Искушение алой чертовки

Глава первая. «И грянул гром».

«И грянул гром». Ну или как бы там написали в книжке? – подумал Джи, выглядывая в окно. 

За стеклом, по которому стремительно сбегали серебристые струйки дождя, разразилась настоящая буря. Ветер трепал ветви деревьев и кустов, то пригибая их к земле, то заставляя колотить в окна домов, подобно зловещим костлявым рукам. Дождь косыми струями заливал дорогу и аккуратные лужайки соседей, он гремел в водосточных трубах, смывал в сточные канавы мусор и желтые листья, заливался в выбоины в асфальте. Одним словом, в такую погоду хозяин из дому собаку не выгонит.

Джи вздохнул и поглубже надвинул капюшон дождевика. В то время, как все собаки будут мирно дремать у очага, он – Джеймс Валентайн, будет вынужден шлепать по лужам до автобусной остановки, чтобы потом, долго трястись в центр города, к ресторану, где его уже наверняка ожидает Джессика. 

Причин для такого не слишком веселого променада под ледяным ливнем было ровно две: Джи очень любил свою девушку и не менее сильно хотел получить повышение. И сегодняшний ужин должен был приблизить его и к первому, и ко второму.

С Джессикой они познакомились год назад, когда он только начал работать в «Стэйтскорп». В то время, Джеймс, занимавший скромную должность младшего офисного клерка, не мог и мечтать о том, что им заинтересуется сама Вице-президент. Однако, случилось так, что Джессика им все-таки заинтересовалась, и уже через пару недель у них закрутился бурный роман. При том, стоит отметить, что роман этот был очень «правильным».

 В их с Джесс отношениях не было никакой пошлости, вроде разрывания женского белья или секса на первом свидании, не было там и жадных поцелуев в лифте, будоражащих фантазию сцен в ванне или на балконе. Зато, в этих отношениях было много уважения, зрелых рассуждений и рационально принятых решений, что вполне устраивало их обоих.

Джесс заботилась о своей фигуре и делах компании, а Джи заботился о ней и, по ее наставлению, о собственной карьере. Вообще, Джессика была из тех женщин, которые свято верят в то, что любого мужчину можно исправить и перевоспитать. Именно поэтому, по выходным они посещали выставки современной живописи и театры, вместе делали покупки или долго беседовали о высоких материях, за чашечкой горячего шоколада. 

Джеймс не любил современных художников, быстро уставал от прогулок по торговым центрам и не слишком разбирался в вопросах жизни, любви или смерти. Однако, он очень любил свою девушку, и дорожил всеми благами, которые сыпались из их отношений, как из рога изобилия, а потому не возражал, и старался вникнуть в смысл красной линии на белом холсте и отчаянно пытался думать на тему вечного и бренного.

А Джессика успешно вела свою захватническую компанию, постепенно продвигая свои «правильные» отношения к не менее «правильному» браку. Мисс Стилл твёрдо знала чего она хочет от жизни, кроме того, она знала чего хочет от жизни ее жених, и тащила его, по проложенному курсу,  прямиком к успешной карьере, полной семье и счастливой спокойной пенсии. 

Будущая миссис Валентайн всегда умела добиваться своего. Под ее руководством Джеймс в кратчайшие сроки поднялся до менеджера среднего звена, а сегодняшний ужин с генеральным директором, должен был распахнуть перед молодым человеком двери в высшую лигу, в мир толстяков в дорогих костюмах и старых кожаных креслах.

Джеймс в последний раз выглянул в окно, тая в душе слабую надежду на то, что небо проясниться, но у бога погоды были иные планы. Дождь все усиливался, а времени совсем не осталось. Со вздохом, Джи вынырнул в мокрый и холодный мир за дверью, придерживая края капюшона, который так и норовил сорвать ветер. 

На остановке его уже поджидала Джессика. Она приветливо улыбнулась жениху и поправила воротник его пальто таким движением, которое бы прекрасно смотрелось в мелодраме о двух влюблённых. Джессика все делала так, как будто за ней гонялся невидимый кинооператор. Каждое ее движение и улыбку можно было разыскать в ее личном сценарии под названием «Правильная жизнь Джессики Стилл», и Джеймс знал, что он там тоже есть. Сказать по-правде, иногда Джи казалось, что она выбрала его только потому, что их имена и фамилии хорошо сочетаются.

- Привет, Джесс, - мягко улыбнулся он, осторожно целуя невесту в щеку. 

- Я просила не называть меня так, - на мгновение идеальные бровки Джессики сошлись к переносице. – Это так по-деревенски! 

- Извини, - уныло вздохнул Джеймс, подавая девушке руку.

- Ничего, - смягчилась она, изящно обхватывая его локоть так, как это обычно делают героини романтических сериалов. – Давай поспешим, мы же не хотим заставлять мистера Бернса ждать! 

Прощебетав это, Джессика сунула жениху зонт и бодро зацокала каблучками в сторону ресторана. Джи послушно последовал за ней. В такие моменты, особая маленькая часть его души, а именно прежний Джеймс Валентайн, покатывалась со смеху, тыкая в него пальцем. В былые времена он бы…

А впрочем, что толку думать о прошлом? Назад дороги нет и никогда не будет. Он обещал, он встал на путь добра и больше и шагу с него не ступит. Джи уставился на носы своих чистеньких, лакированных ботинок, и постарался не слушать вопли прежнего Валентайна, называвшего его тряпкой, подкаблучником и такими словами, которые не полагается знать законопослушным и правильным молодым людям.

Каблучки Джессики бодро цокали по мостовой, а за ними уныло хлюпали ботинки Джи. Взгляд его скользил по отполированным камням, как вдруг наткнулся на что-то очень-очень тревожное. Сначала, Джи показалось, что поток воды в сточной канаве несколько порозовел. Он помотал головой и снова взглянул под ноги. На сей раз сомнений не возникало. Они свернули в переулок. Ручей становился все более и более красным. Молодой человек попытался успокоить себя, скорее всего, кто-то выбросил в водосток что-то, выкрашенное дешевым красным красителем. В конце-концов это намного более вероятно, чем обнаружить труп на Манхэттене.

Глава вторая. Волк в овечьей шкуре.

Ким открыла глаза. Некоторое время перед взором проплывали размытые обрывки прошлого. Они все-таки нашли ее. И как только выследили, она же так хорошо спряталась! Воспоминание обожгло болью порез на боку. Ким хорошо запомнила тот нож. Блестящий и такой острый, что край его был чуть ли не прозрачным, лезвие переливалось всеми цветами радуги. Нож сверкнул, когда Ниро взмахнул им, это было совсем как в кино. 

А вот боль оказалась очень даже реальной. Она пронизывала тело девушки до самых костей, а кровь была обжигающе горячей и очень липкой. Ким поморщилась. Рана на правом боку противно заныла, напоминая о себе. Девушка сочла это добрым знаком. Если у тебя что-то может болеть, это верный признак того, что ты ещё жив. 

Перед ее глазами из болезненной дымки наконец проступил белый потолок. В этом не было ничего необычного. Ким каждый день просыпалась в разных местах и уже не удивлялась, обнаружив себя лежащей, к примеру, на веранде загородного дома с куском лимона во рту и бутылкой текилы в руках. Однако, этого потолка здесь быть не могло. Девушка помнила, как пряталась от преследователей в маленькой комнатке за баром, зажимая рану рукой. Долго они искать не стали, все-таки, она хорошо потрепала Ниро. 

Ким мысленно улыбнулась. О да, в игру с угрозами ножом могут играть двое, ублюдок!

 В зале клуба было много народу, и они наверное решили, что она выбежала через вход. Девушка выждала немного, чувствуя, как горячая кровь склеивает пальцы, и потихоньку сочится на пол. Мир начинал кружится перед глазами, а по телу распространялась неприятная слабость и холод. Времени на раздумья оставалось все меньше. Можно было, конечно, выбраться обратно в зал и попросить помощи у персонала, но этот эпизод обязательно запомнится, а Ким не хотелось снабжать полицию дополнительными свидетелями по ее делу. 

Она вывалилась из клуба через заднюю дверь. Дождь приятно холодил лицо, и на какое-то  мгновение ей даже показалось, что слабость и боль отступают, однако, уже на третьем шаге, голова закружилась сильнее обычного, а ноги устроили полномасштабный протест, отказавшись передвигаться, и Ким, покачнувшись рухнула на камни мостовой в переулке.

Именно поэтому, никакого потолка над ней быть не могло, особенно такого. Он был недостаточно белым, чтобы быть больничным, и недостаточно заплёванным и отвратительным, чтобы оказаться потолком в туалете клуба. Это был обыкновенный потолок недавно отремонтированной квартиры. Ким прищурилась, однако даже так, не увидела подозрительных пятен, следов протечки и некоторых других признаков, которыми отличались дома, где она просыпалась.

Девушка прислушалась к ощущением, проводя внутренний переучёт всех частей тела. Руки и ноги были на месте, спина, на которой Ким лежала, тоже определенно присутствовала, глаза, уши и даже нос сохранили прежнюю форму и место на ее лице. Что же, она точно не у торговца органами. Девушка облегченно вздохнула и приподнялась на локтях, чтобы осмотреться. Раны снова заныли, но после пары фальстартов Ким все же удалось устроиться на постели так, чтобы все видеть.

Она лежала на диване, в большой гостиной. Отдельно следовало отметить, что диван был аккуратно застелен свежим и чистым пастельным бельём, а в ногах у Ким оказался пушистый плед, положенный как будто бы для того, чтобы она смогла им укрыться, если вдруг станет холодно. И тем не менее, подобный милый идиотизм хозяев сейчас внушал оптимизм. Кажется, девушке повезло, и какой-то добрый самаритянин подобрал ее, и унёс к себе домой. 

Ким мельком глянула на себя. К ее удивлению, она была одета, правда не в собственную одежду, а в большую мужскую футболку с надписью «Jack Daniel’s», и все же, это было приятно. Проснуться голой или в странной кружевной сорочке было бы куда хуже, а по этому одеянию сразу можно было понять, что вариант с маньяком-насильником отпадает. Вряд ли, какой-то извращенец станет наряжать свою жертву в старую, рекламную футболку, буквы, на которой уже начали стираться. К слову сказать, ее одежда никуда не делась. Она была по-прежнему, безнадежно испорчена, но стала заметно чище и суще. Кто-то даже сложил ее аккуратной стопочкой на кофейном столике возле дивана.

Ким покрутила головой, рассматривая обстановку. Современная  гостиная, совмещённая с кухней. Из больших окон в комнату льётся тусклый осенний свет, наполняя помещение печальным и загадочным полумраком, на стенах можно разглядеть очертания фоторамок и несколько полотен современных художников, которые совершенно не вписывались в общую атмосферу. Яркие мазки лилового и кислотно-зелёного, совсем не сочетались со светло-голубыми обоями. Мебель была не очень дорогой, но зато удобной: большой диван, несколько кресел, пушистый белый ковёр, имитирующий шкуру животного, низенький кофейный столик со стеклянной столешницей и милая маленькая кухня в светлых тонах. 

На минуту девушке почему-то показалось, что она очутилась дома у своей бабушки. Атмосфера была уютной, вещи лежали на своих местах, на стенах фотографии внуков или детей, а в холодильнике должно быть полным полно всякой еды…

Живот свела голодная судорога. Когда она ела в последний раз? Ким воровато огляделась, по-хорошему, нужно бы собраться и валить отсюда куда подальше, но заставить себя уйти девушка не смогла. Слишком давно она не просыпалась на чистых простынях, слишком давно не ощущала под спиной комфорта настоящей постели и чертовски давно ничего не ела. Желудок заурчал сильнее. Кимберли спустила с дивана ноги, и морщась от боли поднялась. Осторожно ступая по паркету, девушка на цыпочках прокралась к холодильнику, помедлила немного, сражаясь с голосом разума, который советовал бежать, а потом все же открыла дверцу. 

Там было все и даже больше. Впервые в жизни Ким столкнулась с человеком, который в ящике для фруктов и овощей действительно хранил эти самые фрукты и овощи, при том свежие и красивые, как на картинке. Ни тебе умирающей уже год капусты, ни одинокого кусочка сыра, ни гниющего лука, даже проросшей картошки нигде не видно. Чуть выше, на полках рядами стояли йогурты, соусы, сыры и масло, две бутылки молока и несколько пакетов с соком, а в морозилке, о чудо, было полным полно не только полуфабрикатов, но и настоящего мяса, птицы и рыбы.