Искупление дьявола

Предисловие

Здравствуй, дорогой читатель!

Считаю своим долгом оповестить тебя, что этот роман – тяжелое, психологически насыщенное чтение, которое подойдет далеко не всем.

В тексте присутствуют:

· Графические сцены сексуального насилия и физического насилия.

· Глубокое исследование психических травм, ПТСР, токсичных отношений и морального падения.

· Сложные, глубоко травмированные и аморальные персонажи, чьи действия могут шокировать.

· Тема нежеланной беременности как следствия насилия.

· Депрессивные и суицидальные мотивы.

· Мрачная, гнетущая атмосфера, криминальные сюжетные линии.

Если ты чувствителен к подобным темам, пожалуйста, отнесись к чтению с осторожностью или отложи эту книгу. Ну а если нет, добро пожаловать!

Пролог

Голые стены с паутинами трещин давили. Матовый шар за непробиваемым пластиком на потолке источал мертвенный желтоватый свет, от которого выцветали даже тени.

Тень — всё, что осталось от прежнего Кирилла. Он сидел за массивным столом, намертво привинченным к полу, и глядел перед собой невидящим взглядом.

По ту сторону толстого стекла появилась фигура в наручниках. Кирилл не сразу узнал отца.

Тюремная роба висела на его исхудавшем теле. Некогда благородная щетина превратилась в неухоженную бороду. В мутных, заплывших, с жёлтыми прожилками у внутренних уголков глазах торчали осколки ярости. Он будто постарел на несколько десятков за последние месяцы.

Кирилл, по правде говоря, выглядел не лучше. Синяки под глазами от бессонных ночей. Идеально ровная спина, но каменная неподвижность. Пустой взгляд.

— Неблагодарная мразь, — прошипел Данил Константинович, схватив трубку. — Я тебя взращивал. Лепил из тебя человека. А ты?

Кирилл молчал. Он смотрел сквозь отца, вновь и вновь возвращаясь мыслями к той ночи.

Кровь. Она везде. В простыне. На её бёдрах. На его руках.

— Ты правда сжёг имение?! Конституцию?! — лицо отца исказила гримаса, он перешёл на крик.

Её тело под ним. Крик, вырвавшийся из горла, когда он резко вошёл. Холодная кожа, вздрагивающая от каждого его толчка. Глаза — широко открытые, но стеклянные.

— Все наши активы! Моя репутация!

«Что ты наделала?! Что ты, чёрт возьми, наделала?!».

«Спасла нас обоих».

— Я не хотел быть тобой, — голос Кирилла сдавленный, потрескавшиеся губы с трудом шевелятся. — Никогда не хотел.

Глава 1

— Сможете возобновить в памяти переломный момент? — возвращая очки на переносицу, спросила психологиня. Я был почти уверен, что помощь ей скоро понадобится гораздо больше, чем мне.

— Я помню каждый чёртов вздох с той ночи. Каждую гематому на её теле. Её слёзы, смешавшиеся с кровью. Её душераздирающие крики.

Женщина медленно кивнула, помечая что-то в планшете. Выражение её лица оставалось бесстрастным, но я знал, что это лишь внешняя оболочка. Она догадывалась, что за монстр сидит перед ней.

— Вы её любили? — ворвался бесцветный голос в сознание.

— Я был ею одержим.

— А сейчас? — вопрос застал врасплох. — Что вы чувствуете к ней сейчас, Кирилл?

Я встал с места так резко, что кровь прильнула к вискам. В глазах на мгновение потемнело и в этой темноте вырисовались изгибы её силуэта.

— Сеанс окончен, — бросил холодно, вернув себе самообладание, и шагнул к выходу.

За эти три месяца я ослаб не столько эмоционально, сколько физически. Если раньше спокойно поднимал до ста двадцати килограмм, то сейчас пройти четыреста метров до автобусной остановки давалось с трудом. Я ненавидел слабость. И не только её.

Шарф был натянут до переносицы. Игнорируя косые взгляды бабулек, я добирался до своего места жительства на ёбаном общественном транспорте, мать его.

— Ты опять убежал, — встретила меня Ольга с укором в голубых глазах, едва я переступил порог её дома.

Да, родная мать временно меня приютила. Наняла психолога, готовит кашу с утра, стирает носки. Прелесть, правда?

Молча прошёл мимо неё в гостиную и упал на диван. Ольга последовала за мной, сложив руки на груди, и нахмурила светлые брови. Я повернулся на другой бок и уткнулся в декоративную подушку, жмурясь.

«...думаю, ты могла бы найти свободный часик, если постараешься.»

Она нахмурилась и отвела взгляд.

Проклятье.

«Хочу показать тебе квартиру, которую присмотрел для нас. Она в получасах езды от университета, но думаю, тебе понравится.»

Она нахмурилась.

Проклятье. Проклятье.

Три месяца с нашей последней встречи. Три грёбаных месяца, один из которых я провёл практически полностью в лежачем образе жизни. Тупо не мог заставить себя подняться с кровати и, если бы не Ольга, сгнил бы прямо там.

Ломота в мышцах отозвалась ноющей болью во всём теле. Хотя за сегодня я успел только встать и посетить психолога.

— Я смертельно устал, Оль, — оповестил о своём состоянии, массируя виски. Знал, что у неё скривились губы от этого «Оль», но ни за что не назвал бы её иначе. По крайней мере, не в ближайшем будущем.

Услышал удаляющиеся шаги и повернулся на спину, выдохнув. Перед глазами белый потолок. Это было тем, что она видела, пока я разрушал её с каждым толчком?

Её испуганные глаза... Дрожащий шёпот «П-подожди». И резкое вторжение.

В тот день после осознания я сидел в абсолютно пустой комнате с пистолетом у глотки, но так и не смог пристрелить себя. Не потому, что струсил — для меня на тот момент ничего не имело значения — а потому, что смерть — слишком лёгкий путь. А я не заслуживаю лёгких путей.

На следующий день меня нашёл Акмалов. Сначала он говорил что-то, произнося её священное имя, которое я запретил себе упоминать даже в мыслях. А затем его кулаки с ненавистью врезались в меня. Я не сопротивлялся, лишь жаждал, чтобы эти удары заставили почувствовать хоть что-то, но нет. Его праведный гнев вскоре разбился о моё безразличие. Я не получил ничего, кроме той же пустоты, но теперь окрашенную в багровые тона. Легче не стало.

Ещё чуть позже Тоха сделал свой мессенджер общедоступным и слил туда файл размером с Гб, содержащий конфиденциальную информацию о моей семье: наличие нелегальных бизнесов, взятки и коррупционные связи, письменные отчёты когда-либо работавших киллеров, медицинские тайны и семейные секреты. Он не поленился структурировать это как расследование с комментариями, выводами и хронологией. Интернет взорвался. А отец лишь рассмеялся, увидев это. Потому что в его власти было замять дело, но он забыл, что я провёл рядом с ним двадцать два года.

Я знал не только о складах и свидетелях. Я знал имена и грехи судьи, который должен был вести дело. Я знал номер счёта и пароль от швейцарского хранилища, где лежали компроматы на должностные лица. Я помнил лицо и настоящую фамилию киллера, который работал на нас и которого считали мёртвым. Я пошёл не в прокуратуру — они были бесполезны. Я пошёл к его врагам. К тем, кто годами ждал такого шанса, но боялся и тени моего отца. Я стал этим шансом. Я отдал им всё: схемы откатов, явки, алгоритмы «очистки» улик, расписание конвоев с товаром, который можно было перехватить. Я не дал им рыбу — я дал удочку, сеть и карту рыбных мест. И наблюдал, как система, которую Соколовы выстраивали веками, рухнула за неделю, сожранная изнутри тем, кого она же и породила.

Отец и всё его ближайшее окружение, включая мою псевдомать, за решёткой. Там, где они и должны быть. Там, где должен быть и я...

Поджог родового имения — единственного места, которое не могли взять в залог — моё спонтанное, но вполне осознанное решение. Я отправился туда с чётким намерением, что конституция, в основу которого легло мировоззрение моего прадеда, должна быть уничтожена, но когда понял, что его рука приложена ко всему, что меня окружает, план приобрёл масштабы.

Помню только, как нашёл в бомбоубежище прозапас горючего и осушил стакан с виски. Понеслось.

Я начал с библиотеки, с того самого места, где она ночь напролёт ознакамливалась с фолиантами. Затем перешёл к личному кинотеатру, где не единожды дрочил, наблюдая за тем, как она переодевается или принимает душ. Холл, гостиная, каждая комната каждого этажа. Глухой щелчок зажигалки. Искра.