Искушение Грешника

1

— Агния Борисовна… ‒ скорбно вздыхает Арина, школьная всезнайка. — У нас с вами хорошие отношения, я всё понимаю… но «подтянуть» Аверина за лето?! Я ‒ всего лишь человек, а тут разве что Боженька справится.

— Ариша, по-моему, ты скромничаешь, ‒ возражает наша классная руководительница. — У тебя лучшая успеваемость в классе. К кому обращаться, если не к тебе?

— Позвольте не согласиться. Хорошо усваивать знания и уметь обучать ‒ это разные вещи, ‒ всё ещё пытается отбрыкаться Аринка.

— Ну хотя бы попробуй! Вдруг окажется, что у тебя талант, о котором не подозревала? Поступишь потом в педагогический вуз, закончишь… станем коллегами! Будем обмениваться опытом. Кстати, да! Это будет полезный опыт для вас обоих! ‒ продолжает с энтузиазмом уламывать Борисовна.

— Агния Борисовна! Мне после общения с ним, ‒ зазнайка тыкает указательным пальцем в мою сторону, — сеансы у психотерапевта понадобятся, а не педагогический вуз.

— По-моему, ты слишком сгущаешь краски, Дьяченко, ‒ выдыхает классуха устало. — Да, поведение у Аверина хромает, но и успеваемость ‒ тоже. Если с этим что-то не сделать, то он на второй год останется. Войди в положение, позанимайся с ним хотя бы недельку. Если поймёшь, что всё правда плохо, я больше настаивать не буду, но протяни сейчас руку помощи однокласснику.

— Я-то протяну, ‒ бормочет Арина язвительно, — только он за неё не ухватится.

— Аверин, ты неделю занятий с Дьяченко осилишь? ‒ обращается ко мне классуха всё тем же заунывным голосом, от которого так и веет безнадёгой.

— Агния Борисовна, вы меня оскорбляете! ‒ выдыхаю с театральным трагизмом. — Зачем мне неделя? Я Аринку до белого каления за три дня доведу. Гарантирую! ‒ скалюсь самым бессовестным образом. Дьяченко фыркает и закатывает глаза так, что собственные извилины разглядеть может, наверное. Борисовна хмурится:

— Аверин! Ты до конца не осознаёшь своего положения, но я охотно поясню: преподаватели уже советуются между собой о том, чтобы оставить тебя в десятом классе на второй год, ‒ пытается воззвать она к благоразумию. — Занятия с Дьяченко в твоих же интересах, поэтому возьми в руки ответственность за собственное будущее, наконец!

— Пардон, но в руках я предпочитаю держать девичью талию. Это намного приятнее. Если найдёте репетитора посимпатичнее, то так и быть, подумаю о том, чтобы встать на путь исправления, ‒ отвечаю самым учтивым тоном.

У Борисовны начинает дёргаться нижнее веко. Аринка пуляет в меня гневным взглядом и разворачивается так круто, что подошва сменки по полу скрипит.

Не, я её выдержку явно переоценил. После первого же занятия от меня драпанёт со скоростью света!

Агния Борисовна тяжело выдыхает, провожая Аринку грустным взглядом. Потом снова переводит его на меня:

— Аверин, вот чем тебе Арина не угодила? Почему её постоянно цепляешь скабрезными шуточками? Она единственная девочка в классе, которая может похвастаться прекрасной успеваемостью почти по всем предметам, и особенно ‒ в точных науках. Занятия с ней станут лучшим вариантом для тебя в сложившейся ситуации, неужели не понимаешь? ‒ теперь её сила убеждения, выкрученная на полную мощность, была направлена на меня.

— Вы сами ответили на вопрос, Агния Борисовна: она хвастается собственными успехами. Это раздражает. К тому же, вы явно судите предвзято. Ну что в ней особенного, помимо мозгов? Ни лица, ни фигуры. Совсем не мой типаж. Жду новых кандидатур на место репетитора. Не разочаруйте! ‒ весело подмигиваю и разворачиваюсь, чтобы уйти.

— Эх, Аверин… поражает твоё разгильдяйство. Смотри, как бы не пожалел потом о принятых решениях, ‒ летит последнее назидание в спину, но моей души не задевает.

Аринка…

Пожалуй, я покривил душой, когда сказал, что у неё нет ни лица, ни фигуры. Всё было, просто в комплекте с гаденьким характером, который эти достоинства перечёркивал напрочь. Дьяченко можно описать одним словосочетанием: зеленоглазая брюнетка с формами. Ну, и где у меня проблемы с успеваемостью? Вон как кратко мысли излагать умею.

Жаль, что родители так не считали и уже вечером устроили мне промывку мозгов.

— Гриша, мы серьёзно обеспокоены твоими проблемами в учёбе, ‒ отец отложил телефон и строго посмотрел на меня, скрестив руки на груди. — Ты же понимаешь, что до выпускных экзаменов рукой подать?

— Пап, ну какие экзамены? Ещё целый год впереди, ‒ я попытался отмахнуться, но мама резко поставила чашку на стол, и звук звякнувшего о стекло фарфора заставил меня вздрогнуть.

— Год пролетит незаметно! ‒ голос матери дрожал от напряжения. — Ты уже сейчас на грани. Если не возьмёшься за ум, придётся думать о переводе в другую школу. Или о пересдаче в следующем году.

Я закатил глаза не хуже, чем Аринка днём в школьном коридоре:

— Да ладно вам, не драматизируйте. У меня всё под контролем.

— Под контролем? ‒ мама встала из‑за стола и подошла ближе. — Гриша, ты получил три двойки за последнюю неделю. Три! Страшно подумать, каким будет табель об успеваемости.

— Это просто недопонимание с учителями, ‒ я пожал плечами, стараясь выглядеть невозмутимо. — Они ко мне придираются.

— Придираются? ‒ отец повысил голос. — Думаешь, мы не видим, как ты проводишь время? Сплошные вечеринки, прогулки, соцсети. У тебя вообще есть понятие о дисциплине?

2

— Кстати, Аверин! Всё не так плохо, как может показаться. Если правда припрут угрозой оставить на второй год, некоторые работы можно пересдать. Преподаватели обычно разрешают, потому что им не хочется показатели портить и выслушивать претензии от вышестоящих, ‒ «обнадёживает» Аринка.

Скептически приподнимаю бровь, глядя на лист с неутешительными оценками:

— Пересдать ‒ это, конечно, здорово. Но ты представляешь, сколько всего надо будет наверстать? У меня сейчас по трём предметам «хвосты», и это только те, о которых я точно знаю. А если копнуть глубже…

— Ну и что? ‒ отмахивается Арина, словно пытается отогнать мрачные мысли. — Разберёмся. Сначала выясни, какие работы точно можно пересдать и в какие сроки. Потом составь план: что первоочередное, что можно чуть отложить. И не вздумай валить всё на последний момент!

— План… ‒ повторяю задумчиво. — Звучит разумно. Но кто мне даст этот список разрешённых пересдач?

— Вот тут-то и кроется секрет, ‒ улыбается Арина. — Надо подойти не с мольбой в глазах, а с готовым предложением. Приди к каждому и скажи: «Я понимаю, что допустил ошибки. Готов исправить. Подскажите, какие задания можно пересдать, и я сделаю всё в указанные сроки». Так ты не выпрашиваешь поблажку, а показываешь готовность работать.

Ненадолго задумываюсь, потом киваю:

— Ладно, попробую. Но если не прокатит…

— Если не прокатит, ‒ перебивает Арина, — значит, будем думать дальше. Но сначала испробуем этот вариант. Договорились?

Тяжело выдыхаю. Перспектива остаться на второй год маячила где-то на горизонте, а Дьяченко раздражала уже сейчас.

— Ладно. Начнём с математики. Там самая безнадёжная картина, ‒ решаю наконец.

— Вот и отлично! ‒ бодро заключает Арина. Она переводит взгляд на свои записи. Потом снова поднимает его на меня и спрашивает:

— Что ты знаешь о функциях?

— Они как-то там функционируют, ‒ отвечаю невозмутимо, пытаясь пошутить.

— А если серьёзно? ‒ не сдаётся Аринка.

— Да ничего. Вообще не секу, как там что пересекается и умножается.

— Ладно, тогда с них и начнём. Если по классике, то функция ‒ это зависимость одной переменной от другой. Одна называется зависимой, другая ‒ независимой или аргументом. Вспоминаешь что-нибудь?

— Нет. И чем они друг от друга отличаются?

— Хм, ‒ задумывается Арина, слегка нахмурив тёмные, густые брови. — Может, станет проще, если провести аналогию? Вообще, функцией называется зависимость одной переменной, ‒ она как раз будет называться зависимой ‒ от другой переменной, которая называется независимой переменной или аргументом, при которой каждому значению независимой переменной соответствует единственное значение зависимой переменной. Это как… как… ‒ она быстро тараторит и забавно играет пальцами в воздухе, будто перебирая слова, ‒ как невзаимная влюблённость!

— Ха, чё за бред? ‒ не могу сдержать смеха.

— Подключай образное мышление! ‒ настаивает Дьяченко. — Значений независимых переменных может быть много, но каждому соответствует лишь одно значение зависимой переменной, то есть ты как бы можешь выбрать любую из девушек, но для тебя существует лишь одна. Дошло?

— Всё равно как‑то мутно, ‒ морщу лоб, пытаясь уловить суть. — Давай на примере из жизни, а?

— Ладно, ‒ улыбается Арина, явно довольная тем, что я включился в разговор. — Представь автомат с газировкой. Ты кладёшь монету и получаешь банку. Здесь независимая переменная ‒ это монета (ты можешь выбрать любую: 10 рублей, 20 рублей… сколько угодно вариантов). Зависимая переменная ‒ банка газировки: при внесении определённой суммы ты всегда получаешь строго определённый товар. Внёс 10 рублей ‒ получил вишнёвую; внёс 20 рублей ‒ получил лимонную. Каждому значению «монеты» соответствует ровно одно значение «газировки». Это и есть функция!

— Допустим, ‒ киваю, начиная понимать. — То есть функция ‒ это как правило, по которому одно превращается в другое?

— Именно! ‒ радостно хлопает в ладоши Арина. — Математически это записывают так: y=f(x), где: x ‒ независимая переменная (аргумент); y ‒ зависимая переменная (значение функции); f ‒ само правило преобразования, ‒ она показывает мне свои записи и продолжает объяснять: — Например, если функция «удваивает число», то при x=3 получим y=6, при x=−1 получим y=−2, при x=0,5 получим y=1.

Заучка говорила всё быстрее, кидая термины с примерами. Её глаза при этом блестели. Явно вошла в раж. Оставалось только тихо офигевать: как такое может кому-то реально нравится?

— Понятно, ‒ тяну задумчиво, изображая вежливый интерес через силу. — А зачем вообще нужны эти функции? Где они применяются?

— О, повсюду! ‒ воодушевлённо отвечает Арина. — В физике это будет зависимость пути от времени при равномерном движении. В биологии рост популяции бактерий со временем поможет определить экспоненциальная функция, ну а в повседневной жизни мы коммунальные платёжки считаем!

— Чего? ‒ мозг понемногу закипает от количества информации и её разгорающегося энтузиазма. — Притормози-ка, причём тут вообще коммунальные платежи?

— Ну как?! ‒ удивляется Аринка, хлопая ресницами. — Допустим, тариф за электроэнергию равен 5 руб./кВт·ч, а ты потратил x кВт·ч, то плата y=5⋅x! Чем тебе не функция?

3

Да. Аринка была права. Не надо было дверь открывать. Тогда бы с пацанами зависал, а не копался в глубинных смыслах романа «Отцы и дети».

Дьяченко… оказалась дьяволом во плоти. Она не только подставила с прошлогодним вариантом ЕГЭ. Нет, ей этого оказалось мало! Заставила пересдать все контрольные, какие можно было!

В результате на второй год меня не оставили. Родители этому были очень рады и Дьяченко почти в ноги падали. Аринка снисходительно принимала их благодарность, скромно потупив зелёные глазищи, но я-то видел по лёгкой улыбке, как её распирает от самодовольства.

Она таскалась ко мне домой всё лето. Когда материал десятого класса был пройден, по верхам начала объяснять темы за одиннадцатый. Какого хрена, спрашивается?! Агния Борисовна её об этом не просила!

— Стихотворение «Незнакомка» Блок написал весной 1906 года. Жанр можно определить как лирическую драму. Основными темами являются столкновение мечты и жёсткой, мрачной реальности. В тот период поэт проживал непростые времена. Это побудило Блока отойти от лиричных образов, приблизившись к реализму. Местом действия является унылый ресторан, который находится в пригороде Петербурга. Он отражает конфликт между внутренним миром и реальным. Поэт анализирует обстановку вокруг, размышляет, описывает образы. Загадочная Незнакомка ‒ воплощение идеала. Он даже сомневается, существует ли эта женщина в реальности, или является плодом его воображения. Также следует обратить внимание на композицию, она довольно необычная. Стихотворение как бы разделено на две части. В первой для читателя обрисовывается окружающая обстановка: унылый ресторан, куда люди приходят за выпивкой. Вторая часть противопоставляется первой, создавая контраст: в ней поэт описывает Незнакомку, которая отличается от местного сброда. А! Ещё встречаются вопросы, где просят назвать художественные особенности, ‒ вспоминает Дьяченко, ненадолго прерывая свой монолог, чтобы перевести дыхание. — Как я уже отмечала ранее, это игра на контрасте: в первой части, где описывается земное и пошлое, поэт использует грубый, практически натуралистический язык; во второй, когда появляется Незнакомка, переходит к возвышенному, добавляя мелодичные метафоры. Даже звуки в этих частях различаются: в первой половине стихотворения много шипящих и резких согласных, а во второй они заменяются на плавные «л», «м», «н», когда он описывает героиню. Цвета, опять же… ты вообще слушаешь?

— Нет, но ты продолжай, ‒ даю отмашку, прикрыв глаза и откидываясь на спинку кресла.

— Ладно, тогда покороче изложу, и сворачиваемся, ‒ выдыхает Аринка.

Честно говоря, я не понимаю, как она со мной всё лето проторчала. И не поленилась ведь. Впрочем, у такой зубрилы явно нет никакой личной жизни, кроме… как вот такой. Даже жаль её немного.

— Так… про что я там говорила? ‒ пытается вспомнить Дьяченко.

— Что-то про цвета и звуки, ‒ отзываюсь, не открывая глаз.

— О-о-о, так ты всё-таки слушаешь! ‒ с умилением в голосе тянет Аринка.

Страдальчески морщусь. Ну а куда мне ещё деваться? Проще выслушать и быстрее спровадить, чем застрять с ней на весь день. Складывалось ощущение, что она меня сталкерить начала. Сначала вылавливала в школе, потом ждала у подъезда. Обязательно спрашивала у родителей, дома ли я. Конечно же, те с радостью сдавали.

— В стихотворении есть образы, такие как «весенний тлетворный дух», который ассоциируется с грязно-жёлтыми тонами, ‒ начинает договаривать она.

Эх, развлечься, что ли…

— То есть прямо этот цвет в стихотворении не упоминается? ‒ уточняю вяло.

— Нет, ‒ кратко отвечает Аринка.

— Тогда с чего ты решила, что там грязно-жёлтый?

— Ну, обычно же весенняя слякоть такой и бывает, ‒ замечает Дьяченко, пожав плечами.

— Вот здесь не соглашусь: снег бывает и грязно-серым, и жёлтым, и белым… почему именно грязно-жёлтый? ‒ продолжаю допытываться.

— Не знаю, проехали, ‒ вздыхает Дьяченко. — При описании Незнакомки автор явно указывает на такие цвета, как…

— Нет! Это важно: вдруг вопрос такой попадётся, а я точного ответа не знаю? ‒ перебиваю, понемногу ощущая удовлетворение от того, что тоже могу выедать ей мозг.

— Хорошо, давай просто сделаем вид, что это задумка автора и продолжим? ‒ спрашивает она с надеждой.

— Нет, ты мне объясни, почему этот «весенний тлетворный дух» обязательно должен быть грязно-жёлтым? ‒ не даю ей спуску.

— Эх, Аверин! ‒ печально вздыхает Аринка. — Ничему тебя лето со мной не научило, оказывается. Хорошо, если так угодно. Литература ‒ гуманитарная наука. Здесь нет заранее определённых кем-то ответов, как в математике или геометрии, где всё высчитывается с помощью формул и цифр. Это мир чувств, где основой являются художественные приёмы, ‒ пускается она в объяснения. — Это эмоции, переживания и глубина, которые не зависят от переменных, ‒ лишь от твоего собственного восприятия. Например, глядя на тебя, я могу сказать: «прекрасный юноша с вьющимися волосами, чёрными, словно смоль». Конечно, можно и просто сказать, что ты брюнет…

— Э, я что-то про «прекрасного юношу» не расслышал! Можешь повторить подкат? ‒ ухмыляюсь и приоткрываю один глаз, чтобы следить за ней.

— Во-о-от! Суть ты уже улавливаешь, ‒ довольно тянет Арина. — Я всего лишь описала тебя словами, но это пробудило эмоции, прекрасный юноша с вьющимися волосами.