Искупление Тьмой Убийца 2

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава I Секреты Каи Айрленд

Глава II Страшные сказки

Глава III Дом, полный призраков

Глава IV Тысяча бессонных ночей

Глава V Истинная жертва

Глава VI Девушка за стеклом

Глава VII Послание в бутылке

Глава VIII Невинная

Глава IX Лес чудовищ

Глава X Когда мертвые начинают говорить

Глава XI Запертые души

Глава XII Свадьбы

Глава XIII Шкаф с ночными кошмарами

Глава XIV Место, где я умерла

Глава XV О чем мечтают деревья?

Глава I СЕКРЕТЫ КАИ АЙРЛЕНД (1)

Смерть завершает жизнь,

но не отношения

М. Элбом

10 декабря 2012

День, который стал для меня одним из самых важных дней в моей жизни, на первый взгляд был обычным декабрьским днем две тысячи двенадцатого года. Один из тех дней, что просто проходят мимо твоей вселенной. Незаметно. Ты встаешь утром с постели, занимаешься повседневными делами, решаешь стандартные задачи и глазом не успеваешь моргнуть, как за окном ночь.

Этот день мог бы стать таким же. Обычным понедельником, когда я делаю утреннюю пробежку, отправляю свою младшую сестру в школу пока мама возится с бумагами, которые имеют отношение к ее галерее, когда сама отправляюсь на занятия. Просто понедельник, когда за окном ясное небо и светит солнце, когда я говорю с отцом по скайпу, пока он оставил своих кадетов на несколько минут без присмотра.

Но это не был обычный понедельник. Не тот понедельник, который можно вычеркнуть из своей памяти как день, который ничего не значил, потому что понедельник значил все. Он все решил за меня и поставил перед фактом, что моя жизнь изменится именно сегодня.

***

Старшая школа в нашем городе была небольшой, но вмещала три корпуса. Один назывался «Лаборатории», второй – «Главный корпус», где находились все классы и еще «Столовка». В третьем здании помимо двух кафе на первом и втором этаже был расположен огромный спортивный зал и бассейн, потому что у школы была внушающая доверия команда по плаванию, и на нее директор тратил много сил, времени и спонсорских денег.

Селена тянула меня на второй этаж, потому что хотела съесть любимых оладий, и рассказывала о прибывшей вчера команде по плаванию из старшей школы в соседнем городе.

- Удивляюсь их выдержке, - сказала она, - они все высокие, сильные и крепкие, не то что наша команда. При чем тут выдержка? Да при том, что у них еще были силы после поездки идти в нашу школу, чтобы «ознакомиться с территорией», как выразился наш учитель физкультуры. Ты представляешь, Кая? Ознакомиться с территорией!

- Что тебя удивляет? – не поняла я, подстраиваясь под шаг Селены. Шаг у нее был мелким из-за каблуков, но меня это не огорчало – я была не против прогуляться перед тем, как идти на английский. Хоть тот кабинет закрыли и у нас новый учитель английского языка, все равно воспоминания атаковывают каждый раз.

- Меня удивляет их выносливость, - ответила Селена, не обращая внимания на то, что толстые каблуки ее ботинок проваливаются в землю перед зданием. В «Столовку» спешили еще несколько человек, шумно обсуждая предстоящие соревнования по плаванию – видимо, эта тема захватила не только мою подругу. 

– Вот честно, если бы мне пришлось ехать куда-то восемь часов, я бы потом шагу из дома не ступила. А они как в общежитие заселились, тут как тут.

Я не могла понять что не так, но все равно промолчала: подозреваю, Селена выйдет из себя, если я задам тот же вопрос только в другой вариации.

- Кстати, - она переключилась на другую тему, поднимаясь шаг за шагом по лестнице, - сегодня ты тоже у нас? Мне бы не помешала твоя помощь в математической статистике.

- Сегодня понедельник.

Селена закатила глаза:

- Твоя мама в пятницу заявила, что готовит грандиозную выставку.

- Да, я знаю. Но она жила в галерее все выходные, довольно. Да и папа приехал.

- Серьезно? – Селена резко повернулась в мою сторону, и из-за этого ее ботинок соскользнул со ступеньки и она, чтобы не упасть, схватила мой локоть. – Это отличная новость. Будет ужин? Романтический?

- Если и да, я не знаю об этом, - сказала я, притворившись, что не замечаю ее желания получить мою помощь в математической статистике.

- Мм... а на следующей неделе? Кая, - она остановила меня у дверей в здание и с серьезным выражением лица продолжила: – Мне нужна твоя помощь, так что не притворяйся, что не видишь меня, ладно?

- Я вижу.

- Фигура речи! – воскликнула она. – У меня сейчас взорвется голова! Экзамены через месяц, а мне кажется, что я ничего не знаю!

- Селена, не придумывай, - попросила я. Она закатила глаза так, что я увидела только белки. – Ладно, - сказала я до того, как она начнет горячо возмущаться, - я это сделаю. Но не сегодня, потому что папа приехал, и мама выбралась из галереи, что случается довольно редко.

Селена набрала полные легкие воздуха и громко вздохнула; так громко, что две девушки, скрывшиеся за двойными дверьми, оглянулись на нас.

- Ладно, - подруга кивнула, сдаваясь, – спасибо и за это, Кая.

- Идем внутрь, - попросила я, желая, чтобы Селена прекратила смотреть на меня так странно. Она очнулась, убрала это выражение с лица, когда она считает меня кем-то вроде героини, и вернулась к обсуждению команды по плаванию школы противника:

- А может мы увидим кого-нибудь из их школы? У нас такой маленький городок, что новые лица в «Столовке» не помешают. – Мы вошли в прохладный холл и направились вправо, в сторону еще одних огромных в два человеческих роста дверей, за которыми находилось кафе.

- Я хочу оладьи, помнишь? - Селена, быстро сменила курс, потянув меня за руку на второй этаж. Я нехотя последовала за ней к лестнице, слушая ее голос, смешивающийся с голосами других студентов.

Глава I СЕКРЕТЫ КАИ АЙРЛЕНД (2)

***

13 декабря 2012

- Уверен, ты надеешься, что вас кто-то ищет, я прав? – Стивен задал вопрос и тут же склонился, словно думал, что я шепчу ответ, а он не может его услышать, потому что стоит с идеально ровной спиной. Я не шептала. Я ничего не говорила, потому что знала, что любым словом могу вывести его из себя. Но мне захотелось задать вопрос. Неужели ему никогда не надоест меня резать? Резать и зашивать, резать и зашивать... бесконечно. Бесконечно.

Но Стивен и не ждал моего ответа; он провел липкой от крови ладонью по моим волосам, убирая со лба, и, вглядываясь в мое лицо, задумчиво прошептал:

- Когда же ты умрешь?

Я ничего не говорила, потому что не хотела тратить силы на это животное. Он не заслуживает даже презрительного взгляда. Но я все равно не зажмуривалась, потому что хотела, чтобы чудовище смотрело в мои глаза.

Я хотела сказать, что никогда не умру. Стивен бы рассмеялся надо мной, но мне все равно, потому что это правда. Я не умру, пока не вытащу Джорджи из клетки. Если я умру здесь, на этом складе, на этом грязном операционном столе, никогда себя не прощу. Потому что Джорджи все еще будет сидеть там, на том соломенном полу, обхватив колени руками, и со страхом ожидать, когда вернется Стивен чтобы теперь ей нанести раны.

Они будут хуже моих, потому что когда я умру, Стивен придет в бешенство. Он лишь говорит, что хочет, чтобы умерла, но на самом же деле ему лишь интересно, почему я все еще не сдалась. Ему даже в голову не пришло, что человека могут держать на ногах не только жажда мести и желание убивать, но желание защищать и спасти. Мое израненное тело вечно будет стоять между ним и Джорджи. Даже когда во мне иссякнет кровь, я найду способ защитить свою сестру.

Возможно, Стивен прочел это в моих глазах, потому что между его бровей залегла морщинка понимания, а взгляд стал более проницательным. Он вздохнул:

- Я совершил тогда ошибку с Лили. Она была милой девочкой. Красивой. Улыбчивой. Всегда улыбалась мне, посылала сигналы.

Ложь. Все что он говорит – ложь.

Я сглотнула, переборов желание гневно возразить.

- Она была самой красивой девочкой в вашем классе. – Стивен погладил мои волосы, оставляя на них кровавые следы, затем склонился ниже. С отвращением я заметила, как он прикрыл веки и его ресницы затрепетали. – Я ошибся, - шепнул он, - когда решил, что Лили была самой красивой. Она была фантиком. Яркой оберткой, которую мне хотелось разорвать, вскрыть и посмотреть, что внутри в ожидании наслаждения. Но оказалось, что внутри ничего не было. Пусто. Содержимое мне вовсе не пришлось по душе. Я должен был обратить свое внимание на тебя. На твои длинные темные волосы, которые ты собирала в хвост. На неодобрительный, серьезный взгляд настоящего солдата, на темные глаза без тени улыбки. Твоя красота является чем-то большим, чем внешность. Я никогда не видел твоей улыбки, но готов спорить, что когда ты улыбаешься ты в сотни раз красивее!

Стивен восхищенно отстранился, но его лицо по-прежнему было рядом. Его глаза сияли безумством, они были наполнены живым интересом, словно у мальчугана, родители которого вернулись домой с подарками. Его подарок я. Теперь он хочет разорвать меня, чтобы взглянуть, что находится внутри.

- Ты увидишь мою улыбку только после смерти, - мои первые слова за сегодняшний день. Стивен поцокал языком, не выглядя рассерженным:

- Поэтому ты мне и нравишься. Ты напоминаешь мне меня самого – тоже не хочешь сдаваться.

Я сосредоточила взгляд на своем бывшем учителе английского.

- Ты все видишь именно так? – Он непонимающе моргнул. – Ты идешь до конца лишь потому, что не хочешь сдаваться? Лили было пятнадцать лет.

Стивен выпрямился. Перемены в его лице были едва уловимыми, но я все же почувствовала их, потому что знала, что значит этот взгляд. Стивен размышляет над моими словами, после чего ему придется сделать выбор: если он решит, что я говорю правду, он причинит мне боль. Если его мозг отвергнет слова, он засмеется и назовет меня «несообразительной глупышкой». Но Стивен не смеется.

- За долгой беседой я почти забыл, с какой бессердечной тварью говорю, - протянул он, оценивая меня холодным взглядом. 

Фаза преображения молодого мужчины завершилась, он стал полностью другим. Я с трудом оторвала взгляд от его холодных глаз, и посмотрела на то, с какой яростью его пальцы сомкнулись вокруг рукоятки ножа. Представила, как он вскидывает руку, и ножом срезает с моей ноги кусочек кожи.

Куда он ее девает?

На самом деле я не хочу знать. Я где-то слышала, что преступники, такие психопаты как Стивен Роджерс, даже могут есть своих жертв. Им кажется, что таким образом они впитывают в себя жизненные силы, энергию людей, которых едят.

Глава I СЕКРЕТЫ КАИ АЙРЛЕНД (3)

***

Декабрь 2012

Ферма Вишенских

- Мне кажется, не стоит сегодня их ждать, - задумчиво произнесла миссис Вишенских, глядя в окошко. – Буря.

Молчание за ее спиной было очень многозначительным. Женщина скептически обернулась и пробурчала:

- Виктор, ты не хочешь поучаствовать в разговоре? Я говорю, мы не увидим внуков сегодня. Будет буря. Посмотри, что творится с небом. Ветер воет так, что я боюсь, выбьет все стекла в доме.

- Мм, - ответил мистер Вишенских, перелистнув страницу своей потрепанной книги. Поднял на жену взгляд. – Знаешь, Нина, я думаю, что убийца – дворецкий. Ну посуди сама: он знает все обо всех. Подозрительный тип, ты не находишь? Но с другой стороны, разве все может быть настолько очевидно? – Он показал жене книгу, на обложке которой красовался окровавленный нож, воткнутый в деревянную столешницу. – Это только середина книги, и если преступника раскроют сейчас, в чем секрет? Автор не может быть так глуп. Эм...- он смутился от пронизывающего взгляда жены, и сменил возбужденный тон голоса на мягкий: – Ты что-то говорила?

- Я думаю, что убийца – жена.

- Брось, - он закатил глаза и понялся на ноги. Убрал со лба седеющие волосы, и приблизился к жене. Вернувшись в реальность, Виктор действительно услышал за окном зловещий вой ветра. – Мы могли бы залезть в подвал.

- Что? – мрачно осведомилась женщина. Мистер Вишенских всегда говорил Нине, что она выглядит очень привлекательно, когда выказывает недовольство. Он положил руки на ее предплечья, и женщина оценила их тяжелым взглядом.

«Прямо молнии метает! Так привлекательно!».

- Я сказал, что раз нас настигла буря, - медленно начал Виктор мягким и многозначительным тоном, - и раз Вера и Катрина не приедут, мы могли бы спрятаться в подвале.

- Не будь таким противным, Виктор! – возмутилась Нина, но на ее губах дрогнула предательская улыбка. Мистер Вишенских схватил жену в тиски и крепко сжал. Произнес в ее седеющие волосы:

- У меня есть бутылочка хорошего вина.

- Как она поможет справиться с бурей?

- Она поможет мне справиться с тобой.

Нина нехотя высвободилась из объятий мужа и вновь отвернулась к окну. Ночь была темной, черной. Декабрь разросся по городу и забрел на их ферму. Прилег на поля изморозью. А сегодня привел с собой мрачные тучи и плохое предчувствие.

- А вдруг с Верой и Катриной что-то случилось?

- Ничего с ними не случилось! – раздраженно отрезал Виктор. Он скрестил руки на груди, прислушиваясь к вою ветра за окном. – Марк ни за что бы не выпустил детей в такую погоду из дому. Прекрати сгущать краски, Нина.

Он вернулся в кресло и закинул ногу на ногу. Схватил полюбившуюся книжку, которую ему подбросила жена друга с соседней фермы, и уткнулся взглядом в страницу.

- Рекомендую тебе посмотреть свой сериал, пока у нас не отключили электричество. – Едва он договорил эти слова, во всем доме потух свет. Нина застыла у окна, словно каменная статуя. Сквозь стекло просачивался противный декабрьский холод.

Со стороны кресла послышался раздосадованный стон:

- Я только собрался выяснить, не дворецкий ли часом зарубил всех топором!

- Виктор! – пискнула жена, обхватив себя руками и не двигаясь с места. Послышался скрип половиц.

- Ну правда, Нина. Он убил их всех. Готов спорить, он прятался на чердаке, пока они спали.

- Виктор, - предупреждающе начала Нина, но он не слушал:

- Взял свой топорик и – ХРЯСЬ!

- ВИКТОР!

Он рассмеялся совсем рядом:

- Я шучу, Нина. Не в смысле того, что он одним махом расчленил всю семью... Ну не бойся ты, - он приобнял ее. На фоне окна фигурка женщины казалась дрожащей хрупкой тенью. – Сейчас я спущусь в подвал, и...

Она ухватилась его за рубашку:

- Я боюсь.

- Знаю, - спокойно ответил он. Из голоса исчезла насмешка. Он осторожно отцепил ее пальцы от своей одежды и уверенным голосом сказал: - Прекрати этот спектакль, Нина. В школе ты постоянно дрожала, стоило замигать лампочке. Ты уже не в школе. Прекрати! Сейчас я вернусь. Я быстро.

Глаза Нины привыкли к темноте. Она уже различила фигуру мужа, чье зрение было гораздо лучше ее, и теперь он следовал на кухню за фонариком, что-то бурча о том, что женщина, родившая троих детей, не должна бояться такого пустяка, как выключенный свет.

Гостиная, превратившаяся минуту назад во врага, снова стала привычным убежищем уютного камина, телевизора, мягких диванчиков и книжных стеллажей. В сумраке мебель была черной и едва различимой, но Нина более-менее уверенно проследовала от окна к креслу, в котором ранее сидел муж. Присела на краешек, принимаясь ждать.

На кухне послышалась возня.

- Где фонарик?

- В нижнем ящике стола, - раздраженно ответила Нина. Он постоянно перекладывал вещи, а затем не мог их отыскать. Зрение хорошее, а память при этом ужасная.

- Нашел, - ответил он. На кухне зародилось слабое подобие света, затем в гостиную вошел Виктор. Он поставил перед женой горящую свечу в подсвечнике, купленном в антикварном магазине, и произнес: - Подожди пару минут.

Она кивнула, ощутив себя гораздо увереннее. Виктор ушел, а Нина расслабилась в кресле и откинулась на спинку. Прикрыла веки. Сейчас мысль о том, чтобы пригубить чуточку вина не казалась такой плохой, как пять минут назад.

Очевидно, Марк действительно не выпустил внучек из дома. И правильно сделал. Девочки боятся темноты хуже бабушки!

Нина вздрогнула, услышав перед входной дверью какую-то возню. Резко обернулась на шум.

Тук. Тук. Тук.

Дверная ручка дернулась, будто кто-то случайно задел ее. Или планировал вломиться в дом. Фитилек свечи дрогнул – так подскочила Нина.

Глава II СТРАШНЫЕ СКАЗКИ (1)

7 ноября 2016

Лес все еще оставался неизменным: высокие и болезненно тонкие стволы деревьев, упирающиеся в небо, под ногами коричневые влажные от дождя листья, в воздухе висит белый смог. Где-то вдали сквозь туман протискивается шум движущихся по дороге машин. Миг, гудящий звук, и затем вновь сосущая тишина. По моей коже от звука бегут мурашки. А затем я начинаю идти, и чутко прислушиваюсь к звукам собственных шагов, сминающих листья. Едва слышу себя.

Деревья повсюду. Они не выглядят красиво, но все равно не могу отвести взгляда от их голых стволов. Внизу, в два человеческих роста – ни одной ветви, зато наверху их хоть отбавляй: корявых, похожих на отрубленные человеческие руки, раскинутые в стороны.

Сыро и холодно.

И страшно.

Страшно потому, что я знаю: сейчас увижу Скалларк. Каждый день она лежит на земле, а ее тело в костюме Невесты тут и там накрыто гниющими коричневыми листьями. Мертвое создание в белоснежном платье посреди мертвого леса в мертвой тишине. Смотрит на меня пустыми глазами. Неизвестный не позаботился о том, чтобы прикрыть ее веки, и хоть я делаю это каждую ночь – закрываю ее глаза – они все равно осуждающе продолжают смотреть.

Голова Скалларк повернута на бок, опрокинута на плечо. Но, не смотря на это, ее остекленевшие глаза, подернутые дымкой, буравят меня, разъедая до глубины души. Каждую ночь ее глаза кричат: «Ты виновата!», и каждую ночь я шепчу в ответ: «Я знаю, Скалларк».

После этого я проснулась. Точнее просто открыла глаза – кажется, я и не спала вовсе. Уже давно не спала. Чувствуя себя хуже некуда села на диване и откинула покрывало. Посмотрела прямо перед собой, наткнулась взглядом на девушек, жестоко убитых Криттонским Потрошителем, и дотянулась до мобильника, лежащего на полу у дивана.

Каждый день все то же. Ночные кошмары, а затем реальность, где мне обаятельно улыбаются мертвые женские лица.

Детектив Дин снова оставил сообщение с просьбой (приказом) о встрече. Не знаю, чего он добивается – что я изменю свои показания? Или надеется, что выбьет из меня «настоящую» правду?

Я спрятала телефон, поднимаясь на ноги.

Ни того, ни другого не произойдет, ведь правда лишь одна – та, которую детектив Дин не желает принимать.

Дни стали пустыми. Казалось, что ничего не происходит. Нет, время не замедлилось. Просто я смотрю по-другому. Так медленно поворачиваюсь вслед за временем, что оно успевает два раза проскользнуть мимо меня. Мчится вперед. Я лишь успеваю почувствовать на своем лице смрадный запах. Так пахнет тайная квартира. Она покрылась трупными пятнами. Пахнет плесенью и мертвечиной. Пахнет гниющей кожей. Пахнет вываливающимися из глазниц глазными яблоками.

Отвратительно.

Чтобы отделаться от этого отвратительного чувства, я взяла свои вещи и вышла из квартиры. Заперла дверь и кинула ключ в карман к таблеткам. Не хочу возвращаться сюда. Здесь пахнет мертвым человеком.

Здесь пахнет мной.

***

В городской больнице запах был совсем другой.

По прохладным широким коридорам, освещенным лампами, разгоняющими сумрак, проникающий улицы, разнесся стойкий аромат лекарств, хлорки и больных. Это лучше тайной квартиры, потому что здесь людям можно помочь. Их можно вылечить, спасти. А вот мне уже никто не поможет.

...

Дориан Харрингтон словно караулил меня – стоило ступить на лестницу, как он тут же схватил меня в тиски, сжав на моем локте крепкие пальцы. В его голосе слышалась боль, когда он шепотом спросил:

- Кая? Ну когда же ты вернешься домой? Когда прекратишь валять дурака? – При последнем слове я уставилась на него с каменным выражением лица, но Дориан не смутился, а его глаза наполнились блеском сожаления. От него тоже пахнет мертвечиной. – Кая, ему плохо без тебя. Возвращайся, пожалуйста, пожалуйста! Возвращайся домой!

- Дориан, - ровным тоном сказала я, осторожно убирая с халата его пальцы. – У меня больше нет дома.

Он сам отступил; отшатнулся от меня словно от огня, словно испугался, разочаровался. В глазах появилось что-то чужое, незнакомое, а руки повисли вдоль тела как две белые безвольные веревки. Я не стала трусливо сбегать, а терпеливо ждала возражений, объяснений, хоть чего-нибудь. Но Дориан ничего не отвечал, потому что знал: это правда. У меня больше ничего нет.

Он отвернулся и ушел, и, глядя в его прямую спину, я знала, что он продолжит думать над происходящем. Дориан будет пытаться анализировать, найти какой-нибудь выход. Пусть. Несмотря на жалкие попытки, он знает: у нас нет выхода. Ни у него, ни у меня.

Отмахнувшись от невеселых мыслей, я поднялась на второй этаж, чтобы заняться рутиной: сделать обход палат и, под руководством доктора Арнетта, проверить пациентов. Повседневные занятия спасают. От Скалларк. От Аспена. Я не знаю, что той ночью случилось и боюсь думать о том, что не узнаю никогда. Боюсь думать о том, что никогда не узнаю, что Скалларк жива и здорова, никогда не увижу улыбку Аспена. Никогда не поговорю с ним.

- Доктор Айрленд! – мне на плечо легла и тут же исчезла рука доктора Арнетта. Его вытянутая фигура присоединилась слева. – Как дела, доктор Айрленд?

Он специально называл меня доктором, надеясь, что мое лицо перекосится. Мне действительно было не по себе. Чувство было такое, будто с каждым таким обращением на мои плечи ложится громадная ответственность, и теперь я не только за жизни Скалларк и Аспена в ответе, но и за жизни других людей. Они ждут, что я приду им на помощь. Но я больше не могу. Я не буду бороться.

Когда я говорила Аспену, что помогу ему спасти Скалларк, я не знала всей правды. Когда я собиралась бороться до конца, когда я хотела жить, когда думала, что время еще настанет – я не знала всей правды. Не знала, что не успела пожить. Не знала, что уже никогда не успею. Никогда не попаду на Аляску. Никогда не увижу дядюшку Пола в Румынии. Никогда не... больше никогда.

Глава II СТРАШНЫЕ СКАЗКИ (2)

***

7 ноября 2016

Когда наступил долгожданный обед, вместо того чтобы отправиться в столовую вместе с Крэйгом и другими ребятами, я поднялась по лестнице на этаж где находилась палата Аспена. Они не задали вопросов, а Крэйг напомнил, что вечером мы идем в спортзал.

- Да, - ответила я, будто мне есть до этого дело. Когда я вышла в коридор и сделала пару шагов в сторону нужной палаты, увидела знакомую фигуру. Детектив Дин. Я замешкалась лишь на секунду, а он уже засек меня и решительным шагом направился в мою сторону. Я напряглась и засунула руки в карманы, до смерти желая испариться. А еще лучше – чтобы испарился детектив Дин.

- Доброе утро, - поздоровался он, мрачно сверкнув глазами. – С тобой трудно встретиться, Кая. Очень трудно.

Жаль, что он знает, где меня можно найти.

- Я звонил в особняк, но мне сказали, что ты там больше не живешь. – Он изогнул бровь, ожидая объяснений. Молодой и злой. Плохое сочетание.

- Да, это так, - нехотя подтвердила я, медленно двинувшись назад к лестнице. Лучше продолжить этот неприятный разговор (который длится уже неделю) подальше от палаты Аспена и ушей Киры. Мужчина пристроился к моему шагу и несколько секунд молчал, и, хоть и смотрел перед собой, казалось, что он сверлит меня немым настойчивым взглядом. 

- Я уже все сказала, - я сдалась первой. Было невыносимо идти рядом с этим человеком и молчать. Он меня беспокоил. Он – опасная собака, которая вцепилась взглядом и не отпускает – шагнешь в сторону и она разорвет тебя на куски. А детектив Дин ждет, когда я совершу какую-нибудь ошибку, и он схватит меня и в чем-нибудь обвинит. Как и всегда.

Мы спустились на первый этаж (мужчина рядом даже не намекнул, что недоволен спуском по лестнице) и прошли мимо кабинета дежурного врача. Детектив все время сверлил меня взглядом и, когда он скользнул следом за мной в ординаторскую и мы остались наедине, безапелляционно отчеканил:

- Не думай, что я поверю в твои сказки. – Я подошла к шкафу, достала свою сумку с полки и вытащила бутылку минеральной воды. Затем сделала пару глотков и обернулась к детективу. Он недовольно добавил: - Не думай, что я стану верить во все, что ты говоришь.

- Это ваши проблемы, - спокойно ответила я, закидывая воду назад и запирая шкаф.

- Мои проблемы?

Я обернулась и скрестила руки на груди, царапнув запястье бейджиком.

- Я знаю, что вы сделаете. Как и двадцать лет назад вы отмахнетесь от правды и будете топтаться на месте, крутясь вокруг себя как юла. А еще через двадцать лет вы все взвесите и переосмыслите, поймете, что моя история не была вымыслом и в мире есть вещи, которые вы не можете объяснить, но уже будет поздно. Вы будете старым и угрюмым, детектив Дин, и на вашей душе будет тяжелый груз. А все потому, что у вас ограниченное видение. Зрение минус. Вот и вся правда.

Он хмыкнул:

- Бесперспективное будущее. – Я осталась стоять с каменным лицом, и детектив тоже посерьезнел. Он вздохнул, как бы говоря, что сдается под моим напором. Стянул с себя кожаную куртку и присел на диван. В душе я приободрилась, решив, что лед наконец-то тронулся, и незамедлительно опустилась в кресло напротив. Между нами стоял столик, на котором валялись учебники, медицинские справочники и даже чей-то компьютер. Я склонилась вперед, сложив локти на коленях, и заговорила мягким, но настойчивым голосом:

- Детектив Дин, если вы потратите свое время на кое-что получше, чем бесполезное ерзание, тогда вы сможете найти убийцу. Вы ведь итак знаете, что это не я.

Его голос снизился на октаву, а взгляд стал пугающе интенсивным.

- Ты хочешь, чтобы я поверил, что тридцать первого октября у тебя было видение? Что ты заранее знала, что с Кэм Скалларк что-то случится? И ты позвонила мне, чтобы я помог ее спасти?

- Я же сказала: не что-то, детектив Дин. В своем видении я знала, что кто-то хочет ее убить. В этом видении был бал, был звон колоколов и Скалларк. И убийца. Я знала заранее, что кто-то хочет убить их. Я знала заранее, что Неизвестный придет за Майей, я знала заранее, что на Сьюзен кто-то нападет в том переулке. Поэтому я переехала в Эттон-Крик – чтобы спасти этих людей.

Детектив несколько секунд оценивал меня тяжелым взглядом, а затем вдруг сказал:

- Аспен в коме, но ты все равно его защищаешь.

Этого я никак не ожидала, поэтому выдала себя с головой, отшатнувшись от детектива как от огня. Ни разу с того дня мы не заговаривали об Аспене. И я открыла рот, лихорадочно соображая как выкрутиться, а он вскинул брови в ожидании. Я взяла себя в руки.

Детектив Дин знает о том, что это видения Аспена.

- И что с того? – мрачно осведомилась я.

- Зачем тебе лгать?

- Затем, что он уже был в психушке, а я нет. Интересно посмотреть на нее изнутри.

- Не нужно притворяться, будто ты не боишься, Кая, - мягко попросил детектив, и я против воли рассмеялась. Фыркнула так неожиданно, что он подскочил и изумленно уставился на меня. И только спустя несколько секунд взял себя в руки, хлопнул ладонью по столу и властно приказал:

- Прекрати!

Я кивнула, вновь возвращая былое хладнокровие. Бросила взгляд на часы на запястье. Как жаль, что сейчас у меня полно свободного времени и я не могу притвориться, что опаздываю, или мне нужно проверить пациентов. Жаль, что не могу избегать детектива Дина пока все не закончится.

Глава III ДОМ ПОЛНЫЙ ПРИЗРАКОВ (1)

1 ноября 2016

Будь у меня слабое сердце, я бы умерла на месте. Но вместо этого я продолжала светить фонариком в гроб. Настойчивым взглядом изучала собственное тело в ярком белом луче, и понимала: ошибки быть не может. Это я в гробу. В своих обычных черных штанах, ботинках. Черные волосы разметались по белоснежной атласной подкладке гроба, спадают до талии шелком. Руки сложены на груди, глаза закрыты.

Она не дышит.

Я не дышу.

Я вернула пистолет в кобуру, присела над ней на корточки и склонилась к груди. Пощупала на шее пульс.

Барабанная дробь.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

Это мое сердце колотится словно сумасшедшее. Сквозь ворох мыслей в мозгу слабо проскальзывает одна единственная, правдивая:

Я мертва.

Я отшатнулась и упала назад. Отползла к стене, ударилась спиной и выронила телефон. Фонарик погас.

Тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук-тук.

- Кая.

Я заорала, услышав в мертвой темноте голос. Я никогда так не кричала от страха, никогда мои связки не надрывались от чувства опасности, но сейчас, когда я представила, как они вылезают из гробов и идут ко мне – почувствовала, что от вопля сводит мышцы живота.

Меня кто-то схватил в тиски, затем я услышала поспешные шаги, а затем все стало белым. Я моргнула несколько раз и испуганно подалась назад.

Передо мной стоял Ной. Его голубые глаза были большими и полными сочувствия; на лбу залегли глубокие морщинки, уголки губ опустились.

- Кая, прости... - шепнул он, протягивая ко мне руки, словно желая обнять. Я вскинула кулак, целясь Ною в лицо. Он уклонился, продемонстрировав невероятную проворность, и рассмеялся.

- Брось, Кая, - в его голосе появились нотки облегчения, голубые глаза сверкнули, - ты не сможешь меня ударить.

Я выхватила пистолет и направила Ною в грудь.

- Вот как? Давай посмотрим, сможешь ли ты уклониться от пули.

Я никогда не боялась его. Ни разу. Было безграничное доверие, чувство защищенности, дружба, любовь. Но теперь я почувствовала как мое тело, оттаивая от холода, покрывается липким потом. Сердце в панике колотится будто сумасшедшее.

На лице Ноя застыло странное выражение. Вся веселость куда-то подевалась, а искры в голубых глазах превратились в далекие и холодные звезды. Осталось лишь мертвое равнодушие и плотно сжатые губы. Он опустил руки, даже не собираясь защищаться. Потому что он не боится. Он не боится, что я сниму предохранитель и выстрелю. Он знает, что не выстрелю? Или знает, что не умрет, если я это сделаю?

- Кто ты? – спросила я глядя на него во все глаза.

Он молчал. Молчание пугало, настораживало. Оно заставило каждую клетку в теле наэлектризоваться и дрожать. Я подложила под правую руку левую, чтобы облегчить вес пистолета.

- Ребята, что происходит? Разбудили меня среди ночи... Кая, почему ты кричала, я чуть... - Дориан, зашедший в комнату Ноя, испуганно вскинул руки к потолку. Я уставилась на него, открыв рот.

Он жив! Как он может быть жив? Он лежал в гробу на чердаке!

- ЧТО ПРОИСХОДИТ?! – громко спросила я, сняв пистолет с предохранителя. Мое сердце бешено стучало. 

Ной вскинул руку в сторону, останавливая Дориана, который шагнул вперед. Тот тоже опустил руки, опомнившись. Он ведь итак уже мертв, так что ему нечего бояться.

Его шаги по полу длились целую вечность. Дориан встал рядом с Ноем и с расстановкой произнес:

- Опусти пистолет, Кая.

- Ты с ним заодно.

- Нет. Опусти пистолет, и я все объясню. – Голос Дориана завораживал. Я даже и не думала в него стрелять. Я вообще не собиралась стрелять, даже не знаю, зачем вцепилась в оружие, зачем нацелилась на Ноя. Я бы ни за что не застрелила его. Ни за что. Я опустила руку, покачав головой.

- Я ничего не понимаю.

- Сейчас мы все объясним, - пообещал Дориан. – Только успокойся. Ной, - он посмотрел на светловолосого, стоящего рядом, и тот кивнул, с тем же отсутствующим выражением на лице.

- Пришло время все рассказать, - согласился он. Я не могла в это поверить. Я не могла поверить в происходящее, в то, что Дориан стоит передо мной, когда минуту назад я видела его в гробу в костюме конфетного вампира. Сейчас на нем халат, из-под которого торчат пижамные штаны. На Ное – те же дурацкие домашние тапки, растянутый свитер и белые штаны. Из-за них его ноги кажутся длиннее.

Он не человек.

Невероятно.

Нет, не невероятно.

Я всегда знала, что с ним что-то не так. Я всегда знала, что Ной не нормальный. Он никогда и не притворялся нормальным. Он всегда был другим. Он смотрел на меня как-то особенно, говорил по особенному, пах особенно, и он...

- Ты не человек, - шепнула я.

Ной покачал головой, на мгновение прикрыв веки.

- Нет, я не человек.

Конечно же, нет, хотела сказать я, но открыв рот, смогла лишь исступленно выдохнуть от боли. Кто-то стоял позади меня. Он насквозь проткнул мое тело железным штырем от макушки до ног. Кровь окрасилась белым цветом. Она закапала на пол под моими ногами. Неведомая сила не позволяла ступить шаг, не позволяла сделать вдох или моргнуть. А затем существо, стоящее позади, потянуло штырь вверх. Мучительно медленно, задевая каждый орган, разжижая кровь, разрывая вены, существо стало вытаскивать через макушку штырь.

Глава III ДОМ ПОЛНЫЙ ПРИЗРАКОВ (2)

***

7 ноября 2016

Перед тем как вернуться домой с ночной смены, Дориан заехал в супермаркет и купил для Ноя две банки мороженого, гроздь бананов, килограмм муки, сахар и сгущенное молоко.

- Только не забудь! – три раза попросил Ной, и Дориан в итоге бросил трубку и уже не отвечал на звонки своего названого младшего брата. Когда он вернулся домой, Ной уже поджидал его у лестницы с ехидным взглядом.

- А чернику ты привез?

Дориан застыл как в фильме ужасов, когда застывает герой, увидев монстра. Медленно отвернулся от шкафа, куда убрал пальто, и с расстановкой произнес:

- Ты не просил чернику.

- Ты трубку не брал, - донес до его сведения Ной. – А она срочно нужна. Иначе десерта не видать.

- Я как-нибудь переживу, - буркнул Дориан, но все равно, наткнувшись на взгляд Ноя, принялся вновь зашнуровывать ботинки. Светловолосый хмыкнул:

- На этот раз пощажу тебя, - сказал он. – Я пошутил, и мне черника не нужна.

- Там жуткий ливень, - добавил Дориан, с облегчением стаскивая мокрые ботинки с ног. Он всунул ноги в тапки и потопал на кухню вместе с пакетами. Ной поплелся следом. Споткнулся о порожек, закашлялся. Прочистил горло и снова закашлялся.

Дориан обернулся и пригвоздил парня взглядом.

- Что с твоим горлом? Выпей, наконец, воды. – Дориан обошел обеденный стол, на котором лежал кусок теста, присыпанный мукой, склонился перед шкафом и поставил на нижнюю полку мешок с мукой и сахар. В буфет отправились бананы, сгущенное молоко и сливки. Мороженое в холодильник. – Знаешь, - расправившись с покупками произнес Дориан, выпрямляясь и оборачиваясь к Ною, который стоял у обеденного стола с потерянным выражением. – В этот раз я притворюсь всезнающим богом Смерти и позволю задать мне вопрос. И я великодушно отвечу без дурацких намеков.

Ной пожал плечами, как будто равнодушно, и нехотя спросил:

- Как там Кая?

- Никак. Узнав о своей смерти, она, кажется, и вовсе перестала бороться. Выглядит как зомби.

Ной вспомнил ее прощальные слова неделю назад: я не буду бороться, - и у него по спине поползли мурашки. Он тряхнул светловолосой головой и легкомысленно пробормотал:

- Ну не может же быть все так плохо, да?

- А ты как думаешь? – мрачно спросил Дориан. – Я попросил ее вернуться домой. Сказал, что иначе она может умереть...

Тут оба мужчины посмотрели в сторону окна. Раньше под окнами стоял красивый мягкий диван темно-коричневого цвета в тон рабочего стола, стульев и обеденного столика. Теперь диван исчез, а вместо него на двух табуретах стоял гроб. В гробу лежало тело Каи Айрленд.

После ее переезда в Тайную квартиру Ною было все труднее и труднее бороться за ее жизнь. Так как теперь необходимость прятать ее тело отпала, он спустил гроб на кухню, - туда, где он проводил больше всего времени. Совместил приятное с полезным. Теперь ему не нужно было бегать на чердак, чтобы проверить как она. Кая Айрленд всегда была здесь. Лежала в лакированном ящике на атласной подкладке. Безмятежная и спокойная. Молчаливая кукла, не кидающая в Ноя едких и обидных замечаний.

Дориан подошел к гробу. Несколько секунд изучал лицо Каи, затем задумчиво, с толикой удивления в голосе, заметил:

- Она изменилась со дня своей смерти.

- Она ведь не совсем мертва, Дориан, - заметил Ной. – Она все еще развивается.

- Но мы мертвы, - он бросил на светловолосого взгляд.

- И живы одновременно.

Дориан вновь посмотрел в гроб. Мертвое тело Каи сильно изменилось. Если бы Дориан не знал правды, он бы подумал, что в этом гробу лежит забальзамированный труп. Кожа была тонкой, под ней выступила каждая косточка. Синяки под глазами контрастировали с белым и подчеркивали черные волосы, струящиеся ниже талии.

Это тело медленно умирает. Оно больше не принадлежит двадцатилетней девушке – это тело старухи, которая повидала в жизни все.

- Она сильно изменилась? – вновь спросил Ной, тоже приблизившись к гробу. Дориан не стал притворяться, что не понял, что парень имеет в виду. Он качнул головой:

- Нет, на самом деле не сильно. Все такая же молчаливая и мрачная. Слабо улыбается, когда слышит шутки доктора Арнетта или болтает с Крэйгом.

- Так, стоп!

Дориан подскочил, - так громко воскликнул Ной. Мужчина посмотрел в разные стороны в недоумении.

- Что я сделал?

- Крэйг? Это не тот парень, который живет в тайной квартире?

- Эм... нет, - пробормотал Дориан, все еще ничего не понимая, - он живет в том же доме.

- А я о чем? Он достает Каю?

Лицо Дориана разгладилось, и он недовольно поджал губы.

- Прекрати, а? Твоя ревность сейчас не к месту. Если бы не Крэйг, ей пришлось бы очень плохо. По крайней мере у нее есть друг.

- У нее есть я! – отчеканил Ной, но тут же смущенно кашлянул. – Я хотел сказать, у нее есть мы. Мы – ее семья.

- Мы не ее семья, - спокойным тоном возразил Дориан. Ему стало жаль парня, но он не намеревался показывать ему свою жалость. – Для Каи мы предатели, помни. Мы – те, кто скрыли от нее правду. Мы все знали, но ничего не говорили. Точнее ты все знал, но ничего не говорил.

- Ты же знаешь, я не мог! – Ной сделал шаг назад, как будто Дориан его ударил. Между бровей светловолосого вновь залегла морщина. Она уже не исчезала, а въелась в кожу, делая лицо печальным и в то же время упрямым.

Дориан раздосадовано вздохнул:

- Я знаю. Я знаю, Ной. Знаю, что ты не мог.

Однако по лицу мужчины Ной понял, что он ничего не знает. Он не хотел ничего понимать, все еще воспринимал все как насмешку, как игру Смерти, как шутку. Ной вздохнул и произнес:

- Я говорил тебе: таково условие вашего возвращения. Вы должны сами отыскать ответы. Только так вы сможете уйти. И, прежде чем ты вновь возразишь мне, помни: у вас были цели. Важные вещи, которые задерживали вас. Они не позволили вам уйти, а я решил помочь.

Глава III ДОМ ПОЛНЫЙ ПРИЗРАКОВ (3)

***

7 ноября 2016

Детектив Эндрю Дин жил в многоэтажном доме в Старом городе, где не работал лифт. Подниматься на десятый этаж всегда приходилось пешком, но зато вид из его однокомнатной квартиры был чудесным: окно выходило прямо на Криттонскую реку, проходящую через парк, и когда Дину удавалось застать закат, он на добрых пятнадцать минут застывал у окна и смотрел вдаль, любуясь видом. Он любил наблюдать, как по воде разливается холодное тепло, как у берега вода кажется белой, а дальше – розовой.

Он наслаждался видом добрых пятнадцать минут, а затем обернулся. Посреди комнаты, которая служила и спальней и кухней и гостиной, стоял небольшой стол, а на нем высился карточный домик. Детектив Дин строил его с самого переезда в Эттон-Крик – уже около трех месяцев.

Он засунул руки в карманы темных джинсов и приблизился к столу. Обошел его со всех сторон, размышляя о Кае Айрленд. Она была права, когда заявила, что у него есть развлечение, которое позволяет мыслить свободно. Там, снаружи, детектив Дин всегда холодный, расчетливый, подозрительный. Амбициозный молодой человек, который собирается (точнее собирался, пока его не отстранили), раскрыть преступление. А дома он просто Дин и все. Без детектива. Имя, данное отцом в честь прадедушки, он тоже не особо любил. И всем знакомым представлялся как Дин. Или детектив Дин – кому как повезет.

Взяв в руки карту Джокера, Дин покрутил ее между пальцев, а затем осторожно, задерживая дыхание, поместил карту на тридцатисантиметровую квадратную карточную башню. Когда миссия была выполнена, он с облегчением вздохнул и сделал шаг назад.

Он знал, что возможно никогда не закончит строительство своего домика. А если закончит, то разрушит одним взмахом руки. Это будет эпическое завершение долгого пути. Однажды он уже пережил нечто подобное. Когда мама покончила с собой.

Всю жизнь рядом с ней Дин чувствовал себя на американских горках. Подъемы и спуски случались внезапно, резкие переходы вызывали тошноту и головокружение. И всегда, каждую минуту, каждую секунду он жил в предчувствии неминуемого конца.

Он много лет думал, что она никогда не решится всерьез. Мама резала руки, а когда сын два раза застал ее за этим занятием, рыдала, обещая никогда больше не брать в руки лезвие. Но ее решимость оказалась сильнее. И однажды Дин пошел за ней в парк, который находился на скалистой горе, и увидел, как она спрыгнула с моста на проезжую часть. Машин тогда не было, людей тоже. Стояло невыносимое пекло. Мама была в длинном цветастом платье. Дин отчетливо помнил его: застегивается на пуговицы, ярко-оранжевое с красными и желтыми цветами. Странное сочетание для той, кто решил свести счеты с жизнью.

Это было десять лет назад, а Дин все также помнил то проклятое платье. Помнил, как он с криком склонился с моста и посмотрел вниз, а платье все равно было веселым и оранжевым. Оранжевым на фоне красного.

Она просто спрыгнула и все, и ни о чем не думала. Или думала?

О чем мама думала перед смертью?

Дин знал о чем.

Он отошел от стола и, как и каждый вечер до этого, вытащил из-под своей кровати со скромным дешевеньким покрывалом, коробку для документов в которой хранил мамин дневник, ее фотографии, свои собственные заметки относительно расследования.

Дневник он перечитал от корки до корки очень много раз. Выучил каждое слово, затер буквы до дыр, страницы истончились и просвечивали. Фотография, на которой мама была изображена со своей сестрой, тоже была старенькой и выцветшей.

Эльза и Мартина Грейс. Мама и ее сестра.

Дин прикусил внутреннюю сторону щеки и провел пальцем по их лицам, которые все еще хранили отпечаток улыбок. Мама все еще была в этом же платье – оранжевом с цветами. Несмотря на то, что на фотографии ей восемнадцать лет, ее фигура после рождения сына не сильно изменилась. Рядом с ней ее младшая сестра Мартина, на вид ей около десяти лет.

Дин облокотился о спинку кровати и согнул ноги в коленях. Откинул голову назад и прикрыл веки.

Ну почему он такой дурак? Зачем после смерти Майкла он полез в участок и начал орать на всех подряд? Перевернул свой стол, разбил несколько стульев? Зачем он сказал, что убьет Неизвестного? Сейчас он мог находиться в участке и расследовать дело. Рано или поздно он бы докопался до истины, нашел Криттонского Потрошителя, который убил Мартину и фактически его собственную мать.

Но он вынужден сидеть здесь и строить карточный домик.

Дин открыл глаза и с ненавистью посмотрел на стол. Майкл, когда зашел к нему посмотреть как тот живет, рассмеялся и сказал: «Если продолжишь в том же духе, то достраивать крепость будешь в психушке».

Он достал из коробки новую фотографию, на которой были изображены девушка и мальчик. Девушка была все в том же оранжевом платье, а мальчик в желтой футболке и черных спортивных штанах с белыми полосками по бокам. Это детектив Гаррисон. Их семьи до несчастья с Мартиной жили по соседству. Мама присматривала за Майклом с самого детства. В старшей школе она часто присматривала за ним, помогала делать уроки. Тогда ему было лет одиннадцать или двенадцать. На фотографии он выглядел как обычный мальчишка. Был щуплым и веснушчатым, с выгоревшими на солнце волосами и красным облезшим носом. После смерти Мартины глаза детектива Гаррисона навечно изменились. Стали пронизывающей и темной бездной.

Первое убийство в Эттон-Крик на всех наложило свою печать. На его мать, на детектива Гаррисона, который потерял свою лучшую подругу и няню, когда она уехала жить в другой город, на судьбы других людей.

Глава III ДОМ ПОЛНЫЙ ПРИЗРАКОВ (4)

Когда тетю Лауру арестовали, Леда Стивенсон, кажется, впала в шок. Состояние, когда ее глаза остекленели, а губы приоткрылись, пугало детектива Дина даже сильнее, чем когда она появилась из темноты, а потом спряталась в будке.

Дин хотел уйти, но в его мозгу засела просьба Лауры:

- Пожалуйста, присмотрите за моей девочкой. Когда до нее дойдет суть происходящего, она может сильно испугаться. Она может... вы знаете. Уже все знают, детектив Дин. Не позволяйте ей делать глупости.

С какой стати он, Эндрю Дин, должен сидеть в двенадцать часов ночи в гостиной дома Стивенсонов, он так и не понял. Но уйти все равно не мог. Он сходил на кухню и приготовил травяной чай для Леды, сидящей здесь же, в кресле напротив. Она все еще была в сорочке, облепившей ее будто саван. Грудь застыла в одном положении – казалось, девушка не дышала.

- Выпей, - приказал детектив Дин, поставив перед ней кружку с чаем. Девушка, удивив молодого человека, повиновалась; она склонилась вперед и взяла кружку обеими руками, не боясь обжечься. Будто не чувствовала боли.

- У вас когда-нибудь возникало ощущение, что назад пути нет? – вдруг спросила она. Детектив Дин, расслабившись, после того как Леда Стивенсон заговорила нормальным тоном, присел на прежнее место и произнес:

- Да, частенько.

- И у меня, - вздохнула девушка. – Очень часто я понимаю, что уже ничего не будет прежним. Я не буду. Мир не будет. Тетя Лаура тоже... - глаза Леды наполнились слезами, и детектив Дин вздохнул. Наконец-то прорвало. Сейчас начнется представление, - подумал он не слишком вежливо.

Но Леда решила больше не пугать детектива Дина. Она только всхлипывала тихонько, утирая слезы ладонью, а затем заерзала в кресле, подобрала под себя ноги и сделала глоток из кружки, которая все еще была у нее на коленях.

- Что мне теперь делать? Все из-за меня.

Чего? – опешил детектив.

- Нет, Леда, это не из-за тебя.

- Я довела ее до этого состояния. Я ее мучила. Она даже... не могла спокойно спать, понимаете? – девушка посмотрела на детектива Дина круглыми от сожаления глазами. Слезы все еще катились по ее бледным щекам. Детектив вдруг заметил, что у нее не худое лицо. Несмотря на бледность, Леда не выглядела больной; ее щеки были кругленькими, губы пухлыми, глаза живыми.

- Что ты имеешь в виду – не могла спокойно спать? – Детектив Дин очень хотел выяснить все, что знает Леда о своей тете. Неужели она действительно вырезала целые семьи? Если это так, почему Лаура раньше не призналась в преступлениях?

- Тетю мучили кошмары. Она часто кричала во сне, бродила по дому. Не удивительно... - девушка невесело хмыкнула. – Понимаете, дело во мне. Во всем только я виновата. Тетя здесь не при чем.

- Ты помнишь, что ты делала на Хэллоуин? – прямо спросил детектив Дин. – Где ты была?

- Я была дома. Тетя Лаура позволила мне провести вечер дома.

- Ты была дома и никуда не выходила?

- Нет, я смотрела телевизор в своей комнате.

- А твоя тетя?

- Она спала, - просто ответила Леда. Она или притворилась, что не замечает допроса, или решила прямо и честно отвечать на каждый из вопросов детектива.

- Что ж... - пробормотал он, украдкой оглядываясь. – А ты помнишь, что случилось час назад?

- Что вы имеете в виду? – спросила Леда, прищурившись. В ее взгляде проскользнуло что-то, что детектив не успел идентифицировать. То ли удивилась, а может, испугалась.

- Ты была на улице.

Леда вдруг поднялась на ноги и босиком направилась в сторону кухни. Детектив вскинул голову, наблюдая за ее удаляющейся фигурой. Смутилась? Еще бы! Он видел ее в таком состоянии, в котором... она была в будке. Пряталась от него словно безумное животное, скованное страхом и желанием выжить.

Немножко подумав, он направился вслед за девушкой. Уже приготовился к новой вспышке гнева от Леды Стивенсон. Он ждал очередного ее приступа, но когда вошел на кухню, то обнаружил ее за столом, нарезающей ломтиками хлеб.

«Как она может есть в такой момент? Неужели ей не страшно и не грустно?» – подумал детектив Дин, замирая в дверях. Она вежливо поинтересовалась, не подозревая о его мыслях:

- Будете тост?

Вообще-то он надеялся, что она предложит ему уйти в свою собственную квартиру, потому что час уже поздний и ей хочется побыть в одиночестве и осмыслить случившееся. К сожалению, она об этом не попросила.

- Нет, большое спасибо, - ответил детектив Дин, украдкой осмотревшись. Окна голые, без занавесок и жалюзи. На них нет ни горшков с цветами, ни украшений. Возможно именно в это окно, прямо над раковиной, заглядывал Дин с улицы.

Пока он размышлял, Леда уже засунула в тостер кусочки хлеба, и прибор оповестил о приготовлении. Дин вздрогнул, а Леда, как ни в чем не бывало, осведомилась:

- Вы ведь знаете, что можете уйти в любое время?

- Могу?

Леда посмотрела на него на удивление проницательным и взрослым взглядом:

- Да, можете. Вы не взаперти, детектив, а мне не пять лет. Я справлюсь.

Он едва не хмыкнул. Справится?

- Почему вы так смотрите? – спросила она.

- Потому что час назад ты шаталась во дворе словно приведение, а затем пряталась от меня в будке на заднем дворе. И все это под леденящим дождем, от которого у меня едва мозг не отсох.

Леда приоткрыла рот от удивления, забыв о тостах, которые укладывала на тарелку. Она несколько раз моргнула, приходя в себя, затем решила ошарашить детектива Дина вопросом:

Глава IV ТЫСЯЧА БЕССОННЫХ НОЧЕЙ (1)

Когда Леда Стивенсон пришла в себя и открыла глаза, она увидела только незнакомый потолок в незнакомой квартире и незнакомое одеяло черного цвета с темно-бордовыми ромбами, под которым она спала. Пахло незнакомо и по-мужски: гелем для душа с нотками цитруса, еще немного пылью и сыростью – она просачивалась сквозь плотно закрытую балконную дверь слева. По запотевшему стеклу лениво стекали дождевые капли, впитываясь в дерево.

Леда с трудом села и совсем не удивилась, увидев, что она лишилась маминого платья. Теперь на ней было другое платье из ее шкафа – ужасное темно-коричневое ниже колен. Она нахмурилась: это ее жуткая одежда, но не ее комната и не ее кровать. Неужели она сейчас находится в квартире... в его квартире?

Леда откинула одеяло и ступила на деревянный пол. Он был прохладным, почти холодным, но тем не менее приятным. Испытывая неловкость, но в большей степени любопытство, она ступила в проем между ширмой и книжным стеллажом, разделившим комнату на две половины, и увидела детектива Дина. Одет он был по-домашнему: в свободную футболку навыпуск и темные спортивные штаны.

Детектив находился в той части квартиры, которая имела честь считаться кухней. От основной части небольшой квартиры она была отделена стойкой и двумя табуретами. Помимо этого здесь находились буфет, две рабочие тумбочки, плита и холодильник. Детектив как раз пытался что-то приготовить – Леда услышала его невнятное бормотание:

- Так... курица есть, вода тоже есть... мм... - он посмотрел куда-то в сторону и вновь произнес: - Лук, петрушка... морковь. Ага, все есть, отлично!

Леда медленно приблизилась к молодому человеку, стараясь заглянуть за его плечо.

- Что вы делаете?

- Господи! – он обернулся, выронив пачку с солью. Она рассыпалась на столе серебряным пятном, но детектив Дин даже не повернул головы, он смотрел только на Леду. Опомнившись, он прочистил горло и произнес: - Прости. Совсем забыл, что ты в соседней... э-э... комнате. У меня здесь нечасто бывают гости.

Леда бесстрастно спросила:

- Зачем вы это сделали?

- Зачем сделал что? Зачем рассыпал соль?

Он специально насмехается над ней, поняла Леда. Она тут же нахмурилась и вскинула подбородок.

- Нет, мне все равно, чем вы занимаетесь в своей квартире и сколько соли рассыпаете. Но, детектив Дин, зачем вы вытащили меня из ванной? Зачем вы вернулись в мой дом и вмешались? Вам не пришло в голову, что раз я была там, значит это моя воля? Зачем вы притащили меня к себе?

- Ты не оказывала сопротивления. И я сделал это потому, что я... пообещал твоей тете позаботиться о тебе, - нашелся он.

- Моя тетя сейчас в вашем участке, и она подозревается в преступлениях! – резким тоном заявила Леда, не поверив Дину. – И я очень сомневаюсь в том, что вы решили ей помочь. Вы не похожи на человека, который делает что-то по доброте душевной. Что вам нужно?

Она замолчала, и Дин сперва решил, что она хочет перевести дыхание, но потом понял, что она дает ему шанс ответить.

- Нет.

- Нет? – переспросила Леда, чувствуя себя уязвимой. Она ненавидела это – быть не как все, быть белой вороной, быть той, на кого обращали внимание, в кого тыкали пальцем, пинали, издевались. И вот теперь на нее обратил внимание этот странный человек, который теперь чего-то от нее хочет.

- Нет, - мягко подтвердил Дин, глядя ей прямо в глаза, – я ничего от тебя не хочу.

- Вы ничего не должны моей тете, поэтому я не вижу в ваших действиях смысла.

- А я не вижу смысла в этом рецепте по приготовлению бульона.

Леду не так-то просто было сбить с толку. Она вспыхнула, тут же краснея от смешанных чувств.

- Почему вы не воспринимаете серьезно мои слова?! Несмотря на сказанное тетей Лаурой, вы не имели права лезть в чужую жизнь!

- Это моя работа, девочка, спасать людей.

- Я не девочка!

Дин тяжело вздохнул, а Леда вдруг увидела за его плечом своего отца и похолодела. Его дорогая импортная рубашка была окровавлена собственной кровью, а из груди все еще торчал нож. Голубые глаза блестели насмешкой. Он кивнул на Дина и улыбнулся Леде, шепнув одними губами, будто детектив мое его услышать:

- Он ничего от тебя не хочет? И ты веришь в это, малышка? А ты ведь хочешь его, да? Его тело... - отец осмотрел нахмурившегося детектива Дина, стоящего к нему спиной, с головы до ног, и вынес вердикт: - в отличной форме.

- Что? – немного смущенно спросил Дин. В этот момент, увидев, как Леда Стивенсон смотрит на него, он засомневался впервые. Нет, он не жалел, что спас ей жизнь; он не жалел, что перевязал ее хрупкие запястья, на которых остались отпечатки его пальцев. Но он пожалел, что привел ее в свою квартиру. Она была его тихой гаванью. Никто кроме покойного детектива Гаррисона не был у него в гостях и не нарушал его покой. Здесь Дин мог подумать о своей жизни и о том, к каким чертям она катится, о поисках Криттонского Потрошителя, о неизвестном Ангеле Милосердия. Но теперь здесь эта чудачка Леда Стивенсон, которая немножко, самую малость (он бы никогда не признался) наводит на него страх.

- Ничего... - слабым голосом прошелестела Леда, глядя за плечо детектива. Отец кивнул на его напряженную спину в мятой футболке:

- Не знал, что тебе нравятся такие типы, сахарок. – Леду при этом прозвище передернуло, и Эндрю Дин сильнее нахмурился. Он предчувствовал очередной ее «закидон». Вдруг сейчас начнет бегать по его квартире и все крушить и ломать? А как же его замок? О нем-то Дин не подумал.

Глава IV ТЫСЯЧА БЕССОННЫХ НОЧЕЙ (2)

***

Мне приснился Ной. С тех пор как я узнала правду, он постоянно мне снился. Молча смотрел на меня, что-то мысленно говорил. Часто мои сны были эхом приятных воспоминаний. И тогда мои руки оказывались на его плечах, а его на моей талии. Или я прислонялась к его спине щекой, просила не оборачиваться, и слушала спокойное сердцебиение. Мне часто снилось, как он нежно целует меня. Так же часто счастливые воспоминания обрывались, и из черной пропасти поднималось что-то нехорошее и дурное.

Сейчас Ной не улыбался, не ехидничал и вообще ничего не произносил. Он стоял в шаге от меня, но казалось, он был внутри. Ничего не говорил, но казалось, кричал. Потому что его взгляд был жарче и красноречивее слов.

- Тогда я больше не стану бороться. – Мелодичное эхо моего голоса разлетелось вокруг нас с Ноем, стоящих друг напротив друга, и утонуло в темноте. Он не удивился, услышав мой ответ полный горечи. Я прочла по его губам:

- И не надо, Кая. Я буду бороться за тебя. Каждый день, как и раньше.

Когда он ступил ко мне, собираясь обнять, я резко очнулась.

Потолок ординаторской. Подо мной жесткая обивка дивана. Пахнет медом и пирожками с абрикосовым вареньем – аромат проник в реальность из воспоминаний.

Я повернула голову в сторону и в недоумении замерла, увидев, что в кресле напротив сидит незнакомая девочка лет семи или восьми. На ней была зеленая курточка, красное вязаное платьице с белым бантом, штанишки и сапожки. На фоне окна, куда  бесцеремонно заглядывал серый утренний свет, она казалась фарфоровой куклой. Ее глаза бесстрастно наблюдали за мной, будто ждали какой-то реакции. Чувствуя себя не в своей тарелке под взглядом маленькой незнакомки, я осторожно села, мысленно проверяя все ли в порядке с моим телом после смерти Леды.

Я собралась поинтересоваться у девочки почему она здесь сидит, когда дверь распахнулась и в ординаторскую проскользнул Дориан в белом халате и отутюженном костюме.

- Повезло, что тебя нашел я, – без обиняков начал он. Краем глаза я уловила движение – девочка поднялась с кресла и обошла стол. – Будь это кто-то другой, пришлось бы спускаться в морг за твоим телом. 

Я растеряно глянула на девочку, на мгновение решив будто она плод моего воображения, но незнакомка стояла рядом и сминала в руках шапочку точь в точь как у Джорджи. Когда я моргнула, кудрявая малышка с двумя косичками не исчезла. И шапка Джорджи в ее руках не исчезла. Я опомнилась и посмотрела предупреждающим взглядом на дядю:

- Дориан, ты что?  

Но он лишь посмотрел на малышку так, будто увидел ее впервые, и отмахнулся, рассеянно бросив, что Мара необычная и странная. И она подтвердила его слова, вдруг перехватив мое внимание и впервые заговорив:

- Ты мне приснилась. Ты умерла.

Я прикрыла веки и посмотрела на Дориана долгим, многозначительным взглядом.

- Что происходит?

Несмотря на то, что вопрос был адресован Дориану, ответила мне опять девочка:

- Я увидела, что ты умерла. Во сне, - добавила она поспешно. – Во сне я увидела, как ты умерла, и решила… - она стрельнула глазами в Дориана, будто в поисках поддержки, - решила, что должна предупредить тебя.

Я неотрывно следила за лицом малышки, чувствуя, что она что-то скрывает.

Почему она все время косится на Дориана?

Под моим взглядом она неловко переступила с ноги на ногу и тихо спросила:

- Почему ты так смотришь?

Почему ты так смотришь?

- Просто.

Я поднялась на ноги. Теперь, когда мое лицо не было на одном уровне с лицом девочки, я чувствовала себя свободнее. Она будто смотрела сквозь меня. Сквозь мою кожу, сквозь мышцы. Мне это не нравилось.

- Дориан. – Я выразительно изогнула брови и он, прочитав мои мысли, склонился к Маре и погадил ее по голове, заботливо сказав:

- Мара, пожалуйста, побудь здесь, хорошо? Я должен поговорить с Каей.

- Я знаю, о чем вы будете говорить, - сказала она совсем не по-детски, и Дориан улыбнулся ей одними губами и как-то недобро.

- Мы скоро. Идем, Кая.  

Чувствуя себя  развалюхой, я вышла вслед за Дорианом в коридор. Конечности повиновались с трудом, голова, казалось, была набита ватой. За окнами забрезжил холодный ноябрьский рассвет с вспухшими серыми тучами. Будет снег. Он ляжет белоснежной пеленой город, на верхушки елей вокруг больницы. Вновь отрежет Эттон-Крик от нормального мира. Отрежет меня от жизни, как и в ночь на Хэллоуин. Я прочистила горло, скрестила руки на груди, и повернулась к Дориану:

- Пожалуйста, объясни, что происходит.

Он грустно вздохнул.

- Случилось то же, что и всегда. Ты умерла. Я приехал на смену раньше на два часа, чтобы закончить кое-какие дела в морге, и увидел тебя лежащей в коридоре. – Я как по команде опустила взгляд в пол на больничные туфли. Обсуждать с Дорианом эту часть своей (нашей) жизни было все еще неприятно. Все то время, когда я думала что Дориан просто смущенный молодой профессор, который стесняется всех и каждого и меня в том числе – свою племянницу, - он просто не мог смотреть мне в глаза, потому что знал, что я мертва. Он знал все с самого начала, потому что он такая же жертва, как и я.

Глава IV ТЫСЯЧА БЕССОННЫХ НОЧЕЙ (3)

***

Мне с трудом удалось двигать ногами, но я все равно резво дошла до своей квартиры и заперлась изнутри на все замки. Несмотря на то что веки слипались и меня тянуло к полу, мозг продолжал усиленно обрабатывать информацию, которой поделилась со мной соседка по этажу.

Удивительно…

Я столько времени жила в Эттон-Крик и даже изредка мелькала в газетах, что думала, будто меня уже знают все. Но мисс Эшли Бэнг, мама девочки, которой я приснилась в ночном кошмаре, даже не попыталась со мной связаться, не попыталась выяснить причину странных снов дочери.

Я с трудом соображаю.

Сейчас кажется, будто моя история переплетена с каждым жителем Эттон-Крик, кажется, будто я связана со всеми. Нужно срочно прилечь на диван и закрыть глаза. Даже если мне приснится дурной сон – плевать. Нужно выспаться.

Я упала лицом в подушку и отогнала лицо Ноя. Вымела его из сознания как сор.  

- Вернись домой, Кая, пожалуйста. Вернись ко мне.

«Пока что не могу, Ной», - хотелось сказать в ответ, но язык не двигался. Все, на что я была способна – перевернуть голову на бок, чтобы не задохнуться. Затем пошарила пальцами рядом с собой и натянула на плечи плед. Стало теплее.

- Я люблю тебя, Кая.

«И я тебя люблю».

Проваливаясь в сон, я вновь услышала мелодичное пение. Голос Ноя доносился из-под вод толщи воды, или, может, из глубин моего подсознания. Он ложился на мои уставшие плечи кристально-чистыми капельками росы, шелестел в волосах свежим ноябрьским ветром, пах дождем.

И я хотела, чтобы он проник в мою грудь и остался там навсегда, остался в моем сердце и тек по венам. Я хотела, чтобы голос Ноя закупорил артерии, чтобы встал комом в горле, чтобы сковал меня по рукам и ногам.

- Кая, - потребовал он, преобразовываясь в нечто геометрическое, - вернись домой. Я нужен тебе.

И, словно зная, что это не то что я хочу слышать, его тон стал мягче и нежнее, словно бархат цвета ночи.

- Ты нужна мне.

А затем он произнес: «Вж-ж-ж» и я вздрогнула. «Вжжж» - звук повторился, вызывая во всем теле неприятную дрожь, и я вскинула стальную гудящую голову и посмотрела по сторонам. Совершенно дезориентированная, я не сразу поняла, что звонит телефон. Я подняла его с пола и приложила к уху.

- Да? – Я кашлянула, услышав собственный голос будто из загробного мира, и повторила: - Говорите.

- Это Кая Айрленд? – сомневающийся голос детектива Дина вырвал из меня усталость, и я, резко приняв вертикальное положение, ответила:

- Да, детектив, это я.

- Я звоню сказать, что ты была права. О Лауре Дюваль. Она находится в участке на допросе. Мы… - он запнулся, наверное вспомнив об отстранении, - нашли во дворе дома окровавленную фату. Пока что нужно подождать анализ, но… сама знаешь. В общем, мы надеемся на лучшее. А ты не распространяйся. Никто не должен знать, из-за чего она задержана. В Эттон-Крик итак полно безумных слухов, так что пусть люди развлекаются догадками. Кая? Мисс Айрленд, ты слышишь?

- Да, - эхом отозвалась я, и с трудом расслабила пальцы правой руки, вцепившиеся в колено. Кожа вспыхнула от яростной боли, но в сердце было больнее. Они нашли в доме Стивенсонов окровавленную фату? А вдруг это мой маскарадный костюм для бала – тот, который мерещится мне почти каждую ночь, который я отдала Скалларк, чтобы спасти ее, уберечь?

Я видела ее сегодня в нашем морге.

- Кая?

Я очнулась.

- Пожалуйста, продолжайте. Я в порядке. В порядке.

Детектив, кажется, так не считал, но он все равно продолжил:

- И насчет Леды Стивенсон тоже…

- Что с ней?

- Она у меня.

- В смысле – у вас? Что это значит? Вы с ней…

Его голос снизился до шепота:

- Она в моей квартире. – Я терпеливо ждала, когда он продолжит, и когда он заговорил, голос вдруг показался другим: мягким, сочувствующим. На секунду я подумала, что трубку взял кто-то другой, а не детектив Дин. – Леда пыталась убить себя, - еле слышно произнес он.

Не новость, детектив, отнюдь.

- Ты услышала меня?

- Да.

- И ты не удивлена?

- Она пытается сделать это не впервые, поэтому нет, я не удивлена. Хорошо, что вы были там и спали ее. Но это нормально – что она будет жить у вас?

- Не надо мне нотаций, - отрезал он, и тут же деловито добавил: - Думаю, ты права и за ней надо присмотреть.

«Но зачем вам за ней присматривать, детектив?», - хотела спросить я, но забыла обо всем, когда он продолжил:

- И… кажется, у нее галлюцинации. – Мои брови взлетели раньше, чем я осознала сказанное. - Нам надо встретиться и поговорить. Я приду в больницу. Завтра, верно?

- Да, - отрешенно отозвалась я, думая о словах детектива. Неужели у Леды галлюцинации? Что она видит?

- Встретимся до обеда? – с надеждой спросила я. – Или, может, встретимся сегодня?

Который час?

- Кая Айрленд, ты давно спала?

- Только что, - ответила я, взглянув на запястье. Часы показывали 15:48, что значило, что я проспала не более получаса.

Детектив усмехнулся, словно я пошутила.

- Я действительно спала.  

- Вот и продолжай спать. Встремся завтра до обеда.

Я несколько секунд смотрела на телефон, а затем вздрогнула, удивившись – детектив прислал текстовое сообщение.

Я выслал тебе адрес Дэйзи Келлина почтовый ящик.

Пришлось несколько раз широко открыть глаза и всмотреться в короткое послание, и лишь через несколько секунд до моего уставшего мозга доползло: я прямо сейчас могу отправиться по этому адресу к родителям Дэйзи. Приблизиться на шаг к разгадке, к таинственной связи; поговорить с родителями Дэйзи и разузнать больше о жизни девушки и ее близких друзьях.