Искры под кожей

Глава 1

— Да, пап. Хорошо, пап. Я знаю, пап.

Дима слушал голос дочери, глядя в окно и машинально щёлкая зажигалкой. Представлял, как она сейчас хмурит светлые брови и наматывает платиновый локон на палец. Локон мамин, тон голоса от него. А характер… Вот тут каждый раз ступор. Потому что откуда у неё эта серьёзность, сдержанность, железная ось внутри?

У Сони черти в бокалах, анекдоты в спальне и огонь в каблуках. А Кристель… с детства будто родилась взрослой. Всегда ровная, сконцентрированная, с книжкой в зубах. Когда ей исполнилось три, родились близнецы, совсем недавно ещё одна девочка. И она взяла это на себя. Без нытья, без претензий. Помогала молча, упорно сжимая губки и хмуря светлые бровки.

Слишком правильная, чтобы быть случайностью. Слишком похожа на чудо, чтобы не бояться, что в ней сломается хоть что-то.

На столе завибрировал телефон. На экране Жанат Алиев.

Дима усмехнулся, потушил зажигалку и нажал зелёную кнопку:

— Слушаю, Алиев.

— Как сам, Дмитрий? — знакомый ровный голос. Всё тот же тон, которым он говорил всегда, точно и спокойно, как прицел снайпера.

Жанат вообще редко менялся. Только рядом с Милой, своей непредсказуемой стихией, и детьми, носившимися по дому как торнадо, голос его теплеет на пару градусов. Но и это, как если бы айсберг подтаял с южной стороны.

— Потихоньку. У вас?

— Тоже тихо. Хотя вот… Кристель ведь сейчас в Штатах?

Дима тут же насторожился:

— А что?

В трубке раздался лёгкий вжик зажигалки. Затяжка, пауза, и Жанат выдохнул дым проворчал:

— Мой оболтус рвётся туда же.

— Али?

— Он самый.

— И чего же его туда тянет? — усмехнулся Дима, подкуривая свою.

— А ты сам догадайся, — проворчал Жанат и Дима хмыкнул.

— Слушай, ворчание тебе не идёт. Хотяяя, в твоём возрасте…

— Ты меня всего на год младше.

— На целый год, — с удовольствием подчеркнул Дима.

Ромка тоже любит так поддевать. Всего-то под шестьдесят, а ощущение, как будто уже дедовщина. Пятьдесят восемь… чёрт. Цифра как лязг дверцы гроба, слегка приоткрытой наперёд.

— Помню, как Мила рассказывала, что Кристи уехала учиться. Вот и рванул туда мой придурок. Видать, потянуло в силиконовые долины. Правда, не за технологиями.

Старший сын Жаната и Милы, Али, всегда нравился Диме. Характер у него был мамин, тот же юмор, лёгкость, вечная улыбка, будто солнце внутри не выключается. Читал взахлёб, болтал без остановки, знал всё обо всём, и при этом умудрялся быть душой компании.

Если уж стиснув зубы признать, что Кристель когда-нибудь выберет себе спутника, то лучше пусть это будет сын тех, с кем они делят двадцать лет дружбы.

Да и сам Али был почти как родной. Мила как-то смеялась:

— Он должен был родиться у вас.

И правда, за общими ужинами, в поездках, в шумных семейных сборищах Дима с Али часами резались в настольный футбол, надрывались от смеха над стендаперами, спорили о Моцарте, пили вино.

Кристель же, наоборот, была до смешного похожа на Жаната – спокойная, сосредоточенная, сдержанная. Молчаливая и холодная, как лёд под броней. Если бы не разница в четыре года, можно было бы и правда заподозрить обмен младенцами в роддоме.

Али никогда не проявлял себя открыто. Вежливый, тактичный, ненавязчивый, как идеальный мальчик из соседнего дома. Но взгляды… Эти взгляды замечали все. Взрослые особенно. Он смотрел на Кристель не как подросток, а как тот, кто ждёт. И терпеливо ждёт уже давно.

— Да, Кристи улетела на прошлой неделе, — отозвался Дима в трубку.

— Вот и этот… летит, — буркнул Алиев.

— Пути Господни неисповедимы.

— Ты глянь, заговорил как Милка, — вздохнул Жанат. — Что-то ты слишком спокоен для человека, за чьей дочерью погнался Алиев-младший.

— Я просто знаю, с кого буду спрашивать. Если что.

В трубке стало так тихо, будто оба услышали хруст чьих-то будущих костей.

— Да я сам с него спрошу, — глухо отозвался Жанат. — Так, что мало не покажется.

— Ладно, посмотрим, как карты лягут.

— На связи, Львов.