Искусство Ксавьера

Глава №1. Застывшая в танце.

Ночь вцепилась в лесную чащу черными когтями, и сквозь разрывы в кронах сосен лился мертвенный, холодный свет полной луны, превращая мир в гигантскую гравюру из серебра и чернильной тени. Именно в этой призрачной, обманчивой видимости и металась она — хрупкий силуэт, разрывающий неподвижность спящего мира.

Она бежала. Дыхание рвалось из груди хриплым, свистящим клокотанием, каждый вдох обжигал горло ледяным ножом. Босые ноги, давно утратившие всякую чувствительность, с тупым, отдаленным стуком бились о неровное полотно грунтовой дороги, об острые камни и колючие ветки. Но боль была где-то там, далеко, за плотной завесой адреналина и животного, всепоглощающего страха. Единственное, что имело значение — это следующий шаг, отвоеванный у того кошмара, что остался позади.

Ступни онемели, но она смутно чувствовала, что они мокрые и липкие — то ли от воды, то ли от крови.

«Неважно. Беги. Просто беги».

Длинные волосы темно-каштанового цвета, обычно такие послушные, спуташись в дикий, колючий плащ, хлестали по спине. Не смотря ни на что она не сбавляла темпа, чувствуя, как в висках пульсирует один-единственный стук.

«Прочь. Прочь. Прочь».

И вот, наконец, поворот. Грунтовая дорога, словно исчерпав свои силы, упиралась в асфальтированное шоссе — широкое, темное, безжизненное в этот ночной час. Символ другого мира, мира людей, машин, спасения.

Девушка замерла на краю асфальта, опираясь о колени руками. Тело тряслось мелкой, неконтролируемой дрожью. Она заставила себя обернуться.

Там, в глубине просеки, тонул в лунном свете тот самый дом. Двухэтажный, прекрасный и чудовищный в своем винтажном изяществе, словно сошедший со страниц готического романа. И на втором этаже, словно всевидящее око циклопа, горело одно-единственное окно. Яркое, желтое, неестественно живое в этой мертвой ночи.

Сердце в груди билось так бешено, что его стук тонул в оглушительном гуле, заполнившем голову. Это был гул абсолютной тишины, оглушившей ее после часов, наполненных немыслимым ужасом.

«Он все еще там. Мысль пронеслась холодным, ясным лучом сквозь хаос в сознании. Возможно, даже не заметил моего отсутствия. Или заметил? Нет. Он там. А я… я здесь».

И тогда новая волна накрыла ее с головой — не страх, а дикое, пьянящее, почти удушающее чувство свободы. Оно подкатило к горлу сладким комом, выжало из глаз первые горячие слезы облегчения. Она сделала судорожный, сдавленный вдох, словно впервые за долгие недели позволила легким наполниться не затхлым, пропитанным запахом скипидара и лака воздухом, а настоящим, ночным, хвойным воздухом свободы.

«Я на свободе. Даже не верится…»

Она простояла так еще несколько мгновений, всматриваясь в то одинокое светящееся окно — в эпицентр своего кошмара, который теперь оставался позади. А впереди лежала темная, бесконечная дорога. И надежда.

Эту тишину, оглушительную и звенящую, внезапно разорвал на части нарастающий, грубый звук. Сперва это был лишь далекий рокот, но он стремительно приближался, превращаясь в оглушительный барабанный бой басов, в нахальный, примитивный ритм поп-хита, который резал слух после благоговейной тишины леса.

Девушка резко обернулась, и сердце ее на мгновение замерло, а затем рванулось вскачь с новой, бешеной силой. По шоссе, лениво покачиваясь на неровностях асфальта, двигался автомобиль. Два ярких луча света выхватывали из мрака дорожную разметку, приближаясь к ней.

«Спасение!»

Мысль ударила, как ток. Не раздумывая ни секунды, девушка выбежала на середину дороги и начала отчаянно махать руками, словно тонущий в океане. Она пыталась перекричать рев мотора и громкую музыку.

— Эй! — ее голос рванулся наружу, острый и хриплый. — Пожалуйста, остановитесь!

Фары осветили ее высокую фигуру, бледное лицо и растрепанные волосы. Автомобиль несся прямо на нее, слегка виляя из стороны в сторону. Музыка становилась все громче, заглушая ее собственный крик.

«Почему не тормозит? Господи, почему он не тормозит?! Нет, без паники. Меня скоро заметят. Машина так странно едет, надеюсь, водитель не пьян».

Игнорируя нарастающее чувство страха, девушка продолжала стоять на месте, пытаться привлечь к себе внимание. Автомобиль не сбавлял скорости, а ее надежда таяла с каждой секундой.

«Да что с ним не так! Меня же точно видно! Я прямо перед ним!»

Машина не сбавляла ход. Девушка почувствовала, как холодный пот проступает на лбу, как дрожь пробегает по истощенным мышцам. Она попыталась сделать шаг назад, но ноги, словно приросшие к асфальту, не слушались. Время замедлилось. Она видела каждую деталь: трещину на лобовом стекле, мерцающий брелок на зеркале заднего вида, силуэт человека за рулем, склонившего голову в такт музыке.

Инстинкт самосохранения, заглушенный надеждой, проснулся в последний миг. Девушка отпрыгнула в сторону, ее тело, измотанное бегством, подчинилось рефлексу. Она упала на обочину, колени врезались в грубый бетон, ладони почувствовали ожог от трения. Мимо пронеслось чудовище из металла и стекла, оставив после себя волну теплого воздуха и запах бензина.

Девушка вскочила на ноги, не чувствуя боли в содранных в кровь ладонях и коленях. Она смотрела этому удаляющемуся красному свету задних фар, и что-то щелкнуло у нее внутри. Слезы хлынули ручьем, но это были не слезы боли или обиды — это были слезы яростного, бессильного гнева.