Искра души

Глава 1

Давиан

Старик умер так тихо, что сначала я решил, наконец-то заткнулся. Он сидел прямо передо мной, в своём шатающемся кресле, с этой вечной морщинистой гримасой как будто его всю жизнь кормили только лимонами и обещаниями, что «в следующий век точно полегчает». Воздух в домике пах прелыми травами, дымом и старостью. Он только что в очередной раз сказал:

— Ты опоздал, дракон.

И выдохнул длинно, скрипуче, как старые двери. Только вот вдоха больше не последовало.

Я смотрел на него пару ударов сердца, ожидая продолжения, проклятия, пророчества, очередной обвинительной речи в духе «всё из-за таких, как ты» но вместо этого у него просто поехала голова, подбородок уткнулся в грудь, а рука с бусами мёртвых костяных чёток соскользнула с подлокотника.

— Давиан… — осторожно сказала Айза. — Кажется…

— Не смей, — предупредил я, хотя сам уже слышал это мерзкое ровное ничего — тишину, когда грудная клетка больше не двигается.

Моё «не смей» было обращено к судьбе, к старому Пастырю Душ, к богам, которым я давно перестал молиться, но сестра, разумеется, решила, что имеется в виду она. Айза нерешительно потянулась к старику, два пальца к шее, туда, где у живых ещё что-то пульсирует.

Она постояла так секунду, другую… и очень красноречиво посмотрела на меня.

Где-то за моей спиной Рейвен тяжело выдохнул, а потом хмыкнул. Хмыкнул, это мягко сказано, он сначала попытался сдержать звук, но, судя по тому, как у него дёрнулся плечевой, его пробило.

— Только попробуй, — процедил я, не поворачиваясь.

— Я молчу, — сообщил он так серьёзно, что стало ясно: долго он не выдержит. — Без единого звука.

Айза всё ещё держала пальцы на шее старика, морщась так, будто трогала не кожу, а что-то липкое.

— Дав, — сказала она, и уголок её рта начал предательски дёргаться, — ну… как тебе сказать…

Я медленно поднялся с низкой скамьи, почувствовал как колени отозвались привычной тягучей болью, в которой было слишком много лет, боёв и проклятий. Наклонившись к старику, глядел прямо в его закрытые веки, и, если честно, надеялся на то самое чудо: вдруг он откроет один глаз, скажет что-нибудь вроде «шучу» и наконец скажет мне, как выдрать Пожирателя из груди. Он не пошевелился.

— Он умер, — сказала Айза, как будто я был идиотом, не отличающим труп от живого.

За моей спиной Рейвен всхлипнул. Я обернулся достаточно быстро, чтобы увидеть, как он закрывает лицо ладонью, но не для театрального трагизма, а чтобы спрятать смех. Плечи у него уже откровенно тряслись.

— Это не смешно, — сказал я. Скорее, рыкнул.

— Совсем… ни капли… — проговорил Рейвен, давясь. — Просто… Дав… ты понимаешь, да? Ты… четыреста лет таскаешься по богом забытым дырами лесам, отсидел задницу на всех возможных оракулах, колдунах, полусумасшедших бабках, пережил трёх войн, две осады, одну собственную казнь… и твой последний, единственный, древнейший Пастырь Душ, которого мы наконец нашли… — Он не выдержал и согнулся пополам, расхохотавшись уже всерьёз, без попыток приличия. — …умирает у тебя на руках от твоей, сука, угрюмости!

Айза фыркнула первой, потом все-таки прикрыла рот ладонью, потому что “так нельзя, это неприлично”, а потом престала делать вид и тоже расхохоталась, отступая от кресла, словно боялась, что сейчас старик встанет и начнёт читать мораль уже ей.

— Ты его не заслуживаешь, — выдохнула она сквозь смех. — Пастыря Душ. Никого не заслуживаешь. Даже вот это.

— Инфаркт от твоей физиономии, — добавил Рейвен, вытирая уголки глаз. — Я же говорил, надо было улыбнуться хоть раз в жизни.

— Я улыбался, — буркнул я.

— Врагам, когда сжигал их крепости, — тут же отозвался он. — Не считается.

Я снова посмотрел на старика. Мёртвому было, в сущности, всё равно. Лицо его разгладилось, словно кто-то стёр с него многолетнюю усталость, и теперь он выглядел почти спокойным, почти мирным. В воздухе повис странный привкус сырого камня, старого дыма и чего-то такого, что я научился за эти годы узнавать безошибочно: души, которая только что ушла.

Пастырь Душ, последний из тех, кто мог бы увидеть того, кто сидел у меня под рёбрами и скребся по внутренней стороне грудной клетки, на кого-то там, сверху, решил, что ему пора. Конечно, почему бы и нет.

— Мы опоздали на пять минут, — медленно произнёс я. — Пять. Минут.

— На самом деле на четыреста лет, — заметила Айза, всё ещё чуть посмеиваясь, но голос у неё стал мягче. — Пять минут — это уже детали.

— Айза. — Рыкнул я повернувшись к сестре.

— Да?

— Ещё одно слово и я сдам тебя замуж за первого попавшегося светлого дракона из Эйр-Шина.

— Жестокий ты человек, брат. — Она прижала ладонь к сердцу.

— Я не человек, — напомнил я.

— Тем более.

Рейвен, уже чуть отдышавшийся, подошёл ближе и осторожно ткнул старика пальцем в плечо, как будто проверял, не завёлся ли он снова. Старик, разумеется, не реагировал.

— Ладно, — сказал Рейвен, — шутки шутками, но проблема в том, что твой проклятый желудочный червяк, — он кивнул мне куда-то в область груди, — как был при деле, так и останется.

Пожиратель Сердца отозвался внутри тёмным, вязким шевелением, словно услышал своё упоминание и лениво согласился: да, останемся.

— Спасибо, что напомнил, — сухо сказал я.

— Всегда рад, — улыбнулся он, уже почти без смеха, но с тем самым своим выражением лица, которое большинство здравомыслящих существ считало вызывающим желание ударить.

Айза тихонько вздохнула и, как всегда, оказалась единственной, кто задумался о практическом:

— Нам хотя бы нужно его… — она посмотрела на старика, потом на дверь, за которой шумел лес, — похоронить. Или по их ритуалу сжечь, или что они там делали. Дав, ты же не собираешься просто уйти и оставить его гнить в собственном кресле?

Я ненавидел, когда она была права.

— По их ритуалу, — буркнул я, хотя понятия не имел, какому именно ритуалу следовали Пастыри Душ. Старик об этом говорить не успел. Он был занят тем, чтобы умирать эффектно и вовремя.