Ищу настоящего мужа

Глава 1 Лариса

На заднее сиденье машины бросаю пакет с подарком для папы и сумочку. Опаздываю уже, конечно… У меня есть десять минут доехать до ресторана, который находится в получасах от меня.

Вокруг пахнет горелым, поэтому быстро запрыгиваю в машину, чтобы та красота, что мне навели в салоне, не напитала гари.

Выруливаю со двора и утыкаюсь в пожарную машину, что перегородила дорогу. На шестом этаже видно обуглившееся окно.

Огня уже нет, пожарные неспешно сматывают шланги и переодеваются.

Давлю на клаксон, чтобы поторапливались там. Драгоценные минутки теряю.

Никто не реагирует.

Еще раз сигналю.

Один из пожарных выглядывает из-за машины и дальше продолжает возиться возле машины.

Нет, ну вот… посмотрите на него. Я понимаю, когда пожар и все такое. Но закончили уже… можно и подвинуться.

Я смотрю на газон рядом. Бордюр высокий. Я не объеду никак. Тут как из лабиринта только один выход. И какой-то орк его загородил.

Выхожу из машины и иду в сторону этого пожарного.

– А вы не могли бы немного отъехать в сторону? Я опаздываю!

Мужчина оборачивается ко мне. Высокий, плечи как у шкафа, на щеке копоть, глаза спокойные, слишком спокойные для моего нервного вечера.

– Сейчас закончим и уедем, – еще более раздражающе спокойно отвечает и продолжает сматывать шланг.

– Я прям очень-очень опаздываю. Ну вы же можете чуть-чуть отъехать, я протиснусь!

– Чуть-чуть не можем. Сейчас рукава смотаем, переоденемся и уедем.

У меня в кармане уже звонит телефон.

Папа.

– Папуль, я опаздываю, тут пожарные перегородили дорогу и я не могу выехать… Да не важно… Это не у нас… Все потушили, но водитель не отъезжает.

– Дай мне его, – тяжелый папин вздох, как приказ.

– На, – протягиваю телефон пожарному.

– У меня свой есть, – крутит какие-то краники.

– Ответь, – киваю на телефон.

– Кому?

– Тебе скажут, что надо делать!

Он с секунду смотрит прямо на меня и усмехается.

– Не волнуйся, я знаю, что надо делать. Вон мой начальник, – кивает в сторону, – когда даст команду, тогда уеду.

– Ты знаешь вообще, кто мой папа?!

– Папа у тебя может и значимый человек, только дочь воспитал плохо.

– Хам.

Разворачиваюсь и иду к его начальнику.

– Пап…

– Что там, Лар?

– Ладно, пап, я сама, тут не слышно ничего. Я скоро буду.

– Послушайте, – обращаюсь к начальнику максимально любезно, – можно уже проехать? Вы же потушили тут все.

– Десять минут, – отрезает он, даже не глядя.

– Я опаздываю.

– Десять минут, – повторяет каменной плитой.

Бесполезно. Такие как отец, упрямые служивые. Все по инструкции и по правилам. Хоть бы шаг в сторону сделали.

Разворачиваюсь, а водитель этот спускает пену из шлангов и прямо там, где я шла.

– Ты что что специально это сделал?

– Чего ты вообще туда пошла?

– Мне как отсюда выйти?

– В туфлях?

– Можешь разуться.

– Убери это как-нибудь. В этих туфлях нельзя по воде ходить.

– Вот если бы ты сидела в машине, – идет ко мне, – и не вылазила, – то я бы уже все закончил и уехал.

Подхватывает меня на руки и отрывает от земли.

Легко так меня поднимает, будто ничего и не вешу.

Я по инерции закидываю руку ему за шею и пальцами касаюсь горячей кожи. Кончиками пальцев нащупывая небольшой шрам или царапину у линии волос.

Крепко держит и несет к машине сразу, вызывая легкий диссонанс. Ведет себя как хам, но когда надо помочь, то делает и все.

Такие мужчины мне нравятся.

Чтобы один звонок или просьба, а они уже решили мою проблему.

Рация на его плече оживает.

– Ренат, отъезжаем.

Проходит пену и опускает меня на дорогу.

– Принял, – отвечает в рацию.

Нюхаю руку, а пахнет она гарью.

– Я из-за тебя дымом вся провоняла.

– Зато туфли сохранила, – огрызается и оставляет меня, идет к своей машине.

Зал шумит. Из колонок музыка. Я попадаю в океан из ароматов мужских одеколонов и взглядов их жен.

Всем приветливо улыбаюсь и киваю. Прямо физически чувствую, как подпитываюсь этим вниманием.

Облегающее темно-синее платье сидит как надо. Волосы крупными локонами по плечам. Каблук четко стучит.

– О! Лара! – папа машет из центра стола. Поднимается и встречает меня.

– Привет, пап, – обнимаю его и целую его в щеку.

– Скажешь пару слов? – глаза у него счастливые, хоть и немного усталые.

Пенсия. Юбилей. Он герой дня.

Я не тушуюсь. Беру бокал.

– Пап, спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Упрямый, служивый, все по инструкции. Ты всегда делал дело. И всегда – по-честному.

Поднимаю бокал.

– Пусть теперь у тебя будет инструкция "жить для себя". И никаких отчетов. Только удовольствие. Люблю тебя.

Протягиваю ему пакет с часами.

Аплодисменты. Папа моргает чаще обычного, прячет влажные глаза за смешком.

Кто-то поет "С днем рождения", официанты вносят горячее, мужчины спорят про рыбалку и кондиционеры. Я то и дело ловлю на себе взгляды.

И мне это заходит. Честно. Как будто батарейку ставят на зарядку.

– Лар, подойди, – зовет папа в середине вечера. Я присаживаюсь рядом.

– Помнишь Славу? – кивает на своего старого знакомого.

Славу?

Передо мной мужчина за сорок. На висках уже залысины блестят в свете люстры, плечи широкие и животик натягивает рубашку. И даже строгий галстук с дорогим костюмом это не прикрывают.

Славу не помню, Вячеслава Анатольевича, да.

– Ларисочка, вы – само очарование, – он берет мою руку, нежно целует тыльную сторону ладони, как джентльмен из старого кино. Взгляд в глаза.

Глава 3

Спустя неделю

– Кто? Ты чем вообще думала, когда туда шла? – папа ревет в трубку.

– Ну, ты же думаешь, что я ничего не могу. Вот могу.

– Как тебя туда вообще взяли?

– Я-то у тебя специалист по адаптивной физкультуре, реабилитолог. Знаю и медицину, и физкультуру. И в зал не зря хожу, нормативы ерунда.

– Туда женщин не берут.

– Прости, тут воспользовалась нашей реликвией и похвасталась фамилией. Они решили, что им не нужен звонок от тебя.

– Ты хочешь меня в гроб уложить раньше, чем мне отведено?

– А что не так, пап? Ты сказал нужна настоящая работа. Куда уж более настоящая, чем пожарный.

– Где ты женщин пожарных видела?

– В космос тоже не только мужчины летают.

– Так. Все. Увольняйся оттуда. Сиди лучше дома и веди своих блох.

– Нет уж, папуль. Ты сам хотел, теперь все. Я выхожу на работу. График сутки через трое. День отработала, три могу заниматься, чем хочу. И деньги мне твои не нужны.

– На сколько тебя там хватит?

– Хватит.!

Сбрасываю отца. И паркуюсь на своем красном совенке среди угрюмого таксопарка МЧС. Первый день стажировки. Устроиться сюда, правда, было сложно. Но мое скромное образование, папина фамилия и преогромное желание сделать так, чтобы папа пожалел, сотворили чудо.

Я тут. И даже еще не начала работать, а он уже хочет, чтобы уволилась.

Ну уж нет. Поработаем. А то потом будет тыкать, что я сбежала, не начав работу.

Сама удивляюсь, как оказалась тут. Тогда, после разговора с папой, долго думала, что бы такого выбрать, чтобы выбесить его. И где он точно не будет меня ждать, кроме как у себя в управлении, вспомнила про стычку с пожарными.

И поняла, это то, что надо.

Поэтому сегодня тут. Без шпилек, в кроссовках, леггинсах, коротком топе. Что они тут делают? Бегают со шлангами и тренируются целыми днями? Как раз сегодняшнюю тренировку в зале проведу тут.

Все ангары, кроме одного закрыты. Из последнего торчит морда красной машины. Большая такая, серьезная. Вокруг запах резины и птички поют.

На меня все пялятся. Это приятно, черт возьми. Тут бы еще себе мужа найти богатого, так вообще папу бы “разорвало” на части.

– Добрый день, Лариса… То есть… – меня встречает начальник части. Лет под пятьдесят уже, поэтому спустимся с управленческого аппарата чуть ниже и познакомимся потом с его замом.

– Исса, – поправляю его.

– Да, Исса Витальевна, у вас сегодня первый день?

– Да.

– Иван Андреевич, подойди, – машет он кому-то и к нам идет еще один видный мужчина. Высокий, симпатичный, но как будто тоже уже за сорок. – Иван, в твой караул пополнение.

– Она…?

– Да. Проходит у вас стажировку и полноценный пожарный. Исса.

– Исса?

– Да, здравствуйте, – приветливо улыбаюсь.

Иван Андреевич откашливается.

– А может, мы такую красоту лучше в офис посадим? В бумажной работе меньше рисков испортить маникюр.

– Не волнуйтесь, – натягиваю улыбку, конечно, я ожидала такого, – он очень качественно сделан. Не повредится.

– Иван, принимай, кого-нибудь закрепи за ней. Инструктажи, стажировки, все как по инструкции.

– Принято. Идем.

Иду за ним, осматриваюсь. А тут интересно. Одни мужчины. И так много… Заходим в здание.

– Раздевалка у нас одна, поэтому как-то будем уживаться.

– Пацан в футбол хочет играть, она знаешь его куда записала? На танцы. Пацана на танцы! – слышу остатки разговора.

– Ребят, – захожу за Иваном Андреевичем в помещение, все замолкают. – у нас пополнение, будем знакомиться с новеньким или новенькой. – Это Исса. Несмотря на возраст и пол, мы тут все на ты. Потому что при спасении людей нет времени на почести. Алексей, – показывает первого, Никита и Ренат, наш водитель.

С последним встречаюсь взглядами и замираю. Это… это я как…? На Ивана оборачиваюсь, это я с ними, что ли, тогда ругалась?

Ренат этот ухмыляется, узнал меня.

– Так, ребят, ну я бы спросил, кто хочет себе стажера, но ваши жены меня потом порвут на лоскуты, поэтому Ренат. Тебе, – указывает на меня ладонью.

– Она? – тычет в меня пальцем, будто я моль, которая решила одна съесть меховой завод, – в пожарные?

– Иван Андреевич, а может, кого-то другого? – завожу пальцы за спину, – меня женатые мужчины не интересуют. – перекрещиваю пальцы для следующей фразы. – Я тут исключительно по работе.

– Не надо другого, Ренат опытный пожарный, как раз побудете у него за стажера. Пока он – ваш наставник. Что скажет – делаете. Вопросы через него. Понятно?

– Понятно.

Еще не поздно уволиться… Исса.

***

Если начало истории понравилось, то не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы. И поставить лайк, чтобы поддержать книгу на старте. Да, знаю, это иногда лень делать и кажется неважным, но каждый старт это маленький стресс, а звездочки показывают, насколько все не зря.

Ну а если поделитесь мнением в комментариях, то мне будет втройне приятно.

Поехали

Глава 4

– Ренат, покажи ей тут все. И по инструкции, как новеньким. Сначала на склад, – кивает с убийственным спокойствием Иван Андреевич.

– Принял, – Ренат даже не моргнул. – Идем.

Идем по коридору. Тут аккуратненько. Не офис, конечно, но вполне.

– А зачем меня на склад?

– Будешь там пока. Как сирену услышишь, так тебе бухгалтерия сразу с ведомостью выпишет на тушение.

– Я знаю, что такое склад.

– Зачем тогда спрашиваешь?

– Это точно по инструкции?

– Слушай, – бросает взгляд через плечо. – Если я тебе настолько понравился, не обязательно было прямо устраиваться. Есть способы попроще познакомиться.

– Ты понравился? – фыркаю.

– Плюс есть места поспокойнее. Женские. Бухгалтерия, например. Бумажки, печати, чай с лимоном. Не так травмоопасно для каблуков.

Я закатываю глаза.

– Расслабься. Ты не в моем вкусе.

– Я тоже тебя в свой вкусовой список не заносил. Но ты тут не просто так…

– Я просто с детства мечтала работать в пожарке. Шланги, каски, пена…

– Больше похоже на твою эротическую фантазию в пене и с длинными шлангами. Надеюсь, что меня в ней не было.

– Не льсти себе, Воронов, ты не в моем вкусе.

– Слава богу, – без паузы. – А то я переживал, где взять лопату, чтобы от фанатки отбиваться.

Наконец, табличка "Выдача формы".

– Марин, привет, – улыбается девушке.

– Привет, Ренат, – прикусывает губу.

Какая пошлость. Никто уже так не соблазняет.

– Мариш, тут к нам перевели девушку, надо что-то подобрать.

– В пожарные?

– Да, – отвечаю сама за себя.

Осматривает меня, будто я тут ошибка вселенская. А что такого? Они женщин в пожарных не видели, что ли?

– Размер? – кивает мне.

– Сорок четыре.

– Что ж худенькая-то такая?

– Я могу и в своем походить.

– У нас в гражданском не положено, – отбивает мой надзиратель.

Марина это перебирает, бурчит, что такое вообще эксклюзив. Находит сорок второй.

– Значит так, новенькая. Это самое маленькое, что есть. Вон там, за покрывалом, можешь примерить.

Пока переодеваюсь, Марина там воркует с Ренатом, хихикает.

– Мой, знаешь, что придумал тут на днях, забираю из школы, нет свитера. Говорю где? Потерял. Я ему: " назад иди в гардероб, там потерянные вещи ищи. Уходит, возвращается, знаешь, что говорит?

– Ну…

– Что свой не нашел, но был похожий свитер.

– Дети эти…

Натягиваю темно-синие брюки. Не знаю, как должны сидеть, но мне прям в облипку.

– Чужой взял говорит, – продолжает Ренат, – ладно, я его опять отправляю, чтоб вернул. возвращается и говорит, что там в принципе в потеряшках есть шорты ничего, может, их возьмем.

– Так что в итоге?

– В итоге через пару дней сказал, что видел мальчика в своем свитере.

– Забрали?

– Там уже мать разбирается пусть.

Надеваю белую футболку, накидываю куртку.

Отдергиваю штору и иду к зеркалу. Да вау прям.

– Беру.

– Маловато вам! – дает свой очень ценный совет кладовщица.

– А тебе как? – оборачиваюсь вокруг себя демонстрируя.

Ренат просто ведет молча взглядом.

– Побольше размер померь, – безэмоционально кивает. – А то наклонишься и порвется что-нибудь.

Да ладно?! Красиво же. Мне вообще, оказывается, это идет.

Папе пришлю… А нет. Не буду слать. Он меня отдочерил, пусть теперь поскучает.

– Значит, надо брать. Где расписаться?

– Тут, – показывает пальцем с красным маникюром.

Выходим со склада, его кто-то зовет расписаться.

– В кадрах была, знакомить не надо?

– Нет.

– Тут меня подожди.

Пока он уходит, я прячусь в нише у склада и включаю фронталку.

– Всем привет, это Исса. Новость дня: я теперь работаю… та-дам… в части МЧС. Да-да, огонь, пена, сирены. Как вам моя форма? – кручусь, камеру чуть ближе, поправляю хвост. – Тут столько мужчин в форме, девочки… Высокие, серьезные, в боевке. Есть, конечно, зануды…

Разворачиваюсь и показываю склад, где получала одежду.

– Может, нам какой-то замутить с вами челлендж? Как думаете, может ли девушка, как я, влюбиться в бюджетника?

Отключаюсь и выкладываю рилс.

– Ты чего с телефоном? – выходит Ренат.

– Аммм… хотела сфотографироваться.

– У нас съемка запрещена, – проходит мимо.

– Да? – иду за ним.

– А я хотела девочкам показать, где работаю.

– На словах расскажи.

На все у него ответ есть.

Короче, нельзя, но если никто не видит, то можно.

– А сейчас куда?

– Будешь учиться одеваться и раздеваться на время.

– При тебе, что ли?

– Можем всех позвать, если хочешь.

Визуализация Лариса

Всем привет, в новой истории.

С этими героями мы уже встречались в другой книге серии про пожарных. История самостоятельная, но можно встретить героев из других книг.

Итак, у нас главная героиня Лукрецкая Лариса Витальевна, дочка начальника полиции.

Девочка не простая, городская принцесса, 26 лет. Гламур, айфон, кофе на вынос, ведет свой блог, занимается спортом. Живет с папой, потому что не хочет оставлять его одного.

Ненавидит имя Лариса, которое считает, что удешевляет ее, поэтому всех просит звать ее Исса.

Визуализация Рената

И знакомимся с Ренатом. Его мы тоже видели в других книгах.

Ренату 35. Водитель на пожарной машине МЧС.

В разводе. С бывшей женой воспитывают сына Матвея 8 лет. Но последнее время все больше не годует о том, как бывшая жена воспитывает их сына и подумывает над тем, чтобы забрать у нее ребенка.

Терпеть не может мажорок, блондинок и девушек, живущих за счет родителей.

Пам-пам-пам... кому-то очень не повезло.

Но какими судьбами судьба их сведет в МЧС читаем дальше.

Глава 5. Лариса

– Прошу, – открывает мне дверь и пропускает внутрь.

– Это что?

– Учебный класс.

На стенах какие-то плакаты, разная форма одежды, противогазы. Хвост мой будет мешать. Значит, сегодня без противогаза.

– Что первое надо научиться делать пожарному?

Ммм… вероятно, тушить.

– Пользоваться огнетушителем? – пальцем показываю.

– А ты еще не умеешь?

– Умею.

Чего там уметь… правда, я никогда не пользовалась.

– Хорошо, – но он ведется и верит. Вот что значит уверенность. – Первое, надо научиться быстро переодеваться. – Подводит меня к пожарному костюму. – Наше время двадцать семь…

– Мой рекорд сбора на свидание с принятием душа и укладкой, – показываю ему на пальцах, – двадцать минут. Так что не рассказывай мне, что такое быстро.

– Секунд.

– Что секунд?

– Переодеться надо за двадцать семь секунд. Укладку можно не делать.

– Сколько?

– Двадцать семь секунд.

– Я за это время только смогу решить, что мне надеть.

– Тогда еще есть время перевестись в другой отдел.

– Ладно, что надо надевать?

– За тебя все решили, думать не надо будет. Уже минус двадцать семь секунд. Одежду подобрали. Надо только переодеться. Когда надо ехать тушить, то особо времени на раздумывания нет. Мы просто переодеваемся и едем.

– Слушай, ну можно в машине переодеться? – рассматриваю безразмерную боевку. Сапоги, штаны на подтяжках.

Я как клоун в этом буду.

– Я, например, за рулем, переодеться у меня точно не будет времени. По регламенту в населенном пункте мы должны доехать до места возгорания за десять минут. Так что в свои рекордные двадцать все равно не укладываются. Никто не будет ждать при пожаре, когда ты переоденешься.

– Да нереально за двадцать семь секунд.

– Скажу тебе, что это только “тройка”, на четверку надо двадцать четыре, а на пятерку уже – двадцать одну секунду.

– Ты прям все знаешь? Женат на инструкции, что ли?

– Гражданским браком. Порядок такой. Сапоги и штаны, потом подтяжки. Следом куртка-боевка: молния до верха, клапан. Подшлемник. Каска. Подтяжка ремешка. Краги в рукава. Ремень/карабин.

– Запомнила?

– Снизу вверх, – веду по Ренату взглядом в таком же направлении. На шее замечаю цепочку с каким-то жетоном, но долго рассматривать времени нет.

– Пробуем. Чтобы сэкономить время на надевании сапог и штанов, заранее их готовим, чтобы одеть за один заход.

– А мой же размер будет?

– Будет, но до этого еще далеко. Ты базу выучи. Раздевайся, – кивает мне.

– Я дома потренируюсь.

Сейчас. Ага. Дам я себя рассматривать в белье. Не для тебя кружавчики надела.

– Может, все же в бухгалтерию?

– Отвернись.

Губы расплываются в улыбке, а улыбка, как в глянцевом журнале.

– Куртку снимай и разувайся. На это будем одеваться, – засекает мне время. – Ноги в штаны. Подтяжки, – натягиваю. – Боевка. Молния. Клапан – до щелчка.

Осматриваю на себе этот огромный чехол.

– Как в этом вообще можно что-то делать?

– Подшлемник.

– Я как кот в пакете.

Тянет и сбивает мне прическу.

– Нет-нет-нет, – останавливаю. – Я поняла.

– Хвост не годится.

Дальше сам помогает: ремень, перчатки огромные.

– Как в этом вообще можно что-то делать? Я же как пингвин. Чего тушить?

– Если бы меньше говорила и комментировала, то, возможно, бы уложилась в две минуты. Так только две ноль четыре. Порядок запомнила?

– Да.

– Теперь тренируйся сама.

– Ты хочешь сказать, что вот это все можно надеть за двадцать секунд.

– Да, – пожимает плечами.

– Не верю, – расстегиваю ремень и снимаю боевку.

– Придется.

– Докажи.

Смотрю на него с вызовом.

– Давай так, я доказываю, а ты в другой отдел идешь, – забирает у меня куртку.

– Нет.

– Ты же тут не сможешь.

– Смогу.

– Что ты сможешь? Тут надо рукава тяжелые таскать. Людей из пожара доставать. Одеваться за двадцать секунд.

– Смогу.

– Вот я прям чую, что это какой-то спор или вызов, а потом время на тебя потратишь и ты уйдешь.

– У меня контракт. И тебе какая разница? Тебе платят за то, что ты на работе. Вот и делай, что говорят.

– Окей.

Пока я раздеваюсь, он разувается и скидывает рабочую куртку.

– Время засекай.

Достаю телефон. Открываю секундомер и одновременно камеру.

– Смотри и молчи.

Он ставит комплект "как на выезде": штаны сидят на сапогах, краги в рукавах, куртка раскрыта.

– Готова?

– Да, включаю камеру, – раз-два-три, – командую и включаю секундомер.

Два быстрых шага – и он уже внутри "штанин". Подтяжки щелк. Куртка взлетает, молния, клапан. Подшлемник – одним движением. Каска – ремешок затянут. Краги ныряют под рукава. Стоит передо мной "боевой".

У меня приоткрывается рот. Закрываю.

– Стоп, – выключаю секундомер и камеру. – Вау. Двадцать одна, – разворачиваю к нему экран.

– Пятерка.

– Это какой-то турборежим?

– Это практика, – раздевается. Каждый день. Пока мозг думает – руки одеваются.

– Я так не смогу.

– Как вариант можешь в этом ходить все время и не переодеваться. Но… если научишься… на свидания будешь собираться быстро, – усмехается мне. – Давай еще раз сама пока без времени. Надо запомнить, что за чем.

Опять натягиваю на себя сапоги.

– Что за имя у тебя странное, Исса? Родители так назвали?

Так я тебе все и рассказала…

– У тебя так-то тоже имя редкое, – пока влезаю в эти дурацкие сапоги, штаны сползают вниз. Подхватываю их, надеваю, подтяжки. Куртка. С ремнем долго вожусь не могу попасть в разъем.

– Минута пятьдесят шесть. Ну вот, уже рост. Так по чуть-чуть и до двадцати семи хотя бы добраться.

– Третий круг.

– Может, все уже? Я как бы научилась.

– Двадцать семь секунд.

Глава 6 . Лариса

– Да, – принимаю вызов и опираюсь спиной на откос.

– Лара, я не понял. Это что за… “ищу мужа”?

– А что мне нельзя искать мужа? Мы расстались.

– Мы взяли паузу.

– Ты, может, и взял паузу, Ром. Я рассталась.

– Ну, ты что, обижаешься? Случайно же вышло.

– Ром, что тебе надо?

– Давай встретимся сегодня?

– Я работаю.

– Пфф, ты?

– Да. Я.

– Где?

– В МЧС.

– Хорошая шутка.

– Это не шутка, Ром.

– Лар, ну какая работа… Если тебе денег не хватает, то я дам. Увольняйся и возвращайся. Я понял, был не прав.

– Ром, мне идти надо. Все, пока. Думаю, ты точно найдешь, на кого потратить свои деньги.

– Ну, прости ты, один раз всего было.

– То есть ты месяц прям ни-ни ни с кем.

– Да, по тебе скучал.

– Еще поскучай. Я теперь работаю. И найду себе мужа нормального.

– Там, что ли? Ты знаешь, сколько они зарабатывают?

– Как показала жизнь, деньги заработать и любой дурак может, а вот настоящим мужчиной вырасти это сложно.

– Лар…

– Пока, Ром.

– До скольки работаешь?

– До утра.

– Ну, правда…

– Все, пока. И отпишись от меня, а то изойдешь же весь.

Отключаюсь.

С Ромой познакомились три месяца назад, тоже на каком-то вечере, куда папа с собой позвал. Закрутилось как-то все быстро. У него свой бизнес и сеть магазинов питания. Денег не жалел, подарки дорогие дарил, в рестораны водил.

Только, как оказалось потом, не меня одну.

Наверное, поэтому на расставание не потребовалось ни одного бумажного платочка.

Я еще пару раз надеваю и снимаю эту пожарную форму. Двадцать семь секунд. Я девочка-то физически подготовленная, но все равно мой максимум пока сорок девять, что, конечно, очень много для их норматива.

Ничего, будем отрабатывать.

Я записываю еще видео как пытаюсь одеться. Один раз падаю. Путаю последовательность, забываю подшлемник. Позже смонтирую.

Пока вожусь с этой формой, замечаю как возвращается красная машина. Вернулись…

Интересно, когда уже меня на выезд возьмут? Вообще мне надо ездить, если не тушить, то хотя бы смотреть. Как там да что. Кто меня увидит на пожаре, как я тушу, с ума сойдет.

Спускаюсь вниз, чтобы встретить их. Ренат разворачивает машину, медленно заезжает задом в гараж. Проезд же широкий. Что там…. так и хочется подтолкнуть, чтоб быстрее. Я люблю скорость повыше. Хотя эта бандурина много и не развивает, наверное.

– Как дела? – встречаю свою команду.

– Потушили, – кивает Иван Андреевич и уходит.

Вроде с ними, а вроде как и нет. Все быстро куда-то расползаются, кто с журналом, кто с одеждой.

И вроде как и неудобно лезть.

Ренат выпрыгивает из машины последним, обходит и открывает задний отсек.

– Я уже справляюсь за сорок девять секунд, – довольно хвастаюсь.

– Надо двадцать семь, – сухо отвечает и достает какой-то инструмент.

– Я расту.

– Когда вырастешь, тогда и хвастайся. Пока нечем.

Боже, какой зануда!

Берет рукава и растягивает.

– А что ты делаешь?

– Ты на сегодня порцию информации получила. Отрабатывай. А то мозг закипит, – переводит взгляд на голову. – Волосы еще цвет поменяют.

На какой?

– Хах… Как смешно.

– Тебе информация про рукава пока не нужна

– А мне интересно.

– Интересно, возьми инструкцию и почитай, – обходит меня и щелкает в кабине чем-то. Один из насосов оживает.

– А что так сложно рассказать?

– Мне надо сделать после пожарное обслуживание машины. Воду пополнить, пену промыть, рукава разобрать, стволы проверить. Не мешай.

– А можно я помогу?

– Слушай, дай мне сделать быстро. У тебя другое занятие. Отработать норматив.

– Я тут хочу. Мне же тушить пожар надо, я не знаю, что тут где.

– Тут тяжелое все, куда тебе.

– Я знаешь, сколько жму?

– Сколько ты жмешь? Пять килограмм?

Вздыхаю. Сложно будет.

– А подтягиваешься сколько?

– Меня сюда не по блату взяли. Я все нормативы сдала.

Ну, почти не по блату. Но спорт, правда, сама сдала.

– Так сколько подтягиваешься?

– Я сдавала отжимания, но раз девять-десять подтянусь.

– Да ладно…

– Хочешь проверить?

– Хочу.

– А что есть где?

– Есть у нас спортзал. Сейчас машину убери и проверим сольешься или нет.

– Проверяй. Так чем помочь.

– Попробуй вон тот рукав поднять.

Хватаю ближайший. Он холодный, скользкий, тяжелый, как змея после ливня извивается и выскальзывает.

– Перчатки надень рабочие. Там в ящике, – кивает на стол.

Натягиваю. Тяну этот рукав. Тяжелый, но я молчу. Сейчас… показать ему слабость. Не дождется.

– Там вода внутри, – буднично. – Спусти остаток.

Делаю, как говорит.

– Теперь сматывай "в змейку". Пятка к носку, не перекручивай.

Пытаюсь.

– У меня не "змейка", а "питон-бунтарь", – шучу, вытирая нос рукавом перчатки.

Ренат встает рядом, двумя движениями кладет аккуратно. Так у него все идеально выходит.

– А что это за марка пожарной машины?

– Мерседес.

– Ого.

Цокает языком и закатывает глаза.

– Ну, какой мерседес? КамАЗ.

– А сколько в него воды помещается?

– Пять тонн воды, пено-бак – поменьше.

Рассматриваю машину изнутри. Никогда их не видела.

– А это что за стрелки? – стягиваю перчатки и показываю пальцем на циферблат.

– Манометры. Слева – всасывание, справа – напор. Если "печаль" – все тонем. Если "слишком радость" – рукава рвем. Поэтому нужна "золотая середина", – показывает, как подкрутить кран.

– А ты только водишь или еще тушишь? Или только воду подаешь? – ловлю моменты, когда он не бурчит, а хоть что-то рассказывает. Мне же контент нужен.

– Все могу и водить, и тушить, и воду подавать.

– Универсал.

Глава 7. Лариса

Тряпка летит точно в него, и Ренат, не моргнув, ловит ее в кулак.

— Ты, мне кажется, не совсем понимаешь, куда пришла. Тут не только пожары тушат. Здесь есть хозяйка — техника, инструмент и за всем этим нужен уход. Поручили — делай. Не хочешь — бухгалтерия тебя ждёт. Если им, конечно, нужен такой работник.

От его тона и серьезности даже плечи расправляю.

Ну, я же в пожарные шла, а не в уборщицы.

Хоть бы одна морщинка на его лице улыбнулась… Но нет, смотрит, ждет моего выбора.

Блин, меня если выгонят, то пока другую работу найду, уже месяц выйдет и папа уже не отстанет.

Вздыхаю и иду к Ренату. Он вытягивает руку и закидывает тряпку на пальцы.

Тиран.

Замахиваюсь и срываю.

– Обычно за такое сразу выговор. Но так и быть, дам поблажку на возраст и пол. Ещё раз полетит в меня что угодно, я докладываю выше. И ты тут больше не работаешь. Первый и последний раз, чтоб такое было. Поняла?

– Так точно, – передразниваю его же тоном.

– Выполняй.

Молча иду к машине. Нашелся мне командир. Дома папа, тут этот. Не думала, что и тут все прям по струнке ходят. Ну, чистая же, чего ее натирать!

— Колеса тоже мыть надо?

– Тебе нет. Поручни, ручки, двери кабины.

– Спасибо, что хоть колеса не надо мыть.

Стою с этой тряпкой, как школьница у доски.

Осматриваю свой новенький костюмчик. Вымажусь же. Жалко будет.

Мажу взглядом по стенам. В углу — вешалка. Снимаю чью-то широкую рабочую куртку без имен и нашивок, накидываю поверх своей футболки, затягиваю манжеты. В ящике нахожу резиновые рабочие перчатки.

Маникюр бы не испортить. Только сделала…

Подхожу к кабине и начинаю медленно натирать.

– Да, – оборачиваюсь на резкий голос Рената. С кем-то по телефону говорит.

Развели тут дедовщину… Если меня уволят, то я папе пожалуюсь. Пусть проверят их. Что это вообще такое!

– Я разрешил, – так же спокойно и резко отвечает, как мне. – А я отец.

Тру тихонечко, обхожу машину, чтобы вообще забыл про меня. Прям жуть, как хочется какой-то его секретик узнать и выведать. Как с таким характером люди живут?

– Ты из него мужчину хочешь вырастить или барышню… Вот они пусть и танцуют, а мы будем на футбол ходить… Сам отвезу… Возьму я справку. И не надо делать из этого сенсацию… Так давай я его заберу. Делов-то… А ты работаешь где-то, чтобы алименты платить?... Не смеши.

Выглядываю из-за машины.

Ренат ходит из стороны в сторону.

– Это я тебя лишу родительских прав, если будешь мешать ребенку нормально развиваться. Всего хорошего. Послезавтра забираю… Меня не волнует, мой день.

Отключается.

Значит, по ходу не женат все-таки, просто общий ребенок. Но мужчина с ребенком… Такое себе. Чужого принимай, люби его как своего.

Скрываюсь за машину, залажу на подножку, протираю снаружи резинку окна, уплотнитель, паз под ручкой, стекло.

Получается, у него сын есть. И с кем-то его делит. Вероятно, жена. Раз кольца нет, значит, все-таки она бывшая.

Если он тут так за каждую пылинку выносит мозг, представляю, как он дома ее доставал. Интересно даже, как у него дома. И смешно, если там бардак холостяцкий.

А в этом что-то есть. Сейчас он уйдет, а я тут посижу в телефоне и отдохну.

– Долго еще? – басит сзади Ренат.

От неожиданности дёргаюсь, нога срывается с подножки.

— Ой!..

Соскальзываю вниз. Секунда и свободное падение.

Ну все. Гипс, кровать, костыли мелькают перед глазами…

Но меня ловят. Жестко и точно держат за талию.

И буквально врезаюсь ему в грудь. Одной рукой хватаюсь за плечо, второй за его шею.

Теплое мятное дыхание перебивает запах его туалетной воды, смешанной с ароматом дыма.

У него темные ресницы, с зеленцой глаза, над бровью след от шрама.

Кончиками пальцев ощущаю колючий ежик на затылке. Пальцы невольно сдвигаются ниже на цепочку на шее. Холодок металла пульсирует в подушечках пальцев. Он еле заметно вздрагивает.

Опускаю взгляд.

У него дергается кадык.

— Откуда ты такая свалилась на нас, недарэка?

– Кто? – отталкиваю его и следом сбрасываю его руки со своей талии. – Ты чего пугаешь?

– Хоть что-то можно тебе поручить? – поднимает с земли мою тряпку. – Чтобы без споров и травм?

– Пока ты не пришел, все нормально шло.

Взгляд цепляется за нашивку на его боевке. Воронов Р.А.

– Ты тут уже полчаса мусируешь то, что можно сделать за десять минут.

– Как умею, так и делаю. Нормативов тут вроде бы ты не задавал. Сказал тщательно. Вот я и мою тщательно.

– Следующий раз буду ставить дедлайны.

Осматривает машину.

– Нормально. Ну что, теперь в спортзал?

– А вообще обед не положен разве?

– А ты устала?

– Не важно. Положено же?

– Покажешь, как подтягиваешься и иди обедай.

– Так время же…

– Ты опять споришь?

Ну и кто любит и истории не такие веселые, приглашаю в другую свою историю

После развода. Не поверю больше

https://litnet.com/shrt/r0Kn

– Максим… я сегодня была у врача. И… он сказал, что я могу… Что можно попробовать…

– Еще один очередной экспериментальный проект по реабилитации?

– Нет. Мы можем попробовать… завести ребенка.

– Что… Зоя, какого ребенка?

– Мы хотели же. Помнишь? До аварии...

– Зоя, ты в инвалидном кресле! Какой ребенок! Очнись!

– Макс, это временно. И беременеют не ногами. Я хочу ребенка. Было бы желание.

– Было бы! А у меня нет желания! Понимаешь?

– Нет.

– Я не хочу тебя. Не хочу как женщину. Не хочу это бесформенное заплывшее тело. Не хочу спать с бревном в постели, – кивает на ноги. – Я не хочу никаких буратин от тебя.

Глава 8. Лариса

Спортзал их пахнет резиной. Не спортивный клуб, конечно, но турник есть, брусья, канат, маты. В углу гантели и пару гирь.

– Ренат, ты еще и тренером подрабатываешь? – подкалывает его Никита и освобождает турник.

– Нам с ней пожар тушить, я бы лучше проверил способности. А то скажешь ей лезть на второй этаж, а она подтягиваться не умеет.

– А ты умеешь? – интересуется Ренат.

– Да.

– Хвалю, – улыбается мне и без этого «я совершенство».

Скидываю рабочую куртку. оказываюсь в одной футболке и брюках. Кладу его на стол возле стены, включаю телефон и камеру, чтобы записать свою тренировку.

– Сейчас и проверим. Так, сколько тебе лет?

– Это некорректный вопрос?

– А какой корректный? Ваша дата рождения?

– Двадцать шесть.

– Значит так, в двадцать шесть норма подтягивания на отлично четырнадцать раз вроде.

– Я стажёр, — автоматически.

– Не важно, нормативы для всех равны. Разминайся и поехали. Посмотрим, «сколько ты можешь».

Вытираю вспотевшие руки о брюки. Выдыхаю.

Поднимаю руки и понимаю, что турник у них чуть не под потолком.

– А чего так высоко? Я не достану.

– Ой, горе… – закатывает глаза Ренат и подходит ко мне.

– Давай подпрыгивай.

Не спорю. Прыжок. Он за талию меня как пушинку поднимает вверх.

Вис. Вдох.

– Отпускай.

Отпускает.

Раз — пошла.

Два. Три. Четыре — локти горят.

Пять — держусь зубами.

Шесть — уже «ууу».

Семь — дрожит спина.

Восемь — дотягиваю, тихо шиплю, но подбородком дотягиваюсь до перекладины.

Выпрямляю руки.

– Еще раз давай, – подначивает Ренат.

– Не могу, – на выдохе.

– Можешь!

Выдыхаю и тянусь. Мышцы горят, но сил хватает только, чтобы до середины подняться.

Разжимаю руки и спрыгиваю. В последний момент только чувствую его руки снова на талии. Придерживает, чтобы не упала.

– Ну что, стажер, восемь из четырнадцати.

– А ты сам четырнадцать подтянешься? А то все такие крутые на словах, а как до дела доходит. Так тоже только десять.

– А мне по нормативу и надо сделать десять раз, представляешь?

– Чего это?

– Возраст.

– Ты пенсионер, что ли?

– Ага, скоро.

Ренат подпрыгивает и подтягивается. Чисто. Без рывков. Раз. Два. Три… Десять — даже дыхание ровное. Пятнадцать — лицо сосредоточенное.

Мышцы на руках так напрягаются, что нельзя не залюбоваться… Спину бы еще посмотреть. Красивая, наверное…

Двадцать — плечи камень. Двадцать два… двадцать три… двадцать четыре… двадцать пять — с идеальным касанием перекладины ключицей. Спрыгивает, не хвастаясь.

– Еще вопросы есть?

Моргаю, заканчивая разглядывать его руки.

– Нет.

Конечно, куда уж девочкам с мальчиками…

– Только… Когда мужчина мерится силой с женщиной — это не про силу, это про слабость.

Ведет бровью и усмехается уголком губ.

Первый раз, наверное, когда не чтобы посмеяться надо мной, а что я его уделала.

– Слушай, Ренат, – кивает Никита – ну, для девушки и восемь это за глаза. Некоторые и один не могут.

– Но к нам-то некоторых не берут, – отвечает ему и переводит взгляд на меня. – К нам лучших берут.

То ли подкалывает, то ли комплимент делает. Фиг поймешь его.

– Конечно, – расправляю плечи.

– Слушай, Исса, а кто твой отец? – Ренат идет к окну и берет одну из бутылок с водой. – Ты там напугать меня им хотела?

Ой… А они что не, знают? Как так?Ну, мне конечно приятно было бы им тут похвастаться, но может, уже отойти от привилегии папиной фамилии. К тому же это такие, что могут и не оценить.

– Никто, я просто так сказала, думала сработает.

– Но ты же мне телефон давала поговорить, – усмехается и отпивает прямо из горлышка воду.

Я тоже хочу. Но моя вода где-то в рюкзаке, а с ним пить из одной бутылки я не буду.

– Ну сказал бы тебе левый мужик, что он например, начальник полиции, ты бы поверил сразу?

– Да хоть президент. Мы дома тушим и людей спасаем. Любой праздник может это подождать.

– Пить будешь? – протягивает мне свою бутылку.

– Нет, не хочу.

– Вот теперь можешь идти на обед, – закручивает бутылку и ставит на подоконник.

– А вы?

– А мы отдохнем.

– Я тогда тоже…

– Ты иди тренируй двадцать семь секунд.

– Хорошо, – сразу натягиваю улыбку и не спорю. Кивают мне и уходят.

Ну, теперь можно и ролик смонтировать с моей тренировкой.

Захожу проверить свои рилсы, а там директ взрывается от сообщений. Читаю от друзей сначала. Все высмотрели где-то Рената и закидывают просьбами скинуть его соцсети, чтобы подписаться и второй вопрос, он и есть будущий муж?

Глава 9. Лариса

– Чего сидим в телефоне?

Я на часы. Вроде только села, уже сорок минут прошло.

– Так… работы нет. Ничего не горит.

– Пойдем, найду тебе работу.

Убираю телефон в задний карман и иду за надзирателем.

– Что будем делать?

– Просохло все, надо подготовить машину к следующему выезду. Заодно названия выучим.

– Это рукав пятьдесят первый, – показывает на длинный белый шланг.

– Почему пятьдесят первый?

– Это тебе домашнее задание. Узнать и рассказать мне.

– Окей.

– Это пожарный ключ, – показывает загогулину, – им откручиваем люки, крышки.

– Угу.

– Боевка – это защитная куртка и штаны.

Киваю.

– Инструмент знаешь?

– Нууу…. молоток.

Вздыхает тяжело.

– Это багор, лом и кувалда.

– Я это видела.

– Очень хорошо.

Переходим к машине.

– Я уже говорил, что тут у нас насосный отсек. Тут манометры, краны, пеносмеситель. Ты сюда без моего разрешения не лезешь, поняла?

– Да.

– Тут щиты, аптечка, жгуты.

– А не скорая оказывает помощь?

– Не всегда скорая приезжает раньше нас. Не всегда ее вообще вызывают. Мы тоже оказываем первую медицинскую помощь. Ты как?

– Да я… знаю.

– Как пластырь приклеить, знаешь?

– Ты думаешь, что самый умный?

– Нет, у Эйнштейна айкью повыше был.

Иногда мне кажется, что это папа его ко мне приставил. За деньги. Чтобы вывести меня из себя и я сбежала.

– На следующем дежурстве будем медицину отрабатывать. Проверим, что ты там знаешь.

– Окей.

– Что у тебя все окей, угу, ыгы?

– А как тебе надо, как в армии?

– А ты откуда знаешь, как в армии?

Ну, в армии я не была, но как папе подмазать, я знаю.

Пожимаю загадочно плечами. Пусть думает, что хочет.

– В жизни не поверю, что ты из армии пришла.

Я молчу дальше и сдерживаю улыбку.

– Мне глазки строить не надо. Давай рассказывай теперь, что запомнила.

– Есть. Рассказывать, что запомнила.

– Насосный отсек. Манометр, кран и пеносмеситель, – перечисляю и сразу показываю пальцем.

– Хватит.

– Поняла. Хватит.

Пауза. Ренат усмехается краешком губ.

Папа, когда злится, всегда так говорит. "Так точно, выполнять,". Если отвечать ему на его языке – быстрее отпускает.

– Сериалов насмотрелась?

– Никак нет, товарищ, – перевожу взгляд на его погоны, – младший лейтенант.

У Рената даже брови подпрыгивают вверх, когда слышит.

Значит, угадала.

Когда делать было нечего, выучила погоны в полиции. В МЧС какие не знаю и говорила на шару, но судя по тому, что угадала, такие же.

– Готовилась, чтобы блеснуть айкью?

– Нет, просто знаю и все.

– Кроме женщин в нашей части, я не знаю женщин, которые разбираются в погонах. Кто ты такая и зачем тут?

Оееей. Не спалиться бы… Так хотелось похвастаться, что проблем бы не заработать.

– На сегодня хватит. Следующий раз изучишь, что такое "лафет" и "гидрант".

– Лафет, красиво звучит. Как кафе или сумочка.

– Вот вроде мелькнула умная мысль и все, опять скатилась куда-то.

Телефон звонит.

– Папа, я отвечу? – киваю Ренату.

– Волнуется?

– Первый рабочий день, – натягиваю улыбку и отвечаю.

– Привет, папуль.

– Ну, как работа? В кавычках?

Бросаю на Рената взгляд, но он занимается машиной.

– Без кавычек. Отлично. Нравится, – все равно отхожу подальше, чтобы не слышал.

– Еще не передумала играть в пожарную?

– С чего бы? У меня тут фитнес, тренинги и экскурсии по шлангам.

– Ага. Может, уже и "потушила" что-нибудь? Спичку, например?

– Тебе ли не знать, пап, что сначала стажировка.

– И чему тебя там "учат", просвети старика?

– Где у машины нос, где насос, где "вода пошла".

– Сарказм – это твой профиль. Домой когда вернешься?

– Когда отстанешь со своими бредовыми идеями. Пока у Карины поживу.

– Людям только надоедать будешь.

– Ей – нет. В отличие от собственного отца.

– Ну-ну… Много заработала-то, пожарная?

– Не волнуйся, не бедствую. У меня тут каска есть, если что будет что в переходе перевернуть и просить на хлеб.

– Ладно, посмотрим, насколько тебя хватит. Включаю таймер.

– А я готовлюсь поставить рекорд.

Перевожу взгляд на машину, Ренат уже стоит прислонившись к ней спиной и сложив руки на гурди. Ждет меня.

– Ладно, пап, мне пора.

– Домой возвращайся.

– Передумаешь, вернусь.

– Вот упрямая, для тебя же стараюсь. .

– А я вся в папу.

– Оно и видно.

Отключаюсь и иду к Ренату.

– Как они тебя отпустили сюда вообще? Или это назло родителям?

Назло родителям… Если бы. Если бы мама была, может, она бы заступилась за меня перед папой. И если, может, проще было бы и спокойней.

– Что задумалась? Решала, что их спокойствие важнее? – как будто с надеждой это говорит, что передумаю. – Это правда тяжелая профессия. И ты в штате. Мы не будем смотреть, что ты девочка. Работать придется наравне со всеми. – Может, пусть мама спокойно отдыхает?

Не понимает сам, как нащупывает это мое уязвимое место.

– Мама и так спокойно отдыхает. Не волнуйся.

Смотрим друг другу в глаза. Но я сдаюсь первой, увожу взгляд и ладонью смахиваю выступившие слезы. Отворачиваюсь.

– Извини, я не знал, – слышу в спину.

Глава 10. Ренат

– Ну что, Ренат, как твоя блондинка-стажер? – Ваня вполголоса кивает на спящую Иссу.

За окном ночь, мы пьем чай.

– Ты специально мне ее подсунул, чтобы я тренировал терпение? – шепотом смеюсь в ответ.

Пусть лучше спит, чем задает свой второй миллион вопросов. И мне не сложно ответить, если бы для дела. А тут явно какой-то другой интерес.

– Не сдается.

– В смысле "не сдается"?

– Я ее гонял весь день. Переодевались на время, рукава учились складывать. Головки рассортировала. Машину натерла. Я ей и так и этак намекал, что ей бы в бухгалтерию пойти или куда еще полегче, – отпиваю горячий сладкий чай и вытягиваю ноги на стул. – Хоть бы что. Нет. Буду тут и все.

– Что с ней делать?

– И я вот не знаю. Я ее на пожаре не представляю. Это пиздец будет. Будем не огонь тушить, а ее откуда-то вытаскивать. Это точно… Надо что-то придумать, Вань.

– Да я уже говорил с начальником.

– И?

– Да у нее папа какой-то не простой. Я только понять не могу. Вот он дурак? Дочку отправлять в самое пекло? Ну если есть возможности, устрой ее… не знаю… в Газпром. Пусть там сидит в офисе, красотой всех затмевает. У нас же ни зарплаты толком, ни каких-то плюшек. Чего она сюда поперлась-то?!

– Я уже не знаю, что еще дать, чтобы сама свинтила. Подтягивается вроде неплохо. Сила в руках есть.

– Видно, что подтянутая, тренируется, значит.

– В следующую смену по медицине ее прогоню. Потом на лестницу, канат. Еще своим характером пройдусь. Чего-то же она должна бояться и где-то сдаться и понять, что это не ее? Высоты, крови… стандартное для женщин.

– Да она с виду, – кивает Ваня, – вообще типичная блондинка.

– Я тоже так думал, но упрямая капец какая. Или что-то ей тут сильно надо, что все терпит.

– Да, нам парня бы крепкого, а не это… недоразумение.

– Толку ноль, одна головная боль, – разминаю шею. – Вот какой с нее работник? – киваю в угол на кровать. – Спит и не проснется даже, если сирена будет.

– Пусть спит лучше.

– До чего мы докатились…

– Это руководство наше докатилось.

– Разве что, Вань… может на пожар ее возьмем? Ну, пусть в реале посмотрит, что это такое, глядишь и передумает.

– Давай по медицине пройдитесь, на лестницу сгоняй, а через смену подумаем над тем, чтобы взять ее на пожар. Может, ты прав, это ее встряхнет?

За ночь два вызова. Я и не ложился спать. Зато мадемуазель наша встает, сладко потягивается. Берет свою сумочку и на выход.

– Куда собралась?

– Умыться?

– С сумкой? – киваю на ее получемодан.

– А что, нельзя?

– Дома умоешься. Развод через пятнадцать минут.

– Я успею, – натягивает улыбку.

Возвращается через тринадцать. Она еще и накраситься успела, заплести косу. Вот где нормативы ей сдавать надо.

– Идем. Опаздывать нельзя.

– Принято.

Накидывает свою куртку, идет за мной.

Какая-то тихая с утра. Или еще не проснулась. Заходим в ангар. Строимся в ряд.

– Тут становись, – киваю на место рядом с собой.

Она молча становится. Не узнаю. Подменили, что ли? Или у нее кнопка “сопротивления” выключилась.

Передаем смену следующему караулу. Ваня докладывает о событиях за ночь. Но ребята больше пялятся на Иссу и шутят, почему такую красоту не к ним отправили.

Надо будет подойти к ним. Пусть забирают, если хотят.

– Вопросы? – заканчивает Иван.

– Никак нет.

– По местам. Разойдись.

Строй рассыпается.

– Теперь можно домой, – киваю своему стажеру.

Впереди три выходных, можно и отдохнуть от нее.

Выезжаю с парковки. Не спеша читаю сообщения от бывшей, что у ребенка завтра танцы поставили и мне забрать его не получится.

Я: “сам на танцы отвезу. Завтра мой день, из-за твоих идей планы менять не буду”

А может и не завезу на танцы. Надо с Матвеем сначала поговорить.

Впереди на дороге мигает зеленый, я не рвусь. Притормаживаю перед светофором.

Боковым зрением только замечаю, как справа тормозит кто-то резко. Будто летел на скорости, но в последний момент решил не проезжать светофор на красный.

Чтобы заполнить оставшиеся сорок секунд до начала движения, поворачиваю голову в сторону. За рулем желтой машины справа стажерка моя. Сжимает крепко руль. Смотрит вперед будто за рулем болида и сейчас как рванет.

Чуть-чуть ее машина уже движется, хоть светофор красный. Она уже на низком старте, чтобы рвануть.

И вдруг, будто почуяв, что за ней наблюдают, резко дергает головой в мою сторону.

Ведет бровью и ухмыляется. Взглядом таким, что пусть я там издевался, но тут-то она меня сделает. Я как улитка по сравнению с ней.

Посмотрим еще.

Вот за что мне такое наказание? Что с женой бывшей ругаюсь или что плохим мужем был?

Как только загорается зеленый, она срывается с места.

Но я все равно быстрее. Притапливаю и обхожу ее на полкапота.

Не хватало еще штраф схватить за превышение. Но тут дело принципа.

Разгоняюсь до семидесяти и обхожу ее на целый капот.

Вот я как дите. Наперегонки гонюсь по городу. Да еще и с девчонкой. Но этой проиграть нельзя. Она ж заклюет потом, вспоминая.

Сбавляю газ.

Смотрю в окно.

Когда равняемся с ней, взмахиваю ладонью, прощаясь.

Она проносится мимо. А я включаю поворотник и сворачиваю. Через пятнадцать минут буду дома.

В чем прелесть работы ночью? Утром ты приезжаешь, а парковочных мест хоть поперек становись. Большинство разъезжаются по делам утром. А у меня все дела только закончились.

Поднимаюсь к себе. Захожу в квартиру.

– Лариска, я дома, – громко говорю.

***

я чутка притормозила с главами, у меня тут было все обнулилось и я ждала, когда техподдержка все сделает, чтобы никого не потерять. Продолжаем)))

Глава 11. Лариса

За три дня между сменами я успела отоспаться, опять поспорить с папой о том, что замуж я не пойду и мне очень даже хорошо в пожарке. Живу пока у подруги, которая уехала на пару недель в отпуск.

Вставляю пистолет в бак, заправляю машину. Иду расплачиваться на кассу. Надо узнать, когда там уже зарплата, а то деньги заканчиваются.

– Третья, девяносто пятый, сорок литров, – диктую кассирше.

Прикладываю карту к терминалу.

Пилик.

– У вас недостаточно средств.

– Как недостаточно? Еще раз попробуйте.

– Вот чек, – отрывает бумажку и мне протягивает.

Я лезу в телефон, открываю приложение банка, чтобы проверить, что там не так. Были же деньги, я вчера проверяла. На бензин точно хватало.

Остаток триста рублей.

– Подождите…

– Девушка, не задерживайте очередь, – возмущается за мной мужчина.

– Подождите, – киваю через плечо.

Лезу в историю. А там списание трех тысяч за какую-то подписку. Чего?! Что это вообще такое? И как давно оно у меня?

– Женщина, отпустите дальше очередь, – возмущаются сзади.

Твою мать.

– Девушка, вы платите или нет?

Ага, плачу… чем? Что вообще за подписка какая-то? Я не подписывалась ни на что.

– Проходите на другую кассу, – на помощь ей выходит вторая кассирша и очередь плавно перетекает в нее.

Я листаю историю банка. Я и в прошлом месяце платила за эту хрень, и раньше. Но раньше как-то все равно было, куда там они списываются. А сейчас… Это были последние деньги на карте, которую отец не обнулил.

А сейчас что? Позвонить ему и сказать, папа, прости, дай денег. Так в ответ же получу “женись”. Вот засада ж.

Достаю кошелек, там шестьсот рублей, на которые хотела позавтракать. Нуу… без еды я не умру, а вот без бензина не доеду.

Что делать? Что делать? Блин.

– Девушка, вы заправляться будете? А то вы место занимаете. И очередь.

Разворачиваюсь к ней.

– А вы меня не торопите!

– За вами уже очередь собралась.

– А вы в кредит не заправляете?

– Нет.

– Ну и зря!

– Так вы будете платить или нет?

– Вы понимаете, что у меня карта заблокировалась. Мне надо что-то с этим сделать.

– У вас не карта заблокировалась, а денег нет.

– Потому что их кто-то снял.

– Ты и до заправки добралась? – слышу знакомый голос над ухом.

Резко оборачиваюсь.

Ренат.

Какой позор! Хочется спрятаться и провалиться.

– Это у них тут ничего не работает.

Достает телефон.

– Давайте, я заплачу, потом отдашь, – кивает мне. – А то с ней можно спорить долго, на работу опоздаем.

Протягивает телефон и пиликает по терминалу.

– Ваш чек.

– Спа…

– Бегом давай. Создала там затор.

Я уношусь, довольная, что заправлена наконец.

Как отдавать буду, не знаю, потому что нечем реально. Ладно, с ним потом разберусь. Быстро заправляюсь и в часть. Когда Ренат приезжает еще минут через десять, я уже переодета и готова к заданиям.

Он уже в форме, ему переодеваться не надо. Но мне надо с ним поговорить. Лучше наедине.

Но как назло, все вокруг него. Что-то обсуждают там, какие-то шланги. А мне это так скучно. Хочется уже чего-то новенького.

Идем на утренний развод. Становлюсь рядом с ним. Дежурный прошлой смены рассказывает, что было за ночь…

Я стою рядом с Ренатом.

– Слушай, спасибо… –

– Потом.

Ага… потом. Потом его не найти.

– У меня просто деньги резко закончились, я не успела положить…

– Не надо мне объяснять.

– Ренат, – шепчу дальше, – а можно я тебе с зарплаты верну.

Прикусываю губу.

– А до зарплаты как жить будешь?

– Так… она же скоро?

– Только аванс был. Значит еще через две недели.

Черт. Черт. Черт. Две недели.

– А ты не одолжишь?

– Потом.

– Мне сейчас надо, я не могу потом.

– Давай так, – наклоняет ко мне голову, но взгляд его все равно на дежурного направлен. – Я тебе одолжу денег, а ты переходишь в другой отдел.

Чего?!

– За это ты должен не одолжить, а заплатить.

– Сколько?

– Сто тысяч.

Он аж закашливается на ходу.

– Все расходимся, – командует Иван Андреевич.

Уже?! Я еще не решила вопрос денежный.

– Так что? – киваю Ренату.

– Ты же пела мне песни, – разворачивается ко мне, – что мечтала о такой работе с детсва. А сейчас что, готова продаться за сто тысяч?

– Деньги нужны очень.

– Продай что-нибудь? Машину например. И бензин не нужен, и деньги будут.

– Как смешно.

– Жить надо по средствам, тогда смешно не будет.

– Такой ты весь правильный…

– Такой, – кивает. – Я так понимаю, что ты не уйдешь, поэтому дуй в шестой кабинет. Проверим твою медицину.

– Нормально у меня все с медициной.

– Да? Искусственное дыхание делать умеешь?

– Умею.

– Сейчас проверим.

– Тебе не буду. Сразу говорю.

– В нашей профессии, как и у врача, надо делать искусственное дыхание тому, кому плохо.

Глава 12. Лариса.

Учебный класс с тренажерами.

Как все знакомо, хоть и давно не была в них. И все практически одинаковые. На столе – перчатки, бинты, жгуты, шины, воротник. В углу – манекен "Андрюша". Молчит и терпит. Мечта любого инструктора.

– Чаще всего, – присаживается на край стола, – мы сталкиваемся в работе с необходимостью проведения сердечно-легочной реанимации, искусственного дыхания, остановкой кровотечения, транспортировкой. Что-нибудь из этого знаешь?

Усмехаюсь ему.

– Все знаю, – и пожимаю плечами.

Он прищуривается. Не верит.

– Ну, давай тогда показывай. Начнем с СЛР, – кивает мне.

– Но сразу предупреждаю, если хочешь, чтобы тренировалась на тебе, то сразу двести тысяч. Лучше наличными.

– Расслабься, – кивает на манекен Ренат. – Целовать будешь Андрюшу. И только через маску.Мы его бережем.

– Ну и отлично, – достаю телефон, включаю камеру и направляю на манекен.

– Это убрать.

– Я для себя.

– Для себя в интернете посмотришь ролики. Тут снимать нельзя.

– Да я дома чтобы пересмотреть, если косяки будут.

– Так не надо с косяками. Сразу учись хорошо и запоминай.

Смотрит пристально. Секунду. Две.

Я на него.

– У меня такой объем информации, и ты хочешь, чтобы я за день тут все запомнила.

В игру в гляделки я могу играть очень долго…

– Ты сказала, что все знаешь.

– Знаю, но ты любишь свои какие-то фишечки рассказать, а потом за них же и дрючишь.

– Вот ты…

– Настойчивая.

– Только для личного пользования. В кадре – твои руки и манекен. Без лиц, без форм, без табличек.

– Принято, товарищ младший лейтенант.

Чуть усмехается уголком губ.

– Крови боишься?

– Нет.

– Медик, что ли?

– Не совсем.

– Кто?

– Так, не важно. Обучай.

– Сценарий. Человек без сознания, реанимируй.

– Сначала надо убедиться, что нет опасности для меня и пострадавшего, – становлюсь рядом с ним.

– Вам нужна помощь, – присаживаюсь и трясу слегка за плечи.

– Не отвечает, – комментирует Ренат.

– Тогда надо послушать, есть ли дыхание и движение в грудной клетке. Наклоняюсь к манекену.

– Сколько секунд?

– Десять.

– Нет дыхания.

– Так, приступаем к реанимации.

– Нет.

– Ммм… – поднимаю на него глаза.

– Если скорой нет и никто не вызвал, сначала вызываем скорую. Без нее все равно не обойтись, а время потратим. Дальше.

– Сажусь сбоку, освобождаю грудную клетку от одежды.

Ренат опускается рядом на колени с другой стороны.

Кладу одну ладонь на основание грудной клетки, вторую – на первую, пальцы в замок.

– Сколько компрессии?

– Тридцать.

– Начинай.

– Раз, два, три, четыре…

– Локти не сгибай, – касается моих рук и фиксирует.

– двенадцать, тринадцать….

– Не надо вот этого. Ты когда будешь говорить двадцать девять, так это уже три слова. До десяти дошла и заново.

– семь, восемь, девять, двадцать, – стараюсь.

– Не торопись. Дай грудной вернуться, – кладет свою ладонь на мою и задает темп. – Работай телом, не кистями.

От его пальцев по коже прокатывается ток. Сглатываю, считаю вслух ровно.

Кошусь на него. Его тоже током стрельнуло или только меня.

– Тридцать.

– Теперь ИВЛ.

Натягиваю на лицо маску.

– Запрокидываю голову, зажимаю нос, делаю вдох и выдыхаю ему в рот.

Ренат кивает, мол, показывай. Делаю, как говорила, два раза.

И снова возвращаюсь к компрессиям.

– Сколько так делать будешь?

– Пока не приедет скорая.

– Неплохо.

– В смысле, не плохо? А что еще лучше надо?

– Тебя похвалишь, так ты зазнаешься, – сдерживает улыбку, но уголок губ все равно скользит вверх. – Дальше. Кровотечение на бедре.

– Жгут накладываю на пять-семь сантиметров выше раны и не на сустав. – Затягиваю. – Время… – хватаю маркер, крупно пишу на "коже": 10:42.

– Эвакуацию еще отработаем. Или это ты тоже знаешь?

– Это не знаю.

– Огня боишься?

– А чего его бояться?

– Многие боятся крови, а огня нет. Хотя не самом деле, бояться как раз надо второго. И я уже говорил, раз ты пришла на это место, то ты с нами и в огонь и в воду. Мы не будем смотреть, что ты девчонка. Девчонки, которые не могут, идут в бухгалтерию или в офис.

– Я не боюсь сложностей, – улыбаюсь ему.

– Это не сложности, это реальность. Ты не понимаешь, что на твоем месте мог бы быть мужчина, который бы вытащил пострадавшего. А на твоем месте ты. И нам надо будет и тебя спасать и человека. И мы можем кого-то не успеть.

– Я справлюсь.

– Справится она. Докажешь?

– Да. Ну, хорошо. Вот манекен. На бедре шина.

– Как будешь вытаскивать?

– Ну как…

– Подхватываешь за подмышки. Голову – на предплечье, спина ровно, тянешь ногами.

Он показывает, я повторяю.

– Ничего сложного.

– Только это манекен, а не человек.

– Да вытяну я.

– Вытянет она. Вот не люблю, когда спорят, – и ложится на пол. – Давай, тяни меня.

Подхожу к нему. Поднимаю голову на предплечье, подхватываю за подмышки его. Ииии… Только чуть его сдвигаю.

– Я так задохнусь, если будешь тянуть.

– Так а чего ты такой тяжелый, – упираюсь ногами.

– Так это я еще восемьдесят вешу, а если центнер кто и выше. То все. А еще вот так сделает, - специально заваливается и придавливает мне ногу. Голову опускает на бедра.

Мамочки… и руки раскидывает в стороны.

Я пытаюсь вылезти, но так давит, что никак.

– Ну, все… Хрен ты выберешься. Вместе сгорим.

– Мхм, – кто-то откашливается в двери.

Иван Андреевич.

– Не помешал вам?

Глава 13. Лариса

– Отрабатываем эвакуацию.

– Ммм… и как?

– Слабо. Искусственное дыхание делает хорошо, а вот эвакуировать это вряд ли.

– А вы и ИВЛ уже отработали? – смеется над нами.

Я пихаю Рената коленом в спину, чтоб вставал.

– Все отработали, – поднимается, но на лице ни тени смущения. – Ее бы в скорую помощь передать, там бы цены не было, а у нас… Вот пытаюсь показать, что она не сможет.

– Я смогу, поняли?

– Поняли.

– А когда вы меня пожар возьмете тушить?

– Когда за двадцать семь секунд будешь одеваться.

– Вот вы такие… – поднимаюсь и отряхиваясь. – Как будто сами за два дня научились одеваться.

– Если не успеваешь за двадцать секунд, то либо ходи в одежде, либо ты не едешь.

– Ааа… то есть если я буду готова ко времени отъезда, то мы едем?

– Ну что, Ренат, готова она?

– Сейчас еще тушить научимся и можно брать.

Вау… это ж что за контент будет….

– Так пошли учиться, чего мы сидим.

Иван Андреевич опять смеется.

– Давай, Ренат. Стажер требует нагрузки.

– Иди раз десять еще переоденься, потренируйся, мы кофе пока выпьем.

– Я тоже хочу кофе.

– Тренируйся иди, Кивает мне на дверь.

Как тяжело с ним. Иду в учебную комнату. Закрываю за собой дверь. Подношу к носу руку, которой касался. Она пахнет мужским ароматом и еще каким-то маслом для машины.

Потом вспоминаю как лежал на моих ногах.

Включаю телефон и пересматриваю запись. Все записалось.

Я конечно против него ничего не сделаю, и он так раздражает своей уверенностью, что только он прав и все знает. Что я еще несколько раз пересматриваю запись.

Пока ко мне не заглядывает кладовщица. Как зовут уже и не помню.

– Привет, слушай, у нас корпоратив скоро, отмечаем юбилей нашей части. Ты как? В деле? На выходных.

– А в нашу смену не попадает?

– В вашу не попадает.

– Тогда за.

– Отлично, записываю тебя. Деньги потом скажу, сколько сдавать.

– Слушай, я не получила костюм, пожарный, только эту форму.

– Приходи завтра, я поищу размер поменьше как раз.

Исчезает. Ну вот и будет повод познакомиться с остальными. А то вижу только этих ребят. Вообще-то мне мужа надо найти среди офицеров.

Я включаю видео. Снимаю себя, заодно фиксирую, чтобы потом было что показать Надзирателю. И переодеваюсь. Раз, два, три…на седьмой раз выдаю тридцать пять, падаю на лавку и глотаю воздух, как рыба.

Сдергиваю подшлемник, хватаю куртку за ворот

Когда дойду до двадцати семи прям не терпится ему сказать, Воронов, твоя стажерка почти молния, а ты не верил.

На сегодня хватит.

Убираю тренировочный костюм и иду к Ренату. Не терпится уже что-то потушить.

Вываливаюсь в ангар – и застываю.

Он у машины, один. Выдвинул чуть лестницу и подтягивается на ней.

Темно-синяя футболка прилипает к напрягшимся мышцам. Под ней будто прорисовывает кто-то карандашом мышцы. Такое у него все без рывков, чисто.

Включаю камеру и снимаю.

Это для себя.

Лестница чуть-чуть дрожит.

Бицепсы как отдельная планета. Предплечья в жилках.

Он меня не видит. Подтягивается дальше: десять, одиннадцать… На двадцатом задерживается вверху на секунду, будто смотрит в потолок, как будто там ответ на все вопросы. Потом мягко вниз. Еще.

Счет теряю, потому что слежу уже не за цифрами, а за тем, как ходят его лопатки под футболкой. Как тянется ткань, как отрабатывает спина.

Произведение искусства в ангаре. Выставка "Мышцы и дисциплина". Вход по пропускам.

Я реально облизываюсь. Язык ведет по губам автоматом. Во рту пересыхает.

Я взрослая женщина, не собака Павлова.

Но не помогает.

Он делает последний подъем, зависает, будто целует воздух – и плавно спрыгивает.

Я прячусь за угол и выключаю камеру. Прячу телефон, как украденный секрет.

Только сейчас понимаю, что часто дышу и сердце подрагивает.

Выдыхаю, успокаиваю дыхание.

Ренат задвигает лестницу.

Я только сейчас выхожу.

– У меня тридцать пять секунд, – захожу в ангар так, будто не стою тут уже пять минут и не облизываюсь.

У Воронова по виску стекает капля пота. Сжимаю пальцы, чтобы не вытереть самой. Он опережает, проводит предплечьем и смахивает.

– Сколько?

– Тридцать пять.

– А надо?

– Ты хоть бы раз похвалил, что у меня прогресс.

– Будет двадцать семь, похвалю.

– Будем учиться тушить?

– Да.

И по ангару вой сирены.

– Позже.

Ренат срывается с места к машине, заводит ее. Выпрыгивает и быстро переодевается.

Эх, была бы тут… во время пока они бегут, мне бы этих десяти секунд хватило, чтобы переодеться со всеми и съездить уже на пожар.

Я остаюсь одна в ангаре. Никого. Оглядываюсь. Возле стола есть ниша с какими запчастями и рядом кресло. Прячусь там и достаю телефон.

Открываю видео и снова пересматриваю.

Силуэт. Плечи. Аполлон не меньше.

“...Нежные планы… залезу в твою душу и спальню…”

Крутятся в голове слова песни.

“Девочки, я влюбилась в фотку его спины”

Делаю подпись к посту.

“Мы хотим лицо”

“Покажи нам его”

“Это твой жених?”

Следом монтирую видео, где учусь делать реанимацию и ивл. Убираю везде лицо Рената.

Глава 14. Ренат

– Как ваша новенькая? – встречает меня Наташа из отдела кадров.

– У нас в стране проблемы с мужиками, что на такие тяжелые профессии берем женщин?

– Начальник сказал взять, что я могла сделать.

– Придумать что-то. За кадры у нас ты отвечаешь.

– Ренат, ты ему это скажи, что ты от меня хочешь?

– Найди ей какое-нибудь другое место у нас.

– Там такие связи, он сказал, … что… нет.

– Было бы куда! Я понимаю, на руководящую должность. А то тут пожарный. Как это говорится, работа пыльная и не для девушек.

– Я не знаю, чем помочь, Ренат. Может, сама уйдет?

Эта уйдет.

– Кто она по образованию? Как ее вообще сюда взяли? Что-то наше заканчивала?

– Нет, специалист по адаптивной физкультуре, реабилитолог. Знает медицину и физкультуру. Нормативы сдала и вроде как подходит.

Так вот откуда знания по медицине.

– Ладно, я пойду, мне там документы на подпись сдать надо.

– Угу, – киваю. – Слушай, а как ее зовут? Так и зовут? Исса?

– Вообще по документам Лариса.

– Лариса? – закатываю глаза и смеюсь. – Серьезно?

– Да, но просила называть ее Исса. Не любит то имя. Так что… не подставь меня.

– Ну, ты же меня знаешь.

– Знаю, поэтому и прошу.

Подмигиваю ей.

Лариса-Лариса… прям как моя девочка.

Ищу в мастерской эту подопечную, в гараже, в тренажерке.

Нет нигде. Я даже номера ее не знаю, чтобы позвонить.

– Вань, давай ей рацию что ли дадим? Как ее искать?

– Ну дай. Пусть привыкает. Я тебе скинул ее номер. Ищи.

Набираю и слышу, как телефон играет в комнате отдыха.

Она отвечает, но я сбрасываю и иду туда.

Захожу.

Лежит царевишна на кровати в телефоне.

– Не понял.

– Сказали отдыхать, я отдыхаю.

– Отдыхать тем, кто приехал с пожара. Тем, кто ничего не делал, работать.

– Да я пять минут как легла.

– Бегом. Через минуту жду в гараже, будем учиться пожары тушить.

– Ооо… – тут же подымается. – Это я за.

Идет за мной.

– А что будем тушить?

– Прежде, чем тушить, надо определить класс пожара, потом к нему подобрать инструмент. Не наоборот. И еще. – Подхожу к рациям, выбираю свободную, включаю.

– Раз, два, прием, проверка.

У меня же в рации ответ.

– Это тебе.

– Мне? У меня телефон есть.

– Телефоном мы не пользуемся. У нас рации, – протягиваю ей. – Это твоя.

– Ух ты!

– А кто нас слышит?

– Наша часть только. У нас своя частота.

– А другие могут?

– Нет.

– А меня как все будут звать?

– Лариса.

– Меня Исса зовут.

– Мне как-то наши имена больше нравятся.

– Слушай, я же тебя не называю как-то… Не Ренат, а… – пыхтит, вся напрягается.

– Ну давай, выдай.

– Шпинат.

Прыскаю со смеху.

– Крыска-лариска.

– Как смешно!

– Детская травма у тебя с этим именем, да?

– Я Исса! Понял?

– Понял, Лариса.

– Я не Лариса!

– Да нормальное имя, чего ты.

– Я тебя буду Шпинат называть, нравится?

– Душевно…

– Только расскажи кому-нибудь.

– Сто тысяч и я буду молчать. Лорик, позывной будет.

– Нет.

– Да.

– Я не буду отзываться.

– Не будешь отзываться, значит на пожар не поедешь, – цепляю ей на ремень рацию. – Поехали. Вот разные огнетушители. Например, если дерево, то чем тушим?

– Ну водой, наверное.

– Угадала, – заходим в гараж, веду ее к огнетушителям.

– Вот он, – показываю. – Чеку выдергиваем, это в руку берем.

– Поняла.

– Тушим снизу вверх, чтобы не раздувало угли. Дальше. Бензин чем будем тушить?

– Ну, точно не водой.

– Почему?

– Вероятно, потому что они не смешиваются.

– А что легче?

– Бензин конечно. Он всегда же пленкой на верху.

– Верно, поэтому их тушим пеной и не струей а надо накрыть, как одеялом. От краев к центру.

Он замирает и переводит на меня взгляд.

Дальше, электричество, чем тушить будешь?

– Ммм…

– Ну, точно не водой. Вода проводник.

– Электрику тушим углекислотой. И нос, – щелкаю ей по кончику, – не суй, а то отморозишь.

– Масло чем тушим?

– Тоже не водой.

– Представляешь да, что бывает, когда воду брызнуть на раскаленную сковороду.

– Мне кажется надо доступ кислорода перекрыть.

– Да, как на кухне. Крышкой накрыла и все, тишина. У нас порошковые огнетушители. Ты мне кстати должна была рассказать, почему рукав пятьдесят первый?

– Диаметр.

– Сама догадалась или искала?

– Догадалась, а потом себя проверила.

– А если, например, бензин в деревянном склепе, то чем?

– А ты как думаешь?

– Водой точно нет.

– Правильно, чем бензин тушим?

– Пеной можно и порошком можно. Тут смотря, что надо спасти. Давай сама – "ткань у розетки".

– Ткань у розетки… Обесточить, наверное, розетку.

– Да, если можно.

– Потом…

Углекислотой.

– А водой нельзя, если электричества нет?

– Скорее всего технике придет конец. Твоя задача – чтобы не вспыхнуло там, где не надо.

Смотрит в глаза.

– А если вспыхнуло?

– Вспыхнуло, туши.

Глава 15. Лариса

– Я все запомнила. Когда можно на настоящий пожар?

– Вот ты думаешь, что выучила огнетушители и все? Уже ты профи? Когда реальный пожар и угроза, все забывается быстро, поэтому сначала должно быть отработано до автоматизма.

– Так давай отрабатывать.

– Ну окей, – берет в руки рацию и зажимает кнопку. – Вань, Воронов, будем с Ларисой во дворе отрабатывать рукава.

С кем?!

Замахиваюсь и толкаю его кулаком в плечо.

– Я же просила!

– Что?!

– Не называть меня так! Сложно, что ли, запомнить?

– Да нормальное имя, расслабься.

Я выдыхаю и опускаю глаза. успокоиться надо. Ну, все. По рации передал, теперь все знают.

“А кто такая Лариса?” – раздается тут же в ответ.

“Какую это Ларису ты там отрабатывать будешь?”

“А к вам можно третьим?”

Летят шуточки.

Скрыть свое имя не получилось…

– Идем, – кивает на выход из гаража.

А мне хочется его придушить и потом спрятать труп где-то. Осматриваюсь даже.

Ну разве это так сложно, называть человека так как ему нравится? Хоть ты имя в паспорте смени!

– Сначала гидрант, – показывает Ренат. – Колонку ставим ровно, крышку не роняем, ключ – уверенно. Вода любит уважение.

– Люди тоже, – бурчу в ответ.

Он подхватывает пожарную колонку, я – крышку и ключ. Подходим к люку.

– Крышку сдвигаем, откладываем аккуратно. И пальцы береги, потом маникюр маскировать замучаешься.

– У меня качественный.

– Проверим, – усмехается.

Он ставит колонку, ловко поджимает, проворачивает.

– Продуваем, быстро.

Приоткрывает – фонтан плюет водой и следом закрывает.

– Живой. Дальше магистраль, – показывает на пожарные рукава. – Бери. Головку в песок не бросай, держи на весу. Побежали вон туда, – показывает место “очага” – красный конус и палета с кирпичами.

Он задает темп, я за ним. Тяжело, конечно, чувствуется вес. Но я виду не подаю. Чуть-чуть только отстаю.

– Ставим "тройник", – Ренат щелкает головками. – От него две рабочие линии. На одну – ствол РСК, на вторую – "резерв". Ты – первая, – подходит ко мне со спины, – берешь ствол.

Обхватывает мои руки своими и прижимает шланг.

– Ноги шире, – носком берца толкает мне стопу. – Рукав упираешь в бедро.

И я зажата оказываюсь в его руках. В шлангах этих, стволах, рукавах, ноги шире…

Чего вообще такое происходит?

– Эй! – сжимает мои пальцы. – Крепко держи.

– Я держу!

– Отпускаю. Команды запомни: "Вода пошла", "Стоп вода", "Давление прибавь/сбавь", – отходит от меня. – Все четко в рацию. Поняла?

– Да, – вздыхаю.

– Ты вот так вздыхать в сексе будешь, а сейчас четко: “принял понял”.

– Что, давно женщины не было?

– В смысле? – ведет бровью.

– У тебя. Все вокруг секса: стволы, шланги, ноги шире.

Усмехается, будто я какую-то глупость сказала и это у меня тут озабоченность.

– У нас это названия инструмента, если ты там себе что-то нафантазировала, то это к тебе вопросы.

– Работаем.

Отходит и передает мне в рацию:

– Б-1: "Вода пошла".

Секунда – и рукав у меня в руках оживает, тяжелеет, отдает в плечо.

– Нос опусти, не свисти, – командует Ренат. – Переключи на распыл и не рисуй осьминога. – Ритм держи, лишние движения мешают делу.

Опять к нему оборачиваюсь. Он специально, что ли?

– Лариса, смотри, что тушишь, а не на меня, – кричит мне.

Дальше отрабатываем коридор как проходить, потолок как прощупывать.

"Стоп вода".

Сбрасывает рычаг, ствол пустеет, становится легче.

Зато руки звенят. Плечи наливаются приятным тяжелым свинцом.

– Хорошо. Теперь по рации: "Б-1, давление плюс десять". И без "эм-эм". Конкретика.

– Б-1, давление плюс десять, – говорю. Голос чуть дрожит, но он улыбается краем губ.

– Уже лучше. И еще: никогда не оставляй ствол на земле, даже пустой. Споткнутся. А мы не травматология.

– Поняла.

– И последнее на сегодня – сматывание. Не бросаем никогда лишь бы как. Смотать так,чтобы при необходимости все одним движением разматывалось. Резинки проверить, головки – смазать, – я поджимаю губы, что не рассмеяться, но смешок все же издаю. – Детский сад.

– Так ты говори нормальным языком.

– Это резинка, ее надо проверить, а это головка – ее смазать. А про то, что ты подумала, я бы прямо сказал: презервативы есть, пойдем ты мне отсосешь, потом я тебя трахну. Так понятно?

Более чем.

– А ты в постели тоже такой тиран?

– Хочешь узнать? – ухмыляется мне.

– На словах достаточно.

– На словах только балаболы. Я делом показываю.

Как мы вообще скатились от пожарных шлангов до обсуждения, какой он в постели? Мне собственно плевать должно быть. Нахваливает он себя.

Но почему-то не плевать. Прямо интересно. Не самой. А чтобы кто-то рассказал. Кого-то из его бывших бы спросить.

– Эй, – щелкает пальцами перед глазами. – Потом, ночью пофантазируешь, сейчас работаем. – Живые" – сюда, "мертвые" – сюда, – показывает на головки. – Это ты уже делала.

Моргаю и возвращаюсь в реальность.

– "Живые" и "мертвые" – это официально?

– Это чтобы ты запомнила. Официально – пригодные и с дефектом. Тренируйся складывать.

Пятнадцать минут – и у меня две ровные змейки. Он придирчиво смотрит, находит одну складку, дает переделать. Я переделываю. С третьего раза – идеально.

– Караул. На выезд, – раздается в рации.

– А мне можно уже с вами? – смотрю на Рената. – Пожалуйста…

Пока ждете продочку приглашаю вас почитать еще одну мою книжку

После развода. Не поверю больше

Любовный треугольник, женщина, бывший муж с ребенком и врач-реабилитолог

Глава 16. Лариса

– За двадцать семь секунд оденешься?

Ммм…

– Вот, когда будет “да”, тогда поедешь.

И убегает.

Ладно. Будет тебе двадцать семь секунд. Надо только чуток поднапрячься. Пока они уезжают и тушат, я лажу по интернету, ищу лайфхаки разные. Где можно в этом процессе сэкономить.

И большинство из них мне Ренат-то и рассказал, просто я не придала значения этому. Иду на склад, чтобы получить свою одежду для тушения. Буду сразу на своей учиться.

– А что тебя уже берут тушить пожары? – скептически смотрит на меня Марина.

Вот вроде ничего такого и не сделала ей, а она уже заочно меня ненавидит.

– Да.

– Ваня не предупреждал.

– А что, тебя о каждом действии надо предупреждать? Я работаю тут в составе пожарного караула. Это вообще-то моя работа.

– Ой… работница, – вздыхает и недовольно поднимается.

А вот тут я не поняла.

– А что не так?

– Будто не понятно, зачем ты тут.

Блоги, что ли, мои смотрит?

– И зачем…?

– На, – бухает на стол форму, – примеряй.

Смотрю на бирку. Вижу сразу, размер больше, чем надо.

– А меньше есть?

– Это не подиум. Тут надо, чтобы свободно было и удобно, а не облегало жопу и сиськи.

Ах, вот оно что, фигура моя не нравится. Слишком контраст теперь виден с остальными.

– Когда есть, что показать, почему бы не показать?

– Ну так иди в другие места, показывай. Тут люди работают.

– Размер меньше дайте мне.

– Нет.

– Хорошо, кто выписывает? Вы или к начальнику части идти?

– Вот ты… не уживешься ты тут долго с таким характером.

– А что, требовать то, что полагается – это теперь гадский характер? А обсуждать других и указывать им что делать и как – это хороший? Давай меньше размер.

– Нет.

– Тогда я иду к начальнику части. Он, поверь мне, – усмехаюсь, – найдет.

– Чего ты к мужику лезешь, у него жена, двое детей. Тебе за пределами пожарки мало мужчин? Пришла наших тут с пути сбивать? – хватает и уносит форму.

– Каких ваших? Ты что им, мамочка? У тебя разрешения надо спросить, с кем можно дружить, а с кем нет.

– На, – кидает на стол еще один комплект, меньшего размера. Смотри ты все нашлось. – Семьи зачем рушить?

– Семейные? Быть любовницей? Потом чтобы деньги не на меня тратил, а на алименты? Шире надо смотреть, Марин, – забираю форму. – Где расписаться?

– Тут, – разворачивает ко мне журнал. – И от Рената подальше держись? Хорошо?

– Скажи это Ивану Андреевичу, потому что он назначил Рената моим руководителем, пока я на стажировке.

Сжимает зубы и шумно выдыхает.

– Не волнуйся, – шепчу ей, – он не в моем вкусе.

Глаза загораются, но все равно там еще вкрапления настороженности остались.

– Переходи в пожарные к нам, будете больше видеться. У него только и разговоры, что про стволы, головки, смазки, ноги раздвинь шире, – подмигиваю ей.

И еле сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться, как округляются ее глаза.

– Пока, Марина, – спасибо.

Выхожу и сама с собой смеюсь. Вот я… но она сама виновата. Нечего было меня учить жизни. Теперь пусть фантазирует тоже.

Глава 17. Лариса

Применяя все эти лайфхаки к вечеру я довожу одевания до тридцати секунд.

– Засекай время, – заставляю Рената даже посмотреть.

Штаны, куртка, пояс, шлем, перчатки.

– Ну как?

– Тридцать одна, – пожимает плечами.

– Еще неделю назад было больше минуты.

– Надо двадцать семь.

– Какой же ты зануда.

– И тиран еще.

– Это уже не новость.

У меня играет телефон. Ренат недовольно прищуривается.

– Ответить можно?

– Одна минута у тебя.

“Тиран”, – шепчу одними губами и принимаю вызов.

– Да, – отхожу на пару шагов, а то мало ли кто там…

– Ларочка, добрый день, это Слава. Удобно говорить?

Ммм… вообще-то нет. Смотрю на Рената, он на меня, с таким видом, чтобы уже заканчивала.

– Я на работе.

– Я быстро тогда. Лар, хотел пригласить вас в ресторан. Вы обещали мне.

Да? Обещала? Разве?

– Я не знаю… допоздна работаю каждый день.

– Может, тогда в выходные? В субботу, скажем?

Как так ему отказать, чтобы папе ничего за это не было.

– Мне надо посмотреть мой график работы, если вы не против. Я, может быть… напишу вам.

Стараюсь говорить тихо, но Шпинат этот все равно все слышит и смеется бесшумно над тем, как я заливаю про графики работы.

– Хорошо, Ларис. Давай я забронирую на субботу столик, если не получится, перенесем. Буду ждать встречи.

– Да…

Я и сказать ничего не успеваю.

– Пока.

Отключаюсь.

– Это кому ты так заливала про графики работы?

– Да… ухажеру одному.

А чего врать. Так и есть. Просто без подробностей.

– Не хочешь идти?

– Не особо.

– Чего так?

– Дааа… Ему за сорок уже, разница в возрасте, думаю у нас разные интересы и характеры.

– Мало зарабатывает?

– Нет, зарабатывает он как раз много, но он такой мягкий, что ли, слишком услужливый.

– А тебе что, тиран нужен, что ты по его правилам жила?

Я задумываюсь сама, кто мне нужен. А когда понимаю, к чему он это спросил и подловил, то чувствую, как уши начинают гореть.

– Да, знаешь, пожалуй тиранов с правилами я не люблю еще больше. Надо соглашаться на свидание.

– Согласен, – одобрительно так кивает, – а потом сразу замуж, в декрет и… зачем вообще тебе работать, если муж зарабатывает?

Я тут и правда заигралась немного в пожарных. Искала мужа, а учусь тушить пожары.

Так нет никого. У меня только Шпинат свободный в смене, одна надежда на корпоратив к дню части. Возможно выбор будет побольше. Опять же, как не напороться на женатика.

До конца смены еще два вызова, но оба уже под вечер и я не прошусь. Лучше отдохну, раз начальство считает, что я не готова еще.

Считаю финансы. Денег, конечно… еще этот корпоратив. И не пойти… так где еще будет возможность со всеми познакомиться? А мне надо. Вдруг там судьбу свою встречу и не надо будет уже считать до зарплаты.

Да, завтра надо съездить за продуктами на неделю и растянуть это все до аванса. Что-то же мне должны заплатить? Не могут же бросить умирать с голода.

Приложение с финансами сворачивается, а мне звонит подруга, у которой я сейчас живу.

– Кис, привет.

– Привет, Мурка.

– Ооо… ты в форме.

– Ага, – поднимаюсь и демонстрирую ей.

– Слушай, крутая ты. Я слежу за твоими там успехами.

– Да перестань, какие тут успехи.

– А чего? Один там твой начальник ничего такой.

– Тиран и зануда.

– Тиран в постели, зануда доводя тебя до оргазма.

– Я тебя умоляю. С начальством спать…

– Ездить потом по Бали…

– Ну, это да… – киваю ей, потому что она как раз из тех, кто уехал с начальником отдыхать. – Но этот столько не зарабатывает.

– А папа твой что, не передумал?

– Нет, карты заблочил, ждет, что я сдамся. Вячеслав этот звонил, звал в ресторан.

– Ну так сходи, поешь хоть, а то исхудала.

– Ну, как вариант. Ты когда возвращаешься?

– Недели полторы еще будем, так что живи спокойно.

– Спасибо, дорогая.

– Да ладно, все равно хата пустая. Только мужчин не води. А то мой если узнает, то разбираться не будет твой или мой, шапки полетят.

– Хорошо.

Да было бы с кем…

Сажусь на подоконник. Головой упираюсь в откос и прикрываю глаза. Пожарных моих еще нет. Спасают что-то…

Прикрываю глаза.

А в памяти маячат стволы, головки… Как руки мои сжимал и к себе прижимал. Учил тушить мнимый огонь.

Одно дело, когда мужчина обнимает, когда просто хочет обнять, или тупо секса хочет и надо намекнуть как-то. А тут другое было. Такая мужская сила, за которой можно спрятаться, как за стеной, и тебя всегда закроют от любой опасности, не дадут попасть в беду, на себя примут удар.

Так просто же было меня взять. А может, просто не берут, потому что за меня боятся?

Очень хочется посмотреть на них в работе. Можно даже не участвовать, но посмотреть как они это делают.

Я бы, может, не отказалась, чтобы меня кто-то из них и спас.

***

Приглашаю в свою новинку о замужней офтальмохирурге и её бывшем — снайпере, которому нужна операция, чтобы сохранить зрение и работу.

Жена офицера. Твое сердце под прицелом

https://litnet.com/shrt/xU44

– Лёнь, мне сегодня на работу принесли фотографии одни. Объяснишь?

Муж перебирает снимки, где он и блондинка в номере отеля.

– А чего тут объяснять. Это служебное задание было.

– Переспать с этой?

– Не переспать, а получить у нее информацию.

– То есть теперь измена называется служебным заданием?

Когда-то я отказалась от любимого, чтобы спасти ему жизнь. Скрыла беременность, вышла за офицера и открыла свою офтальмологическую клинику, уверяя себя, что прошлое похоронено. Годы спустя я узнаю, что муж мне изменяет, а бывший возвращается ко мне как пациент-снайпер, теряющий зрение. И мне предстоит сделать ему операцию и решиться рассказать правду, о том, что у нас есть дочь.

Глава 18

Открываю заметки в телефоне, сверяюсь на ходу, чтобы ничего не забыть:

– гречка

– яйца

– курица

– туалетная бумага (можно двухслойную)

– шампунь (мини)

– кофе…

Кофе вычеркиваю.

До аванса доживет мой характер и без кофе.

Прикидываю сколько надо денег, сверяю остаток на карте. Цифры меня не радуют.

Делаю вдох, беру корзинку, потому что так тяжелее носить, да и много не буду набирать. Еду по рядам.

Люди вокруг хрустят пакетами, у кого-то "роллы сет XXL", у меня – "гречка мини". Жизнь такая несправедливая.

Быстро расплачиваюсь последней наличкой, и получаю сдачу в сто рублей. Хоть ты в рамочку их вставляй. Последние деньги.

Надо что-то придумать, где заработать. Хочется как Матроскину, продать что-нибудь ненужное, но для этого сначала надо купить что-нибудь ненужное. а у нас денег нет.

Иду мимо фудкорта, вдыхаю аромат вредностей. Позволяю себе иногда, но теперь уже не скоро смогу.

Ладно, не дрейфь, выходных дождаться. Там ресторан со Славой, потом корпоратив. Можно между ними балансировать.

Прохожу мимо автоматов с игрушками и торможу на знакомый голос.

– Матвей, это обман. Клешня слабая. Ты закинешь деньги, она поднимет и уронит.

Ренат.

Непривычно так видеть его в обычной футболке, без формы, но все равно что в ней – ровный, собранный. Рядом пацан. Ну да. У него же ребенок есть.

– Проще пойти и купить машинку такую. Мы потратим больше, да, но ты, пытаясь сэкономить, в итоге потратишь еще больше.

Спорят с аппаратом-"хапугой". Тот, где клешня хватает игрушки и почти всегда роняет.

– В магазине таких нет.

– Все там есть. Думай головой, куда тратить деньги.

У меня сама собой возникает улыбка.

Тиран. Что сказать.

Подхожу к ним, как наглая кошка у витрины с рыбой.

– Если детские мечты не исполнять, то взрослыми они потом перестают мечтать.

– Спускать все деньги это точно не должно быть мечтой.

– А я по машинку.

Скольжу взглядом по автомату. Классика: узкий люк, мягкие игрушки "для отвода глаз", а машинки ближе к краю – специально, чтоб манило. Клешня слабеет каждые два-три хода, усиливается – на "контрольный". Если поддеть борт, тащит лучше.

– Тебя как зовут? – киваю парнишке.

– Матвей.

– Я Исса. Играть в такие штуки, Матвей,– плохая идея, – достаю из кармана последний стольник.

– Ну вот, смотри, Мот, как сейчас тетя проиграет сто рублей, а могла бы на них что-то купить, – проводит на мне эксперимент Ренат. Даже как-то неловко перед ним.

– Но если знать секретики… это уже не игра, Матвей, а инженерия.

– Лариса, не подталкивай ребенка к разочарованию.

– Расслабься, Воронов. Тебя я вряд ли чем-то удивлю, дай хоть ребенка порадую, – вставляю последнюю сотню в купюроприемник.

Ладонь кладу на джойстик, палец второй – на кнопку сброса. Задерживаю дыхание.

Клешня идет не на машинку, а чуть правее – к бортику. Раз – раскачала. Два – чуть выше.

– Это что ты делаешь? – шепчет Матвей, прилипая к стеклу.

Клешня опускается, цепляет бок машинки и одновременно борт, я чутка сбрасываю – и "захват" складывает колесо внутрь.

– Держись… – шепчу.

Клешня тащит. Не идеально, но тащит. Над люком – дрожит. Пальцем – короткий "стук" по стеклу сбоку, легкая волна – машинка перевешивает.

Плюх. В ящичек.

– ПАПА! – Матвей подпрыгивает так, будто джекпот нашел. – Папа, папа, ты видел.

Ренат смотрит на меня так, будто я только что залезла в горящий дом без страховки. Смесь раздражения, смеха и "черт возьми".

– Держи, – достаю машинку и отдаю парнишке.

– А как ты это сделала?

– Это было не случайно, Матвей.

– А меня научишь?

– Автоматы – это плохо.

– Так, – берет нас под руки Ренат и уводит. – сейчас нас тут всех загребут.

– Да у меня…

Связи там. Не боись.

Чуть не срывается с губ, но вовремя останавливаюсь. Не надо им знать, кто мой папа.

– Пап, подожди, а пиццу?

– Черт! – сворачивает к фудкорту. - Ты хочешь, чтобы меня штрафанули за такое? - шипит мне на ухо.

– Ой да ладно, ни разу меня за все время никто не тронул.

– Сколько мы тебе должны за машину?

– Ну, раз уж вы зашли поесть, то покормишь?

Закатывает глаза и вздыхает, как на самое страшное наказание, что на меня свалилось.

Спасибо, добрый человек.

Заказываю себе бульон, блины, салат, чай из облепихи и пирожное.

– Куда в тебя влезет все это? – бурчит на кассе.

А я еще со вчерашнего дня и не ела толком.

– Я как питон, раз в день питаюсь.

– Питониха ты, а не питон.

Натягиваю улыбку, ладно, пусть язвит сегодня, раз кормит, то можно.

– А как ты это сделала? – не отстает от меня Матвей, раздевается и садится рядом.

– Понимаешь, ты еще маленький… ты в школу ходишь?

– Да.

– У тебя какие там предметы?

– Математика, русский, физкультура…

– Ну вот, а когда постарше будешь, у тебя еще физика будет. Так вот эти автоматы… они… – смотрю на Рената.

Он, облокотившись на стол и упираясь подбородком в кулак, слушает меня.

– Автоматы правда зло, как и казино… Но если подружиться с физикой, то она станет напарницей. То есть я не знаю, как прям взломать его, я знаю секретик, как оно работает, – подмигиваю. – как не дает выигрывать и что надо сделать.

– А мне расскажешь? – шепчет.

– За такие секретики обычно прилетает. От взрослых.

– Да-да. От меня прилетит, обоим, – бурчит Ренат, но без злости.

Матвей гладит машинку, как котенка.

– Спасибо, Исса. Она прям как в мультике. С люком…

Наш заказ готов, но мужчины оставляют меня охранять наш столик, а сами идут за заказом.

Ренат возвращается как опытный официант, в двух руках несет подносы с едой. Матвей напитки.

– Держи, – Ренат ставит передо мной мой поднос.

Вау. Просто вау и пир живота.

Они едят одну пиццу на двоих, я свой бульон и дальше по списку.

Глава 19. Лариса

Как завещал Матроскин, чтобы что-то купить, надо сначала что-то продать.

Благо есть что продавать, раскладываю на кровати пиджак, платье, джинсы, свитер, кроссы, шелковую блузку, сумку.

Эх… стоит это все немыслимо дорого, у нас такого и не найти. Но это, что в принципе можно продать, потому что я уже по три раза надевала.

Перемеряю все. Одновременно фотографирую все на себе.

"Богиня секонд-хэнда", не меньше.

Потом трачу час, чтобы все разместить, выбираю фотографии, пишу описания, размеры.

Только успеваю заварить кофе, чтобы скоротать время, как пошла торговля.

"На сколько скинете, если я блузку возьму сегодня и без примерки?"

– Это и так уже минимальная цена.

"А можете присесть на стул в платье и прислать фотографию?"

– Нет.

"Сколько сантиметров от пупка до молнии?"

"Сфоткайте бирку на вас, чтоб я видела, что реально носите 26"

"Кашемир настоящий?"

"В катышках за такую цену?"

"Отдайте за 800, я студент, денег нет"

"У меня до вас такси дороже, чем эта сумка"

“А можно пригласить вас на свидание?”

И добивающее: "А почему вы продаете такие вещи? У вас все плохо?"

Я моргаю, глотаю воздух, считаю до десяти – и захлебываюсь токсичным сиропом "Авито-культуры".

– Да пошли вы все к черту! - Захожу в каждое объявление и жму "удалить", "удалить", "удалить"… – Не хотите – не носите.

Телефон вибрирует в истерике.

– "А где объявление? Я выехал"

– "Можно срочно, очень надо к завтрашнему собеседованию"

– "Верните, я уже уговорила мужа"

Поздно. Я передумала.

Ложусь назад на кровать на свои любимые вещи. Никому я вас не отдам, родные. кто еще будет так вас любить и ценить, как я.

Изможденная этой несправедливостью набираю себе ванну. Зажигаю свечи, пару капель аромамасла.

Опускаюсь в горячую воду.

Вот где кайф.

Я вот так должна проводить целый день, а потом встречать с работы мужчину. Ну, теоретически, если бы он был. Я бы вот так встречала. Еще лучше даже к себе пригласила.

В руках растираю гель для душа, наношу на плечи и руки.

Прикрываю глаза и откидываю голову назад.

Вода приятно обволакивает, от высокой температуры кожу между лопаток покалывает приятно, волнующе немного. Как утром меня Ренат учил держать этот шланг-ствол.

Ничего толком и не помню, что рассказывал. Зато помню, как обнимал двумя руками, прижимался к спине. Своими ладонями накрывал мои и сжимал пальцы.

Внизу живота приятно покалывает от воспоминаний.

Хотя не должно.

Распахиваю глаза.

Ладонь моя уже соскользнула и оказалась между ног.

Стопэ.

Он не тот, кого ищу.

А кого я ищу?

Ммм… нуу… кого-то другого. Кто будет ко мне относиться, как к принцессе. Любить и не давать работать, а не заставлять мыть машины.

Да, внешность обманчива порой. За привлекательной картинкой вот такой тиран может быть.

Я провожу два дня отдыхая. Ни с кем не встречаюсь, потому что на это нужны деньги, а у меня пока там штиль. Жду честно зарплату, чтобы потом папе доказать, что могу сама.

Но отец сдается раньше и набирает сам.

– Как моя любимая работница? Не передумала еще?

– Нет. Работаю.

– Да ладно?! И что ты там делаешь? Тушишь уже что-то?

– Пока стажировку прохожу, но скоро допустят.

– И как ты без денег?

– А я зарабатываю. Ты вот думал, что я ничего не могу, а я могу. Уже переодеваюсь за тридцать секунд, знаю, что чем тушить, и какие бывают огнетушители.

– Да ты что! – смеется в трубку.

– Вот тебе и что.

– Лар… ты на встречу-то со Славой ходила?

– Он звонил, приглашал… а мне понимаешь даже пойти не в чем. У меня отец все кредитки забрал. Не могу же я в ресторан в джинсах завалиться.

– Ты что, отказала ради платья?

– Да, пап.

– У тебя дома платьев мало?

– Приду взять, так ты сразу скажешь, что сдалась. А я не собираюсь сдаваться.

– Приходи, бери, что надо.

– Все, пап, отказала я уже. К тому же эти платья старые у меня, все равно он уже меня в них видел. А на новое я пока не заработала. Вот как заработаю, тогда и схожу с ним.

– Так, никаких потом. Я карту сбера тебе разблокирую и туда положу денег на платье, если обещаешь сходить с ним.

– Не надо, пап, таких жертв.

– Так, дуй за платьем, звони Славке, что согласна. Поняла?

Довольно улыбаюсь сама себе. Вот это я красиво папу развела. Можно наконец и поесть нормально.

Славе пишу и подтверждаю, что все в силе.

А на деньги, что папа перевел, пару дней можно по-человечески пожить. Заправляю машину под завязку, заказываю себе сет запеченных роллов и два дня до смены продолжаю кайфовать.

На третий день от безделья становится скучно, поэтому я даже радуюсь, что надо на работу. Успеваю на построение.

Все здороваются со мной, как обычно, наставник только мой что-то хмурый.

– Сегодня у нас по плану проверка

– Утро будет добрым, когда вернемся, – отрезает Иван Андреевич. – По плану проверка пожарных гидрантов в районе. Едут: Воронов, Самсонов и Лариса. Пусть посмотрит.

Ренат хмуро кивает и идут к машине. Никита рядом. Я плетусь за ними. Все, что обозначается словом “по плану” и “проверка”, уже звучит скучно.

Едем молча. Самсонов Никита с планшетом отмечает, что надо посмотреть. Ренат просто где-то в своих мыслях.

Подъезжаем к стеклянному бизнес-центру. Там на асфальте красная полоска вдоль бордюра – "не парковаться".

Притормаживаем чуть в стороне. Пока Ренат разворачивается, кто-то проскакивает прямо перед носом нашей машины и, наехав на люк, тормозит.

– Ну куда?! – ругается Ренат.

Там перед нами идеальная картинка для плаката "Как нельзя".

Дверь иномарки открывается и оттуда выходит… папа.

– Я сейчас научу его парковаться, оленя! – срывается Ренат и открыв дверь, выпрыгивает из машины.

Глава 20

– Никит, ограждение, – командует Воронов вдогонку. – Конусы и ленту возьми.

Я пригибаюсь и прячусь за сидение, выглядываю чуть-чуть.

Папин черный люкс-седан стоит на крышке пожарного гидранта и подмигивает аварийкой: "Ща, минуточку".

У меня сердце делает "тык", потом "ах ты ж".

Мир маленький, а мои проблемы – наоборот.

Только бы он меня тут не увидел и не узнал.

Натягиваю капюшон пониже, делаю вид, что я кресло.

– Уберите машину с пожарного гидранта, – слышу голос Рената.

– Молодой человек, – слышу его фирменный бархатный сарказм, – вы понимаете, с кем вы разговариваете? – папа запускает свой ледяной прищур.

Интересно, я так же выглядела, когда просила их освободить дорогу.

– Отъедьте на парковку, там стойте хоть полчаса.

– Ты кто такой, чтобы мне приказывать?

– Старший водитель Воронов, МЧС. Выполняю проверку источников водоснабжения для тушения пожаров.

– Спешу я, ребят, – папа достает удостоверение – как меч джедая.

– Мне тушить пожар вашей корочкой? – Ренат даже не смотрит.

А стоило бы.

– Я позвоню вашему начальству, сообщу, что хамы в форме портят имидж службы.

– Телефон подсказать?

– Найду, – бросает отец.

– Вы тут дольше с нами спорите.

– Покурите, ребят, пять минут, я спешу, – разворачивается и уходит.

– Я ДПС вызываю, – кричит в догонку Ренат.

– Это не поможет, посмотрите на мои номера, – бросает через плечо отец и уходит. Ничего вы, ребята, ему не сделаете.

– Номера воду не подают, – подключается Никита.

Меня трясет от злости, стыда, адреналина и… от какой-то нелепой гордости. Воронов не прогибается. Ни на миллиметр. Даже под папины "номера".

А я так и прячусь за сидением. Если папа меня тут узреет, то еще устроит воспитательную беседу.

– Вот старый пень, – Ренат возвращается в автомобиль, снимает с панели свой телефон.

– Послушай, ну отстань ты от него, уедет сейчас, – пытаюсь смазать картину и отвлечь.

– Это уже дело принципа, – кивает мне и набирает кого-то. – Пост-три, авто на пожарном гидранте, торговый центр “Корона”. Нужен экипаж ДПС для фиксации нарушения.

Я не знаю, что за связи у Воронова, но экипаж ДПС подъезжает к нам минуты через три.

Жмут друг другу руки.

– Ребят, надо пожарный гидрант проверить, нет доступа. Стоит уже тут черти сколько.

ДПС-ник смотрит на номера и присвистывает.

– Ребят, давайте лучше подождем, мы не отмоемся потом от разбирательств.

– А кто это?

– Да кто-то из Главка.

– Тем более, показательно будет другим, что при пожаре все равны. Оформляйте.

Эти мнутся.

Папа, ну давай ты быстрее уже.

Не хотят, но шуршат бумажками, составляют протокол, все ждут, что он вернется и замнет.

Воронов заставляет их вызвать эвакуатор.

Папа, конечно, там не пять минут. Скорее всего, один знакомый, второй…

Уже и эвакуатор подъезжает. Машину “пакуют”. Папы все нет.

Ну, вот…

Папа появляется, только когда эвакуатор говорит аварийкой всем “пока”.

– Это что тут? Эээ… машину верните, – бежит папа. – Это что такое?

– Старший инспектор Иванов, ваши документы.

– Вот мои документы, ты инспектор охренел, что ли? Я Лукрецкий, начальник оперативного управления. Останови эвакуатор.

– Стоянка у пожарного гидранта запрещена, – спокойно резюмирует Воронов. Вас не было не пять минут, а двадцать пять.

– Да я при исполнении, тычет в ДПС-ника удостоверением отец.

Тот аж бледнеет, когда понимает, чью машину отправили на штрафстоянку.

Чудесно. Я – та, кому стыдно за все.

– Да я вас всех поувольняю, – рычит отец.

– Ошиблись, товарищ полковник, – лепечет ДПС-ник, но сделать уже ничего не может. Бумаги пошли. Как и запись.

Папа, конечно, договорится, сотрут все, но… это же надо напрягаться.

– И вас тоже уволят!

Если что-то не так пойдет, он точно их уволит. Не откажутся.

– Долбоебов понабирали!

– Гидрант должен быть свободен всегда. У вас свои правила – у нас свои, – кидает в ответ.

Так в глаза смотрят друг другу, кажется, что поубивают.

Теперь мне стыдно за отца. Но и показываться точно нельзя. Он, если узнает, что при мне все делалось, а я промолчала, то не знаю даже, что будет.

ДПС-ники предлагают ему подвезти его до штрафстоянки. Он еще о чем-то спорит с ними, я как крыска сижу тут, спрятавшись.

Дочка, называется.

А вообще, он сам виноват. Из-за него я тут. И мне нужна эта работа.

Еще отсылает моим пожарным проклятия и садится в машину ДПС.

– Работаем, – Ренат стучит мне в стекло.

Командует только. Хоть бы руку подал. Но куда-там…

Сама выпрыгиваю из машины, еще раз осматриваюсь, что отца нет.

Никита поддевает крюком люк. Ренат открывает вентиль. Фонтан плюется три секунды, продувается и дает нормальную струю воды.

Никита поднимает большой палец коротко, без улыбки. Ренат сворачивает колонку, чистит резьбу, делает пометки в журнале. Ноль эмоций.

– Едем дальше, еще три гидранта проверить надо.

На час какой-то заезжаем в часть, Ренат предупреждает Ивана Андреевича об инциденте у торгового центра. Тот соглашается, что правильно все сделал.

– Зажрались уже. Никто не думает том, что может пожар начаться в любой момент.

После обеда едем на полигон. У них тренировка, у меня, как оказывается, тоже. Раз меня берут, значит, скоро уже и на тушение пожаров возьмут. Эх… вот где папе уже будет чем утереть нос.

Надо будет снять все.

Пока едем, лажу по телефону, просматриваю сторисы.

– Что за херня? – Ренат притормаживает, съезжает на обочину и тормозит.

Снимает с приборной панели свой телефон.

– Что там? – кивает ему Никита.

Я тоже убираю телефон.

– Из госуслуг пришло уведомление, – читает вслух, – “Требуется нотариальное согласие на изменение фамилии ребёнка. Откройте задачу в личном кабинете, подтвердите или отклоните ее”.

Глава 21. Ренат

– Какому ребенку? – включается Ваня.

– У меня только один.

– А кто меняет?

– Да, похоже, бывшая что-то опять придумала. Я отойду, Вань, наберу ее.

– Подожди, – останавливает Никита, – давайте юристу позвоним, – Вань, твоему этому, он же шарит во всем. Хотя бы узнаем, что можно, что нет.

– Согласен. Надо во все вникнуть, прежде чем ей звонить.

Набирают юриста, объясняют, что к чему, там четкий ответ, что варианта может быть два. В первом нужно нотариально заверенное мое согласие на смену фамилии ребенку, во втором можно лишить меня родительских прав.

– Какого ей вообще взбрендило это делать?

– Кто знает… Я отойду, наберу ее.

– Давай, – Кивает Ваня.

Выпрыгиваю из машины и сразу набираю бывшую жену.

– Я занята, у тебя срочное что-то?

– Да. Ребенок это срочно. Причем очень.

– А что с ребенком?

– Что за история со сменой фамилии?

– Ааа… ты про это. Быстро они, молодцы. Слушай, Ренат, понимаешь. Матвею неудобно и непонятно, почему у нас с ним разные фамилии. Дети в школе смеются.

– Он не маленький уже, чтобы ему было непонятно. И что-то я ни разу не слышал от него, что ему не нравится быть Вороновым. Давай честно, ты хочешь сменить ему фамилию не для него, а для себя.

– У меня одна фамилия, у него другая, мне не очень удобно.

– То, что тебе неудобно, это твои проблемы, а не ребенка.

– Ты с Матвеем не живешь, ты не ходишь с ним по больницам и кружкам. В поликлиниках каждый раз доказывай, что я мать, а не "тетя-сопровождающая": свидетельство о браке, о разводе, справки, копии…

– Записи в паспорте о том, кто твой ребенок, достаточно.

– Нас приглашают куда-то и представляют: "Рубина Евгения и Воронов Матвей". И я выгляжу посторонним человеком рядом с ним, как и он со мной.

– То есть он у тебя как экспонат, выгуливаешь и всем показываешь?

– Мне так неудобно жить.

– Хорошо, если тебе неудобно, давай Матвей будет жить у меня – и не будет проблем с твоей фамилией.

– Я хочу, чтобы у меня с сыном была одна фамилия.

– Ты, когда замуж выходила, сама не захотела менять свою на мою. Были бы все Вороновы.

– Пфф…

– Он десять лет был Вороновым, а тут вдруг тебя посетила гениальная идея, да? В чем теперь проблема?

– Сейчас он вырос. И я хочу, чтобы когда моего сына спрашивали кто он, то сразу понимали, чью фамилию он носит. Не неизвестного Воронова, а Рубина. Папу все знают.

– Ах, вот оно что, с этого и надо было начинать. Можешь не напрягаться даже. Я согласие на смену фамилии Матвею не подпишу.

– Сколько тебе заплатить, Воронов, а? Назови цену – и не строй из себя отца-героя.

– Лучше эти деньги на терапию себе потрать. Голову подлечи.

– Как был упрямым, так и остался. Какая тебе разница.

– Это мой сын.

– Он и останется твоим сыном.

– Я все равно добьюсь. Законный способ найдется.

– А я все чаще думаю, что два дня в неделю со мной – мало. Думаю, мне тоже надо официально расширять границы.

– Не смеши. Во-первых, ты все время на сменах. Во-вторых, ты потянешь все расходы? У нас расписание знаешь какое? Да мне твоих алиментов не хватает даже на половину кружков. У него английский, бассейн, шахматы, танцы, ментальная арифметика, робототехника и флейта.

Блядь. Других слов у меня нет.

– А оно все вообще нужно? Он мать видит? Ты знаешь, почему он с таким удовольствием ко мне едет?

– Потому что учиться не надо.

– Потому что мы с ним целый день чем-то занимаемся, бытовым, ездим, встречаемся, общаемся, играем. А не весь этот твой бред. Английский ему сейчас нужен? Он что собрался в Англию? Вырастет, сам выучит его. При желании за полгода можно. Лучше пусть на футбол ходит. В его возрасте для нормального развития надо бегать и двигаться.

– Боже… с кем я говорю. "Футбол и спать" – вот твой горизонт.

– Потому что Матвею нравится футбол. Детство – это не табличка в гугл-календаре, а мяч во дворе, книжка на ночь и родители рядом.

– Детство – это возможности. Пусть пробует, ищет себя. Я не хочу, чтобы он в десять лет "не видел ничего, кроме двора и телефона".

– А ты его в этот двор вообще выпускаешь? Превратила ребенка в конвейер своих амбиций. Ребенок не стартап. Ему нужен сон, игра и нормальные выходные.

– С тобой, что ли?

– Со мной.

– Чему ты его научить можешь?

– Вот тебе не повезло с бывшим мужем… Денег зарабатывать не умел, зато умел все ремонтировать и делать сам.

– Да кому надо это сам, если проще заплатить и тебе профи сделают.

– Ну, если мозгов нет, то вызывай и делай.

– Были бы у тебя, тоже не торчал бы в своей пожарке.

Оборачиваюсь на машину нашу пожарную. Люблю я это. Люблю людям помогать, люблю подвиги совершать. Не для значков и кого-то, для себя. Полезным хочу быть, а не только языком трепать.

– Надо будет, заработаю, но не ради тебя точно.

– Козел.

– Фамилию ребенку я сменить не дам.

– Ты думаешь, я не найду способ, как это сделать?

– Лучше эту энергию и время потрать на ребенка. Мамой побудь.

Глава 22. Лариса

На полигоне мы отрабатываем тушение на реальных возгораниях. Несколько часов без отдыха и перерывов. Уматывает так, что я сажусь в машину ехать назад, и по дороге отключаюсь.

– Эй, Исса, – дергает кто-то за плечо, – просыпаемся! Приехали!

Открываю глаза, Никита.

Машина уже в гараже. А мне хочется еще чайку, пледик и чтобы никто не трогал.

Лениво выбираюсь.

Ренат убирает машину, готовит к выезду.

И я смотрю на него, не зная, что выбрать: помочь ему или со всеми пойти отдохнуть и поесть.

– Ты чего застыла? – Ренат проходит мимо, протирая ручки.

Нет уж. Сам пусть себе помогает.

– Иди тренируйся. Я не видел еще двадцать семь секунд.

Так и хочется высунуть язык и передразнить его. Твои проблемы, что не видел.

– А то сейчас вызов будет, а ты у нас не готова.

– А что мне уже можно?

– Все инструктажи и обучение ты прошла. Один только норматив не сдала, – ставит ведро в угол и идет к выходу.

– А ты куда?

– Пожрать хочу.

– Я тоже человек, хочу есть.

– А как же дело всей жизни. Хочу на пожар… Тут или чайный сервиз или секундомер. Вперед, Лариса.

– Я не Лариса!

Ренат уходит, оставляя меня одну.

Достаю из кармана припрятанный батончик и подъедаю его. Ставлю телефон на шкаф, включаю камеру на себя: "попытка №… какая уже?" Штаны, сапоги, куртка, пояс, подшлемник, каска, перчатки.

Сорок одна.

Еще раз. Сорок три.

Ну уж нет. Надо влезть в сорок секунд.

Снова обнуляю секундомер и быстро одеваюсь.

Тридцать семь.

Йес!

В сорок вошла. Теперь планка тридцать пять.

Но после перерыва. Так в одежде сажусь, и залипаю в мессенджер. Каналы, посты, комментарии… затягивает так, что вырывает оттуда вой сирены.

Подскакиваю, будто за мной идут.

Это что, пожар?! И меня могут взять? Я же в форме как раз.

Первым забегает Ренат, потом Никита, Алексей, Иван Андреевич. Почти синхронно одеваются, я иду к начальнику.

– Иван Андреевич, а можно с вами? Я готова!

Он косится на Рената. Тот дергает плечом: мол, решай сам.

– Ладно. Поехали. Держишься у машины, под ногами не путаешься, в огонь не лезешь. Поняла?

– Так точно.

– Это молодец. В машину.

Дверь кабины хлопает, ремень защелкивается. Мотор рычит. Выкат на улицу – и город становится полосой из фар и теней. Маячки бьют в окна; машины впереди словно очухиваются и, вздрагивая, расползаются в стороны. В салоне трещит рация: адрес, этаж, "задымление", "люди вышли частично". Я стискиваю подлокотник, а сердце дубасит внутри.

Ренат филигранно заезжает в узкий двор, втискивается между машин и мусорных баков. Я бы так не смогла, конечно. На такой махине проехать.

Как только машина тормозит, ребята выпрыгивают оттуда.

Каждый делает свою часть работы.

Я, как обещала, стою у машины, не мешаю. Я часть этой картины, но пока без роли. Люди вокруг наливаются паникой.

– Там же Никитична…

– Документы бы вынесли!

– Успеют!

– Да не успеют!

Пьяный какой-то идет мимо всех и к подъезду напрямик.

– Подождите, пожалуйста, – останавливаю его за локоть, – там ребята работают, тушат пожар.

– Щит! – орет кто-то изнутри.

Через минуту кто-то из моих пожарных выносят на руках женщину в противогазе Укладывает ее на лавку у подъезда.

– Исса, – приоткрывает маску Никита, – присмотри за ней. И вызови скорую, – кидает мне, уже разворачиваясь обратно.

Снимаю с женщины маску и одновременно набираю скорую.

Она хватает воздух, бьет себя кулаком в грудь: раз, второй. Пытается что-то сказать между кашлем.

Я быстро докладываю скорой куда ехать.

Женщина хватает воздух, откашливается задыхаясь. Пока скорая приедет.

Хоть бы только не умерла тут… А то доверили человека, а я не уследила.

Глава 22.2

Я только знаю, что в таких случаях ингалятор бы помог.

– Присмотрите за ней, – киваю подошедшей женщина.

Сама бросаюсь к дежурной аптечке в машине. На автомате вспоминаю, где Ренат показывал аптечку: красный ящик сбоку. Крышка, стяжки… Есть! Пульсоксиметр, бинты, жгуты… И маленький баллончик – сальбутамол. Спасибо, вселенная.

Возвращаюсь к женщине, встряхиваю ингалятор, надеваю спейсер.

– Губами плотно обхватите. На счет "три" вдох – и задержать. Раз… два… три.

Она делает, как я сказала. Считаю десять секунд вместе с ней. Еще дозу. Снова вдох, задержать.

Кашель ломается, становится влажнее, но свиста уже меньше. Щеки чуть-чуть розовеют. Я прикладываю пульсоксиметр – 92… 93… 95. Дышит. Глаза перестают бегать.

– Отлично, – шепчу ей, а у самой мурашки по коже. – Сейчас скорая подъедет, станет легче.

– Спасибо… деточка, – вздыхает и прикрывает глаза.

Пожар ликвидирован. Скорая возится с женщиной. Меня обступают бабульки и восхищаются, что какая сейчас молодежь, лишь бы ерундой заниматься в телефонах своих. А вот есть девушки, которые в такую сложную профессию пошли. Чуть ли не на медаль собираются мне скидываться.

Я улыбаюсь натянуто. Если по коже мурашки, то внутри – танец тараканов: страх, адреналин, гордость и чертово чувство "наконец хоть чем-то пригодилась".

Когда грузимся обратно, я ловлю себя на том, что улыбаюсь в окно. За окном уже ночь. Сирена молчит. В кузове глухо клацает железо.

– Ну, Исса, – разбираем всю ситуацию по дороге в часть после пожара, – скорая сказала, что женщина могла задохнуться, если бы ты не догадалась про ингалятор. Поздравляю с боевым крещением.

– Спасибо, – киваю ему.

Даже немного смущаюсь. Это они тушили квартиру, они ее вынесли, спасли целый дом. А я чуть-чуть только помогла.

Взгляд перевожу на зеркало дальнего вида. И встречаюсь там глазами с Ренатом на доли секунды.

Одним словом, он удивлен.

И снова возвращается к дороге.

Я не пустое место. Я в этой картине на своем крошечном, но реальном квадратике. Папе бы позвонить и похвастаться, но не сейчас, и даже не сегодня…

Я откидываю голову на спинку. Понимаю, что тоже пахну дымом, потом и чужим спасенным страхом. И мне даже нравится этот запах.

В нем сила, мужественность, смелость.

Хотя это тут ко мне слабо относится, но все же.

Я заслужила, что даже Ренат меня сегодня не дергает, разрешает отдохнуть, а не добиваться двадцати семи секунд.

Жду с нетерпением утреннего развода, после которого можно ехать домой. В проеме появляется Марина.

– Ребят, вы помните про корпоратив на следующей неделе? – и осматривается, как будто это только повод.

– Помним, – отвечаю за всех.

– Я не тебя спрашивала. А где Ренат?

– Возле машины, – кивает Иван Андреевич, продолжая заполнять журнал.

Она тут же исчезает.

Что она крутится возле него постоянно?

Раздражает уже. Его тоже, может?

Интересно, и только поэтому поднимаюсь и выхожу следом.

Когда подхожу к гаражу, то чуть выглядываю только.

– Ренат, я тут пирог испекла. С мясом. Хотела тебя угостить. А то ты когда еще домой доберешься, готовить некогда будет, – протягивает ему контейнер.

Пирог с мясом…

– Спасибо, Марин, но не надо было, – сухо кивает ей.

Я выглядываю чуть больше.

– Бери, мне приятно.

Мне приятно… ну кто так…

– Хотела тебе напомнить про корпоратив.

– Да, я помню.

– Слушай, а ты на машине будешь?

– Пока не знаю, а что?

– Мне потом добираться так долго, я думала, может подбросишь, если не сложно.

– Ах, ты…

– Ну посмотрим, пока не знаю.

– А еще, – касается его рукава, стряхивает незаметную пылинку. – К нам перчатки поступили новые, твои прежние вон уже… – скользит взглядом по его кистям, – я отложила очень удобные. Заходи после смены, примерим.

"Примерим", ага. У меня внутри щелкает предохранитель. Я-то еще даже форму получала через скандал, а тут – "отложила, примерим, заходи".

– Спасибо, если забуду, то занеси в мастерскую, пожалуйста.

Марина улыбается шире, как будто "спасибо" – это "я твой навеки".

– Что интересного узнала? – шепчет басом на ухо Иван Андреевич, что я аж подскакиваю.

– Эмм… не хотела им мешать.

– Утреннее построение, – командует и заходит туда.

Я за ним. Ну и хватит им там ворковать.

И внутри какое-то темное чувство. Глупая, бесконтрольная злость на Марину эту.

Глава 23

Розы. Классика.

– Это вам, Лариса, – протягивает букет Вячеслав.

– Спасибо, – улыбаюсь "как надо".

Вдыхаю аромат цветов. Пахнут вкусно, но живут обычно два дня. Впрочем, как и эмоции от таких свиданий.

Вячеслав помогает снять плащ, провожает за наш столик, отодвигает стул, предлагает сделать заказ. Офицер до “мозга костей”: выправка, аккуратная стрижка, гладковыбритое лицо. Ни тебе слова против.

В ресторане говорит с официантом вежливо, заказывает не за меня, а советуется. Вино сухое, чтобы не перебило вкус рыбы. Салат – "лучше без лука, вдруг вечер продолжится".

Не уверена, но свое мнение оставлю при себе.

Слава рассказывает о службе – насколько можно без раскрытия деталей. Про подчиненных, про принципы, про "правильно" и "по уму". Говорит красиво, грамотными фразами, без лишних "э-э".

Все идеально до приторности.

Серьезно, я бы лучше послушала про рукава, стволы и огнетушители. Там хотя бы подтекст был какой-то. Тут даже усилием воли не могу зацепиться за что-то интересное.

Потому что у меня же папа такой. Я столько историй про подчиненных, про правила, про уставы. про жизнь силовиков слышала. Да что там слышала. Я это видела все.

Киваю ему, вставляю вопросы, даже смеюсь в нужных местах. И параллельно считаю квадратики на керамической стене за его плечом. Их двадцать восемь в ряд. Отлично. Почти как норматив, до которого я никак не могу дотянуться.

Вячеслав вежлив, все замечает: пододвигает ко мне хлебную тарелку, подает салфетку, когда капля соуса норовит убежать. Славно. Тепло. Безопасно. Пусто и скучно, как в музее, в котором был уже сто раз.

– А вы почему выбрали пожарную часть? – спрашивает, когда приносят чай.

Чтобы папу позлить, судьбу спасти и одного зануду довести до инфаркта.

– Захотелось тоже пользу приносить.

– Понимаю, – кивает. – Очень уважаю.

– А папа что-то против.

– Ну, потому что работа-то опасная, боится за единственную дочь.

А отдавать замуж за непонятно кого не боится?

Я глотаю чай и думаю, что если реально жить со Славой, то я как эти розы высохну. Красиво, интеллигентно, без скандалов засохну, что обо мне никто не узнает и не вспомнит.

Он сам оплачивает наш ужин. Помогает надеть плащ. Ладонью касается спины на секунду дольше нормы. Вызывает такси, чуть ведет его от алкоголя.

Едем ко мне.

Просит таксиста включить что-то спокойное “для девушки”. Как будто расслабляет меня. Но я-то всего один бокал выпила. Все контролирую.

Отпускает такси, выходит проводить меня до подъезда.

Оееей.

– Спасибо за вечер, – торможу перед дверью.

Он делает шаг ближе, чуть склоняется для поцелуя, а я успеваю увести лицо в сторону. В итоге его губы касаются шеи, ключицы. Теплое касание, чужое, но без искры.

– Давай не будем торопиться.

Чуть заезженно, но зато понятно, о чем я.

– Спокойной ночи, Вячеслав.

– Приятных снов, Лариса.

Тянет воздух сквозь зубы, явно рассчитывал на продолжение вечера. Оборачивается, проверяя, не уехало ли такси. Уехало.

– Пока, – быстро сбегаю в подъезд.

Когда дверь захлопывается за спиной, облегченно выдыхаю и расправляю плечи. Бегом в квартиру. Первым делом набираю ванну. Смываю ресторанный пафос, тонкую вежливость, правильные фразы.

Прикрываю глаза, и всплывает совсем не Слава.

"Ноги шире. Рукав – в бедро. Держи, не дергайся".

Голос Воронова низко, будто сейчас у самого виска.

Кончики пальцев покалывает от тяжести ствола, как его ладони лежат поверх моих. Неправильный, живой, с проблемами, настаивает, не дает слабину, ржет, приказывает, помогает. Миллион раз за смену ненавижу его и одновременно восхищаюсь.

Лестница, мигалки и его ладонь на моей шее. Сжимает ее, что-то про двадцать семь секунд шепчет.

Вдох и захлебываюсь водой.

Хватаюсь за бортики и выныриваю.

Трындец.

Откашливаюсь, хватаю воздух и перевожу дыхание. Пульс зашкаливает.

Чертов Воронов, чуть не утопилась из-за тебя. Это ж надо было, на секунду глаза закрыла и заснула.

В сон уже залез, негодяй.

Глава 23.2

Вылажу из ванны, пока совсем не утонула. На телефоне пропущенный от папеньки, перезванию.

– Да, – берет с первого гудка, как будто стоял наготове.

– Привет, пап.

– Как прошел ужин со Славой?

– Он уже доложил, да?

– Что вернул тебя домой.

– Свидание прошло как вежливый инструктаж по технике безопасности, – вздыхаю. – Он хороший, пап. Просто не мой.

– Хороший – уже половина дела. И что значит, не твой? А какой твой?

– Нууу…

– У этого стабильность, должность, характер спокойный, уступчивый. Тебя кто еще выдержит? Даже от меня сбежала.

– А ему зачем такое наказание?

– Так ты ему нравишься. Поэтому не наказание, а награда.

– Ага… медаль за выдержку.

– Ну что тебе еще надо, Лар?

– Мы о чем с ним говорить будем, о работе, о службе, о подчиненных? Я хочу смеяться, чтобы тянуло домой, чтобы… целовать его хотелось. А тут… ну от мужчины должно мурашками тело покрываться, чтобы глаза закрыла, а он перед глазами, – опять Воронов этот маячит, – чтоб его…

– Он же идеальный, дурында ты, присмотрись.

– Он идеальный по резюме, но внутри там скукотень.

– А ты за клоуна хочешь замуж? Скукотень ей. Идеальные по резюме как раз и делают жизнь спокойной и уверенной, – мягко продавливает он меня.

Я хочу вот как с…

Образ Воронова всплывает.

Тьфу на тебя.

– Чтобы и надежно было и интересно. Чтобы горело все.

– Ты взрослая женщина, перестань гоняться за "искрами". Искорка сгорит – и все, а с надежностью дом строят. А Слава он такой. Не пьет, не хамит, знает, чего хочет.

– Дом строят с тем, с кем не засыпаешь от скуки. Пап, ты хотел, чтобы я сходила, я сходила, проверила гипотезу – не мое. Давай без обид?

– Без обид, но ты дай шанс-то. Человеку раскрыться надо. Славка тоже интересный и пошутить может. Просто тебя пока боится обидеть или не так сказать что-то. На кофе сходите , пусть до работы подвезет. Учить тебя надо?

– Короче, пап, можно я найду себе другого мужа, но не его?

– Где ты его найдешь, другого?

– В пожарке найду!

– А у вас там что, клуб знакомств?

– А почему нет? Там хотя бы не скучно. И мужчин выбор хороший.

– Лар, с небес-то опустись, у них график сумасшедший, зарплата – как топлива в баке на лампочке, риски каждый день. Ты хочешь улыбаться на похоронах?

– Я хочу жить, пап. Не "по уставу". Лучше счастливо год, чем никак всю жизнь.

– Я тут пересекся недавно с парочкой пожарных. Так там одно хамло. Пока я по делам отошел, мою машину на штрафстоянку отправили. Представляешь, сколько у меня дел, а я полдня потратил, чтобы ее оттуда забрать.

– Так может, ты сам был виноват?

– Машину поставил по их меркам не там. Да я всю жизнь там паркуюсь. Всем похрен. На номера посмотрели и обходят стороной. Эти нет. Принципиальные. Ну ничего, я уже позвонил куда надо. С ними проведут беседу и научат, где уй, а где палец. Прости за мой французский.

– Пап, ты серьезно? Люди выполняли свою работу.

– Слушай. Там полчаса было времени. Они могли кофе попить сходить. Но нет принципиально было. Ничего. Мне тоже принципиально.

– А если бы кто-то наглый припарковался на твоем месте перед управлением, ты бы что сделал?

– Я был при исполнении. И у меня разрешение парковаться там, где мне удобно.

– Но не на пожарном же гидранте. А если бы вот реально был пожар, что им делать было?

– Пожара не было. Я же не дурак, при пожаре перекрывать воду.

– Если ты хочешь, чтобы я еще хоть раз сходила с Вячеславом хоть на кофе, хоть поздоровалась с ним, то ты позвонишь и скажешь, чтобы никого не наказывали.

– Ты меня шантажируешь?

– Я ищу компромиссы!

– Говоришь так, будто за своих заступаешься.

– Нет в пожарке своих и чужих. Все одно дело делают.

– Ничего себе, как ты заговорила.

– А у тебя в управлении по-другому, что ли? Пап, забери лучше жалобу или готовься к тому, что Вячеслав увидит мою худшую сторону характера.

– У тебя их нет.

– Поверь, у всех их можно найти, при желании. просто с некоторыми людьми хочется быть лапочкой, а с некоторыми стервой.

Пауза. Слышу даже, кажется, как он зубами скрипнул.

– Ладно, заберу, а ты идешь еще на одно свидание со Славой.

– Договорились.

– И в неположенных местах машину не оставляй, папуль.

– Поучи еще отца.

– Спокойной ночи, пап.

– Домой когда вернешься?

– Одной очень даже неплохо жить. Пока Верки нет, поживу у нее.

Глава 24

– Вы, конечно… молодцы! – возвращается с планерки Иван Андреевич.

– Что случилось, Вань? – протирает Никита рукав.

– Вы хоть бы предупреждали! А то меня там как мальчишку шпыняли, а я не в курсе даже был.

– Так, а что случилось? – Ренат стягивает перчатки.

– Вы в прошлой смене, когда ездили по гидрантам, чью машину там эвакуировали?

– А… это. Так там один му… – откашливается и поворачивает ко мне голову, – закрой уши, – кивает.

Фыркаю в ответ. Вот еще.

– Мудила один поставил машину на люк. Мы предупредили.

– И сколько его не было?

– Сказал пять минут, но не было его полчаса.

– Ренат, я понимаю, что ты прав, но… – замолкает и тоже на меня смотрит, – Ларис, иди погуляй.

Закатываю глаза.

– Я тоже хочу послушать, потому что была там.

– Ренат, ты прав, но с вот таким говном свяжешься, потом дороже себе выйдет.

Эй… вообще-то вы про моего отца!

Так и хочется им сказать, но нельзя.

– Вань, гидрант перекрыт. Автомобиль стоял на крышке, доступ отсутствовал. Мы выставили конусы, вызвали ДПС, оформили по регламенту. Ну, а если бы пожар был? Вот ты представь. Мы приехали тушить, а там стоит эта машина. Пусть знает.

– Ты думаешь, что их можно чему-то научить? Ты, проучив одного, всех не изменишь. А самому влетит.

– Это ты сейчас говоришь. А там был бы, то же самое сделал бы. Ну и что нам за это будет?

– Не знаю, вроде ничего.

Фух. Выдыхаю про себя.

– Я не понял. Начальник ревел, вроде как этот мужик сначала позвонил, на всех наорал… а потом перезвонил и такой: "Ладно, я успокоился. Ничего не делайте. Но предупреди на первый раз". Гидрант – святое. Но и скандалы нам не нужны.

“Это я, это я!” – слова подпрыгивают на кончике языка, как дети у забора, – и я их силой загоняю обратно. Молчи Исса, хуже будет.

– Поняли, товарищ начальник, – ровно отвечает Ренат. – Работаем по уставу.

Пьем чай, потом идем отрабатывать развертывание.

Осьминоги, восьмерки, давление, стволы – Ренат снова гоняет меня по всем их направлениям.

К концу уже чувствуется усталость. И я хочу обедать.

– Закончили тут.

Уставшая бросаю рукав.

– Головки в песок не бросай, - наклоняется и поднимает, – и резинки проверь.

Я киваю и поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

Ну почему, он что ни скажет, у него все с подтекстом каким-то звучит.

Или это я такая испорченная?

Но он как будто не замечает.

Сегодня героически "учим теорию" Оказывается, помимо "рукав – в бедро, ноги шире" у нас есть "расходы" стволов: не просто вода льется, а строго "литры в секунду".

– Поставь не тот диаметр, и у тебя вместо спасения – домашний душ.

– Как будто у тебя там есть время оценивать диаметр?

– Ну, ты уже понимаешь, каким огнетушителем, что тушить, вот с диаметрами также. Нужна практика.

– Ренат, вот это правда кому-то в жизни пригождается?

– Учи, Лариса.

– Я не Лариса. Когда ты уже запомнишь! Ты сам-то знаешь, скорость воды…

– Когда надо было – выучил. Так что учи.

В голове каша из литров, паскалей и диаметров. Я возмущаюсь, Ренат стебет, мир в порядке.

Под вечер снова вызов.

– Мне можно? – спрашиваю Ивана Андреевича.

– Бегом! – командует на выход.

Я поднимаюсь, ищу телефон.

– Некогда, – тянет за руку на выход. – Все Исса, теперь ты не спрашиваешь, можно или нет, команду на пожар слышишь и бегом переодеваться, где бы ты ни была.

– Я еще норматив не сдала в двадцать семь секунд.

– Я по бразильской системе учу. Один раз не успела одеться, идешь в огонь без перчаток или каски.

Доходчиво и мотивирующе. Когда забегаем с ним в гараж, Ренат уже одет, заводит машину. Я быстра как никогда.

От Ивана отстаю, конечно, но насколько никто прямо не считает. Накидываю куртку, обувь, хватаю перчатки, каску и все свое. Залезаю в машину. Одеться можно и тут.

Ух. Я еду тушить настоящий пожар.

Сирена рвет тишину. Я быстро заканчиваю одеваться, но сейчас никто надо мной не смеется. Все как будто понимают.

Частный сектор дрожит под светом фар. Горит одноэтажный дом, шифер полыхает. Пламя бьет из окна кухни.

Иван Андреевич командует, кому что делать, мне достается просто: “Лариса, держись у двери, без самодеятельности”.

Я киваю, хотя он уже и не смотрит.

Двор забит соседями, кто-то орет, что там осталась женщина. Дети плачут.

– Назад, пожалуйста! Воздухом не дышим, в дом не лезем! – инстинктивно выталкиваю людей за калитку, чтобы не мешали. – Скорую вызвали, все под контролем!

Ренат исчезает за дымовой завесой внутри дома, Никита страхует на пороге, держит распыл "щитом".

Когда он мне говорил, что я не была внутри, было смешно. Сейчас не очень. А когда-то же и мне, может, придется. А я не уверена, что вот так смело смогу. Алексей с Иваном на подхвате.

Сквозь треск огня и шифера, слышу будто сухая ветка ломается. Потом – рывок пламени и глухой удар. Никита только успевает отскочить. Дверной проем проваливается.

– Ренат! – вырывается у меня, слишком громко.

Я делаю шаг к двери, но тут же чья-то ладонь хватывает за ремень сзади.

– Стоять! – рычит Алексей.

– Там же Ренат!

– Он внутри работает. Тебе точно туда не надо!

Хватаю воздух так, будто он заканчивается. В висках стучит кровь. Из дверного проема снова вырывается дым, а крыша с другой стороны обрушивается.

– Нет! – закрываю ладонью рот. – Он же погибнет там.

Никита оббегает дом.

Одна я стою без дела. Подбегаю и хватаю первый попавшийся рукав. Что там мне Воронов рассказывал ничего не помню, поэтому просто направляю воду в огонь.

Ренат появляется из-за угла. Маска в копоти, весь в саже, на руках несет полубезвольную женщину, на которой горит платье.

Я не долго думая направляю на них воду. Тушу и сбиваю с ног.