Искра, погружайся! Под провокатором, Том 2

Глава 1. Ранен, но не сломлен

Приветствую дорогие читатели. Вы находитесь на второй книге цикла. Цикл - бесплатный. Книг всего 2, и эта - финальная, так что, можете смело добавлять в библиотеку! 

Ссылка на первую часть:

https://litnet.com/ru/reader/iskra-pogruzhaisya-v-plenu-yantarya-b327307?c=3258334

КЛАУД ДЮБОН

- Давай руку, быстрее, - я одним рывком подтянул на себя маленькую девочку, лицо которой было полностью покрыто сажей.
Ребёнок потёр глаза и катастрофически медленно, в моем понимании, стал перебираться через груду обломков, преграждающих наш путь.
- Где моя мама? – вновь начала хныкать она, и прижала к себе мягкого, такого же грязного как она сама, медвежонка. Она сжала свой рот, явно сдерживая слёзные порывы.
Чёрт.
Мне сейчас было вовсе не до того, чтоб объяснять ей то, что с сегодняшнего дня жизнь у неё круто перевернулась…, в принципе, как и у всех. Я устал церемониться с малышкой, и несмотря на кровоточащую рану в ноге, подхватил-таки её на руки и понёс к сектору женского гарнизона.
Я вновь почувствовал вибрации под ногами и ускорил шаг настолько, насколько это позволяла хромота. Надо отсюда валить как можно быстрее!
Уже в который раз открыл панель наручника…
«Нет сигнала».
Чтоб тебя…, где ты Мел?
Тревога острыми когтями въедалась в меня… Я обыскал весь гарнизон…, её там не было. Куда мог пропасть сигнал наручника…если только не…
Я знал, что она жива… иначе быть не могло.
Ведь он пришёл именно за ней…, это однозначно, определённо. Каким дураком я сначала был, веря, что он откажется от неё.
Действие провокатора давно закончилось, не было ни грамма сил, люто хотелось спать – проще говоря, чувствовал я себя как выжатый лимон…, и это ещё мягко сказано. Глянул на девочку на своих руках, которая, как маленький испуганный котёнок, прижималась ко мне. Она даже не знала, что её жизнь сейчас целиком и полностью в моих руках, стоит промедлить, и нам – конец.
Надо продолжать идти. Малышка хоть и была для меня невесомой, но нагрузку всё же давала, и кровь из раны стала сочиться ещё обильней, оставляя за мной дорожку из алых пятен.
Сзади опять послышался грохот, я глянул на потолок, трещина расползлась ещё больше…, неизвестно, сколько ещё вытерпит старый бункер, прежде чем обрушится на наши головы.
Твою мать.
Когда провокатор ещё действовал, я отчётливо слышал, как что-то рвануло в подземной скважине, затем образовалась пробоина и началась течь, вода с напором начала пробиваться, в поисках свободы. Положение моё стало ещё более плачевным: кроме угрозы того, что нас затопит, Конфедерация затравит нас-таки газом, теперь ещё может обвалиться потолок.
Мы наконец добрались до женского гарнизона. Я глянул на большой подрагивающий голографический циферблат на здании центрального штаба: 06:14. Вторжение началось примерно в час ночи… уже прошло больше пяти часов…
Я шёл, с горечью рассматривая груды тел, лежащих на полу. Месиво из трупов, одетых в чёрную и серые униформы… повстанцы и конфедераты. Я всматривался в каждое лицо… многих этих девочек тренировал я сам. Видать недостаточно хорошо…
- Эти тёти спят? – показал ребенок на двух курсанток, которые прислонившись к стене, осели на пол. Можно было действительно подумать, что они спят, если бы не мертвецки белый цвет кожи… и след крови, размазанный позади них.
- Да маленькая, они спят… - вечным сном, мысленно закончил фразу я.
Наконец мы доковыляли до самой окраины сектора. Я положил девочку на пол. Никогда не думал, что когда-нибудь действительно придётся воспользоваться этим выходом… Патрик всегда настаивал на том, чтоб соорудить его, после случая, с бункером Меркурий. Я лично, считал это бредовой затратной идеей. Мы выделили на это львиную долю бюджета, хотя могли бы построить новый жилой сектор, но, как всегда, мой приёмный отец оказался прав.
Я выдвинул устаревшую цифровую панель и вызвал голосового помощника:
- СЭЭк – деактивируй маскировку.
- Снятие маскировки снято, - сказал роботизированный монотонный голос.
Послышался щелчок, и скрежет поворачивающегося механизма. Справа от меня отъехала вбок пластина металлической стены, открывая моему взору большие ворота.
- СЭЭк — открыть дверь.
- В доступе отказано.
Да что тебе не нравится.
- СЭЭк – открыть дверь!
- В доступе отказано.
- СЭЭк, код доступа 00923-12-B.
- - Здравствуйте, вице-марл, чем могу вам помочь?
- Неужели, мать твою.
- Команда не распознана.
Я сплюнул.
- СЭЭк, открыть дверь!
- Невозможно. Защищено ассиметричным шифрованием.
Какого…?
- СЭЭк, кто поменял шифр?
- Отказано в доступе.
- СЭЭк, уровень криптографической стойкости?
- Анализ, абсолютно стойкая система. Введите ключ.
Какого чёрта Патрик… Зачем запаролил вход? Уже похоронил меня?
- Как, твою мать, я введу ключ, если не знаю его!
- Пароль неверный.
- Да заткнись ты.
- Пароль неверный.
Я опять услышал грохот, который начал усиливаться, становясь все ближе и ближе к нам. Я мельком глянул на девочку, если я не придумаю что-то, то Муравейник станет нашей могилой.
Думай, думай, думай…
Я начал предлагать компьютеру варианты кодов, на что он, жутко раздражая, отвечал «пароль неверный». Обречённо вздохнув, я облокотился об панель.
Опять грохот, потолок начал постепенно осыпаться.
Чёрт…
- Я хочу к маме, мне страшно … - вновь захныкал ребёнок, на что я уже начал раздражаться, только её очередной истерики мне не хватало… - Где моя мама?
- Хватит! - рявкнул я.
Она, пуская сопли, завыла ещё громче.
- Я хочу пойти к своей маааме! Мне страашно! Не кричиии на меняяя! Я всё расскажу твоей мааааме!
- у меня нет мамы! – еле сдерживаясь от злости гаркнул на неё я. – Можешь наконец замолчать?!
- А гдеее твоя мамааа?
Да чтоб тебя дитё.
- Моей мамы… - я замер… меня только сейчас осенило… я упустил самое очевидное… - Ты маленький гений, - в сердцах сказал я девчушке. - Анастасия Спасская, - едва шевеля губами произнёс я...
- Повторите команду, - сказал механический голос.
- Анастасия Спасская, - сказал уже громче я.
- Доступ открыт. Верификация пройдена.
Всё-таки Патрик не оставил надежду, что я мог выжить…
Дверь задребезжала, разъезжаясь. Я подбежал к ребёнку, подхватил её на руки и не теряя ни секунды рванул в открывшийся проход.

Глава 2. Обрывки памяти

***
- Клауд?
- А?
- Сыночек, не перетруждай себя, мой дорогой.
Конечно же, я её не послушал. Я вновь обрушил шквал беспощадных ударов на очередную боксёрскую грушу, на что та, не отставая от предыдущих, с жалобным треском, порвалась.
- Ну вот…, ещё одна. На тебя не напасёшься пацан, - строго, сложив руки на боках сказал Патрик. – Сегодня больше никаких тренировок!
- Ну маам! Скажи ему! – насупившись сказал я, умоляюще посмотрев на свою маму.
Комнату залил мелодичный смех.
- Иди ко мне, гроза всех груш, - улыбаясь, она раскрыла объятия, приглашая меня в них.
- И не только груш! Я самый сильный, мам! Я могу один побороть шестерых! Патрик, скажи ей, что я не вру! – без промедления ринувшись в самые тёплые в мире руки, прокричал я.
- Да-да, конечно, - фыркнул он.
- Будь с ним мягче Патрик, он ещё маленький.
- Я не маленький! Мне вообще-то уже семь!
- Мой замечательный мальчик, - мама прижала меня к себе крепко-крепко. Я втянул носом её такой родной запах, наслаждаясь умиротворением, который он дарил. Она поцеловала меня в макушку и вновь прижала к себе.
- Мам, давай я покажу, чему ещё научился, - я постарался вырваться, но она меня не отпустила.
- Не уходи, дай ещё полюбить тебя. Я так скучала по тебе…
- Ну мам! – я хотел было все-таки сотворить задуманное, но посмотрев на её умоляющий взгляд, всё же прильнул к ней обратно. – Ну ладно.
- Патрик, как блокаторы? Он справляется? – тревожным голосом спросила она у моего приёмного отца.
Я моментально вскинул голову, перебивая взрослых:
- Что? Блокаторы? Мне опять будут делать этот ужасный укол? Мама, скажи Патрику, пусть не делает его мне больше, это очень-очень больно, внутри как будто всё горит, мама, пожалуйста!
Глаза моей мамы наполнились слезами, она вытерла ладонью подступившую влагу и нежно пригладила мои волосы.
- Тихо сынок, - заговорил марл. – Ну, что тебе сказать …, да, препарат уже лучше, чем прошлое поколение…, хотя его чрезмерную энергию мы подавить ещё не смогли, а если он разозлится… ууу, держи семеро. Не представляю, что будет, если к моменту, когда он вырастет, мы не придумаем что-нибудь по эффективней. В Муравейнике камня на камне не останется, вот увидишь.
- Неправда! Мама, я вовсе не такой! – я начал закипать.
- Что и требовалось доказать…, давай пацан, не перебивай старших и не тревожь мать, почем зря! - Патрик вновь обратился к маме. - Да… ну и… препарат действительно… очень болезненный…, с этим ничего не можем поделать.
Мама взяла моё лицо ладонями и расцеловала щеки.
- Прости мой драгоценный…, прости свою маму…, прости что допустила это, что позволила сделать с тобой это.
- Мамочка, почему ты плачешь? Я сделал что-то не так?
Мама крепко прижала меня к себе, отрицательно качая головой, затем встала, отпуская. Ей позвонили по коммуникатору, и она, кивая головой сказала:
- Да, уже иду.
- Мама, я все слышал, что сказали по твоему коммуникатору… сказали, что мой настоящий папа возвращается домой… придёшь в следующий раз с моим папой?
Она испуганно посмотрела на меня, моментально выключая свой наушник.
- Твой папа не придёт, сынок.
- Почему? Он не любит меня?
Она смерила меня горьким взглядом, затем протянула руку, погладила по голове, наклоняя.
- Знай, главное, что я бесконечно сильно, безмерно люблю тебя, мой единственный. Сыночек, мне уже надо идти.
- Но мама, ты же только пришла! Не уходи!
- Я приду к тебе сразу, как смогу, сыночек.
- Но тебя же так долго не было!
- Милая…, что-то случилось?
Мама искоса посмотрела на меня, затем на Патрика, и кивнув, медленно, будто подбирая сова, произнесла:
- Они что-то скрывают, Патрик. У меня нет такого уровня доступа, ты сам знаешь. Но в центре происходит нечто ужасающее. Единственное, что я смогла узнать, это то, что вся работа сейчас сосредоточена вокруг некой... "Лъеды". Ты что-нибудь знаешь об этом?
Патрик, нахмурился, потерев свой подбородок.
- Нет, впервые слышу..., возможно это нечто из архивов основателя. У него было много засекреченных данных.
- Может и так, я постараюсь что-нибудь узнать. Мне надо срочно идти. Не думаю, что в ближайшие месяцы смогу прийти.
Патрик коротко кивнул:
- Буду ждать новостей от тебя, милая, - он крепко обнял маму. – Будь осторожна!
Мама кивнула в ответ, затем вновь посмотрела на меня, нежно поцеловала и вышла из дома.

***

Глава 3. Воссоединение

МЕЛАНИЯ РОШ
Я с содроганием смотрела на последнюю газовую бомбу, которая беззвучно исчезла на дне лифтовой шахты. Лицо моё было каменным, непроницаемым, будто потеряв голос, следила за жестоким кровавым действом. Ещё один геноцид в счёт моего отца. Искоса глянула на высокого, темноволосого мужчину, который абсолютно равнодушно наблюдал за творящимся зверством….
Кто он?
Сказал бы мне кто –то о нём в подобном контексте пару месяцев назад…, не поверила бы никогда. Кто этот чужой человек? Разве это мой отец?
Когда он пришёл за мной, я впала в ступор…, ожидала кого угодно, чего угодно, но только не встретить его в Муравейнике. Когда только попала в плен, мечтала лишь об одном, увидеть его снова, чтобы он спас меня из лап террористов, этих чудовищ, как мне казалось тогда, только чудовищем оказались вовсе не они.
Перед глазами до сих пор стояли кровавые картины того, как мы выходили с отцом из гарнизона, шли, перешагивая через тела молодых курсантов, которых я знала. При этом вглядывалась в лица каждого, страшась узнать в ком-то из них ЕГО.
Я знала, что Клауд сильный, очень сильный, но всё же…, видела, что творили с повстанцами военные Провиданс: беспощадные, хладнокровные искры. Как они разрывали тело на куски без единой эмоции на лице, не важно, кто стоял перед ними: солдат, женщина, мужчина, ребёнок… И сейчас они стояли в нескольких шеренгах, полностью, с ног до головы залитые кровью, с каменными беспричастными лицами. И сделал это с ними– мой отец.
Я до последнего не верила в то, что мне рассказывали про папу в Муравейнике, отказывалась принимать это, надеялась увидеть отца, и получить ответы от него напрямую, что бы он обнял, приласкал и сказал, что это все глупости, страшилки, и всё что про него говорили – ложь.
Сегодня, он ответил на мой вопрос, и с сегодняшнего дня – я его возненавидела.
По моей щеке скатилась слеза, но я даже глазом не повела, боялась, что отец увидит, что плачу и заподозрит неладное.
И боялась не напрасно...
- К чему эти слёзы, дочь? - я вздрогнула, боясь даже посмотреть в сторону этого… монстра.- Посмотри на меня, Мелания, - в это мгновение, даже не заметила, как перестала дышать…. До этого мне казалось, что вспышки ярости Клауда – это самое страшное, что я видела в жизни. Каким же заблуждением это было. Страшнее холодного равнодушия, с которым мой отец вершил расправу над простыми неповинными людьми не было ничего…
- Да… отец, - стараясь не выдать волнение, сказала я.
Папа задрал мой подбородок, всматриваясь в лицо… он свёл брови на переносице, и нахмурился.
- Думал, ты будешь рада, что я наконец пришёл забрать тебя домой.
- Я рада… просто, там же были… обычные люди, дети…
Отец убрал руку, отворачиваясь, посмотрел вновь в остатки лифтовой шахты.
- Это не люди, Мелания…, это мусор, засоряющий нашу жизнь, ненужные пережитки прошлого, оставшиеся со времён второй эры. Они несут только разрушение и хаос в наш, с таким большим трудом налаженный, порядок.
- Но всё же…, они живые люди, как ты можешь так хладнокровно…
- Хватит! – отец схватил меня за плечо, и отвёл в сторону. –Что ты знаешь?
- В смысле?
- Что тебе рассказали про нас?
- Что? Ничего папа, что ты такое говоришь…, меня там держали в заложниках всё время…, и я… ни с кем не общалась, я рада, что…
Резкая пощёчина обожгла моё лицо, я в изумлении уставилась на отца, прикладывая руку к горящей щеке, на глаза вновь навернулись слёзы…, впервые за всю мою жизнь, он ударил меня…
- За что? - дрожащими губами спросила я.
- Только попробуй ещё раз мне соврать!
- Но…, откуда ты…
- Не сомневайся в моих возможностях, дочь. Я ещё раз спрашиваю, что ты знаешь?!
- Я… я… мне рассказали только… про то, что вы делаете с кастами…, про генную модификацию…
- Ещё что?!
- Ничего больше…
Отец больно схватил меня за лицо, сжимая.
- Говори правду!
- Папа, отпусти, мне больно, - взмолилась я. – Больше не знаю ничего, правда, клянусь!
- Ты хочешь сказать, что этот… - отец шумно втянул носом воздух, и, выговаривая слова очень медленно, будто сплёвывая, продолжил. – Это отродье тебе ничего не сказало?
- Что? – я действительно не понимала. – О ком ты? Не сказало, что??
- Не прикидывайся, я говорю про этого выродка, Алекса.
- Но я не знаю никакого Алекса… папа, отпусти, пожалуйста, - я пыталась высвободиться из его хватки, но он не пускал.
- Ну да, конечно, как я мог забыть… его же в этом Клоповнике, или как называется этот никчёмный бункер…, ах, да – Муравейнике, по-другому зовут… Клауд, да?
- Ч..что ты такое говоришь? – в изумлении уставилась на него я.
Отец долго, изучающе рассматривал меня.
- Вижу, ты удивлена, значит он действительно тебе ничего не сказал. Тебе же лучше.
- Не сказал, что?
Но отец уже не обращал на меня внимания и вернулся обратно к лифтовой шахте.
- Протравите хорошенько этих гадов, что бы этот живучий недоносок уж наверняка, наконец, подох. Его вообще видел кто-нибудь?
Солдаты конфедерации отрицательно покачали головой.
Он это о Клауде говорит? Алекс? Это одно из его фальшивых имён с липовых биометрик? Или опять одна из очередных тайн…? Но, честно говоря, сейчас мне было плевать на то, как его зовут, я дико волновалась…, что с ним..., выжил ли он? Я с тоской посмотрела на Катарский наручник и провела по нему подушечкой большого пальца.... Где же ты…, жив ли ты? Знаешь ли ты, что я жду тебя…, и надеюсь, что ты отследишь меня по этому наручнику, который когда-то проклинала…
Одно мне не давало покоя: папа знал, что на мне наручник, по тому что, как только мы оказались на поверхности, он подозвал технического специалиста, который поставил специальную, создающую помехи глушку на браслет. Он знал о наручнике, знал, что я была в Муравейнике не просто на правах пленницы, но..., откуда?
 

Глава 4. Восковая свеча

КЛАУД ДЮБОН

Неделей ранее


- Когда ты уже побреешься? Ходишь как леший. Я понимаю, почему твоя девочка теперь динамит тебя.
- Заткнись, я, итак, зол.
- Почему? Потому что она променяла тебя на пройдоху Джошуа?
- Во-первых, она не моя девочка, во-вторых, она меня ни на кого не меняла.
- Так ты же только сказал, что она не твоя, а теперь говор…
- Маркус, сделай одолжение, завались.
- Все, ладно, молчу-молчу! Но я собирался сгонять развлечься куда-нибудь на поверхность – в Платину, вот только тебя с собой не возьму, распугаешь всех цыпочек, хотя…, в таком виде за Медь ты бы очень даже сошёл…, притворишься моим слугой?
- Иди на хер!. Зачем ты вообще припёрся? Нервировать меня?
- Зачем так грубо? - Маркус прыснул со смеху и подошёл к моему бару. Я потягивал свой виски, наблюдая за тем, как он достал из глубин шкафа брагу и налил себе. Откуда эта гадость взялась у меня?
- Возьми что-нибудь покрепче, это же ослиная моча.
- Нее дружище, ты уж прости, у меня твоего метаболизма нет…, так и спиться можно. Так ты скажешь мне, что с тобой? Что как с цепи сорвался?

- У нас есть крот.

Марукс чуть не выронил стакан, выпучив на меня глаза.

- Не может быть…

- Может. Кто-то слил наши данные, Камилла засекла утечку…

- Ты думаешь на кого-то?

- Предполагаю.

- Не на меня же?

- Ты долбанулся? Нет, конечно. Это не смешно. Можешь хоть раз побыть серьёзным?!

- Ладно, прости. Давно сливают инфу[1]?

- Пару дней как. Камилла прощупала виртуальный след…, хотя и без этого ясно было, что слив идёт в Провиданс, конечно.

- А она сама след не оставила? В Провиданс знают, что вы узнали об утечке?

- Нет, Камилла замаскировала каналы.

- А вы смогли расшифровать информацию?

- Частично. Камилла поняла, что речь шла в основном о наших координатах, системах защиты, количестве юнитов в Муравейнике, и даже о... Мелани. Я не сомневаюсь, что это Рош. Что-то будет дружище, скоро что-то определённо будет. Только не вздумай кому-либо проболтаться.

- Надо что-то делать…

- Мы уже делаем с Патриком, подготавливаем всё к эвакуации. В переходах уже складируют провизию и медикаменты. Если будет вторжение…, «если», то мы сможем эвакуировать мирных жителей.

- А наши солдаты?

- Утечка происходит из гарнизона. Солдаты ничего знать не будут.

- Да ладно?!

- Как видишь…. Будь наготове друг… и ещё, Маркус.

- Что?

- Принеси мне пару ампул провокатора.

- Ну уж нет…

- Рош придёт не только с конфедератами…, ты сам прекрасно понимаешь это. С ним будут искры. Я не могу снова войти в погружение, организм может не выдержать, да даже если выдержит…, Рош может сделать это завтра, а может сделать через год…, а под провокатором я буду готов в любой момент.

- Клауд, - тон друга стал очень серьёзным. – А теперь внимательно послушай своего медицинского координатора– то бишь меня. Я запрещаю тебе делать это! ЗА-БУДЬ. Что за вечное рвение к самопожертвованию? Провокатор – да какого чёрта мой папа его сделал вообще, провокатор – это не игрушка. Это тихий убийца. Я сто раз объяснял…, тебе кажется это обычным допингом, но это лишь твоё самовнушение. Из-за того, что погружение – ооочень болезненное, ты думаешь, что оно вредное, а провокатор нет. Но ты О-ШИ-БА-ЕШЬ-СЯ! Ещё раз говорю, это – самовнушение. Да, погружение – не самая полезная вещь, но она постепенная…, в тебя вливают кучу химии, и ты не тратишь на это себя самого, а провокатор – он сжирает тебя, твои ресурсы, твой организм, твои не восстанавливающиеся клетки, причём делает это без боли, в отличие от первого варианта. Теоретически, погружение, если соблюдать рекомендованную частоту, ты можешь делать с небольшими потерями здоровья, а вот провокатор – в один прекрасный день убьёт тебя.

- Мне пофиг.

- Да что…, да что ты такое несёшь! Господи, с кем я разговариваю! Я не дам тебе провокатор.

- По протоколу ты обязан выдать мне его – на задании у меня всегда должна быть с собой одна ампула.

- У тебя нет задания, я тебе отказываю!

- Теперь есть, Маркус тревога, у нас задание! Срочная подготовка. Теперь я жду провокатор.

- Нет.

- Это приказ генерала.

- Я не подчиняюсь твоему ведомству!

- Тогда это приказ вице-марла.

- Сукин сын!

- Я жду провокатор.

- Клауд, хорошо, я теперь попрошу тебя как друг, как названный брат, как человек, который дорожит тобой, да как кто хочешь…, откажись от этой затеи! Мы справимся как-нибудь своими силами. Ты и без провокаторов и погружений прекрасный , нет, просто непревзойдённый боец. Тем более, погружение у тебя было совсем недавно.

- Я тоже прошу тебя как друг. Муравейник – его жители – моя семья. Я должен их защитить…

- Ты хоть помнишь… сколько лет у тебя отнял в прошлый раз провокатор?!

- Какая разница…

Друг с сожалением посмотрел на меня.

- Клауд… девять! Девять лет, Клауд!! Девять, мать его, лет…. Если ты используешь провокатор в ближайший месяц — два…, я буду только молиться…, хоть и не умею этого делать…, чтобы лет было вновь, хотя бы девять!

Я фыркнул, отводя взгляд.

В нашей лаборатории, аппарат, который контролирует погружение, подобно Провиданс, делает ещё и краткий анализ моих данных. Без профессий конечно и прочей ерунды, учитывая, что я искра. Он делает анализ не по моему ДНК, а по состоянию организма. Патрик говорит, что точность его примерно – процентов девяносто. И судя по этой точности, мой срок жизни – на сегодняшний день – 72 года. В детстве, когда мне провели мой первый анализ в Муравейнике, было 124 года. За 12 погружений, у меня сгорело 8 лет. Не так уж много, относительно. Ну а остальные - 44 сожрали провокаторы…, и делал я их всего 9 раз.

- Маркус…, учитывая мою профессию- дожить до 72…, это ещё изловчиться надо. Какая разница, останется там 72 или 62…, мне может завтра в лоб прилететь пуля, и из 72 останутся мои фактические 29. Ты и Патрик делите шкуру неубитого медведя. Дай мне провокатор!

- Ты долбаный псих. Я поражаюсь…, неужели тебе действительно плевать…, тебе не страшно?? Может из новых блокаторов синтетический адреналин плохо усваивается? – не дав мне ответить, Маркус взял с кухни нож и метнул в меня.

Я расширил глаза и увернулся в самый последний момент, нож вошёл в спинку кресла в паре сантиметров от моей головы. Я вскочил, как ошпаренный.

- Ты что творишь? Кто ещё и псих?! И какого чёрта ты испортил моё кресло?!

- Не…, с самосохранением все в порядке, страх на месте, тогда почему ты…

- Маркус. Хватит. Что ты хочешь услышать? Я адекватный человек, хвала блокаторам, и конечно…, я боюсь. Жить, зная, что сознательно отнимаешь у себя часть своего срока – не очень-то приятно. Но это мой выбор. Прошу. Мне надо защитить мой дом, моих людей и... Мел. Рош придёт за ней, а я не отдам её отцу.

- Ого… - Маркус опешил. - Это точно Клауд Дюбон? Защитить… Мел?

- Обстоятельства поменялись.

- Какие ещё обстоятельства?

- Такие, что теперь, я не отдам её отцу.

- Ты ей что-то рассказал?

- С ума сошёл? Нет, конечно.

- Тогда с чего ты взял, что она захочет, чтоб её спасали? Особенно ты.

- Вот поэтому говорю…, обстоятельства поменялись.

- Я чего-то не знаю?

- Я сам ничего не знаю.

- Да друг…, ты попал. А что будет, если она узнает? Ну когда-то же она узнает…. Ты же расскажешь ей… или нет?

- Не знаю, не хочу думать об этом.

- Наверное она тебя возненавидит, а может поймёт…, ну хотя это маловероятно, в общем, не завидую я тебе.

- Спасибо, друг, утешил, так утешил, - я закурил сигарету, сделал крепкую затяжку и запрокинул голову. - Одно знаю наверняка, ей определённо будет очень… тяжело.



[1] Инфа – разг. Информация

Глава 5. Мышеловка

КЛАУД ДЮБОН

Две недели назад.

Патрик сидел, задумчиво потирая виски.
- Выходит, мы в ловушке, как ни крути.
- Выходит, что так, - невесело сказал я.
- И кто осведомитель, неизвестно? Ни кодов доступа, ни виртуальных следов, вообще ничего?
- Нет.
- Надо эвакуировать жителей, - подытожил Великий Марл.
- Это невозможно.
- Что ты хочешь этим сказать? Как это невозможно?!
- Вот так. Мы не знаем, кто крот. Начнём эвакуацию, и рассекретим ещё и независимый полис Гипфель, а там своего народа хватает. Они, итак, любезно согласились предоставить нам помощь.
- А как быть? Оставить наших людей умирать? Чтоб их затравили газом как тараканов?
- Я думал насчёт этого. Что бы выиграть войну – иногда нужно проиграть сражение.
Патрик посмотрел на меня исподлобья.
- Ну уж нет, - гневно прошипел он.
- Без малой крови не обойтись. Либо так –, либо не только Муравейник, но и Гипфель сотрут с лица земли — разом.
- Что тогда ты предлагаешь?
- Утечка из гарнизона. И у крота есть доступ к вещательной сети. Начни мы открытую эвакуацию, это сразу дойдёт до ушей Роша. Нужно сделать это без лишнего шума. Во-первых, долго Гипфель не сможет содержать самостоятельно больше миллиона человек. Будем вывозить из аграрной зоны запасы продовольствия, боеприпасы, технику. Потом постепенно начнём вывозить гражданских, в первую очередь детей – это наш генофонд.
- Ты хочешь сказать, что фактически, военного столкновения нам не избежать. Мы уже в ловушке, нужно просто сидеть и ждать, когда она захлопнется…
- К сожалению, так и есть. Уйдём все сейчас, крот так и не выдаст себя, рассекретит уже новое местоположение, и поставит под удар не только нас, но уже и Нордов, жителей Гипфеля. Надо просто быть готовыми к эвакуации. Объявлять ситуацию повышенной готовности в Муравейнике – тоже нельзя, причина та же.
- У нас три запасных выхода – в жилом секторе, продовольственном и в женском гарнизоне. Может, объявим комендантский час? Сокращённые рабочие часы?
- Можно. Надо просто быть наготове, хоть я и не думаю, что Рош будет долго тянуть, раз уже знает наше местоположение.
- Даа, дела плохи. Ни уйти не можем, ни эвакуировать жителей…, остается только ждать, когда мышеловка Роша захлопнется.
- Предупрежден, значит вооружен. Думаю, жители бункера Меркурий отдали бы все, за это знание, - сказал я, с сожалением ударив себя кулаком по плечу.
Патрик последовал моему примеру.
- Воспрянем. Да прибудет с нами Господь.

Глава 6. Прощай, дом

КЛАУД ДЮБОН

Настоящее время.
Позавчера я предусмотрительно оставил в тоннеле запасного выхода женского гарнизона — мой супербайк. То, что он дожидался меня – сомнений быть не могло. Он сделан на поверхности, в Гипфеле, по новейшим технологиям, и синхронизирован с моим коммуникатором.
Грохот над моей головой усиливался, надо спешить, тоннель обвалится так же, как и сам Муравейник. Я вызвал голографическую панель, и завёл дистанционно байк. Где-то вдалеке послышался рёв его двигателя, эхом разносясь по всей длине тоннеля, затем зажглись фары, освещая непроглядную тьму. Бесконтактно подозвал мотоцикл к себе, на что он молниеносно, преодолев расстояние подъехал.
Глянул на девочку…, ей от силы лет 5, щупленькая. Не смогу посадить её впереди, спортивная конфигурация супербайка не позволит — только назад. Надо её чем то зафиксировать, и надеть шлем, если поедем на сверх-скоростях, у неё могут не выдержать перепонки. К счастью, хоть экипировка для этого у меня была.
Открыл сидушку байка. Сначала надел на девочку защитный шлем, затем вытащил кожаную мотокуртку, в которой щуплый ребёнок просто утонет, ну хоть тепло будет, и в конце снял эластичные жгуты. Привязал девочку к своей спине, сел на байк, и вжал педаль газа. Я плавно ускорялся на подъёме, чтобы избежать перегрузок. Всего несколько десятков километров, и мы окажемся на поверхности. Патрика и наших людей, должны были встретить Норд-альпийцы, жители полиса Гипфель. Мы договорились с ними, сразу как узнали об утечке, и с первого дня начали вывозить оборудование и припасы к северным Альпам. Норды – единственные из повстанцев, кто всё ещё жил на поверхности. Они обладали самыми развитыми технологиями, и умело прятались от всех спутников конфедерации.
Мы, наконец выехали на поверхность, я с облегчением вздохнул, последний раз посмотрев на Муравейник. Это место приняло меня, и стало домом…, теперь его нет. Николас Рош отнял у меня даже это.
Вбил координаты Гипфеля, поеду на автопилоте, потому что сил не осталось вовсе. Я никогда прежде так не уставал после провокаторов.
Хоть и отгонял эти мысли, но тревога всё-таки прокралась в меня. Сколько лет сожрала инъекция в этот раз? А ведь мне нужен запас – отомстить Рошу, закончить войну и…, вернуть Мел. Новый пунктик в списке, хмыкнул я.
Ещё раз открыл панель наручника – «нет сигнала». Я свято верил в то, что Мелани забрал отец, отказываясь даже думать, что с ней что-то случилось, а значит, Рош поставил на браслет глушку. Держись девочка моя, скоро я за тобой приду.

Глава 7. Сон, пророчащий слезы

МЕЛАНИ РОШ

Мы летели на вертолёте, вдалеке уже показались небоскрёбы некогда родного Бришалота, мысленно уже переименовала его в город крови. Я опять поправила раскрывшуюся рубашку, так и не успев переодеться. Кровь прилила к щекам при воспоминаниях, каким образом моя одежда стала непригодной. Непроизвольно притронулась к губам, вспоминая его поцелуи, такие откровенные, такие ненасытные, говорящие лучше любых слов. Я помнила каждое долгожданное прикосновение его рук, пальцев, его дыхание. Когда я призналась ему в чувствах, хоть он и не ответил словом, прочла ответ в его взгляде…. Из щемящих сердце воспоминаний меня выдернул отец, возвращая в суровую реальность.

- Почему у тебя такой вид? – прервал он тишину. Я быстро спрятала глупую улыбку, и повернулась к нему. С самого первого раза, когда он появился передо мной, в его взгляде откровенно читался — укор. Он вновь брезгливо осмотрел меня и продолжил. – Он имел тебя?
Его слова были словно пощечина. Как ошпаренная я дернулась от окна, и в ужасе уставилась на него.
- Нет…, что ты такое говоришь, папа!
- Ты же жила с ним под одной крышей, он насиловал тебя? Или ты сама отдалась ему?
Слышать такое из уст родного отца – было невыносимо, но в его словах была доля правды, хоть у нас с Клаудом до этого не дошло, но фактически – нас прервали, и кроме того, между нами было нечто большее, совсем на другом уровне – чем просто секс.
Но самое ужасное другое - я совсем не умею врать, и мою заминку, и то, что отец прочёл на моём лице – он принял за подтверждение своих слов.
- Так это правда?! – взревел он. – Ты добровольно стала подстилкой моего врага?! – он подскочил ко мне, хватая за шею и замахиваясь. Его пальцы сжались вокруг моего горла.
Я начала хватать ртом воздух, пытаясь разжать его руки.
- Папа, нет…, ничего такого не было, - прохрипела я.
- Ты маленькая дрянь, точно такая же шлюха, как и твоя мать.
- Отец, мне больно, отпусти, пожалуйста.
Он отшвырнул меня в сторону.
Я не узнавала его. Никогда прежде я не слышала, чтобы он так говорил о маме, никогда не относился ко мне так грубо.
- Значит этот недоносок, решил так отомстить мне! Через мою дочь!
- Папа, откуда ты знаешь его?
Отец посмотрел с отвращением на меня и сказал:
- Да ты хоть знаешь, перед кем ноги раздвигала, дура! Живи теперь с этой мыслью – он убил твою мать.
___________________________

От автора: дорогие читатели, спешу сообщить, что финал книги понравится – всем! Он получился невероятно неожиданным (для меня), потому что, с самой первой строчки серии, я верно шла к определенной концовке. Но..., герои этой книги оказались умнее, и крайне ловко переиграли своего создателя. Финал будет абсолютно закономерным касательно всей атмосферы книги. Оставлю за концовкой интригу, и больше ничего не намекну. Будет круто, обещаю!)

Глава 8. Огарок

КЛАУД ДЮБОН

Я очнулся в ярко освещённой комнате. Утро? Или день? Прищурившись, приподнялся на локте. Давно я так хорошенько не высыпался, правда, тело ещё  ломило после провокатора. Не совсем понимал, где я.

Осмотрелся.

Медкабинет, вся мебель, шкафы, полки, стены, пол, были вылиты из единого гладкого материала, всё оснащено техникой, роботизировано – минимум надобности в человеческой силе.  

Ну конечно.

Норды.

- С пробуждением, анализ вашего здоровья: состояние удовлетворительное, четырёхглавая мышца бедра повреждена, анализ критичности – уменьшился с 67% до 11%, состояние удовлетворительное. Гематома в области затылочной доли, анализ, уровень…

- Короче, это надолго, - я встал, переставая слушать маленького круглого бота, который активировался сразу, после моего пробуждения. Ногу подлатали, стоит отметить, просто отменно.

Одет я был в медицинскую одежду, поискал глазами по белоснежной комнате свою униформу, но не нашёл. Чёрт бы побрал этих Нордов, у меня там сигареты остались.

Маленький летающий шар всё крутился вокруг меня, без умолку рассказывая про моё состояние. Я закатил глаза. Нужно найти выход.

- Анализ органов брюшной полости завершён. Анализ органов мочеполовой системы, - робот все не унимался, хотя я знал, что сейчас начнётся самое веселье. - Анализ, надпочечники, - долгая пауза. – Перезагрузка, анализ, надпочечники, перезагрузка. – я хмыкнул. Люблю этот момент. Такие продвинутые технологии…, а уже столько лет этот баг[1] починить не могут. Анализ перекованной искры всегда на моменте надпочечников начинает лагать[2].

- Отменить анализ, - сжалился я над ботом.

- Отмена анализа, А-мед[3] к вашим услугам.

- А-мед, где мы?

- В здании интенсивной регенерации и реабилитации инвиво имени Фригги[4], независимый полис Гипфель. Хотите, для вашего комфорта я включу визуализацию.

- Мне без разницы, делай что хочешь.

Жужжалка включила свои голографические прожекторы, и около меня вместо летающего шара встала миниатюрная, слегка просвечивающаяся медсестра. Выглядела она в точности как живая, если не была бы полупрозрачной.

-  А-мед к вашим услугам, - голос бота сменился на мелодичный женский.

- Неплохая имитация, для жестянки.

- Обидеть бота может каждый, - грустно ответила «она».

- А-мед дай мне точку доступа к сети Гипфеля, - мой коммуникатор не работал, каналы связи Муравейника – были уничтожены, надо найти Патрика.

Но искать его не пришлось, двери кабинета разъехались, и в мою палату влетела толпа моих «почти родственников», и лица их мне не понравились.

Урсула подлетела ко мне и со всего размаху ударила по лицу, заливаясь слезами.

Я уставился на неё как умалишённую:

- Ты ненормальная что ли? За что?!

- Ты…, да как ты посмел, - она начала реветь взахлёб, обхватывая плечи руками.

Я посмотрел на Патрика, который стоял потупив взгляд и выглядел совершенно отстранённо. Он пил успокоительные, понял я, затем на Маркуса, который сразу опустил глаза.

- Да что такое, чёрт побери?! Что случилось?

- Как ты мог так поступить?! – она снова подошла и толкнула меня в грудь, потом ещё раз и ещё.

Я начал закипать и схватил её за плечи, встряхивая.

- А ну успокойся! Приди в себя истеричка!

Она начала плакать ещё сильнее, и крепко обняв, спрятала лицо в моей больничной рубашке, её рука опустилась на мою голову и начала поглаживать волосы.

Я опешил, что за смена настроений?

- Да что такое? Объясните мне наконец…

- Ты умрёшь, вот что!!

Я нахмурился, серьезно посмотрев на нее.

- Как ты мог поступить так с нами! – плакала она, притягивая меня за полы рубашки.

- Что она несёт мать вашу?! Можете не молчать?!

Маркус вышел чуть вперёд, и поднял на меня обречённый взгляд.

- В общем… - он начал ковырять носком обуви пол и что-то мямлить, жутко раздражая меня.

- Да говори уже!

 – В общем…, провокатор сожрал 31 год…

Я расширил глаза.

- Как 31? - Урсула завыла пуще прежнего.- Это что значит? Мне что, осталось всего 12 лет?

Маркус отвернулся от меня, тихо сказав:

- Прости, я знал, что тебе нельзя было давать провокатор…

- Заткнись, ты сволочь, я с тобой не буду разговаривать до конца своих дней! Ты убил нашего брата! – заорала на него Урсула.

- Я теперь не смогу использовать провокатор? Ну а погружение? На два раза хватит?

Урсула отскочила от меня как ужаленная, с ужасом уставившись на меня…

-Ч..что ты такое говоришь…, о чём ты думаешь? Ты сумасшедший? – лицо её стало бледнее простыни.

- Где моя одежда? У меня там сигареты были, - Маркус вытащил из своего кармана мою пачку и протянул мне. Какая забота.- Мне надо ехать в Бришалот, - сказал я, подойдя к окну и закуривая.

- Забудь про это, - сказал Патрик.

- Я заберу Мел.

- Нас это больше не касается.

- Это касается меня.

- Тебя это не касается в первую очередь. Пусть эти Правящие отребья делают что хотят. С этих пор, на провокаторы и на погружение – у тебя табу! Как ты мог без чьего либо ведома  использовать их?! Маркус не имеет права без моего разрешения выдавать тебе провокаторы! Маркус с этих пор отстранён от лаборатории.

- Это моя вина, Великий марл.  Я не должен был давать ему их и готов полностью…

- Я заставил его дать мне их. И не драматизируй Патрик, без Маркуса ты как без рук, при всём желании ты не сможешь его отстранить. Вся ответственность лежит на мне.

- Я слышал эти слова сотни раз, но сейчас…, ты перегнул палку. Будь доза больше – она была бы смертельной! И забудь про Меланию. У нас полно своих забот. Рош нас всех обыграл, получил в итоге свою дочь, пусть делает что хочет. Нам надо думать, как теперь действовать на фронте с Конфедерацией, планировать боевые действия, раз обходным путём не получилось.

Глава 9. Ты

МЕЛАНИЯ РОШ

У меня уже в который раз расплелась косичка. Я фыркнула. Нянечки крутились вокруг меня, пытаясь подобраться к моим волосам, но я им не давалась. Где же моя мама?

- Мелания, деточка, давай я сделаю тебе причёску, ну что ты так упрямишься.

- Неа, мне сделает мама!

За дверями послышались знакомые тяжёлые шаги. Это папа, сразу поняла я. Подскочила и побежала ему на встречу. Не ошиблась, в комнату зашёл он.

- Папочка! – лучезарно улыбнулась ему я, но он явно не разделал моей радости, и лишь мрачно посмотрел на меня.

- Что-то случилось папа? А где мама? Я хочу, чтобы она сделала мне мою любимую причёску.

- Мама больше не придёт, дочь.

- Почему?

- Мамы больше нет.

«Мамы… больше… нет».

Я резко проснулась, обхватывая озябшее тело руками и вытирая подступившую испарину. Мой кошмар детства вновь вернулся… Лежа под усыпанным звёздами стеклянным небом, попыталась унять дрожь. К глазам опять подступили слёзы.

Правду ли сказал папа насчёт Клауда?

Внутри был неистовый шквал эмоций…, я не хотела верить в это, но зная, как Клауд ненавидит моего отца, мою семью… зная, на что он способен, когда разозлится, как хладнокровно он способен отнять жизнь….

Я села на мягкой кровати и посмотрела на часы – пол третьего ночи.  Уснуть сейчас точно не получится.

В горле совсем пересохло, была мысль попросить Полли принести воды, но за время, проведённое в Муравейнике, я совсем отвыкла от этого. Я не могла снова начать требовать от людей делать что-то за меня. Людей, которые даже не знают, что их жизнь – была предрешена задолго до их рождения.

Немного погодя, вышла в коридор. Уже несколько дней подряд хожу по дому как лунатик.  Пройдя мимо комнаты моей мамы, остановилась. У них с отцом были разные спальни. С момента её смерти, никогда не заходила в её комнату. Для меня это было невидимой чертой, которую я не могла переступить.

Простояв, наверное, целую вечность, прежде чем решиться, я подошла к двери, и вызвала замочную панель. Ключ доступа так и не меняли с того самого рокового дня.

Двери разъехались, пропуская меня внутрь.

Поёжилась, это первый раз, когда я зашла сюда, спустя 13 лет. Прошла вглубь большой просторной комнаты, не став включать свет.  Подошла к туалетному столику, села за него, выдвинула красивый резной ящик, вытаскивая электронный фотоальбом. Зарядка села… зарядить бы.

Я боялась, что отец застанет меня в маминой комнате, чего мне крайне не хотелось. Вообще, с того самого дня, мне совсем не хотелось лишний раз сталкиваться с ним. Его ужасные слова до сих пор обжигали, как же стыдно мне было. 

Так что заберу альбом к себе в комнату, посмотрю там. Спрятав его под шелковый пеньюар, я подошла к маминому шкафу, открыла его. На вешалках висели нетронутыми её вещи. Я провела по мягким тканям трясущейся рукой, вытащила оттуда до боли знакомую накидку и прижала к груди. Маминого родного запаха уже не осталось на вещах, одежда пахла лишь временем. Не имея больше сил находиться в маминой комнате, я укуталась в теплую накидку, крепче прижала к себе альбом, спустилась выпила воды и вернулась в свою комнату.

***

Усевшись поудобней на кровати, включила авто-зарядочную станцию.

Альбом сразу включился.

Стоило мне прикоснуться к сенсору, как открылась первая объёмная голографическая фотография. На ней была запечатлена моя мама, как будто живая, как будто совсем рядом. На меня опять смотрели её красивые лучистые карие глаза. И почему я боялась всё это время посмотреть этот альбом?

Мама тут была совсем юной, сидела на качеле и улыбалась, держа в руках букет цветов. Грустно улыбаясь, я перелистнула фото. Теперь она стояла рядом с папой, он тоже был тут молод…, и я с сомнением посмотрела на него…, отгоняя странную мысль, которая мимолетно всплыла в моем подсознании. Перевела взгляд на маму, на лице которой не осталось и следа от прежней улыбки. Наверное, они уже были женаты.

Нахмурившись, перелистнула следующее фото. Опять мама, нежно улыбается, поглаживая рукой свой большой животик, сидя в нашем цветущем летнем саду. Еще долго я листала фотографии. Веки, наконец, начали тяжелеть. Выключив альбом и убрав его на прикроватную тумбочку, хотела улечься спать, как услышала стук в окне.

Я испуганно подскочила, и уставилась в сторону балконной террасы.

Что это?

Опять тихий стук. Подозреваю, это было не самой гениальной идеей, но я крадучись подошла к стеклянной перегородке. Сердце стучалось как бешеное.  Подойдя к панорамному окну, я посмотрела сквозь стекло, и… никого там не увидела. Может, птица какая была?

Облегченно вздохнув, я открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Хорошо, что я надела мамин кардиган, потому что зима разыгралась не на шутку. Ветер подул мне в лицо, задувая снег за воротник. Зябко поморщившись и ещё раз вдохнув морозный свежий воздух, вернулась обратно в комнату, закрывая за собой дверь.

Но сделать этого не удалось.

Что-то невидимое толкнуло меня внутрь, зажимая при этом рот. Я расширила глаза, начиная мычать. Всё происходило так быстро, не давая мне возможности хоть что-нибудь понять.

- Тшш, - прошипел голос у самого моего уха.

Замерла.

Да что творится такое?

Почувствовала какое-то копошение, затем что- то произошло, и… я раскрыла от изумления рот.  Но и этого мне не дали нормально сделать, потому что мои губы накрыли поцелуем.

Жадным, ненасытным…

Он пришёл…

Он сминал мои губы, зарываясь руками в волосы, вжимая моё тело в своё.

- Клауд… -  отрываясь от него, прошептала я.

- Мел… - выдыхая горячий воздух в мои губы, прошептал он, затем скинул с меня тёплую накидку на пол, оставляя в одном тоненьком пеньюаре. Пробрался под него холодными руками, провёл шершавой ладонью по нежной коже, заставляя её покрыться мурашками. Он прильнул к шее губами, оставляя на ней горячий след из поцелуев, спустился ниже и…, откинув полы халата, припал к окаменевшему соску губами. По позвоночнику прошёл электрический разряд, я выгнула спину ему на встречу, кусая губы, чтобы не издавать звуков.

Глава 10. Мы

КЛАУД ДЮБОН

Как выяснилось, после последнего применения провокатора, я проспал почти целую неделю, так что, первым делом, после выписки, выловил Урсулу, и стал допытываться, есть ли у её осведомителей из столицы хоть какая либо информация по Мелани. Она отказалась мне что либо сообщать, сказав, что я теперь должен думать исключительно о себе, и выкинуть из головы всякие навязчивые идеи и дурные мысли касаемо девчонки. Мне казалось, что Урсула знала меня на много лучше, а значит, должна была понимать, что раз я что-то решил, то меня уже не остановить.

Нас поселили в крупном отеле, прямо в центре полиса, который принадлежал некому «Научному центру сестринства Асдис и Вивиен».

Патрик и Маркус, явно, решили примерить на себя роли нянечек, и практически не выпускали меня из выделенного номера. Это длилось, конечно же, недолго, и мне, всё-таки, удалось от них улизнуть. Я привёл себя в порядок, надел военную униформу, быстренько спустился вниз, и, избегая персонал ресепшена, миновал холл. Мой супербайк заведомо дистанционно подогнал к парковке отеля. Когда я добрался до мотоцикла, то с превеликим облегчением вздохнул.

Открыл багажный отсек, и положил туда два инвизора. Взял шлем и хотел было уже надеть, как почувствовал позади себя чьё то присутствие.

Обернулся.

Урсула.

Зря сомневался, всё-таки, знала она меня лучше всех –  по тому, поступила мудро, решив не сопротивляться, а помочь мне осуществить задуманное. Доехали до столицы мы меньше, чем за сутки, она всё настаивала воспользоваться услугами её осведомителей, подождать в гостиничном номере, который мы сняли в Платиновом Бришалоте.

Но я не умею ждать.

Я поспешно высадил с мотоцикла свою спутницу перед входными дверьми отеля, и вжав педаль газа на максимум рванул за Мел. Урсула, конечно, не смогла бы составить мне компанию, даже если бы я этого хотел, супербайк рассчитан максимум – на двоих.

Особняк Рошев я знал, как свои пять пальцев. Частенько тут бывал, и ничего сложного для меня в этом не было.  Бенедикт Рош в своё время оттяпал под своё жилище нескромные шесть гектаров земли на Платиновом плато Бришалота, и это сыграло нам на руку. Чтобы обслуживать столько угодий, требовался огромный арсенал прислуги. И, несмотря на это, мы думали, что внедрить Урсулу будет намного сложнее. Камилла подогнала данные на медном браслете просто великолепно. Урсулу взяли в горничные без лишних вопросов. Она прекрасно справлялась с обязанностями, сразу вошла в доверие к немногочисленному семейству Рошев.

Все оказалось до неприличия просто, настолько просто, что я мог приходить сюда, хоть каждый день, если бы того хотел. Мои визиты были лишь для одного – найти брешь и убить эту Правящую мразь. Но одно дело - попасть на территорию в качестве кого-то из прислуги, а вот проникнуть внутрь особняка…, дело совсем другое. Это было невозможно. Система защиты была совсем другого уровня и сложности.

За долгие годы слежки, эту брешь я так и не смог найти, её просто не существовало.  К сожалению, я тратил на это слишком много своего времени, а оставлять пост вице-марла на длительное время не мог, и  тогда мы подключили Маркуса, в качестве парня Урсулы, от чего они оба долго плевались. Всё-таки, когда в Муравейнике долго отсутствует начальник воинской части ,и когда отсутствует простой протеже Великого марла – вещи несравнимо разные.   Теперь поиском бреши занимался он, пока я занимался вопросами на фронте.

Помню день чествования дня отрицания…, это был переломный момент в нашей стратегии, пока все были заняты праздничной суетой, Урсула нашла обрывки архивов первой лаборатории Провиданс. Именно в тот день я видел Мел в последний раз, перед тем, как украсть. С высоты моего тогда ещё двадцатичетырёхлетнего возраста, пятнадцатилетняя худющая девчушка казалась мне несуразной и больше похожей на мальчишку, который ко всему прочему любезно мне нахамил. Почти пять лет прошло с того самого дня.

Сейчас же, я стоял на террасе этого «мальчишки», сгорая от непреодолимого желания скорее его… её увидеть.

Когда подошёл к окну и увидел Мел, у меня отлегло от сердца. Она все-таки в порядке. Не был до конца уверен, что застану её тут.

Удивился, что она не спала в такое время. Сидела спиной ко мне, укутанная в тёплую накидку, я не видел, что она делала, но мне это было не интересно. Не желая больше ждать, постучал в окно.

Улыбнулся, видя её реакцию: испугалась, подскочила. Смотрит на меня…, будто бы прямо в глаза, но не видит, хвала инвизору.

Постучал ещё раз. Теперь она встревожилась не на шутку, крадучись подошла к панорамной двери, открыла её и высунула голову. А если, это был бы не я? Я жутко разозлился на её безалаберность, но гнев мой длился всего мгновение. У меня всё вылетело из головы, при виде её. Стоял всего в паре шагов, мечтая поскорее дотронуться до неё, но нельзя было. Она испугается, закричит…,начнутся проблемы, а проблем я не хотел.

Она тем временем огляделась, и никого не увидев, явно расслабилась. Почувствовал, как её страх утих, и хищно улыбнулся. Клянусь, я думал просто забрать её по скорее и увезти отсюда, но она спутала все мои карты. Она вышла на балкон, одетая в один лишь тонюсенький шёлковый халатик и накидку. Я смотрел на её обнажённые стройные ноги, которые покрылись мурашками от леденящего ветра, на то, как ткань обтекала её тело от ветра, обрисовывая всё до самых мелочей, как её белоснежные локоны развевались на ветру.

Моя.

Она замёрзла и направилась обратно.

Вот он был момент. Она открыла дверь, я же бесшумно обогнул её, и проскользнул внутрь. И как только она прикрыла её, схватил Мел, зажимая рот рукой. Она начала брыкаться. От такой её близости и кипящего адреналина охоты меня затопило эмоциями. Это была эйфория,  которая взяла мой разум под полный контроль. Не слушая жалкие отголоски своего разума, послал всё благоразумие к чёрту, и заменил руку губами. Будь что будет. Всего секунда заминки и, Мел жадно ответила на мой поцелуй.

Глава 11. Вдребезги

МЕЛАНИ РОШ.

Я лежала, не в силах даже пошевелиться…, конечно, слышала, что заниматься этим - приятно, но не могла даже представить на сколько, хоть, поначалу, и было немного больно. До меня запоздало дошло, что я раскинулась на кровати абсолютно голая, и резко подскочила, натягивая на себя одеяло.

Клауд бросил на меня мимолётный взгляд, и продолжил возиться с пряжкой ремня.

- Мы с тобой переспали, и ты всё ещё стесняешься? Зачем прячешься? - он улыбнулся.

- Ну как, всё равно…

- У тебя пожарка в комнате есть?

- Что за пожарка?

- Пожарная сигнализация, - он глянул на потолок. – Ладно не заморачивайся, нет её, – он пошёл к окну, открыл и вытащил из кармана пачку сигарет, закуривая на ходу одну. – Собирайся.

Его слова отрезвили меня.

- К..куда ?

- Как куда? Я пришёл за тобой, - он с удивлением посмотрел на меня.

- Муравейника же больше нет, я своими глазами видела, как папины солдаты закидывали туда… взрывчатку и… всякое такое….

Он моментально напрягся. Свободная рука спустилась на пояс, к рукоятке ножа, он выкинул сигарету и, несмотря на меня, произнёс:

- Кстати, пойду, навещу его.

Я вместе с одеялом, моментально подскочила, преграждая его путь, хватая за крепкие руки.

- Его нет дома, он оставил меня и сразу улетел в Монотаун.

Ну вот, у меня только что произошел секс с любимым человеком, и я уже вру ему.

К счастью, он поверил мне на слово.

- Зараза, - фыркнул он, обречённо посмотрев на дверь, потом спустил взгляд на меня. Он приложил ладонь к моей щеке, и, поглаживая её большим пальцем, наклонился, нежно целуя. – Дай, руку, - скомандовал он. Я, не совсем понимая, протянула ему правую руку, он искоса глянув на меня, сам взял мою левую, на той, где был браслет. Нахмурился и стал рассматривать его. – Как я и думал. Вот из-за этой глушки я тебя и не вижу, - он указал на небольшую деталь. – Если её снять, то браслет опять будет полноценно работать, - он обхватил глушку пальцами, расшатывая. Она сидела плотно, и лишь скрипела, не поддаваясь его манипуляциям. - Ладно, это не горит, сделаем это дома. Иди, бери вещи, надо уходить. Я взял для тебя инвизор.

Я безумно хотела уйти с ним, убежать на край света, сбежать от целого мира, но сначала… , надо было кое-что сделать.

- Клауд…, я должна спросить у тебя кое-что.

Он заправил за ухо мой выбившийся локон.

- М?

- Папа… мне кое-что сказал…, я не поверила, конечно же…,но я…, всё-таки, должна спросить у тебя….

Он пристально посмотрел на меня, будто пытаясь прочесть мысли…

- Говори.

Я пыталась подобрать слова правильно. Но совсем не хотела слышать ответ. Моя интуиция шептала мне, ненавязчиво..., но всё же.

- Он сказал…, что…тебя зовут Алекс…. Ну ты часто представляешься разными именами, так что… в этом ничего такого нет, - робко, стушевавшись, сказала я. Но не это терзало меня больше всего. - Папа сказал кое-что ещё…, сказал, что ты… убил мою маму…

Его поглаживающий мою щеку палец – замер. Он посмотрел в сторону, я видела, как его челюсть сжалась, он убрал свою руку от меня и немного отступил назад.

Нет, нет… нет.

Расширив глаза, посмотрела пристально на него, но он избегал мой взгляд. В груди что-то больно сжалось, рухнув вниз.

- Это же… неправда? – я говорила шёпотом, но мой голос надорвался. – Клауд…, скажи, что это неправда, он же наврал…, да?

Он молчал, смотрел куда-то в одну точку.

- Ответь же…, прошу…, скажи, что это неправда… - молчание. – Да посмотри ты на меня, чёрт возьми! Посмотри мне в глаза и ответь!

Мое тело начало трусить. Где-то глубоко внутри… ответ я уже получила…, но отказывалась верить… принимать….

Он поднял на меня глаза.

Наши взгляды встретились, и я увидела в них то…, что меньше всего хотела увидеть…, там было безмолвное согласие.

Моё горло сдавил удушающий спазм. Из груди, казалось, вырвали сердце, а на месте него осталась лишь пустота, обжигающая, сжигающая дотла. Лицо застыло и лишь с неморгающих глаз текли слёзы…

- Убирайся отсюда… - внутри все кричало, но слова вырвались лишь шепотом.

- Мел, я – он протянул ко мне руку. – Всё не так как…

- Заткнись, - прошипела я. – Убирайся отсюда, а то я позову охрану. Убирайся, ты чудовище!

- Дай я тебе всё объясню.

- Убирайся!! - он не сдвинулся с места, стоял возвышаясь надо мной, судорожно бегая зрачками по моему лицу.- Ты не услышал меня? Пошёл вон отсюда… живо, - я толкнула его в грудь. Он сделал несколько шагов назад. – Ты не понимаешь, да? Думаешь, я шучу? Охрана!! – прокричала я.

Он расширил глаза, пятясь.

- Мел, не делай глупостей, пошли со мной, я тебе всё объясню….

- Охрана!!!

- Чёрт, – единственное, что он сказал, затем нажал на включатель своего инвизера. Я слышала лишь его удаляющие шаги, видела как открылась дверь, где-то с порога он вновь заговорил. - Я всё равно заберу тебя.

Когда я осталась в комнате одна, осела на пол и завыла в плаче, обхватывая себя руками. В ушах гудело, сердце ритмичным маршем стучало, намереваясь вырваться из грудной клетки, в висках пульсировала кровь. Я бесшумно рыдала, хватая ртом воздух.

 Боль, необъятная, непостижимая, нечеловеческая разъедала меня.

В мою запертую дверь начали колотить.

- Мисс, с вами всё в порядке?! – услышала голоса охранников.

Встала с пола, подошла к двери, и, стараясь не выдать своего состояния, сказала максимально спокойно:

- Да, птица в окно ударилась, я просто испугалась. Всё в порядке. Уходите, - получилось довольно сдавленно.

- С вами точно всё в порядке? Ваш голос…

- Я же говорю, просто испугалась! – наорала я.

- Хорошо мисс, если что зовите, мы будем тут.

По коже бил озноб, скинув с себя одеяло, я на ватных ногах подошла к открытому балкону. Посмотрела в его одинокую пустоту, моё голое тело, обдуваемое морозным ветром, покрылось пупырышками, крошечные снежинки моментально таяли, касаясь кожи, но я не чувствовала холода.

Глава 12. В клетке

***

- раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать.

Мышцы налиты как камень, я замер, затаился. Чую запах чужого… на моей территории. Медленно, крадучись двигаюсь в укрытие. Он тоже учуял меня. Но хищник здесь я. Делаю бросок, идеально точный. Повалил на землю, это детёныш, такой же, как и я. Вгрызаюсь в него зубами, туго сдавливая его в удушии, он очень гибкий, но я на много сильней, кроме того, я натренирован. Выкручивая его руки, снова вгрызаюсь в него, он кричит от боли. Я взбудоражен. Во мне кипит ярость, это моя территория! Чувствую, как детёныш какого-то пресмыкающегося обмяк.

Резко, меня озаряет мысль.

Это не детёныш, это мальчик, лет пятнадцать. Мой сверстник. Он не умер, но без помощи это с ним произойдёт. Я оказался сильнее. Зашагал по комнате взад, вперёд. Хочу есть.

- Есть хочу, - крикнул я, и снова посмотрел на лежащего без сознания мальчика.

Резко мне захотелось сесть, что я и сделал.

В комнату зашли люди в белых халатах, из-за чего я моментально напрягся. Как же все кипело от ненависти к ним, я думал кинуться на них, но почему-то перехотел так же быстро, как захотел. Просто наблюдал, как они, с опаской поглядывая на меня, забрали мальчика и выволокли из комнаты.

- Я хочу есть!

Глянул в сторону стекла. Видя в нём только своё отражение. Но я знал, что за ним ОН. Я чуял его.

Услышал шаги.

Он вошёл ко мне.

 Я ненавидел его, ненавидел до мозга костей, ненавидел до белой пелены в глазах. И мне давали чувствовать эту ненависть, давали прочувствовать её каждой своей клеточкой, и при этом приказывали сидеть. Я не хотел ничего сильнее в этой жизни, чем убить его. Разорвать на куски, выпотрошить. Это была моя пытка, меня будто держали невидимые цепи. Цепи моего сознания, которое чётко диктовало мне не двигаться, не шевелиться, лишь наблюдать. Это как поставить кусок мяса перед голодающим.

Я смотрел на него исподлобья, надеюсь, ненависть он хотя бы читал в моих светящихся глазах. Мои зрачки были размером с ушко иголки.  Со рта текла струйка крови

- Выключи контроллер, пусть они отпустят меня. Я выпотрошу тебя на кусочки, - рычал, прикованный к месту. – Или ты смелый только, когда я на привязи! – кровь мальчика в моём рту пузырилась, и оставляла на языке неприятный медный привкус. Я сплюнул.

- Уймите это маленькое чудовище, - кинул, будто невзначай мужчина, не обращая на меня никакого внимания.

- Покормить его? – раздался голос из динамика.

Он подошёл ко мне, наклонился, его лицо было так близко к моему. Но я не мог пошевелиться. Оковы контроллера приказывали сидеть неподвижно.

Застыв, я не мог даже моргнуть. Контроллер приказал не шевелиться. Но я ненавидел, кипел, хотел стереть с лица земли, уничтожить, разорвать в клочья, вгрызться зубами.

Он скрипнул зубами, затем постучал пальцем по пластинкам на моём лбу:

- Нет, так эффект лучше, работаем дальше. Заводи следующего.

Глава 13. Сестра

КЛАУД ДЮБОН

- Долго ты… - Урсула изучающе посмотрела на меня, когда я зашёл в номер, а потом заглянула за мою спину. – А где Мел? – вид у неё сиюсекундно стал тревожным. – Мы зря приехали? Её не было дома?

Я фыркнул, швырнул на стол инвизор, стянул куртку, отправил её следом, разулся, вытащил сигарету, закурил и, наконец, соизволил ответить Урсуле.

- Она не пошла со мной.

- Как это? – она обеспокоенно посмотрела на меня.

- Очень просто, - я прошёл в зал, и сел в кресло, широко расставив ноги. Засунул сигарету в зубы, откинулся на спинку, закрыл глаза и свесил руки. Это была пачка испаряющихся, которые купил по дороге, свою я уже всю выкурил.

- Не могу поверить! Мы проделали такую дорогу.…

- Рош рассказал ей про Настасью.

У Урсулы отвисла челюсть, она подскочила ко мне, выхватывая из зубов сигарету, и садясь около меня, на подлокотник кресла.

- Что ты такое говоришь… - она схватила моё лицо ладонями. Я молчал. – Эй, очнись, что он ей сказал? Можешь по подробнее сказать?!

Посмотрел в её встревоженные, столь родные глаза. Она входила в немногочисленный список самых дорогих мне людей, наравне с Маркусом и Патриком. Вообще семейство Лукрециев, было для меня неким оазисом - зоной личного комфорта. Что Руфус Лукреций, что Маркус…, что Урсула. Лучшие из людей. Подарок от вселенной, коих в моей жизни было очень мало.

Я пригладил ладонью её шелковистые каштановые волосы, и, изучая Катарский наручник – заговорил.

- Сказал, что я убил Настасью, ну, и что меня зовут Алекс, - голос дрогнул на этих словах.

Её взгляд застыл, она прекрасно понимала, что всё это значило для меня. Знала, что я сейчас чувствую, чего мне стоит, в данный момент держать себя в руках. Урсула посмотрела с необъятной грустью, пригладила рукой мою щёку, и прижала к себе.

- Дорогой… - прошептала она, обнимая. - Только это?

- Да.

- Алекс? Только Алекс или…

- Только Алекс, - я хмыкнул.

- Ну да…, глупый был вопрос.

- Однозначно, - сказал я с иронией.

- И как она отреагировала?

- Не знаю. Уверен, она меня теперь ненавидит. Но, я должен был когда-нибудь ей это сказать. Просто…, надеялся сделать это сам, особенно, без помощи этого ублюдка, - мои пальцы побелели от того, насколько сильно я впился в мягкую обивку ткани кресла.- В нужном месте, в нужное время, объяснил бы всё…, попытался бы, по крайней мере, – из моей груди вырвался усталый вздох.

Урсула отстранилась от меня и мягко потрепала по плечу.

- И что теперь будешь делать?

- Сейчас? Пить виски. Принеси мне из мини-бара, кстати, бутылку.

Она сжала губы, но на моё удивление, грациозно, словно кошечка, спрыгнула с подлокотника и пошла к холодильнику.

- Ни грамма серьезности… - прошипела она под свой нос, но я, конечно, услышал. Решил не оставлять её без ответа.

- Что я буду делать? Всё равно заберу её, что же еще, - сказал я, повышая тон, чтобы она расслышала.

Я отсюда почувствовал, как она напряглась.

- Если с тобой что ни будь случится…, я обещаю, достану тебя с того света и сама придушу! Знаешь, с одной стороны, безумно хочу увидеть Мел. Хочу, что бы у тебя всё получилось…, а с другой стороны… не будет ли ей безопасней дома?

- С этим ублюдком? Нет и никогда.

- Ну, отец к ней неплохо относился, когда я жила там. Не был груб с ней.

- Это всё до поры до времени, не забывай, про кого мы говорим.

- Разве только в этом причина?

Она открыла мини-бар, прошлась пальцами по его содержимому, безошибочно выбрав мой любимый напиток. Умница. Иногда мне оставалось только дивиться тому, насколько хорошо она знала, я бы даже сказал, чувствовала меня на каком то интуитивном уровне. Мой личный менталист.

- Нет, причина не только в этом.

- Я даже не сомневалась.

- Не зря ты у меня молодец, - съехидничал я.

- Ты попал внутрь дома? – послышался хлопок откупорившейся пробки.

- Да.

- Ну прямо Джеймс Бонд.

Я невесело улыбнулся Урсуле, стянул майку, взял из её рук протянутый бокал, и наигранно низко поклонившись в знак благодарности, направился в душ.

- Алкоголь вредит здоровью.

- Только не моему, - шутливо произнес я, и это действительно было так.

Я цокнул, отпил знатную порцию напитка и включил воду. Нужно вернуться в Гипфель, допросить крота, может, скажет уже что-нибудь полезное. И еще у нас появилась одна неплохая новость…, по тёмной лошадке, наконец, всплыла кое-какая информация.

Глава 14. Зимняя стужа

МЕЛАНИЯ РОШ.

Я сидела за огромным столом, в не менее огромной комнате, где на протяжении девятнадцати лет завтракала изо дня в день. Под моими глазами залегли мешки, волосы мне привёл в порядок стилист, а вот «личико подправить» он так и не сумел. Я любезно предложила ему нарисовать мне на лице улыбку помадой, если его не устраивает мой вид, на что он, конечно же, спасовал перед моим грубым тоном, сказал, что в принципе, я выгляжу неплохо.

Честно говоря, кусок в горло не лез. Меня тошнило от себя. Я чувствовала свой желудок где-то на уровне горла. Скребла вилкой по керамической тарелке, катастрофически раздражая свои нервы. Из головы не выходили картинки вчерашней ночи. Ночи, которая, как мне показалось изначально, была особенной. Да, фактически так и вышло. Особенно – не всегда бывает хорошо. Бывает особенно дерьмово, особенно погано, особенно больно.

Я сжала вилку, стараясь унять слёзы, которые вновь предательски подступали. Сделала глубокий вдох, затем выдох. Сегодняшний день – будет прекрасным. Ничто не испортит мне настроение. Старая Мел – умерла, новая не будет лить слёз, не будет страдать, всё будет иначе!

Папа пришёл за мной рано утром. Охранники уже успели доложить ему о моей ночной истерике. Хвала, когда я соврала, что мои ночные кошмары вернулись, он не стал допытываться до всех подробностей. Просто сообщил, что сегодня большой день, и я пойду с ним на пресс-конференцию, на которой у меня будут брать интервью, по поводу похищения.

- Дочь. Ты готова? Нам пора ехать, - сказал он, войдя в столовую.

- Да, папа. Уже иду, - покосилась на нетронутый омлет, и встала из-за стола.

Посмотрела на своё отражение в бесконечно длинном зеркале витринного шкафа. Не считая кислого лица, выглядела я, стоит отметить прекрасно. На мне был белоснежный костюм, с брюками на высокой талии и кроп-топом под пиджаком. Волосы собраны в гладко расчёсанный хвост. Ну, прямо ангел…, подумалось мне. Ангел, занимающийся сексом с убийцей своей матери.

К горлу опять подкатила тошнота.

 Я проследовала следом за отцом, мне вынесли из гардеробной длинную шубу из меха Иберийской рыси.

- Если это не синтетика, то я не надену это! Просила же, не покупать мне такое….

Отец искоса глянул на семенящего по моим стопам стилиста, на что тот стушевался, и поджав губы, метнулся как ошпаренный обратно в гардеробную, вынося оттуда пушистую леопардовую накидку.

- К чему эта помпезность… - закатила я глаза, выхватывая ее из его рук.

Весь персонал, большинство которого знало меня с самого детства, наверное, были шокированы моим поведением, в принципе, как и я сама. Я никого не хотела обижать, просто, наверное, и моим нервам иногда приходит конец.

Но как только швейцары открыли перед нами дверь – я ахнула. Когда успело навалить столько снега…,  я вроде бы всю ночь не спала. Перед глазами вновь встали вчерашние картинки. В груди невыносимо защемило, я проморгалась, отгоняя подступающую влагу. Не плачь, не плачь, будь сильной! Не хватало ещё, чтоб отец устроил мне допрос с пристрастием.

Я накинула синтетическую шубу и вышла на улицу, вслед за папой. Он на мгновение остановился, и, не смотря на меня произнёс:

- Когда ты родилась, на улице была точно такая же стужа, - сказал он, медленно оглядываясь, я бы даже сказала с каким-то наслаждением, вокруг.

Крепче укуталась, и, не осмелившись поднять глаза, тихо спросила:

- Папа, как мама умерла?

Он, нахмурившись, расправил плечи, и недолго думая, сказал:

- Как я уже сказал, её убил Алекс. Он пришёл за мной, но меня не было…, и ему, под руку попалась твоя мама.

Я мысленно прикинула, сколько лет тогда, могло быть Клауду.

- Но ему же тогда было… около шестнадцати…,я как он…

- Я смотрю, ты его хорошо успела узнать, - он смерил меня брезгливым взглядом, от которого я сразу поёжилась и для своего же блага, решила дальше молчать.

Мы сели в представительскую машину, на заднее сиденье и тронулись с места, по до боли знакомому маршруту.

- Покажи мне шею, - резко произнёс отец, отвлекая меня от созерцания красот зимнего Бришалота.

- Что? Зачем?

- Что за новая привычка перечить отцу и задавать ненужные вопросы?! Покажи шею.

Я, не совсем понимая, что он хочет, подалась вперёд, он откинул с моего затылка волосы, и придержал их рукой.

- Сукины дети! Вот как они это делают! – отец убрал руку и задумчиво отвернулся к окну.

Только сейчас я вспомнила про то, что Клауд вырезал мне из шеи трекер, притронулась к едва ощутимому шраму на затылке.

- Почему эта штуковина есть только у меня? Ни у кого из Правящих же нет её…

- Для моего спокойствия! Ты же видишь, что случилось с тобой! Останься она на месте, я бы нашёл тебя на много быстрее! Оказывается, эти пройдохи научились изымать трекеры!

- Но почему только у меня, папа?  Я не могу этого понять… ведь в круге Правящих не только ты, есть и другие, у них тоже есть дети за которых они беспокоятся, но трекер только у меня!

- Это всё из-за твоей матери!

- А как ты узнал… о Муравейнике…?

- Мелания! Ты теперь дома, в безопасности, тебе незачем это знать. Разговор окончен!

Я подобно ему отвернулась и уставилась в мелькающий за окном пейзаж. Мы свернули на центральной магистрали, направляясь… в Провиданс.

Глава 15. Четырнадцатая

КЛАУД ДЮБОН

- Я ещё раз спрашиваю тебя, - схватил парня за мокрые волосы, заставляя посмотреть мне в глаза. Его лицо заплыло от многочисленных побоев, после двухдневного допроса третьей степени[1]. Только толку от этого не было. – Как ты открыл вход!

Опять жутко-раздражающий хохот. Он искоса посмотрел на меня одним глазом, второй оттёк полностью.

- Я чхать хотел на то, то ты спрашиваешь, - и плюнул в мою сторону.

Я вновь погрузил его лицо в ведро с водой, наблюдая, как пузыри выходят из глубины на поверхность. Он начал сопротивляться, барахтаясь, но я, конечно, не позволил ему этого. Глянул на часы. Пора. Расслабил нажим и дал ему поднять голову. Он начал жадно хватать ртом воздух, обмякая на руках держащих его солдат.

- Джошуа, ты даже не представляешь, с каким удовольствием я тебя прикончу. Да, этого тебе не избежать, но твои страдания хотя бы прекратятся, спрашиваю ещё раз – как ты открыл ворота. Кто тебе помог?

Он лишь покачал головой.

Я шумно выдохнул.

- Ты сам напросился, Броуди, дай мне кошку[2].

Джошуа испуганно поднял глаза. Я начал чуять его страх, и зловеще ухмыльнулся. Наконец его броня пробита. Сидя перед ним на корточках, я привстал и взял из рук моего солдата плеть. 

- Последний шанс, - немного подумав, я обратился к своему солдату. – Могу передать инициативу в твои руки, слышал, что при вторжении погиб твой брат.

Глаза моего подчиненного загорелись, и он, кивнув, подошёл ко мне.

- Теперь у тебя будет допрос с пристрастием, приправленный ноткой личного интереса. Двойное удовольствие.

- Как будто у тебя самого нет интереса, из-за того, что я лапал твою девчонку! – брызгая слюной, выпалил Джошуа.

Зверь взбунтовался внутри моментально, мои зрачки сузились. Ублюдок знал, как вывести меня из себя. Конечно, ему будет куда проще, если я его просто убью, и он это прекрасно знал.

- Она была такой податливой, такой нежной, а её сочные пухлые губки так смачно скользили по моему члену.

Я выпрямился, кивая солдату отойти. Старался сдержать зверя в узде, не давать идти на поводу, не покупаться на провокацию, но он рвал всё внутри меня, рвался наружу, потому что посягнули на его территорию. Крайне редко испытываю зов именно этого инстинкта, но сейчас он душил меня, разыгравшись всеми красками.  Теперь зверь, а не я, минуя мой разум, подошёл к столу, снимая на ходу с себя куртку. Головой я понимал, что это провокация, умелая, Джошуа знал, куда бить, знал, как я отреагирую…, сука.

- Разденьте его, - приказным тоном сказал я, испепеляя предателя взглядом.

Снял свою куртку и стянул с себя водолазку. Крови будет много, испачкать одежду не очень-то и хотелось.

Визуально, Джошуа держался смело, стоит признать, но его страх говорил громче всего остального. Я ощущал его почти физически, протяни руку и бери, наслаждайся. Встал перед ним, намерено оттягивая момент, оказывая психологическое давление, поймал его взгляд. Он смотрел на меня как испуганная лань на тигра, мой зверь готовился к прыжку…, пора. Я подошёл к нему, замахиваясь, как дверь сзади отворилась. В комнате громогласно прозвучал командный женский голос.

- Хватит!

Моя охота провалилась.

Я сжал челюсть и, фыркнув, обернулся, посмотреть на того, кто посмел прервать мою забаву.  Это была среднего роста подтянутая русая девушка с овальным лицом, длинной тугой косой, выглядящая года на 23.  Фактически угадать возраст Норда – сложно, у них невероятно продвинутая медицина, так что, если ей все пятьдесят, я не удивлюсь. Одета она была в серебристый, сверхтонкий, как фольга, костюм, обтягивающий фигуру как вторая кожа. В Альпах стужа стояла лютая, казалось бы, чем может помочь такая одежда в холод, но ничего удивительного. Эти униформы Нордов выдерживают морозы до -70 по фаренгейту.

- Кто вы, и почему вы прерываете генерала на допросе, - сдвинув брови к переносице, недовольно спросил я, разглядывая незваную гостью.

- Ты не мой генерал, не здесь, в независимом полисе Гипфеле! - съязвила красотка, поднимая ладонь, показывая флуоресцентную татуировку. Первая руна. Понятно. Я подозвал солдата и передал обратно ему в руки кошку.

- И какая ты из дочерей? Восьмая? – ответил колкостью, на колкость я.

- Четырнадцатая, - у меня хватило такта не рассмеяться вслух. - Четырнадцатая дочь марла Ингара, - она окинула меня беглым взглядом, и, вскинув брови, с полным серьёзом сказала. – А это что, одна из разновидностей ваших варварских пыток? – она ткнула пальцем в мою голую грудь. – Я устала наблюдать за этими доисторическими неэффективными методами. Живо поднимите преступника с ног, и следуйте за мной.

Солдаты, испуганно переглянувшись, посмотрели на меня. Я, хоть и терпеть не могу, когда мешают и более того, вмешиваются в мои дела, нехотя кивнул им, давая добро.

Как никак, мы тут в гостях, традиции и уставы Нордов отличаются от везде-принятых, не хотелось показаться неблагодарным за оказанное гостеприимство. Эта девушка – особа королевских кровей, Четырнадцатая дочь марла Ингара, и даже не самая младшая, я мог смело сказать, что средняя. Их всего было – двадцать три. Что греха таить, марл Ингар славился плодотворностью, и при том, исключительно – девочками, конечно, от разных жён. Признаюсь, имён я их не знал, хоть и бывал в Гипфеле частенько. Но был неплохо знаком с рунами местных жителей, которые классифицировали их по разным кланам. Первая руна – королевская. Очень удобно, они протягивают руку поздороваться, и ты уже знаешь с кем имеешь дело. Не сладко, наверное, приходится марлу Ингару, если все его дочки похожи характером на эту – четырнадцатую.

- Вам явно польстили, генерал, когда сказали, что вы прекрасно добываете информацию. Давайте лучше я вам покажу, что такое настоящее мастерство.

Я оторопел от её наглости.

- И в чём же заключается ваше мастерство? – отчеканил я.

- Не хочу пугать пациента, увидите, - на её лице всплыла лукавая, не предвещающая ничего хорошего, улыбка. Мне самому стало не по себе, что уж говорить, сзади меня волны страха усилились многократно, я глянул через плечо на Джошуа. Неизвестность, судя по всему страшила его больше пресловутой кошки.

Глава 16. Фрида

МЕЛАНИ РОШ

Мы проехали через парадные ворота головного офиса Провиданс. Аэрокар плавно лавировал по светлому дорожному покрытию, приближаясь к сердцу нашего фальшивого мира. От былого восхищения не осталось и следа, было только презрение.  Длинная дорога, окружённая большой толщей воды тянулась вплоть до высоченного конусовидного купола здания Провиданс. Я нервно сглотнула, когда увидела толпы журналистов, толпящихся у дверей. Почувствовала руку отца, на своей.

-  Я надеюсь, у тебя хватит благоразумия, говорить только то, что необходимо. На тебе сейчас лежит большая ответственность, дочь.

Посмотрела на отца. Он боялся, что я начну говорить про настоящую суть Провиданс? Про то, что за ужасы творит эта машина? Или, что все люди – лишь масса для ублажения жизни меньше двух тысяч человек? Отец знал, что мне многое известно, хоть и не говорил об этом вслух. Я встретилась с ним глазами. Почему раньше не замечала эту тьму, таящуюся внутри него…?

- Выходи, - холодно сказал он.

Водитель уже подошёл открыть дверь. Я подала ему трясущуюся руку, на что он помог мне выйти.

Толпа взревела.

- Госпожа Рош, расскажите нам, что произошло?!

- Что с вами делали террористы?!

- Кто они?!

- Вы знаете, где они находятся?!

- Счастливы ли вы вновь оказаться дома?!

Охрана подошла сопроводить меня к конференц-залу, я же, опустив глаза, в спешке постаралась уйти от папарацци. Вещание будет идти в прямом эфире.

Когда мы оказались внутри, я с досадой оглядела зал и присутствующих, тут были лишь крупные шишки Правящих, самый узкий круг. Во главе ложа сидели члены «четверки».

Журналисты, как назойливые комары, ввалились в зал, следом за мной. Мой телохранитель, распихивая их, проводил меня к трибуне. Туда же подошёл мой отец. 

Эти стервятники начали задавать свои науськивающие вопросы. Я старалась отвечать кратко, не вестись на провокации. Меня спрашивали обо всём на свете, вплоть до того, что я ела в минуты своего пленения ,и прочее. То, с каким интересом, за мной наблюдал Правящий круг, не давало мне покоя. Они буквально проглатывали слова, хватая каждое слово, к концу интервью меня куда больше стали напрягать они, чем журналюги.

Эта адская пытка закончилась ближе к вечеру, уже стемнело, я жутко устала, особенно, учитывая, что всю прошлую ночь не спала.

- Безмерно рад вашему возвращению, юная мисс, - сказал Виктор Нюберг, стоящий плечом к плечу с Ким Мен Хо, который подражая Виктору слегка поклонился мне, в знак приветствия.

- Девочка цела? – спросила взволнованная Фрида Раббинович, женщина подошла и бесцеремонно начала тискать моё лицо. Я опешила от её настырности, попыталась отпрянуть, но она не дала мне этого сделать.

- Госпожа Раббинович, пожалуйста, мне неприятно, не делайте так, - уже в открытую, я стала отмахиваться от её рук.

Правящие даже не придали значения её бестактности.  Наконец она оставила меня в покое, и я моментально отскочила от неё подальше, хотела, как раньше, спрятаться от всех за папиной спиной, но «как раньше», больше не было и не будет. Я отошла на дистанцию, от всех.

- Николас…, вдруг с девочкой что-то произошло бы! Что было бы тогда? Я в ужасе от того, что она говорила на интервью! Питалась чем попало, режим – какой попало! Это так ты за ней присматривал?!

- Успокойся Фрида. Главное, что сейчас она цела и невредима. Мы её обследовали сразу по приезду, у неё прекрасные показатели здоровья, нет смысла переживать за что-либо!

Фриде был уже 131 год. Она была невыносимой женщиной. Катастрофически невыносимой.

- Посмотрим, Николас, не приведи случай…, если что-то не так! Ты знаешь, что будет потом!

Я уставилась на отца, впервые в жизни, видела, чтоб с ним кто-то так разговаривал.

- Фрида, твои угрозы ни к чему. Сбавь свой пыл. Все будет прекрасно, мы работаем точно по дневнику, без каких-либо отклонений. Это был форс мажор, но мы его разрешили.

- Раббинович, я думаю, не стоит драматизировать, мы все рады, что девочка цела.

Наверное, впервые за всю свою жизнь, я не промолчала.

- Все понимаю, но никого не смущает, что я всё слышу? Вы разговариваете обо мне, смею заметить.

Четверка уставилась на меня.

Фрида выпучила глаза на моего отца.

- Чистая и невинная, как слеза, они говорили! – она с прищуром посмотрела на меня, будто сканируя. – Что с тобой сотворили эти чудовища?! Моя милая, красивая девочка. Ещё и исхудала как!

- Ничего со мной не сотворили, - я раздраженно посмотрела на отца. – Папа, отвези меня домой, я очень устала.

Фрида положила руку на моё плечо, на что я отпрыгнула от неожиданности.

- Не смотри так милая, - женщина мягко, успокаивающе погладила меня. – До своего дня рождения, ты останешься у меня.

Я уставилась на женщину, будто впервые вижу.

- Простите, я не совсем понимаю вас, -  я встревоженно посмотрела на отца, на что он лишь медленно покачал головой. – Извините, конечно, это очень любезно с вашей стороны, но я вынуждена вам отказать. Я очень устала и хочу…

- Вот именно что, моя красивая Мелания, сейчас мой водитель заберёт нас домой. Твой отец сам предложил это, сказал, что ты многое перенесла после … случившегося с тобой кошмара. У меня есть внучки, твои ровесницы, ты сможешь подружиться с ними, расслабишься, развлечёшься.

- Я хочу домой…

- А-ну живо, марш в машину! – не выдержав, рявкнула на меня женщина, и резко потянула за собой.

Отец лишь сложив руки на груди, кивнул и ушёл о чём то разговаривать с Ким Мен Хо, не обращая на меня внимания. Я поджала губы, и обречённо глянув в его сторону, нехотя зашагала за Фридой Раббинович.

Глава 17. Гены памяти

КЛАУД ДЮБОН.

– Впервые такое вижу, – сказала Камилла, с любопытством изучая глазами лабораторные панели.

– Я, признаюсь, тоже, – ответила Асдис при этом, интенсивно накручивая кончики волос на свой палец.

– Но…, как такое возможно…?

– Полагаю, это работа био–программистов. У Провиданс есть огромный штаб биопрогеров, их еще называют ментальные программисты, слышали когда ни будь о таких?

– Неа… – без энтузиазма протянул Маркус.

Асдис закатила глаза:

– Ну, скажем, это мои коллеги. Вам, с вашими технологиями, ещё далеко до такого, но вот Провиданс… на наглядном примере показала, что ей такое очень даже под силу. Признаюсь, даже я впечатлена.

Камилла наклонила голову и, прищурившись, спросила девушку:

– А вы, стесняюсь спросить, сами кто?

– Понимаю, что тебя заинтересовала моя специфика работы… и по контексту, можно было догадаться, что я тоже ментальный программист. Лучший, хочу заметить в Гипфеле! И при этом, я понятия не имею, что сейчас передо мной! Вернее, понимаю, но лишь частично, поверхностно, а вот как это работает, и каким образом пациента закодировали…тёмный лес, – на ее лице расцвела крайне зловещая улыбка, и, потерев ладоши, она недобро протянула, – Так и чешутся руки покопаться в его мозгах.

Я посмотрел на скрюченного Джошуа, который сидел, глядя в одну точку, как будто разум его пребывал где–то совершенно в ином месте. Асдис ввела ему транквилизатор, он напрашивался на это всю дорогу, финальной точкой стал момент, когда он откусил ухо удерживающего его Гипфелевского стража.

 Асдис, тем временем, вновь заговорила:

– Я вижу вашего пациента предельно неплохо. Его биологический возраст – усреднено 32 года, по гормональному коктейлю сложно сейчас что–либо сказать. Он не отдаёт приказы сам своему телу, по тому гормоны у него работают в абсолютно спокойном режиме. Единственное… меня крайне смущают показатели его мозга. Он чем–то похож на искру под контроллером…, по тому моя программа изначально приняла его за перекованного. Но я ошиблась, это нечто – другое. Такого, в установках моей программы нет. Нужно более детальное изучение. Дайте мне время.  Дюбон… – девушка повернула голову в мою сторону, при этом, рядом стоящий Патрик, расширив от удивления глаза, тоже посмотрел на неё. – Простите, я обращаюсь к вашему младшему, вы же не подумали, что я могла позволить себе фамильярность, к Великому марлу. Клауд Дюбон, я одолжу твоего талантливейшего техника на пару часиков. Свежая голова не помешает. Вы же знаете легенду о том, как Ньютону на голову упало яблоко…

– Эй, я не настолько безнадёжна, – вспыхнула Камилла, и растерянно засеменила следом за удаляющейся Асдис.

– Во–во, не недооценивай моего техника! – громко сказал я в спину удаляющимся девушкам.

– С каждым днём ситуация становится всё хуже и хуже… – тихо произнёс Патрик.

– Ты слышал об этих ментальных программистах, когда жил на поверхности? – спросил его я.

Патрик нахмурился и покачал головой.

– Впервые слышу. Даже не знал о существовании такого. В то время только начинались вестись разработки контроллеров. На их основе мы с Руфусом и разработали погружение, а что за это время сделали в Провиданс – одному Богу известно…, насколько далеко они могли уйти вперёд? Не знаю. Нас было двое, а там трудятся целые штабы персонала. Страшно представить.

Я опять покосился на Джошуа. Фактически, он тоже был в своего рода –  погружении, с разницей в том, что я погружался в своё естественное состояние, а вот Джошуа с точности да, наоборот – в искусственное. По крайней мере, всю эту ситуацию я понимал – так.

Его пленили в ту же ночь, когда началось вторжение. Мы никак не могли найти того, кто связывался со столицей через наши каналы связи. Причём –информация была… нечитаемой. Какие–то шифры, наборы цифр. Камилла установила специальную отслеживающую программу, и, наконец, нашла крота.  Когда Мел пришла домой в ту самую ночь, я как раз вернулся из казарм, где мы его допрашивали.

Конечно, факт того, что предателем оказался именно Джошуа, повергло нас всех в шок. Он был крайне исполнительным на протяжении всей своей службы, не раз прикрывал мне спину на заданиях. Мы знали его с детства, так же прекрасно знали его родителей, уважаемых порядочных людей…, да сам факт того, что сестра Джошуа, которую он любил по потери пульса, погибла при вторжении… говорил о том, что в этом деле не все так просто.

Где то, в глубине души я знал ответ на свой вопрос. Только интересовало меня больше другое…, как?

Когда, спустя несколько часов Камилла и Асдис вернулись, Джошуа всё так же ни на йоту не сдвинулся с места.

– У нас есть несколько новостей. Хорошая и плохая.

– Начинай с плохой, – сказал я.

– Я просканировала весь его организм, досконально, насколько могла. В органах, в мягких тканях и всех остальных запчастях – ничего необычного нет. Всё на много сложнее, гораздо глубже, я бы сказала. Нашему пациенту модифицировали ген Arc[1]. Когда наши гены становятся активированными, инструкции, закодированные в ДНК в первую очередь, транскрибируются в соответствующую молекулу РНК. Оболочки гена Arc могут включать РНК и переносить её от одного нейрона к другому. Arc – относится к древней группе генов, называемых ретротранспозоны, находящиеся в геноме, но ведущие себя как независимые единицы, их уникальное свойство – они могут производить новые копии самих себя и вставлять эти копии в любом месте содержащего их генома. Arc– уникальный ген, неповторимый и единственный в своём роде, потому…

– Можно простым языком? – перебил её я. – Мы тут не все учёные вообще то! -  Патрик с Маркусом злобно покосились на меня. Ещё бы…, я прервал такую интересную лекцию…. Я посмотрел на Камиллу. Она же, увидев мой жалобный взгляд, передёрнула плечами.

– На меня не смотри, я хоть и обычный техник, понимаю всё, что она говорит.

Я фыркнул, уверен Патрик злорадствует теперь из–за того, что я пропускал его персональные занятия по генетике и цитологии.