Искушение змеиного лекаря

Глава 1

Я подскочила на кровати в холодном поту, тяжело дыша. Всего мгновение назад за мной кто-то гнался, пытался поймать и сотворить что-то страшное, а сейчас я уже не помнила подробностей сна, но зато пульс до сих пор бился учащенно. Ощущение, словно надвигается что-то ужасное, неизбежное, не отпускало.

― Крошка, что ты подорвалась ни свет ни заря, ― сонно пробормотал Клив и, повернувшись, потянул меня на себя. ― Ложись давай.

― Сон плохой приснился, никак не отпускает, ― прошептала я, прижимаясь к надежному боку.

― Ой, ты такая горячая, конечно всякая ерунда будет сниться. ― Клив отодвинул меня на край кровати. ― Не прижимайся, а то и мне кошмары от жары будут сниться. Лучше в душ сходи и ложись дальше. Еще пару часов успеем доспать.

Он зевнул и повернулся на другой бок, а мое и без того плохое настроение теперь грозило вылиться в слезы. Где мужская поддержка, когда она так нужна? Неужели трудно обнять и приласкать? Раньше он так бы и поступил, но недавняя поездка неуловимо все изменила… Но я все же последовала совету и направилась в душ. Только стоило упругим струям упасть на лицо, как вместе с ними потекли и слезы.

«Это все из-за предстоящего посещения врача», ― успокаивала я себя, но помогало не очень. Пришлось применить контрастный душ. Рыдания потихоньку сошли на нет, и на сердце стало немного полегче. Взяв полотенце, я промокнула тело, любуясь в зеркало гладкой смуглой кожей, затем обмотала длинные волосы полотенцем из микрофибры и вернулась в спальню.

Клив за время моего отсутствия успел растянуться поперек кровати. И как в такой ситуации не прижиматься к нему? Из вредности я хотела растолкать парня, но потом просто пристроилась под бок, обхватив бедрами его ногу и перекинув руку через живот. Станет жарко ― сам отодвинется. Страх перед сновидением отступил, и я погрузилась в розовое забытье.

Когда я в очередной раз проснулась, за окном уже сияло полуденное солнце. Клива поблизости не наблюдалось ― значит он уехал на работу. А меня ждал тяжелый поход к врачу. Тяжелый, потому что предстояло услышать вердикт: смогу ли я опять танцевать. Полтора месяца назад любимый уговорил меня поехать на горнолыжный курорт ― отметить день его рождения. Я не хотела ― с детства не люблю лыжи. К тому же мне предстояло участвовать в кастинге нового танцевального шоу. Но Клив умеет уговаривать. Он устроил мне откровенный романтический вечер, был невероятно нежен, покрыл поцелуями каждый сантиметр моего тела. А когда его язык проник между влажных розовых складок, я была готова согласиться на все! Чем он и воспользовался.

На курорте все с самого начала пошло не так. Мы цеплялись друг к другу из-за каждой мелочи. Жених не хотел понять, что мне страшно спускаться с горы на лыжах, развивающих невероятную скорость. Даже если это склон для детей. Я не понимала, как можно праздновать день рождения в таком холоде, когда даже теплые рукавицы не спасали пальцы от заледенения. Каждый раз, когда мы подходили к склону, у меня начиналась паническая атака, словно эта гора какая-то проклятая.

Все кончилось тем, что я упала, вывихнула ногу и порвала связки! Остаток отпуска я провела в номере с забинтованной лодыжкой, только мечтая о ласках Клива. Потому что он внезапно решил следовать советам врача, который запретил тревожить ногу. Как будто без ног нельзя доставить друг другу удовольствие…

По возвращении домой меня ждало еще одно потрясение: мой личный доктор, осмотрев повреждения, продлил больничный на две недели и предрек вероятность завершения танцевальной карьеры. Мол, ходить я буду и даже, возможно, ― бегать, а вот прежней пластичности, необходимой для танца, уже не добьюсь.

Сегодня в клинике мне должны были озвучить окончательный вердикт. Сердце сжималось от страха и дрожали колени, но я заставляла себя собираться: сначала умыться, потом положить в сумку документы и выписку из травмпункта, вызвать такси.

Час спустя я сидела на лавочке в сквере и молча глотала слезы, поток которых не иссякал. Больше никаких танцев, никаких ролей в шоу. Я не вытяну даже простую подтанцовку. Одна ненавистная поездка на отдых ― и вся жизнь пошла прахом. А ведь я даже не хотела туда ехать, словно предчувствовала.

Нужно было еще решить вопрос с работой. Я не представляла, как сейчас приеду в студию и заявлю «Я больше не могу танцевать». Чем я буду заниматься? С трудом успокоившись я все-таки направилась к остановке. Решила ехать на работу наземным транспортом ― так дольше, а значит больше времени, чтобы спланировать разговор.

В студии моя новость имела эффект разорвавшейся бомбы. Тренер ждала, что я со дня на день приступлю к репетициям, и тут такое. Уговорила меня не рубить с горяча, а попробовать пока осторожные тренировки, упражнения по растяжке. Дала мне с собой кучу разных мазей для ноги и большую инструкцию, как всем этим пользоваться. После разговора с нашей «мамочкой», как мы за глаза называли тренера, на душе стало немного легче. Договорившись, что через пару дней приеду на пробную репетицию, я поехала домой.

Кливу про вердикт врачей я ничего пока говорить не стала. Да он и не спрашивал, как это ни странно. Мы поужинали под его рассказы о тупых клиентах и злых начальниках и отправились спать. Да-да, только спать! Хоть я и намекала ему, что не прочь расслабиться. Вот только выйдя из душа обнаружила жениха сладко посапывающим. Все что мне оставалось, это придвинуться к нему поближе. Но сон не хотел уносить меня в объятия Морфея, и закончить уже этот длинный тяжелый день. С трудом найдя удобную позу, я стала вспоминать о том, как мы с Кливом занимались последний раз сексом. Он был нежен и горяч одновременно. Я воспламенилась будто порох. Перед мысленным взором стали мелькать картинки нашей страсти, объятия, поцелуи, стоны… Засыпая, я чувствовала, словно воздух вокруг становится густым как сироп. Где-то вдалеке звенит колокольчик. Я попыталась пойти на звук, но внезапно все стихло. Тело болталось в темном безвременье, а потом словно упало на пол. Подняв голову, я увидела перед собой большой красивый дворец. Он чем-то походил на величественный восточный храм, изображения которого встречались в интернете. Тут все казалось необычным, но удивительно прекрасным. По дорожке, усыпанной песком, я направилась к высоким кованым воротам. Сразу за ними начиналась мраморная лестница.

Глава 2

Утром я проснулась в хорошем расположении духа и впервые за последние дни в сердце теплилась надежда. Еще не ясная, неопределенная, но слабая вера в то, что я буду танцевать. Клива я обнаружила на кухне не в лучшем расположении духа. Он собирался на работу, и даже чашечка кофе не сделала его взгляд мягче и бодрее. Я попыталась его обнять, чтобы поделиться своим хорошим настроением, но он только отмахнулся, чмокнул меня в макушку и, подхватив портфель, выскочил из квартиры. Я даже опешила от такого поведения: какая муха его укусила? В последнее время мне катастрофически не хватало ощущения тепла и надежности, крепкого мужского плеча за спиной. Когда можно упасть и знать, что тебя подхватят. А тут я падала, падала в бесконечную пропасть, а подхватить и утешить было некому.

Я тряхнула головой, прогоняя унылые мысли. Стоило срочно вернуть себе отличное настроение, с которым проснулась, и попробовать сходить на тренировку. Мамочка разрешила мне приходить на разминки, растяжки ну и в целом пропитываться духом сцены и репетиций, чтобы они помогали восстанавливаться и настраивали на положительный результат. Сидя в автобусе я вдруг вспомнила, какой неприличный сон мне сегодня снился и невольно покраснела, словно кто-то мог подсмотреть мои мысли, как на экране смартфона. Потом пришло осознание, что мой внутренний мир никому недоступен, и я невольно улыбнулась. Подростковые страхи быть застигнутым за чем-то неприличным догоняли нас и в зрелом возрасте, вгоняя в жар.

Приехав на студию, я сначала растерла ногу одной из тех мазей, что мне советовали. Затем переоделась и направилась в общий зал на разминку. Участники нашей труппы уже потихоньку собирались. Завидев меня, ребята разразились приветствиями, некоторые подошли обнять и заверить в своей поддержке. Это оказалось так трогательно, что я едва сдержала слезы. Какие же они все классные.

― Джаннет, девочка моя, ты приехала? ― раздался голос тренера. ― Вставай в конце и не смей перетруждать ногу. У тебя пока растяжки и разминки. Все по лайту. Остальные построились. Кого еще нет?

― Сильвии и Стеллы.

― Силь опять загуляла или можно надеяться… ― начала было возмущаться мамочка, но ее перебили:

― Надеяться никогда не поздно. Привет всем. Мы в строю, ― произнесла Сильвия, занимая свое место на сцене вместе со Стеллой.

― Тогда полетели, птички мои.

Репетиция пошла привычным ходом. Я, пристроившись за спинами коллег, тихонько выполняла упражнения, нет-нет, да и смахивая осторожно слезу то ли от боли, то ли от жалости к самой себе. Я с детства занималась танцами и за прошедшие годы успела отработать и достичь высот в разных направлениях: классический бальный танец, народное творчество, хореография. Но остановила свой выбор именно на эстрадном джаз-модерне, сделав танец своей профессией. Это направление сочетает в себе техничность, пластику и зрелищность, позволяя танцовщице не ограничиваться строгими канонами одного стиля, а импровизировать, создавая уникальные образы и хореографию. За это наш коллектив и любили различные продюсеры, приглашая по контракту в новые постановки и шоу. Мы снимались в музыкальных клипах и выступали на городских мероприятиях.

Вся наша труппа была готова носить тренера на руках, потому что именно благодаря ее связям и знакомствам мы не оставались без работы. Пока я повторяла заученные движения в голове проносились воспоминания о тех постановках, в которых мне довелось принять участие.

Но даже среди этого калейдоскопа выступлений одно оставалось неизменным — наша страсть к эксперименту. Мы не просто исполняли номера — мы проживали их, каждый раз добавляя что-то новое: неожиданный жест, дерзкий взгляд, едва уловимый акцент в музыке. Зрители чувствовали эту энергетику и отвечали нам оглушительными овациями. А продюсеры знали: если нужно что-то яркое, динамичное, с ноткой театральности — наш коллектив идеально впишется в концепцию.

Но за этой легкостью на сцене стояли месяцы упорных репетиций. Тренер не давала расслабляться ни на секунду: "Еще раз! Четче! Выше нога! Ты же не робот, вложи эмоции!" — ее голос звучал в голове даже во сне. Иногда мы роптали, уставшие и измотанные, но потом выходили на сцену — и понимали, ради чего все это было.

Особенно запомнились съемки в том самом клипе, где мы танцевали под проливным дождем. Холодная вода затекала за воротник, макияж плыл, а мы должны были улыбаться и двигаться так, словно все проходит, как задумано. Тогда я впервые осознала: настоящий профессионализм — это когда зритель не догадывается, через что тебе пришлось пройти ради этих трех минут идеального танца.

А после выступлений, в гримерке, мы смеялись над курьёзами, делились планами и мечтали о новых проектах. Казалось, так будет всегда... пока однажды я не согласилась покататься на лыжах…

Когда после разминки ребята перешли к отработке танцевальных номеров, я села на лавке около мамочки. Поврежденная нога ныла, как бы в наказание за то, что я не берегла ее и променяла танцы на лыжи. На вторую половину дня я не стала оставаться в студии, а отправилась домой пешком. Мне было о чем подумать.

Отношения с Кливом становились все более напряженные. Я уже не чувствовала того душевного подъема что раньше, возвращаясь в нашу квартиру. Наоборот, хотелось отсрочить момент встречи. У нас сложились какие-то разные ритмы жизни: я ласкаю ― он не настроен, он пристает ― я уснула. А ведь еще полгода назад мы чуть ли не каждую проведенную вместе минуту целовались, он постоянно писал мне милые сообщения, я отвечала ему сексуальными фоточками. Я фонтанировала нежностью, он пылал страстью. Куда все это делось?

Глава 3

Схватившись обеими руками за шею, я резко подскочила, распахивая глаза, и чуть не свалилась из кресла на пол. Очень хотелось пить ― горло словно огнем опалило. Аккуратно поднявшись, я направилась на кухню за водой. В мыслях царил полный сумбур: кто я, где, почему? Наполнив стакан, я жадно к нему припала.

― Так-так-так, моя спящая красавица проснулась? ― раздался за спиной недовольный голос Клива. ― А я уже думал, придется одному ужинать. Не очень путевая хозяйка из тебя выходит.

Обернувшись, я смерила сидящего за столом жениха возмущенным взглядом. Если весь мой романтический настрой смыло еще неприятным пробуждением, то тихую радость от возвращения жениха, он сам только что задушил в зародыше.

― Каков мужик ― такова и хозяйка, ― парировала я и посмотрела на часы. ― Я ждала тебя еще три часа назад. Почему ты не предупредил, что задерживаешься?

― Вообще-то я работал, ― попытался устыдить меня Клив.

― Вообще-то я волновалась, ― не осталась в долгу. ― Мог бы хоть сообщение чиркануть!

― Говорю же: был занят, закрутился. И потом, ты могла сама мне набрать…

― Набирала! ― резче, чем хотелось, выкрикнула я. ― Но абонент оказался недоступен.

― Малышка, ну не злись, ― тут же заюлил Клив и, вскочив со стула, взял меня за руки. ― Наверное, спускался на склад, а там связь отвратительно ловит. Постараюсь в следующий раз предупреждать.

Он поднес мою ладонь к губам и поцеловал в серединку, потом переключился на пальчики, касаясь нежными губами каждого по очереди.

― Ой, а что это? ― удивился Клив, пристально рассматривая подушечку среднего пальца. ― Где ты так поранилась? Ты поэтому не в настроении?

Я отобрала у него руку, чтобы рассмотреть, о чем он говорит. На некогда чистой розовой коже красовался странный зигзагообразный шрам с малиновыми, едва зажившими краями. Я не успела этому удивиться, как в голову вспышкой ворвались воспоминания: Главная жрица, кинжал, порез…

Но женщина лишь слегка проколола кожу ― откуда тогда такой некрасивый шрам? Да и потом, если палец мне поранили во сне, как след от кинжала мог появиться в реальной жизни? А если меня убьют в этом странном сне ― что тогда произойдет со мной здесь?

― Малышка, ты побледнела. Что случилось? ― забеспокоился жених. ― Присядь на стул, я налью тебе воды.

― Я уже пила воду, ― отмахнулась на автомате, пытаясь понять, что происходит. ― Пойдем лучше в комнату.

Приобняв за плечи, Клив повел меня в гостиную и посадил на диван, устроившись рядом.

― Ты вся дрожишь! Погоди, я принесу плед.

Поцеловав меня в висок, он поспешил к комоду, а я невольно обняла себя руками, пытаясь утихомирить заполошно бьющееся сердце. Минуту спустя меня тепло укутали и для надежности крепко обняли. Положив голову на плечо жениха, я прикрыла глаза.

― Это так странно, ― почему-то шепотом произнесла я. ― Этот шрам ― его не должно было быть. Но он есть. И даже ты его видишь…

― Конечно вижу, я ведь не слепой, ― удивился Клив. ― Чем ты так порезалась? Словно о какую-то форму или штамп…

― Мне тетка какая-то во сне кинжалом проколола… ― сорвалось с языка.

― Детка, от кинжала не мог такой след остаться, тем более во сне…

― Клив, ― перебила я. ― Поцелуй меня, мне страшно.

Я подняла к нему лицо, и он не заставил себя уговаривать. Теплые губы коснулись моих, сначала легко, едва ощутимо. Потом сильнее прихватив верхнюю. Языком сделав круг, он проник им внутрь. Я прерывисто вздохнула. По телу медленно разливалась истома. Пальцы Клива зарылись в мои волосы и легко поглаживали кожу, отчего приятные мурашки щекотали спину.

Постепенно жаркие поцелуи спустились по шее к ключицам, Клив аккуратно прихватил нежную кожу зубами, и я застонала от удовольствия. Прогнувшись назад, я открыла ему больше простора для ласк. Мои руки блуждали по его плечам, в то время как он захватил в плен набухший сосок. У меня кружилась голова от переполнявших эмоций. Кровь бурлила от страсти. Клив медленно опустил меня спиной на диван, полностью отдавшись ласкам. Мешающую ему сорочку он спустил на талию, я же не спешила раздевать в ответ. Мне нравилось царапать его спину под рубашкой или лишь слегка приспускать брюки, чтобы освободить напряженный член. Тогда казалось, будто мы делаем что-то запрещенное и в любую минуту может кто-нибудь войти. От этого я распалялась только сильнее.

Я выгнулась, когда его пальцы словно невзначай прошлись у меня между ног. Клив повторил движение, и я вновь застонала и приподняла бедра, стремясь за его лаской. Жених еще даже не проник в меня, а я уже была на грани. Дыхание сбивалось, под плотно сжатыми веками вспыхивал фейерверк. И вот когда до единения оставались секунды, когда я уже почувствовала, как его головка коснулась влажных складок… Я провалилась в небытие. Мое сознание отключилось. Нет, оно не покинуло меня, но я словно куда-то падала, и все ощущения с каждым мгновением становились все менее и менее чувствительными. Я пыталась открыть глаза, как-то «проснуться» и вернуться в нашу с Кливом квартирку, но ничего не выходило. Наоборот, я совсем перестала чувствовать свое тело. Меня окружала темнота.

Постепенно пришло осознание, что я лежу на диване, но ни возбуждения, ни мужских касаний, ни даже члена во мне не было! Я ничего такого не чувствовала, только острое невыносимое неудовлетворение.

Глава 4

Усыпляющее стаккато дождя за окном не давало проснуться. Голова, словно каменная, тянулась к подушке. Я смутно слышала будильник, пыталась заставить себя подняться, но в какой-то момент приходило осознание, что я все еще валяюсь под одеялом. Неожиданно в комнате зажегся свет, разгоняя дождливый сумрак. Зашуршали вещами, хлопнула дверца шкафа.

― Клив, это ты? ― нашла я в себе силы спросить.

― О, Спящая красавица проснулась, ― почему-то недовольно бросил он, продолжая сборы. ― Интересно, кого еще ты ожидала увидеть в нашей спальне?

― Что за странные вопросы? Ты не выспался? ― Откинув одеяло, я с трудом села и посмотрела на жениха. ― Иди, я тебя поцелую…

― Хм, как в прошлый раз? ― брезгливо выдавил он, даже не повернувшись в мою сторону.

― А что было в прошлый раз? ― Я не могла понять, на что он постоянно намекает. Будто я пропустила что-то важное.

― Ты не помнишь? ― он повернулся и окинул меня странным взглядом. ― Действительно, куда тебе запомнить. Ты же просто уснула! Вот уж не думал, что тебе настолько со мной скучно.

― Какая скука, что ты! ― взбесилась я из-за отсутствия нормального ответа. ― Мы же то на лыжах катаемся, то по врачам бегаем. Тут не до скуки.

― Сколько можно попрекать меня этой поездкой? ― В сердцах Клив швырнул только что взятые брюки в меня. ― Я же извинился.

― А сколько можно увиливать от прямого ответа? ― не осталась я в долгу и, схватив «снаряд», запустила его обратно. ― Скажи прямо, в чем ты меня обвиняешь.

― То есть ты не просто уснула, у тебя еще и память отшибло?

― Когда я уснула? ― невольно повторила я и непроизвольно зевнула, прикрыв рот ладонью. ― Уснула… Со-о-он, черт…

Застонав, я закрыла лицо ладонями и растерла. В памяти постепенно всплывали мои ночные приключения: как я ждала Клива, как перенеслась в другой мир, потом вернулась на пятнадцать минут и в самый ответственный момент отключилась. Точнее, переместилась.

― Неужели тебе стало стыдно? ― издевательски воскликнул Клив, продолжив одеваться на работу. ― Я в жизни себя таким идиотом не чувствовал. Ласкаю ее, обнимаю, целую, а потом оказывается, что она спит!

― Ну прости, ― протянула я, чувствуя себя крайне неловко. Мало что сама удовольствие не получила, так еще и жениха поставила в неудобное положение. ― Я не знаю, как это получилось. Меня просто вырубило…

― Вырубило ее. А я каким-то извращенцем выглядел! Сомнофилом!

― Хватит так говорить, будто я это специально сделала. Я между прочим тоже кайфа не испытала, от… от вот этого, ― я неопределенно махнула рукой, не зная, как понятнее объяснить, что не по своей воле отключилась. ― Мог бы меня разбудить, я бы тебе только благодарна была.

― А то я не пытался! ― вызверился он. ― Я ей: Джаннет, Джанни, солнышко, рыбка… Я подумал, что ты сознание потеряла. Или того хуже ― умерла. Чуть с ума не сошел. Скорую вызвал…

― Скорую?! И они что… Боже, они видели меня в таком виде? ― я упала лицом в подушку, было невероятно стыдно.

― О внешнем виде она переживает, ― выплюнул он. ― А о том, как я себя чувствовал, ты не подумала? Сначала волосы рвал от страха, что ты умерла. Да еще в какой момент!

― Да уж… момент так себе, ― вырвалось у меня в подушку.

Благо, Клив на эмоциях не расслышал мои слова и продолжил рассказывать:

― А потом мне объявили, что ты просто спишь. Спишь! ― он засмеялся, но чувствовалось, что мужчина на грани. ― Здоровый детский сон. «Укатали вы свою жену» ― веселились врачи Скорой. Стыд-то какой.

Я услышала, как хлопнула дверь. Оторвавшись от подушки, осмотрела уже пустую комнату. Клив сбежал. Даже не дал мне возможности оправдаться. Что-то сказать в свою защиту. Хотя, что я тут скажу? Что мне во сне жрица предсказала: в моем мире мне будет все труднее и труднее приходить в сознание? Я не сразу буду вспоминать, что со мной происходило и где я нахожусь. Это вызвано подготовкой тела к переносу в другую реальность и защитой мозга и психики от эмоционального шока и перегрузки.

Поднявшись с постели, я потопала делать кофе. Мозг кипел от попыток придумать, как разрулить сложившуюся ситуацию и помириться с Кливом. Судя по поведению ― обиделся он очень сильно.

Кофе закончился, а путных идей так и не появилось. Пришлось с тяжелым сердцем собираться в студию на тренировку. Во время сборов я не переставала думать о своих снах: действительно ли существует другая реальность или это мое подсознание играет со мной злую шутку. Чтобы я не так болезненно переносила последствия травмы, мне дают возможность танцевать во сне. Но пока все сказанное жрицей ― сбывалось. Я металась между сном и явью и мне все чаще хотелось вернуться назад ― столько там было удивительного, необычного, нового… Разве что излишне любвеобильный наг вгонял в краску и внушал опасения таким сексуальным напором.

За всеми этими размышлениями я на автопилоте вышла из квартиры и поехала в студию. Тренер просила меня сегодня станцевать пробный номер ― хотела посмотреть в каком состоянии моя нога. Добравшись до места, я переоделась и вышла на сцену. Труппа во всю отрабатывала движения. Мамочка явно находилась не в духе, цепляясь даже к небольшим ошибкам. Внутри живота стал скручиваться неприятный болезненный узел, предчувствующий провал.

Глава 5

Волны мерно покачивали, убаюкивая. Но сон уже отступал: тело отдохнуло, нервы успокоились, вот только глаза пока открываться не хотели. Я наслаждалась приятными ощущениями: кто-то разминал мои ножки, проходился мягкими движениями от стоп к коленям. Потом кожи коснулось что-то бархатистое и заскользило по бедру все выше и выше…

― Если ты не уберешь от меня свою харизму, можешь остаться без нее, ― пробормотала я, еще не до конца придя в себя.

Мне было хорошо, спокойно и не хотелось разрушать это ощущение. Где-то там, далеко, остались все проблемы, и я не хотела к ним возвращаться. Здесь меня холили и лелеяли, вселяли веру в мою уникальность. Чего только не бывает в царстве Морфея ― ведь мы не можем управлять своими снами, а просто течем по течению.

Провокационные касания исчезли, зато появились мягкие удары водной струи. Меня словно опустили в джакузи, где из стен бьет поток с пузырьками. Этот поток помассировал пяточки и стал мягко подниматься вдоль ног, касаясь то правой, то левой. Потом задержался на внутренней стороне бедер, аккуратно ударяя по ним, и от этой вибрации приятные мурашки побежали по всему телу. Я не заметила в какой момент это произошло, но неожиданно струя сместилась выше и стала бить прямо между ног. Кровь приливала к нежным складочкам, делая их еще более чувствительными. Я невольно раздвинула ноги и прогнулась, подставляя под упругую струю наиболее чувствительные места. Дыхание участилось, возбуждение нарастало с каждой секундой. Я даже не сразу поняла, что к водным ласкам добавились и мужские ― чьи-то руки легли на плечи, огладили их и спустились на грудь. Упругие холмики то сжимали, то поглаживали, то пощипывали за сосок. Стоны сдерживать не осталось сил. Меня мягко перетянули с непонятного ложа на мужскую грудь, но мне было уже все равно. Я так давно не получала сексуальной разрядки, что в таком перевозбужденном состоянии могла думать только об одном: возьмите меня уже хоть кто-нибудь, чтобы мне стало хорошо…

Невидимый исполнитель моих тайных желаний не заставил себя уговаривать. Пока одна его ладонь продолжала ласкать грудь, другая спустилась по животу ниже, пока не замерла у самого чувствительного места. Поток воды сместился в сторону, а слегка шершавые пальцы раздвинули нежные складочки и коснулись клитора. Сначала движения были легкими, едва весомыми, но с каждой секундой давление усиливалось, а мое возбуждение подходило к пику. Я невольно сжала ноги и выгнулась, но тут над ухом раздался шепот: «ш-ш-ш, не закрывайся от меня»; и водный поток развел мои бедра шире. Но мне этого оказалось мало, я хотела почувствовать его внутри, глубоко, и в этот момент мужчина ввел в меня палец.

Я закричала. Это было так ярко, словно миллион искорок вспыхнули на каждом нервном окончании. Словно с тебя скинули тяжелый груз, и ты как пушинка воспарила в высоту. Я изгибалась, а крепкие пальцы дарили мне удовольствие, то проникая внутрь, то оглаживая чувствительные места, и так до тех пор, пока я обессиленная не обмякла на мужской груди.

Из объятий незнакомца меня утянуло в объятия Морфея. Душа парила в каком-то межпространстве: ни сна, ни яви, ни удовольствия, ни страха, ни боли ― только покой. Из ниоткуда появилась мысль ― я умерла?

Именно она, словно удар поддых, вернула меня в реальность. Очнулась я на своей собственной постели в ворохе льняных простыней. В голове лихорадочно заметались мысли. Я не могла понять, что реальность, а что бред воспаленного воображения. С одной стороны ― все что со мной происходит не может быть правдой, а с другой ― по телу разливалась эйфория от прекрасного оргазма, чувство неги, посещающее после сладкой разрядки. Возможно это первые признаки развивающейся шизофрении, но мне даже не хотелось идти ко врачу: уж слишком больно было в реальном мире, где я лишилась любимой профессии; и слишком сладко в том, где уговаривали стать жрицей.

Не знаю, сколько я так провалялась: шевелиться совсем не хотелось, чтобы не спугнуть витающий в воздухе покой. Однако вскоре его спугнул ключ, повернувшийся в замочной скважине. Я напряглась. Пришло осознание, что лежу на постели в ворохе простыней совершенно обнаженная. Куда делась моя одежда ― я не могла объяснить даже себе, что уж говорить об объяснениях с Кливом. Я быстро укрылась одеялом и приготовилась отбиваться от неудобных вопросов, как вдруг слуха коснулся женский смех…

Мысли закружились в голове, как рой разъяренных ос. Я вспомнила, что жених собирался весь день изнурительно работать, хоть я и просила его заехать за мной в студию. Что он просил не водить домой подруг, его раздражают гости. Что на обед он тоже никогда не приезжал…

Откинув в сторону одеяло, я прикрылась спереди большой подушкой и на цыпочках подкралась к двери. Тихонько приоткрыла щелку посмотреть, что происходит, и потеряла дар речи. Мой жених в засос целовался с какой-то фигуристой девицей. Да как он посмел в моей квартире! Хотя, какая разница где, если не со мной!

― Негодяй! ― прошипела я, выходя из спальни. ― Гад, предатель! Сделал меня инвалидом и тут же другую бабу подцепил!

При моем появлении незваные гости шарахнулись в разные стороны. Девица быстро взяла себя в руки, стоило ей рассмотреть мой наряд: цветастая подушка едва прикрывала половые признаки. Красотка выпрямилась, демонстрируя стройную фигуру, подчеркнутую высокими шпильками, сложила руки под грудью, привлекая внимание к пышности форм, и смерила меня ироничным взглядом. А Клив растерялся. Он то и дело повторял фразу: это не то, о чем ты подумала.

А о чем может подумать невеста, когда видит своего жениха, целующегося с кем-то другим?! «Слава богу, что не с мужчиной»?! Я продолжала выкрикивать всякие гадости: все, что накопилось за дни реабилитации после травмы. Но этого казалось мало, кончики пальцев зудели от желания врезать негодяю сначала по лицу, а потом между ног, вот только сломать себе еще и руку я была не готова. Взревев раненым зверем, я перехватила подушку поудобнее и замахнулась…