Искажённая память

1 глава

Фонарный свет, словно призрачные пальцы, робко пробивался сквозь плотный, клубящийся туман, окутавший город. В такие вечера привычные звуки — гул машин, шарканье редких прохожих — затихали, будто мир убавил громкость.

Молодой следователь Алексей Костин стоял на границе размытых улиц, с трудом различая тротуар. Душа его ещё не оправилась от недавней трагедии: неделю назад пропала невеста, Анна, исчезла без следа, оставив лишь зияющую пустоту и горькие воспоминания.

Он сжал кулаки, чувствуя, как холод пробирается под пальто. Вместо того чтобы поддаться скорби, Алексей погрузился в работу — она стала его щитом.

Сегодня его вызвали на место жестокого убийства в полуразрушенном доме на окраине. Здание, некогда величественное, теперь напоминало скелет: выбитые окна зияли чёрными провалами, штукатурка осыпалась, обнажая кирпич.

Местные шептались о странных ритуалах: приглушённых песнопениях по ночам, мерцающем свете в окнах. Никто не мог представить, что произойдёт нечто столь ужасное.

Воздух был пропитан запахом сырости, плесени и чего‑то ещё — едкого, металлического, с привкусом горелой меди. На полу, выложенном потрескавшейся плиткой, виднелись замысловатые символы, выведенные чем‑то тёмным. В углах валялись обгоревшие свечи, обрывки старых книг… а в центре — ужасающая композиция.

Алексей замер. Среди символов на полу он заметил один, знакомый до боли: узор, похожий на тот, что Анна однажды нарисовала на полях его блокнота. Сердце ёкнуло — совпадение? Или связь?

В углах комнаты клубилась паутина. Половица скрипнула под ногой — звук разнёсся по комнате, как удар. Все невольно обернулись.

— Чёрт возьми! — выругался майор Воронов, напарник Алексея. Обычно невозмутимый, сейчас он выглядел бледным. — Это не просто убийство. Это послание.

Он присел у края кровавого узора, достал лупу.

— Смотри, Костин. Кровь смешана с золой и чем‑то маслянистым. И символы… Я такое видел пять лет назад в Зареченске. Но там всё было аккуратнее. А тут… будто специально хотели напугать до смерти.

Один из криминалистов, молодой Игорь, замер, настраивая фотоаппарат:

— А вы видите… эти тени? В углах? Они как будто движутся, когда не смотришь прямо.

— Прекрати нести чушь! — рявкнул старший криминалист Виктор Семёнович, но голос дрогнул. Он бросил быстрый взгляд в тёмный угол — и ему показалось, что там что‑то шевельнулось. Тряхнул головой. — Игра света. Работай.

Марина, криминалистка с рыжими волосами, фотографировала тело. Когда она наклонилась к лицу жертвы, её рука дрогнула.

— Никогда не видела такого выражения… Это не просто страх. Это полное разрушение психики.

Алексей подошёл ближе к алтарю. Над телом, подвешенные на тонких чёрных нитях, покачивались странные предметы: высушенные лапки животных, потемневшие кости, мешочки с серым порошком, пахнущим гнилью и пряностями. А прямо над головой жертвы висела маска — безликая, гладкая, с пустыми прорезями для глаз.

Внезапно одна из нитей лопнула. Мешочек упал, рассыпав порошок по полу. Все отпрянули.

— Спокойно! — скомандовал Воронов, но пальцы его непроизвольно сжали рукоять пистолета. — Это просто… совпадение.

Но Алексей заметил, как майор украдкой перекрестился.

В центре комнаты, под алтарём, что‑то блеснуло. Он присел, осторожно отодвинул край ткани — под ней лежал клочок бумаги с выцветшими чернилами. Развернул. На нём было написано всего два слова: «Она следующая».

Алексей резко выпрямился. В голове стучало: Анна. Неужели это предупреждение?

Воронов уловил его взгляд, проследил направление.

— Что там? — спросил он хрипло.

Алексей медленно сжал записку в кулаке.

— Ничего, — ответил он. — Пока ничего.

Но где‑то глубоко внутри шевельнулось ледяное предчувствие: это только начало.

***

Едва Алексей сунул записку в карман, как из глубины дома донёсся глухой, протяжный скрип, словно что-то тяжёлое медленно скользило по полу. Звук был неестественно тягучим, будто само здание стонало от боли.

— Слышали? — прошептал Игорь, нервно сжимая фотоаппарат. Его пальцы дрожали, а на лбу выступила испарина, словно от внезапного жара.

Воронов поднял руку, призывая к тишине. В комнате повисла плотная, осязаемая тишина, такая густая, что казалось, её можно разрезать ножом. Лишь где-то вдалеке, за стенами, монотонно капала вода, отсчитывая секунды, как маятник часов, ведущих обратный отсчёт.

— Там кто-то есть, — произнёс Алексей, чувствуя, как по спине ползёт ледяная дрожь. Воздух стал густым, почти вязким, с привкусом меди и сырости.

Майор кивнул, доставая пистолет. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах мелькнуло что-то странное — не страх, а узнавание. Словно он уже видел подобное… и знал, чем это закончится.

— Костин, со мной, — скомандовал он тихо, но голос эхом отразился от стен, будто их было двое, а не один. — Остальные — оставайтесь здесь и вызывайте подкрепление. И… будьте начеку.

Они двинулись по коридору, ступая осторожно, прижимаясь к стенам. Тусклый свет фонарей выхватывал из темноты обшарпанные обои, осыпавшуюся штукатурку, следы чьих-то ног на пыльном полу. Следы были странными — слишком широкими, будто оставленными босыми ногами, но с чёткими, неестественно острыми отпечатками ногтей.

Скрип повторился — ближе, отчётливее. И к нему примешался другой звук: тихое, монотонное пение. Слова были неразборчивы, но ритм казался зловеще знакомым, будто отдалённое эхо забытого обряда. А ещё… в нём слышался второй голос. Или не голос? Скорее, эхо, повторяющее фразы с едва заметным запаздыванием, словно кто-то пытался говорить в унисон с самим собой… и не успевал.

Алексей замер, прислушиваясь. Пение доносилось из-за приоткрытой двери в конце коридора. Там, в проёме, мелькнуло слабое мерцание — не от фонаря, а от чего-то более тусклого, пульсирующего, словно дыхание невидимого существа.

— Вижу движение, — шепнул он Воронову, указывая на тень, скользнувшую вдоль стены. Тень была неправильной формы — слишком длинной, слишком изломанной, будто её отбрасывало существо с несколькими конечностями.