Искушение Дьявола |2

Глава 1

Есть такая теория: Вселенная и время бесконечны, значит, любое событие неизбежно, даже невозможное.

© Виктор Пелевин

Трескучий холод одолевает меня, закручиваясь вихрем в конечностях, следом пульсирует пустота, напоминающая о себе. С того дня она всегда со мной. Я поднимаю голову к небу и вижу звёзды — словно насмехающиеся маяки, напоминающие о предательстве. Их очень много, как осколков в моём сердце; мне не хватит всей жизни, чтобы их сосчитать. Снова дует ветер, шелестя по моему телу, и я нервно сглатываю.

Оглядываюсь по сторонам, не понимая, как я сюда попала, как вернулась в бездну. Я на той самой трассе, где веет загадочным лесом и воспоминаниями о наших чувствах, где луна освещает наше слияние губ. Дрожа от страха, я вскидываю взгляд на созвездие Малой Медведицы. Почему-то на душе становится тепло, будто ничего не произошло, будто расставания и вовсе не было. Я с облегчением выдыхаю, собираясь встретиться со своим искушением лицом к лицу.

— Крис...

Прошло всего пару дней с нашей последней встречи.

— Кукла, — слышится сзади его грубоватый голос.

Я разворачиваюсь. При виде высокой фигуры мои глаза снова вспыхивают, пронзая мрак улицы. К черту все правила. К черту всех. Я бегу к нему, что есть сил, зная, что он поймает меня, если я упаду. Зная, что это — лишь наша ночь и наша бесконечная история. Я крепко обнимаю его за шею, прильнув всем дрожащим телом, уткнувшись носом в его сильную грудь. Пальцами вжимаюсь в его кожу, вдыхаю запах диких волн и мечтательно закрываю глаза, чувствуя, как его ладони обхватывают мою талию.

— Ты не ушел, — слезливо шепчу я. — Ты остался со мной. — Резкая боль в животе, мои руки теряют энергию, отпуская его тело. Теряя силы, я опускаю взгляд вниз. — Крис...?

Хрипло кашляю, испуганная тем, что вижу и чувствую. Он воткнул в меня нож. Пронизывающая боль прокатывается по каждому окончанию нерва, парализуя меня. Но эта боль кажется не такой страшной, как осознание его предательства, предательства близкого человека.

Сейчас мы закончили то, что когда-то начали, то, что должно было быть.

Из моего рта льется кровь, и мне кажется, что её слишком много, будто моя душа выбрала полностью иссушиться. Я задыхаюсь, прикладывая ладони к губам и к острию в животе, а Кристофер лишь размеренно и безразлично наблюдает за моей агонией. Это наносит очередной удар, и я на издыхании рыдаю. Алая кровь смешивается со слезами.

Поднимается сильный ветер, я падаю на колени, не отрывая взгляда от своего когда-то любимого подонка. Жизненные силы успешно и добровольно покидают меня, но я протягиваю руку, прося его о помощи. Дьявол сверкает зрачками, разворачивается и уходит. Я лишь вижу его отдаляющуюся твердую спину и темноту.

Я вскакиваю, вся в поту, глубоко дыша. Ладошки мокрые, сердце колотится, будто вот-вот выпрыгнет или, ещё хуже, остановится. Я откашливаю сухость и кидаю взгляд на окно.

Всё встает на свои места.

Облизываю пересохшие губы и медленно выдыхаю, чтобы восстановить ритм.

Это всего лишь очередной сон.

Встаю с кровати, подхожу к окну и выглядываю из него, находясь на шестом этаже. Вдыхаю свежий, цветочный воздух лета, а затем закрываю окно. Проверяю время — семь утра, не так уж и рано. Плетусь в душ, начиная потихоньку собираться на работу.

До сих пор не верится, что с того самого дня прошло четыре года. Мне скоро двадцать два, у меня свой маленький бизнес, который я открыла на последнем курсе. Маленькая однокомнатная квартира... Она ничем не примечательна, потому что у меня не было и нет желания вносить в неё кусочек своей души, но зато своя. Не знаю, чем вызван этот бунт. Может, потому что я каждый день думала о том, чтобы сменить город, место жительства? Тогда почему продолжала калечить свою душу? Меня будто что-то удерживало. Институт? Или мама, которая всегда рядом с того момента, как моё сердце разбилось?

Эбби утешала меня, и я рассказала ей о Кристофере, о нашем неудачном, токсичном романе. Я получила несколько шлепков по бедру и выслушала лекцию о плохих парнях с криминалом, но позже Эбби смирилась с моим выбором, понимая, что её выбор в молодости был не лучше. А дальше мы старались обходить эту тему и сейчас вспоминаем только хорошее. Хотя с каждым разом хорошее ускользало сквозь пальцы, словно я теряла нить, которая когда-то соединяла меня с ним. И, честно говоря, я перерезала её, нисколько не возражая.

Остался маленький нюанс. Я никак не могу избавиться от этой дурацкой привычки: открывать окна, хотя знаю, что из-за холода мне снятся кошмары. Именно Кристофер привязал меня к этому. И нет, я не отказываюсь от этой привычки не потому, что у меня остались к нему чувства — мне абсолютно плевать, где он, как у него дела и всё в этом роде. Мне хватило двух лет.

Я рыдала каждую ночь, как маленький ребенок, которого мама оставила одного в детском саду. Эти слезы будто бы до сих пор под моей кожей, словно впитались, как бумажные салфетки, и остались пятнами ожогов.

Каждый день я наблюдала, как Дьявол расхаживает по коридорам института с разными девушками. Он полностью игнорировал меня, но выбирал общение с другими, говоря им что-то такое, от чего они робко хихикали. Я не понимала его, не видела в нем Кристофера, моего Криса, который хотел бы научиться быть нежным со мной. Он казался сплошь Дьяволом — заносчивым, грозным и холодной глыбой льда, внутри которой скрывалась лава агрессии, говорившая о том, что в нем никогда не было и не может быть любви.

Бр-р, теперь мне кажется, будто это так ему не свойственно. Иногда я думаю: а не выдумала ли я всё, что было между нами?

К чему вспоминать то, что меня погубило? Я свое выплакала. Нет, Кристофер этого не видел. В институте я ходила с сухими глазами, с ровной осанкой, но, увы, с поникшим настроением. Я не могла или не хотела надевать маску самой счастливой девушки после убийственного расставания. Мне нечего было от него скрывать — Форест знал, что я нуждаюсь в нем. Он знал, и всё равно исчез, ничего не объяснив. За те два года мы практически не встречались взглядами, словно не существовали друг для друга.