Искупление. Часть 2

Глава 1

Глава 1

- Флэй.

- Что? – ровный голос моего дикаря слился с плеском волн.

- Мне скучно, - я поерзала на его плече и села.

- Полчаса назад тебе было страшно, - иронично хмыкнул он, не открывая глаз.

- За полчаса мне надоело бояться, теперь скучно, - заявила я, тяжко вздыхая.

- Что будет еще через полчаса? – поинтересовался мой мужчина.

- Откуда я знаю, полчаса еще не прошли, и мне все еще скучно, - я снова вздохнула.

- Мне снова спеть тебе? – коварно спросил Флэй, и я спешно закрыла ему рукой рот.

- Ты ужасно поешь, невыносимо, отвратительно, - сказала я, не щадя его самолюбия. – Ты и танцуешь так же. И стихи рассказывать не умеешь, как и складывать их.

     Он сел и сурово посмотрел на меня.

- Я вообще что-нибудь умею хорошо делать?

     Закатив глаза, я подумала и кивнула.

- Ты замечательно ловишь рыбу и стираешь, - расщедрилась я на комплимент.

- И все?! – возмутился мужчина.

- Ага, - я счастливо осклабилась.

- Ну, держись, женщина, - угрожающе рыкнул Флэй, и я с визгом и хохотом упала на дно лодки, извиваясь под его шустрыми пальцами, уже привычно игравшими на моих ребрах.

- Флэй, Флэй, хватит, - повизгивала я. – Я солгала, солгала!

     Пытка тут же прекратилась, и он склонился надо мной.

- Ну?

- Ты не храпишь по ночам, - гордо сообщила я и тут же снова завизжала. – Ну, хватит! Ты во всем молодец, - хохотала я. – И рыбу ловишь, и стираешь, и не храпишь, и ножны у тебя замечательные, ты лучше всех!

     Мужчина щелкнул меня по носу, поймал руку, которая уже готовилась покарать за это раздражающее действие, и ласково коснулся губами ладони. Я тут же застыла, глядя на него, а губы Флэя пропорхали до запястья, задержались на нем, лаская языком, и я задохнулась, прикрывая глаза. Он сдвинул рукав выше, и дорожка из поцелуев зазмеилась по руке, заставляя тихо постанывать от приятной неги, разливающейся по телу.

- Флэ-эй, - протянула я.

- Да, голубка, - мужчина оторвался от своего занятия и посмотрел на меня с доброй улыбкой.

- Мне больше не скучно, мне сладко, - ответила я, приподнимаясь, чтобы поймать его губы.

- Ну, раз тебе больше не скучно, я досмотрю сон, - деловито произнес мужчина и улегся, вздохнув с чувством выполненного долга.

     Я возмущенно посмотрела на него, все еще не веря, что он остановился в самом начале своих упоительных ласк. Толкнула его в плечо, сердито посопела в ухо, насупилась и села рядом, скрестив руки на груди. Тут же сбоку послышался могучий храп, и я от души шлепнула дикаря по его упругому заду. Флэй рассмеялся и снова открыл глаза, весело глядя на меня.

- Ты невозможен! – воскликнула я.

- Моя твоя не понимает, - развел руками мужчина.

     Вздохнув, я собрала воедино все знания его языка, которым мы занимались во время плавания, выбрала единственное, что у меня подошло, и изрекла на наречии племени Белой Рыси:

- Флэй, ты дерево.

     Мой дикарь сел и возмущенно посмотрел на меня.

- Дурак что ли? – уточнил он.

- Дерево, - повторила я.

- Оригинальный перевод слова – невозможен, - хмыкнул Флэй.

- Имей совесть! Ты учил мой язык несколько лет, я твой всего месяц, - оскорбилась я.

     Мужчина положил мне руку на плечо и притянул к себе, поцеловал в висок и потерся щекой.

- Научишься, - произнес он. – У тебя выбора нет. Или научишься, или... – я подняла на него взгляд. – Насмешками изведу, - пообещал дикарь и сразу получил кулаком в бок. – Женщина, ты бьешь своего мужа? – потрясенно воскликнул мой дикарь. – Значит, я тебе готовлю, стираю, ублажаю с утра до ночи и с ночи до утра, а ты меня за это еще и бьешь?! Знаешь, что-то в нашей семье явно не так.

     Нагло взглянув на него, я снова двинула локтем в бок.

- Ты мне еще не муж, - произнесла я. – Но заботишься о благородной тарганне вполне сносно для дикаря со Свободных Земель.

- Договорилась, - кивнул сам себе Флэйри, сын Годэла, и я вновь полетела на дно лодки.

     Задержав на мгновение взгляд на моих глазах, он прошептал, касаясь моих губ:

- Диэр утрольг.

- Ты… - тут же перевела я начало фразы.

- Невероятна, - произнес Флэй на таргарском и захватил мои губы в жаркий и невыразимо томительный плен.

     Мои руки сплелись на его шее, зарываясь в отросшие волосы, и все исчезло. Море, небо, плеск волн, остался только он и его нежные, но такие жаркие прикосновения. С тех пор, как мой дикарь был рядом, мне казалось, я совсем не знала мужчин и не знала, как можно любить на самом деле.

- Милый мой, - задыхалась я, когда руки Флэя скользили по моему телу. – Ненаглядный, нежный, - изнывала я, чувствуя пьянящие поцелуи. – Любимый, желанный, - кричала, когда он овладевал мной, и все переставало иметь значение.

- Родная моя, - шептал этот необыкновенный мужчина, выпивая с моих губ стон за стоном. – Невероятная, солнечная, - стонал он, упиваясь моими ласками. – Любимая, единственная, - и мы взмывали в ослепляющую высь всепоглощающего счастья.

     И больше ничего было не надо, ни земли, ни дома, потому что эта лодка успела стать нам домом, ни кого бы то ни было, потому что не было дня за этот месяц, когда бы мне хотелось, чтобы это вынужденное уединение было нарушено. А потом, все еще задыхаясь, мы лежали прижавшись друг к другу, и наши взгляды словно притягивало невидимым магнитом. Я не могла насмотреться на него, не могла насладиться звуками голоса и теплом прикосновений. Это была какая-то странная, необыкновенная и в чем-то болезненная потребность все время чувствовать Флэя рядом.

Глава 2

Глава 2

Таргар.

     Камни играли, завлекали, слепили роскошью, лгали…

- Прочь!

     Мужская ладонь смела драгоценности на пол. Ожерелья, перстни, серьги, браслеты, подвески разлетелись, гулко ударились об пол и застыли, продолжая оставаться такими же сверкающими и прекрасными в свете свечей. Найяр Грэим, герцог Таргарский, прошел к креслу, упал в него и сжал в ладони оплавленный медальон, висевший на его шее. Второй рукой прикрыл глаза.

- Где ты, сокровище мое, где? – наверное, уже в тысячный раз повторил он.

     Ни камни, ни медальон, ни мужчина в ливрее слуги, застывший за спиной герцога, не дали ответа. Найяр убрал от лица руку и огляделся. Это были ее покои, только ее. Сюда она ушла за несколько дней до исчезновения. Все здесь осталось так же, как было при ней. Даже платья все еще заполняли гардеробную. Духи, душистое мыло, травы, которые сыпала ей в воду служанка. Все это было здесь и ждало свою хозяйку. И он ждал.

     Вот уже две с небольшим недели Найяр жил в покоях своей любовницы и единственной возлюбленной, Сафиллины Тиган, пропавшей месяц назад. В ее смерть герцог упорно не желал верить. Тому были доказательства и прежде всего слова, неосторожно брошенные ее похитителем и предателем, которому его сиятельство доверял, таргом Фрэном Грэиром: «Одну забрал, вторую не отдам».

     Именно воспоминания об этих словах внезапно успокоили его на берегу моря, где ему пытались подсунуть сгоревший труп какой-то бабы. Мысль, что это действительно была Сафи, Найяр упорно гнал от себя. Не хотел верить, не мог.

- Она живая, - твердил он, гоняя следопытов. – Ищите, - требовал герцог, и наемники врывались в каждый дом в рыбацкой деревушке, где он догнал беглецов.

     Какой-то старик здорово отходил клюкой его воина, когда тот ворвался к нему в хлипкий домишко. Тот же дед без всякого страха рассказал безумствующему от горя герцогу о неком Эри, которого подобрал на берегу десять лет назад. И даже про Сафи сказал. Впрочем, вывернуться бы хрычу и не удалось, потому что его соседка, которая отдала Сафи корзинку с рыбой на глазах Найяра, трясясь и заикаясь, сразу указала на дом старика. Так же нашли брошенную лошадь и все, следы оборвались, словно проклятый вор растворился в воздухе. Хотя, какой воздух, когда море рядом.

     Он ушел по морю. В этом не было никакого сомнения, взял лодку и ушел. Далеко на рыбацкой лодке не уйдешь, значит, выбрался на берег где-то неподалеку, но погоня ничего не дала. И сейчас по соседним государствам рыскали шпионы, отыскивая Грэира. Пометавшись, Найяр вернулся во дворец в столице и сразу ушел в покои своей возлюбленной, откуда не выходил всю первую неделю. Лежал на ее кровати, пытаясь отыскать ее запах на подушках, и все молил и молил богов о помощи.

     Ничего не хотелось, не разговаривать, не смотреть на придворных, не слышать человеческие голоса. Только лекарь сумел прорваться к его сиятельству. Осмотрел, оставил настойку и сбежал, когда об стену, рядом с его головой, разбилась склянка с зельем. Найяр не желал успокаиваться, он хотел чувствовать свою боль. Мужчина казнил себя за то, что не смог удержать в руках Сафи, когда сумел, казалось, вернуть. Все его несдержанность и ненависть к отказам… Герцог зверел, когда слышал «нет» на свои желания. А она не просто говорила - нет, она желала ему смерти, ненавидела, презирала, брезговала и сопротивлялась.

- Несдержанный дурак! – рыкнул герцог, вскакивая с кресла.

     Сначала нужно было увести, сохранить, потом выяснять отношения. Он же позволил своей натуре взять верх, потерял контроль, и предатель настиг его. Подло напал из-за спины, воспользовался слабостью его, Таргарского Дракона!

- У-у-у, - взвыл герцог, хватаясь за голову. – Грэир, тварь, ненавижу-у-у…

     Его сиятельство достал из кармана смятый много раз листок бумаги. Всего несколько слов, всего несколько слов, которым он безоговорочно поверил: «Ты забрал жизнь моей женщины, я забираю жизнь твоей. Пламя укажет тебе путь к ней. Будь проклят, таргарский пес». Вот и все. Взвинченный, взбешенных Найяр метался, разыскивая свое сокровище, пока в сгустившейся темноте не увидел всполохи далекого пламени. И сорвался, помчался, боясь опоздать. Но опоздал!!!

- Сафи, - задохнулся Найяр. – Жива! – упрямо повторил он и снова упал в кресло, сжимая в руке ее медальон снятый с горелого трупа.

     «Ты забрал жизнь моей женщины, я забираю жизнь твоей…» Лжец! Низкий, подлый лжец, потому что «Первую забрал, вторую не отдам». Но, бесы вас всех задери, чью жизнь он забрал? Чью?! Сколько их было за жизнь герцога? Сопротивлялась, потому сдохла, или наложила на себя руки после? Грэир не таргарец, значит, его женщину Найяр поимел не в Таргаре. На войне? С посольством? Сколько лет прошло? Больше трех, это точно, потому что последние три года герцог наслаждался своей женщиной, не считая герцогини, ее фрейлин, пары служанок и тех баб, что он брал во время погони за своей возлюбленной. Да, он никогда не был верным телом, но душа знала и желала только одну!

- Проклятье!

     Герцог снова вскочил с кресла и стремительно вошел в опочивальню. Взгляд его остановился на кровати. Найяр прикрыл глаза и вспомнил, как приходил сюда глубокой ночью, замирал в дверях и смотрел, впитывая в себя покой, который шел от спокойного лица молодой женщины, так и не узнавшей, что у ее снов был свидетель. Подойдя к ложу, он лег на спину, вытягиваясь в полный рост. «Вторую не отдам».

     Грэир – мститель, очаровавшийся Сафи. Но разве могло быть иначе? Маленькая фея, такая хрупкая снаружи и такая сильная внутри. Чистая, невинная девочка, научившаяся быть стервой, научившаяся получать удовольствие, научившаяся мстить обидчикам, но оставшаяся такой же чистой. Ее ненавидели таргарцы, а она заботилась о них. Заботилась больше, чем о нем! Всегда! Лекарское училище, школы, чистые города, нищие, сироты, а он только, как средство получить разрешение и необходимые средства.

Глава 3

Глава 3

Ледигьорд. Территория племени Белой Рыси.

     И вновь тонкий предупреждающий свист. Флэй остановил коня и что-то крикнул в темноту. Зашуршала трава под приближающимися шагами. Говорил опять рысик, я молчала, вылавливая знакомые слова и пытаясь по смыслу составить разговор между моим дикарем и невидимым собеседником. Наконец, мне велели слезть с коня, и мы направились вслед за дозорным, остановившим нас.

     Флэй держал меня за руку, время от времени сжимая чуть крепче, я отвечала на эти рукопожатия, это придавало уверенности и сил. Заостренные бревна, как и у «медведей» появились как-то совсем неожиданно. Вроде шли, шли, шли, и вдруг замелькали зажженные над деревянной стеной огни. Послышался голос воина, стоявшего на стене. И, услышав ответ, воин крикнул вниз, чтобы ворота открывали.

- Флэйри вернулся, - эту фразу я поняла.

     Рысик резко притянул меня к себе, на мгновение вжал в свое тело, ловя губы. Затем отпусти, и я услышала, как он выдохнул.

- Тебя помнят, - шепнула я.

     Он промолчал, но вновь сжал мою ладонь и шагнул в открывшиеся ворота. Я поспешила за ним, едва не клюнув носом, запнувшись в темноте. Мой дикарь тут же поймал меня и повел дальше. Я с интересом рассматривала поселение Рысей. Стоит отметить, что здесь дома располагалась ровными линиями, и ощущения Хаоса, как у «медведей» меня не посетила. Крыши были соломенными, домики выглядели ровными кубами, а на каждой улице горели огни в треногах, заменяя привычные мне фонари. В общем, первое впечатление оказалось более приятным, чем от поселения предыдущего племени.

     «Флэйри вернулся» катилось по ровным улочкам подобно урагану, открывались двери, и «рыси» выбегали на улицу, с интересом разглядывая моего дикаря и недоуменно меня. Я поежилась под их взглядами. Радовало одно, Флэй их сейчас занимал гораздо больше меня. Он что-то кричал на отдельные реплики, смеялся и упорно вел меня к своему дому. Провожатый шел рядом уже просто из любопытства, это было понято по его горящему взгляду. Откуда-то послышался надрывный женский крик:

- Флэйри!

     Он остановился и обернулся вправо, где, расталкивая соплеменников, появилась молодая женщина. Она замерла на мгновение, а после сорвалась с места, и рысик, отпустив меня, раскрыл ей объятья. Женщина повисла на его шее, что-то быстро говоря, то смеясь, то плача. Я стояла, скромно потупившись, и ожидая, когда про меня вспомнят. Женщина схватила моего дикаря и потащила за собой в том же направлении, что он шел сам. Рысик остановил ее, обернулся ко мне и поманил за собой. Дождавшись, когда я и оба коня поравняемся с ним и женщиной, Флэй забрал повод, и немного виновато посмотрел на меня.

- Сестра, - шепнул он.

     Я улыбнулась. Обижаться было не на что. Его здесь десять лет не видели, и он столько же никого не видел. Понятна была и радость, и растерянность. Спасибо, что меня не забывал. Женщина скользнула по мне взглядом, чуть нахмурилась и спросила:

- Кто? – это я сама поняла.

- Невеста, - ответил Флэй.

- Пришлая? – изумилась сестра моего дикаря.

- Любимая, - произнес рысик и мягко подтолкнул женщину дальше.

     Тем временем мы приблизились к дому, где в дверях стояла женщина, чьи волосы украшала проседь. У нее были мудрые каре-зеленые глаза, чей взгляд сейчас не сходил с моего дикаря.

- Мать! – воскликнул Флэй, отпуская коня.

- Флэй, - выдохнула она и протянула к сыну руки.

     Рысик опустился перед ней на колени, склонил голову, и женщина положила на его затылок ладонь, словно благословляя. Она что-то коротко произнесла, Флэй поднялся и крепко обнял свою матушку. Я все так же скромно стояла в стороне и наблюдала за тем, как мать жадно разглядывает сына. К ним подскочила сестра, пробились еще двое мужчин, один из которых немного напоминал Флэя, но был старше. Братья, поняла я. Их объятья с рысиком были более сдержанными, но на губах играла улыбка. Затем подошел седобородый старец в длинном платье. Еще мгновение, и я неожиданно оказалась оттеснена к соседнему дому.

     Растерянно глядя, как мой дикарь оказывается все дальше от меня, я все-таки не решилась ни подойти, ни окрикнуть. Толпа начала смещаться в сторону дома. Мимо пробежала молоденькая девушка, задела, и я упала на четвереньки. Вот теперь стало обидно. Вроде не на что, а слезы навернулись. Просто вдруг почувствовала себя одинокой и никому ненужной.

- Сафи! – крик рысика пробился сквозь общий гомон. – Лети сюда, голубка.

- Я бы рада, - проворчала я, глядя на плотную стену из тел «рысей».

     На меня обернулись последние «рыси», нахмурились, словно пытаясь сообразить, кто я и откуда тут взялась. Мне стало совсем неуютно, и я сосредоточилась на своих руках, пытаясь стряхнуть с них пыль. Кожа оказалась содрана, это заставило незаметно хлюпнуть носом. Правда, в этот момент я ощущала себя маленькой потерянной девочкой.

- Тарганночка, что ты тут стену подпираешь? – передо мной возник Флэй. – Дом крепкий, не развалится.

     Он взял меня за руку, и я невольно зашипела. Рысик тут же посмотрел на мою руку, затем изумленно на меня.

- Когда? Как? Ты же пять минут назад целая была.

- Рыси крайне импульсивны, - ответила я.

- Они удивлены, что я вообще вернулся, - усмехнулся Флэй, поцеловал мою ссадину и повел, сквозь расступившуюся толпу.

     Теперь взгляды соплеменников моего Рыся сосредоточились на мне. Гомон утих, стало неприятно от этого пристального внимания. Если бы не Флэй, я бы, наверное, либо убежала, либо закрылась в себе. Но тепло, шедшее от его взгляда, удерживало на грани паники. Он подвел меня к своей матери. Женщина оглядела меня цепким колючим взглядом и вопросительно взглянула на сына. Рысик улыбнулся и заговорил, я уловила свое имя, Таргар, невеста. Он сказал гораздо больше, но я ничего не поняла.