резким движением стянул топ. Лифчик отправился следом.

Эта внезапная нагота отрезвила, заставила очнуться.

— Что ты...

Вскрик запутался в складках мягкой ткани — на меня напяливали футболку.

— Джинсы сами снимите или помочь?

Он что, злится? Он, а не я? Совсем обнаглел! Как только совести хватает?

В том, что Дэй выполнит угрозу, сомневаться не приходилось:

— Сама. Отвернись!

Мокрая джинса стягивалась трудно, и злость ничуть не помогала процессу. Вместо них Дэй протянул свою кожанку — надо же, и её нашел:

— Мы будем ехать до утра. Постарайтесь поспать, ваше высочество.

Еще чего? Хотя... почему нет? Голову словно ватой набили, тело ломит. И вообще, я устала, как ездовая собака после гонки. А под курткой тепло... особенно в сухой одежде.

8

«Светомузыка», усиленная сиреной. Рев двигателей. Приказ остановиться летел над дорогой. От шума закладывало уши. Грудь болела от впившегося в тело ремня. Пальцы онемели — никогда в жизни я не держалась так крепко.

А Дэй словно не замечал всего этого. Рулил себе и рулил, вжимая педаль в пол. Что творит? Даже на кочках не снизил скорость! Полиция стала отставать, но динамики орали все так же громко, да в зеркалах отражалось мигание огней.

Они же стрелять начнут! Вот как поймут, что упускают нас, так и начнут!

Но мне, кажется... все равно.

Устала. Бояться, убегать, волноваться... Пусть вон Дэй беспокоится, это его забота меня защищать.

К тому же ему сейчас не до моих историй. В руль вцепился так, что пальцы побелели, отвлекать страшно, еще перевернемся!

— Отстают.

Сама свой голос не узнала: спокойный, как в школе, когда отвечаешь хорошо выученный урок.

Дэй только кивнул.

Фары выхватывали куртинки травы, кочки, кусты. Откуда-то выскочил заяц и долго бежал впереди, словно боясь свернуть с освещенного пути.

— Не задави! — взвизгнула в страхе.

И ту же поняла, как глупо это звучит.

Впереди показались деревья. Вскоре они скрыли отблеск мигалок, да и сирену стало почти не слышно. Машина пошла медленнее, но Дэй по-прежнему же всматривался вперед, и его пальцы вцепились в рулевое колесо, словно это была соломинка, брошенная утопающему.

А так ему и надо! Приехал, разрушил все... О Боги-родители! За что мне это? Что я натворила такого, что мой мир рухнул, а впереди неизвестность? Вообще не знаю, выживу ли...

Да и не все ли равно?

Спокойствие сменилось апатией. Теперь мне на самом деле было наплевать, что случится дальше. Ну, выживу... Ну, погибну... И что это изменит? Одни родители отказались от меня в детстве. Вторые — сейчас.

Кому я нужна? Не Дэю же... Все, что он хочет, — поскорее доставить меня до места назначения и забыть, как страшный сон.

Кстати, о сне... Может, на самом деле все происходящее — кошмар?

Челюсти клацнули так, что стало больно. Машина подпрыгнула на кочке и остановилась.

— Дальше придется пешком, — послышалось над ухом. — Ваше высочество?

Как только перестало трясти, захотелось спать. Я подтянула ноги к подбородку и закрыла глаза. Конец света? Плевать. Убийцы напали на след? Да все равно. Я устала. Я больше ничего не хочу.

Но отдохнуть не дали. Дэй обошел машину и распахнул дверцу с моей стороны:

— Здесь нельзя оставаться. Выходите.

На земле оказалась до того как поняла, что он просто вытащил меня наружу.

— Переодевайтесь!

В руках оказались мокрые джинсы и кроссовки. Упрямиться не стала: в лесу в одной мужской футболке долго не продержишься.

Натягивать влажную одежду было нелегко. Дэй не обращал на меня внимания, обшаривая машину. Из бардачка появилась бумажная карта. Ого, такой древностью кто-то еще пользуется? Даже папа давно освоил навигатор!

Разложив находку на земле, Дэй подсветил себе фонариком, который вытащил из своего рюкзака.

— Город совсем рядом. Маленький, но автобусная станция есть.

Зачем он это сообщает? Как будто у меня имеется выбор!

Ветерок тут же выстудил мокрую ткань. Даже кожанка, которую Дэй не отобрал, не помогала. А сам он продолжал обыскивать машину. И вдруг выругался так, что даже я, привыкшая к крепким выражениям одноклассников, опешила.

— Ваше высочество, уходим! Немедленно!

— Что...

Договорить не успела: меня схватили за руку и потащили. Прямо через лес, без малейшей тропинки. Из помощи — только неяркий свет фонарика.

— В машине установлен маячок. Совсем скоро здесь будут те, кто объявил на вас охоту. Проклятье! — Дэй замер. — В город тоже нельзя. Там нас в пять секунд вычислят.

Нельзя и нельзя. Может, и хорошо, что никуда не пойдем, очень уж спать хочется.

— Ваше высочество!

Я только-только устроилась под деревом, мечтая подремать, а жестокая рука уже заставила подняться.

— Ваше высочество, не время отдыхать. Нужно двигаться.

Куда? Зачем? Трава здесь такая мягкая, а толстый ствол защищает от ветра. Но пришлось идти. Дэй тащил за руку, не позволяя упасть, если спотыкалась. А потом не выдержал:

— Забирайтесь!

Передо мной оказалась спина: Дэй перевесил свой рюкзак на живот и опустился на колени, предлагая устроиться у него на закорках.

Этого еще не хватало!

— Сама дойду!

— Послушай, сейчас не время геройствовать! На ногах не держишься...

— Ты тоже! — покровительственный тон возмутил, но сил хватило только на эту вспышку недовольства.

— Ладно, — Дэй сдался. — Полчаса. Отдыхаем и идем дальше.

И снова разложил на траве карту.

А я свернулась клубочком прямо на земле, не думая о последствиях. Сквозь дрему долетало бормотание:

— Дорога... Станция... Если пойдем сюда... Принцесса! Пора.

Отдых получился таким коротким. И через несколько шагов я уже жалела, что отказалась ехать на своем спутнике. А он больше не предлагал. Лишь крепко сжимал мою руку, направляя.

Когда деревья расступились, я не заметила. Поняла только, что бреду по асфальту.

А Дэй казался бодрым, почти свежим, если не считать замызганной одежды. Шагал упруго и легко. Рядом с ним я казалась себе столетней старухой. Но когда сзади дорогу озарил свет фар, на обочину прыгнула очень бодро.

Дэй немедленно оказался между мной и притормозившей машиной. Стекло со стороны водителя тихо опустилось:

— У вас что-то случилось?

***

Голос принадлежал пожилой женщине. Седые кудряшки выглядывали из-под узкополой соломенной шляпки, украшенной кокетливым бантиком в горошек. Такого же рисунка был отложной воротничок на блузке. Но светлые глаза внимательно взирали на странную пару поверх очков.

9

Стук в дверь раздражал. Хотелось спать. А еще кто-то ходит по комнате... Мама? Не похоже. Тихие голоса, женский и мужской... Да заткнутся они или нет?

Пока пыталась устроиться поудобнее, вернулась память. То, как родители, которые вовсе и не родители оказались, собирали в путь. Поездка. Нападение. Дорога. И опускающийся на голову камень. Липкие пальцы. Кровь.

Внутренности скрутило узлом, я едва успела свеситься с кровати.

И ничего. Пустой желудок выворачивало наизнанку, так, что невозможно было вздохнуть. От боли хотелось кричать, но меня снова и снова складывало пополам.

— Принцесса! — рядом оказался Дэй. В губы больно ткнулся стакан. — Выпейте воды, иначе сорвете горло.

Рот немедленно наполнился привкусом железа. Поздно!

Зато не опозорилась! Хороша бы я была, оставив на ковре содержимое желудка!

Отдышалась, откинулась обратно на подушку... И тут поняла, что абсолютно голая! А одеяло сбилось!

А напротив стоит мужчина в банном халате с логотипом гостиницы!

Этого еще не хватало!

— Кто... меня раздел?

— Я.

Это гад даже не смущался! В отличие от меня. Захотелось забиться под кровать и там умереть.

— Не беспокойтесь, между нами ничего не было! Женщина в вашем состоянии может возбудить разве что некрофила. Грязная, почти без чувств...

От того, чтобы тут же не выцарапать ему глаза, удержало то, что обеими руками прижимала к груди одеяло. Но это же не дело, вот так лежать голышом перед совершенно посторонним мужчиной!

— Где моя одежда?

Он кивнул на стол. Там, аккуратно сложенные, лежали чистые джинсы, топ, куртка и венчало эту стопку белье.

Стыд-то какой!

— Отвернись!

Получилось жалобно, я на самом деле едва не плакала.

— Прошу прощения, — Дэй тут же отвел взгляд. — Дайте мне несколько минут!

И, подхватив вторую стопку чистой одежды, исчез за дверью ванной.

— Нужно было привести все в порядок, иначе бы я к вам не прикоснулся, Ваше высочество, — послышалось оттуда. — Но если честно, очень хотелось вместо кровати запихнуть вас в ванну.

Еще и издевается!

Пока прикидывала, успею ли натянуть одежду до того, как он выйдет, дверь открылась.

— Я закажу завтрак и подожду в коридоре. Можете спокойно привести себя в порядок. Если что — кричите. И пожалуйста, не задерживайтесь. У нас мало времени. Чем скорее вы окажетесь дома, тем лучше.

Спорить даже не пыталась. Хватит и того, что осталась одна!

Душ! Какое же это все-таки блаженство! Тому, кто его выдумал, нужно отлить памятник в золоте!

Отель предлагал гостям не только мыло и зубную щетку. На полочке стояли баночки с шампунем и пеной для ванн. Удержаться оказалось очень трудно. Хотелось наплевать на приказ и понежиться в мягкой пене.

Но прошлая ночь научила, что к словам Дэя лучше прислушиваться. А еще, что он вытащит из любой передряги.

Эх, еще бы узнать, выжил ли ударенный мной мужчина!

Об этом и спросила Дэя. Тот даже перестал перебирать тарелки на столике, который за минуту до этого ввезла горничная.

— Кто знает. В любом случае вы поступили правильно. Нельзя сомневаться, когда защищаете свою или чужую жизнь.

А потом встал напротив и низко поклонился:

— Я должен поблагодарить Ваше высочество за помощь.

От официальности даже зубы свело. И стало страшно: Дэй перестал быть собой. Ни малейшей насмешки, ни капли панибратства. Он и вправду был мне благодарен!

Но длилось это не больше минуты.

— Надо поесть.

Две тарелки с яичницей, мюсли, свежие ягоды. Сок и кофе. Тосты с маслом и джемом.

Желудок тут же заурчал.

Я съела все. И даже не отказалась, когда Дэй отдал свою порцию йогурта и малины. Единственное, о чем он просил — не торопиться:

— Жуйте тщательно! Иначе потом будет плохо.

Но было хорошо! И от сытости сразу потянуло в сон. Но Дэй не позволил расслабиться:

— Ваше высочество, нам пора. Я снимал деньги с карточки, кто знает, возможно, наши преследователи её уже отследили.

И снова он был прав!

Единственное, что позволил, забежать в магазин и купить самое необходимое: крем, зубную щетку, пасту и влажные салфетки.

— Уже к вечеру мы будем в Румате. Вам предоставят все, что пожелаете.

И в этот момент очень хотелось, чтобы Дэй оказался прав. Но при этом ждала от судьбы новой подлянки.

И поняла, что не ошиблась, когда такси выехало из города. Вернее, после того, как сидящий на переднем сиденье Дэй попросил водителя обогнать идущую перед машиной фуру. По его словам, эта громадина навевала тоску. Но я-то заметила, как обеспокоенно он всматривался в зеркало заднего вида!

Я тут же развернулась к окну.

Синий седан следовал за нами, как приклеенный. Обгонял те же машины, что и мы. Притормаживал в тех же местах. Сомнений в слежке не оставалось.

— Мне не нужны проблемы, — заволновался таксист.

— Их не будет, — Дэй достал смартфон. Послышались легкие щелчки, какие бывают при наборе текста.

— Как только войдем в аэропорт — не отставай! Слышала?

Он даже развернулся ко мне, чтобы поймать взгляд. И был предельно серьезен.

— Поняла.

Водитель явно нервничал. Кажется, ему очень хотелось высадить нас прямо на трассе, но подозрение, что так будет еще хуже, заставили довезти до места. Дэй сунул ему в руки пачку купюр и рявкнул:

— Куда! Сидеть!

Я сначала отшатнулась от дверцы, потом вспыхнула: как собаке. Но послушалась. А что еще оставалось?

Дэй сам открыл дверь. И все время находился между мной и предполагаемой опасностью.

10

От этой жизни не стоит ждать ничего хорошего.

Мысль крутилась в голове, и её не могло перебить ни напевание легкой, надоедливой мелодии, ни хищный вид истребителей.

Дэй сидел довольный, прямо-таки светился, когда сообщал, что в Румате я буду на положении пленницы.

О Боги-родители! За что мне все это?

За последние три дня это стало моей основной молитвой, но и Мать, и Отец оставались глухи и только подкидывали одну неприятность за другой. К счастью, как и пути решения.

Жизнь все больше напоминала математическую задачу с множеством неизвестных.

— Ваша земля, — Дэй указал на иллюминатор.

Горы. Заснеженные, несмотря на лето, вершины. Изумрудные склоны.

Селения на берегу широких рек. Водопады. Стада овец. Их дорисовывало воображение, потому что углядеть что-то с такой высоты невозможно. Зато фотографий Руматы я насмотрелась до тошноты.

Красивая, невероятно прекрасная страна. И — чужая. Мы обе чужие друг другу.

Но придется привыкать.

И к горам, и к прозрачному воздуху, к блеянию овец, перекатам бурных речек... И людям.

Когда самолет пошел на посадку, от страха в животе образовалась пустота. Как-то меня встретят?

Оказалось — едва ли не с фанфарами.

Трап подали, но выйти долго не позволяли. По полю бегали солдаты. Не те, затянутые в яркую парадную форму, что показывают по телевизору, а простые, в камуфляже. Но с оружием. Их выстроили в две шеренги, а на бетон постелили ковровую дорожку.

На солнце сверкал полированными боками черный автомобиль. За ним застыл военный внедорожник. Офицеры сбились в кучу и о чем-то переговаривались.

Последним подошел оркестр. Трубы, барабаны, литавры... Я даже не знала всех инструментов. Но звучали они громко. У меня чуть уши не заложило, когда грянули гимн.

Дэй держался за правым плечом.

— Осторожнее, — его шепот вклинивался в бравурную мелодию стоматологическим буром. — И улыбайтесь! Они ждали вас много лет!

Офицеры действительно волновались. А вот на лицах почетного караула читалась скука. Похоже, не всем тут сообщили, кого именно встречают.

Офицер с золотыми звездами на погонах взял под козырек и протянул букет. Кремовые розы и чуть тронутые увяданием белые лилии. Алая упаковочная бумага была совершенно не в тему, как и зеленый бант на стягивающей стебли ленте. Но дареному коню в зубы не смотрят.

— Генерал...

Имя тут же вылетело из головы, слишком быстро он его произнес. От волнения подкашивались колени, я почти ничего не слышала. Больше всего на свете хотелось удрать.

Офицеры представлялись один за другим. Подносили руку к фуражкам. Выпячивали колесом грудь. У некоторых мужчин животы нависали над пряжками ремней, и выглядела эта бравада забавно. Но смеяться не хотелось.

Куда бы сбежать?

Вокруг простирался пустой аэродром с длинными ангарами. И, кроме встречающих, ни души.

На помощь пришел Дэй. Шагнул вперед, оказавшись почти рядом, и доложил:

— Лейтенант Дэй Таято. Отвечаю за операцию «Возвращение».

Часть внимания тут же отошло к нему. Несколько слов — и приветственную церемонию свернули.

Вот оно, счастье!

Кондиционированная прохлада салона. Дэй на переднем сиденье. Рядом — никого. Все офицеры поспешили к машинам сопровождения.

Пара минут, и под звуки какого-то марша кортеж тронулся в путь.

Я приготовилась к долгому путешествию, но авто вырулили со взлетной полосы, миновали ангары и въехали в небольшой поселок. Многоквартирные дома сменились двухэтажными коттеджами. У одного из них меня и высадили.

Двор утопал в цветах. У калитки замер солдат с автоматом. Еще два стояли возле крыльца.

Я что, действительно в тюрьму попала?

— Ваше высочество, — от растерянности не сразу поняла, что это ко мне обращаются, — мы приняли повышенные меры безопасности. Большая просьба не выходить за пределы двора.

— Зато можете выспаться, — рефреном прозвучал шепот Дэя.

Он что, издевается?

Оказалось — нет.

Мне тут же сообщили, что ждать распоряжений «сверху» придется именно здесь. Это может занять как день, так и неделю, все будет зависеть от безопасности передвижения.

— Интересно, чем они занимались все это время? Вас же в Даарх не вчера отправили...

К счастью, в дом за мной вошли только один генерал и сам Дэй. Он и ответил:

— В целях конспирации ничего не предпринимали. Теперь необходимо приготовить дом и подобрать команду для вашей охраны. Не беспокойтесь, кандидаты уже есть.

Точно — тюрьма. Не радовала даже перспектива полноценного отдыха. Нужно срочно поднять себе настроение! Может, повредничать? Принцесса я или где?

— А кормить здесь будут?

Что началось!

Невинный вопрос, который я пробормотала себе под нос, вызвал ураган действий. Генерал лично кинулся к дверям. Отдал приказ. В коридоре забегали...

Вот что теперь думать? А Дэй, зараза, только ухмыляется. Правда, считает, что делает это незаметно. Ну, я до тебя доберусь! Вот только выдумаю как!

— Ваше высочество, позвольте показать вам дом.

Генерал спохватился и выступил вперед. Пришлось идти на небольшую экскурсию.

Большая комната. Кухня-столовая. И две спальни. Одна из них — о, радость! — с совмещенным санузлом.

Дэй застыл у порога:

— Вы еще успеете привести себя в порядок.

Дверь закрылась. Впервые за долгое время я осталась одна.

***

Ари выглядела ошарашенной. И очень растерянной. Дэй повеселился, но потом вспомнил, кто она такая. И намекнул генералу, что принцессе следует отдохнуть.

Здесь, в самом центре военного городка, под наблюдением вооруженных солдат, он смог, наконец, ненадолго оставить подопечную без присмотра.