Искаженная

Начало

Я стояла у зеркала в своей комнате, перебирая в голове список вещей, которые необходимо взять в эту чертову академию. На кровати одиноко валялась старая потрепанная сумка, с которой я много раз ездила к озерам, когда родители могли меня сопровождать. Я привыкла путешествовать налегке. Да и вряд ли мне позволят оставить даже малую часть того, что я возьму.

Академия Фоксберри находилась на другом конце Триоса, нашей небольшой страны. Раньше эта земля называлась Европой, но после долгой химической войны границы предыдущих стран слишком размылись, а немногие выжившие люди собрались в единственном мало-мальски нетронутом месте. Цивилизацию быстро построить не удалось. Даже сейчас, гуляя по родному городку, обычным делом было проходить несколько километров заброшенной зоны – полуразрушенных зданий, бывших промышленных предприятий и черт знает, чего еще. Сюда лучше не соваться простому обывателю вроде меня.

Чертова академия! Все так называют это жутковатое место в Капитолии, куда сгружают «ненужный биоматериал». По прошествии десятков лет после войны на свет стали появляться искаженные. Нет, внешне они выглядели так же, как простые люди. Отличался генетический код, дающий искаженным какую-либо необычную способность.

До конца этот феномен не был изучен. Да что уж тут говорить, его и не пытались изучать, ведь проще было сгрузить искаженных в так называемую академию на задворках Капитолия. Будь воля многих – их бы выслали на Отравленную Землю, но власти предпочитали наблюдать их в поле своего зрения и контролировать передвижение.

И вот теперь я одна из них. Искаженная. А ведь мне недавно стукнуло восемнадцать! Это была неслыханная новость в нашем городке, даже в Капитолии заинтересовались моим случаем. Обычно способности проявлялись в самом раннем детстве и искаженных детей быстро изолировали от нормальных, правильных. Жутко и несправедливо. Зачастую родителям даже не давали попрощаться со своими чадами. Но таков закон. Люди с неизученными способностями не должны были находиться рядом с теми, кому могли навредить. А такое случалось.

В академии держали до двадцати одного года. Обещали к этому времени научить пользоваться своими способностями, а на деле подавляли их, как только могли. Все об этом знали, но никто не мог ничего сделать. Да и с точки зрения нормальных – это правильное решение.

Люди никогда не смирятся с тем, что среди них есть те, кто отличается. К искаженным относились как к изгоям. Их опасались, ненавидели, пытались всячески ограничить, ведь их меньшинство. Опасное меньшинство. Те и не спорили, привыкли к подавлению. Будто были благодарны, что им хотя бы дали шанс жить.

После окончания академии искаженных отпускали. Ну, как отпускали… Позволяли поселиться на окраине и вести тихую жизнь. Вряд ли можно было встретить искаженного, работающего в столице. Если такое и случалось, то огласке не поддавалось. Но слухи все равно ходили.

И в каком же ужасе была я, когда моя способность решила внезапно прорезаться спустя столько лет. Неделю назад я спасла жизнь своей матери. И загубила свою. Мы возвращались с обязательного для всех собрания, где происходит так называемый «подсчет» населения. На тротуар влетел автомобиль, скорость была бешеной, но я словно покадрово видела этот момент. Вот синяя развалюха закрутилась, как волчок, двигаясь к нам. Мама шла первой.

Я непроизвольно выкинула руку вперед и закричала, пытаясь остановить этот кошмар. Вижу, как металлический бок вгибается внутрь. Звон битого стекла, скрип шин. Машина тормозит на полном ходу, оставляя черный след от колес. И тормозил не водитель. Этот импульс исходил от меня, и был он страшной силы. Люди вокруг не удержались на ногах, окна на первом этаже ближайшего дома оказались в трещинах.

Ищейки в тот же день пришли к нам домой. Мама плакала. Она считала, что лучше бы я бездействовала. Я не жалела ни о чем. Если так произошло – так тому и быть. Рефлексировать подолгу я не умела. Конечно, три года в чертовой академии мало меня радовали, но у меня будет шанс вернуться к своей прежней жизни. Я все для этого сделаю.

Мне дали неделю на сборы. Много. Учитывая, что детей забирают сразу же. Видимо, не считали, что я представляю такую уж опасность, как, например, дети-пирокинетики. Телекинез вообще не считался огромной редкостью среди искаженных. Вот только проявляться он начинал всегда рано – бесконтрольные движения предметов сложно было скрыть от окружающих, особенно детям.

Через неделю как раз начинался осенний семестр. Каникулы в Фоксберри, конечно же, были. Только вот без возвращений домой и встреч с людьми из прошлой жизни. Все оставались на месте.

Мне было не по себе. Я, как и многие нормальные, всегда опасалась искаженных, такова природа и таково воспитание в нашем обществе. Сложно принять, что теперь я та, кого боялась раньше. Раньше? Нет, боюсь и сейчас.

В академии каждая ступень длится два года. Я попаду на предпоследнюю ступень. Как меня примут в обществе изгоев этого мира? Стану ли я изгоем среди изгоев? Ведь эти подростки давно, с самого детства, знают друг друга. Ни к чему отрицать, что отношения в их коллективе давно сформировались, а новеньких к концу обучения никто не ждал. Вполне очевидно, я стану предметом внимания всей академии, а не только своих однокурсников.

Что ж, вещи собраны. Осталось самое тяжелое – попрощаться с самыми близкими. Возможно, навсегда.