Исполни свой долг (книга первая)

Глава 1.

- Папа, пожалуйста! Ты не можешь продать меня как скот на ярмарке! – в отчаянии заламывая руки, прокричала Карина Харрис.

По ее белым щекам, которые особо рьяные лизоблюды сравнивали с дорогим шаньским фарфором, текли крупные капли на сей раз искренних слёз. Это вам не в очередной раз просить у отца новую шляпку или модное платье. Дело серьезное.

- Твой будущий муж знатен, богат и благороден. Что еще тебя не устраивает, дрянная девчонка? - в голосе отца звучала сталь.

Карина прекрасно знала это грозное и непримиримое выражение лица. Именно таким оно было, когда отец выгонял ее старшего брата Ангуса из дома. Столько лет прошло, а до сих пор не простил…

- Я не люблю его!!! Ты обещал маме, что не выдашь меня замуж против воли! Маме! – упоминая мать, Карина здорово рисковала. Отец жестко пресекал все попытки спекулировать именем своей покойной жены и матери всех ее братьев и сестер.

- Обещал…

Словно постарев на два десятка лет, старый зельевар Майнор Харрис тяжело опустился на обитый шелком стул. Потер руки о давно вышедшие из моды вельветовые штаны, поправил дужку очков и, прерывисто вздохнув, ошарашил:

- Мы банкроты.

Карина растерянно оглянулась. Обстановка комнаты осталась той же, ничего из ценных статуэток отца не пропало. Разве не их он должен был продать, чтобы выручить хоть немного денег и расплатиться с долгами, коли они есть?

Да, они не богаты, но отец зарабатывал достаточно, чтобы прокормить и воспитать детей, содержать дом и накупить ей новых нарядов, но банкротство?

Это неправда!

Между тем отец продолжал.

- После смерти твоей матери я начал играть в кости. Сначала выигрывал, потом проигрывал, и так по кругу. Знала бы Мэрис… - Обхватив себя руками, Карина вслушивалась в слова отца. Вся ее жизнь рушилась как карточный домик. Папа, любимый папуля, игрок??? Разум отказывался воспринимать шокирующую правду, но слова лились и лились, складываясь в новые предложения.

- Как-то я крупно проигрался самому Протектору Лейну. Старый хрыч был алчен до зелий, и я с чистой душой расплачивался с ним своими наработками. Медленно, но долг уменьшался. Три недели назад он умер, и долг перешел к его сыну, Маркусу.

Отец замолчал. Тяжело дыша, вытирал пот с крупного лба. Оттягивал, боялся огорчить дочь.

- Новый Протектор Лейн очень хочет большую семью. – она знала этот полный безумной надежды взгляд. О, нет… - Большая семья – это счастье, Карина! Весь наш род славиться своей плодовитостью и он…

- Он хочет, чтобы я рожала ему детей как свинья в загоне???

Возмущение, неверие, шок!

Карина бы смирилась с тем, что отец отдает ее в честь долга. Разве это не ее дочерняя обязанность – укрепить род, помочь семье? Но рожать в угоду кому-то???

О, Боги!!! Зачем она училась в Магистрате, если единственным ее предназначением отныне будет вынашивание и роды???

- Он хочет семью, Карина. Домашнего уюта и наследников. – отец заговорил с ней как с несмышленышем. – Будь честна хотя бы сама с собой, дочь. Никто из твоих многочисленных высокородных кавалеров, которые обивают наши пороги, так и не попросил твоей руки. Ни один. Людей не обмануть красивыми нарядами старшей дочери, пока остальные дети донашивают друг за другом. Ни одна из знатных семей города не возьмет тебя. Поверь, предложение Маркуса Лейна счастье для нас. Ты станешь женой Протектора, хозяйкой города, госпожой.

Горько.

Отец прав, женихов у нее нет, сплошь кавалеры, но чем плох сын стражника или лесничего, если они полюбят друг друга? В конце концов, она вполне способна заработать себе на жизнь, благо отец научил ее всему!!!

И… Как он может? Пусть мать умерла, но они искренне любили друг друга и хотели этого же для нее.

Может пригрозить отцу своим побегом??? Тогда он пойдет на попятную. Карина открыла было рот, но тут же закрыла. Если она упрется, ее семья потеряет всё. Больше не будет ни праздничных вечеров, ни красивых нарядов… Какие к чертям наряды??? Еды и крыши над головой не будет!!!

- Мастер Лейн прислал договор?

Неверяще вскинув глаза на в одночасье ставшую взрослой дочь, Майнор с шумом открыл верхнюю шуфлядку стола и достал сверток. Спокойно взяв бумаги из рук отца, Карина с трепетом вчиталась в строки. Возможно, ей удастся найти выход.

***

Жених ей не понравился. От слова «совсем».

Слишком уж отличался он от тех молодых людей, с которыми она общалась все годы своей учебы или пересекалась на праздничных вечерах.

Кивнул головой, представился, поцеловал ручку и сразу повел в парк. И как это называется?

С ней еще никогда так не обращались! Все как один улыбались, восхищались ее неземной красотой или идеальными манерами, пытались как-то заинтересовать собой. А этот… Чурбан!

Да и внешностью он, честно говоря, не вышел. Ну да, высокий и одет прилично. На этом всё, пожалуй. Других видимых достоинств Карина у него не углядела.

В отличие от принятой сейчас моды, свои светлые волосы Маркус Лейн стриг очень коротко, по-военному. Глаза голубые – ничего особенного, твердая линия подбородка да сурово сжатые губы. Нос с горбинкой и брови косматые. Даааа, удружил папа!

Глава 2

Свадьба, будь она не ее, девушке бы понравилась. Трогательная церемония в храме, в ходе которой жрец раз десять соединял их руки и желал счастливой и долгой жизни. Огромное родовое поместье Лейн, где при желании мог бы разместиться весь их квартал и еще бы место осталось. Помпезная и вычурная обстановка праздничного зала, собравшего весь цвет города.

Подумать только… И ведь всё это великолепие теперь принадлежит ей!!!

«Не тебе, дурочка, а твоим детям. Ты здесь так, сбоку припёку».

Поздно вечером, смотря на лица гостей, Карина думала о том, как же тесен и переменчив мир. Вот златокудрая красавица в синем платье, что сидит недалеко от стола молодых, еще пару дней назад зло прошипела Карине вслед, когда та неосторожно задела ее в узком переулке, а сейчас улыбается и кивком приглашает присоединиться к их девичей компании. Или толстопузый начальник городской стражи, всегда свысока смотревший на Майнора Харриса, в подпитии хлопает отца по плечу и приглашает пропустить еще стаканчик.

Маркус Лейн, уже муж, был также молчалив, как и Карина. Дежурно улыбался в ответ на поздравления, старательно поддерживал образ добропорядочного супруга, дисциплинированно подкладывая девушке лучшие кусочки и интересуясь ее предпочтениями в вине. В общем, делал всё, что положено! Ни одной лишней улыбки, ни одного лишнего движения.

Карине захотелось завыть от безысходности, но тут наконец-то объявили танец молодых.

Грациозно поднявшись и взяв протянутую супругом руку, девушка прошла в центр зала. Оркестр заиграл нежную медленную мелодию и танец начался.

На удивление Маркус отлично танцевал. Крепко, но нежно прижимая ее к себе, он двигался с поистине природной грацией, позволяя им обоим полностью насладиться танцем.

Так бы и случилось, если бы Карина так и не решилась претворить в жизнь свой план. Если бы… Слишком уж сильным оказалось ее разочарование в самом счастливом для любой девушке дне, чтобы сейчас идти на попятную.

- Вы отдали отцу долговую расписку?

- Нет. Сегодня праздник и, боюсь, ваш отец сейчас совсем не горит желанием обсуждать дела.

Карина ожидала подобного ответа. Стоит только показать мужчине стакан доброго виски в хорошей компании, как все остальные мысли резко вышибает из головы.

- Прошу вас, мастер Лэйн, верните расписку отцу. Тогда я буду спокойна… зная… зная, что всё сделано как должно.

Маркус молчал. Кружил ее в танце, крепко прижимая к себе рукой, и молчал.

Карина несмело подняла глаза и с робостью посмотрела в его лицо. Сейчас оно не было ни безучастным, ни холодным. В глазах Маркуса Лейна леденящей душу рекой разливалось отчаяние.

Девушка вздрогнула. Такие глаза она видела у отца в день, когда умерла мама. В тот солнечный летний день, когда держа на руках младшего сына, он смотрел, как уходила жизнь из самой любимой в его жизни женщины.

От ставшего перед глазами видения Карина вздрогнула. Нет! Нет, она не хочет прожить всю жизнь с копией своего отца! С пустой человеческой оболочкой, которая живет на свете только благодаря долгу и заботе о детях. За что? О, Матушка, за что?

Чуть слышно, уже не надеясь на ответ, Карина прошептала:

- Умоляю… умоляю, скажите почему я?

Словно очнувшись, Маркус сфокусировал на ней взгляд и четко, безэмоционально проговорил:

- Выйдем на террасу.

Пробираясь сквозь шумную толпу гостей, каждый из которых пытался выразить свое восхищение устроенным праздником, Карина молчала. На все вопросы и комплименты отвечал хозяин дома, показывая при этом гораздо больше радушия и эмоций, чем за весь вечер удостоилась его жена.

Свежий воздух немного охладил разгоряченные щеки Карины. Еще пару минут назад в шумном душном зале она металась между полным отчаянием и надвигающейся истерикой, а сейчас тихо и спокойно стояла у края балкона, ожидая самого важного в ее жизни разговора.

Маркус остался за спиной. Не захотел ни обнять ее, ни стать с ней рядом. Еще один показатель его настоящего отношения к супруге.

- Я буду с вами честен, Карина. Как одна из десяти детей зельевара Майнора Харриса вы могли бы надеяться, в крайнем случае, на сына мясника или лекаря. Много голодных ртов, отец-игрок и сомнительные перспективы в будущем – вот чем была ваша жизнь до моего предложения.

Слова Маркуса словно раскаленные добела падали на душу Карины. Ей хотелось развернуться, залепить ему пощечину и крикнуть: «Ложь!». Так крикнуть, чтобы услышали все эти разряженные павлины за дверями. Но пришлось молчать.

Все же он был прав. Прав также, как и городские кумушки, сочувственно смотрящие ей вслед: «Столько ухажеров и ни одного жениха». Люди знали всё. Их нельзя было обмануть ни безумно дорогой учебой в Магистрате, которую Карина оплачивала фактически сама, помогая отцу в работе, ни новым платьем или шляпкой.

Но она была счастлива, хотя знает ли он, что это такое? Пусть без богатства, родовитой семьи и шансов на «удачное замужество». Чем плох сын мясника, если он любит?

- Как жена Протектора, вы сможете всё. Устроить жизнь братьев и сестер, обеспечить старость отца, продолжить обучение или работать наравне с ним. Мне совершенно все равно, чем вы будете заниматься, если вечером меня будет ждать сытный ужин и теплая постель.

Глава 3

Сидя на кровати, девушка отстраненно смотрела на книжный шкаф, стоявший как раз напротив. Поистине ювелирная работа истинного мастера.

Причудливые завитушки, вырезанные чьей-то талантливой рукой по низу, создавали узор из гор и парящих над ними птиц, которые легко и вальяжно поднимались вверх, теряясь в россыпи книжных полок. Вещь, достойная самого Императора, не то, что дочери зельевара, оказавшейся здесь волею случая и судьбы.

Будь на ее месте настоящая благородная леди, та бы точно не тушевалась, с горькой усмешкой подумала Карина. Приняла бы как должное и заботу служанки, и нежную шелковую сорочку, по низу которой шла ручная вышивка, и мягкую как пух перину.

Карине было не до этого. Сердце громыхало в груди как паровой молот, мысли путались, заставляя девушку метаться по кругу от полного отчаяния до безмятежного спокойствия. Сейчас всё произойдет. Скоро.

Напоследок пожелав госпоже спокойной ночи, горничная удалилась. Даже сквозь свои переживания Карина услышала в ее голосе насмешку. Конечно… Думает, что Карина переживает из-за первой брачной ночи, боится мужа и почти уже на грани истерики.

Возможно.

Возможно, ее состояние и было вызвано страхом, но точно уж не перед мужем. Когда она вспоминала Маркуса, то не чувствовала ничего кроме легкой жалости, недоумения и чуточки презрения. Надо же… взял бедняжку из большого дома, осчастливил… Ни о ком не подумал, кроме себя!

Легкий скрип двери оповестил Карину о приходе мужа. Бесстрашно повернувшись к вошедшему, она наткнулась на откровенно жалостливый взгляд Маркуса. Он смотрел на нее, как на побитую собаку, дворняжку. С жалостью и пониманием того, что сколько не жалей, а осчастливить псину теплым углом и сытной кормежкой не сможешь.

- Извини, Карина. Я не должен был говорить тебе всех этих слов. Мне очень жаль…

- Ничего. Я всё понимаю и благодарна вам за предложение и помощь.

Девушка порадовалась, что ее ответ прозвучал спокойно. Жалеет он...

Горько усмехнувшись после ее последних слов, Маркус осторожно подошел к кровати и сел рядом. Его темный шелковый халат, небрежно перевязанный пояском, чуть приоткрылся, показывая Карине крепкое мужское бедро. Сам он, казалось, этого не заметил, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

- Я буду нежен и осторожен. Пусть меж нами нет любви, но будет нечто более важное – доверие и уважение.

Карина согласно кивнула. Голосу не доверяла, понимая, что любое сказанное ею слово прорвет плотину заторможенности, выливаясь горькими и опустошающими душу слезами.

Так и сидела, пока Маркус нежными и осторожными движениями расплетал ее косу, гладил по спине и всё ближе и ближе придвигал к себе.

Поцелуй в плечо показался Карине щекотным. Губы у мужа были твердыми и шершавыми, а вот язык… она никогда бы не подумала ,что языком можно вытворять такое! Нежно касаться кожи, выписывать узоры словно кистью, жарко и сладко прикусывать кожу.

От смущения хотелось закрыться, спрятаться, отпихнуть мужчину, но на другой чаше весов была свобода и Карина молчала. Безмолвно переживала в себе всё новые и новые ласки, не позволяя телу распаляться, а разуму скатываться в пучину удовольствия. У нее всё это еще будет с любимым человеком. Обязательно!

Оторвавшись от плеч, Маркус тяжко вздохнул и посмотрел на губы девушки, которые отозвались чуть слышным покалыванием. Обвел пальцем контур нижней губы, словно наслаждаясь тем, как тянется и раскрывается нежная кожа, и поцеловал. Легко, трепетно, как хрупкую фарфоровую куклу.

Сначала медленно, чуть касаясь губами губ, а потом чуть глубже, словно пробуя ее как дорогое коллекционное вино. Сладкое и насыщенное.

Нет, Карина, конечно же, целовалась. Ей двадцать лет и было бы смешно, если бы она не попробовала это, впрочем, достаточно невинное удовольствие на вкус.

Но те поцелуи, и нежные, и страстные, и порой неумелые, даже рядом не стояли с уверенной лаской Маркуса.

Нежно подхватив под поясницу, мужчина уложил Карину на кровать. Провел ладонью по талии и бедру и опять поцеловал. Его глаза во тьме казались темными, как грозное штормовое море с искорками ярких, пугающих до дрожи молний.

Жалобно треснув, сорочка полетела на пол, и девушка задохнулась от смущения. Как бы не пыталась она отгородиться от мужа и нынешней ночи, реальность оказалась сильнее.

- Не бойся… ты такая красивая.

Нависнув над ней, Маркус рваными движениям срывал с себя халат, открывая взору девушки поджарое и тренированное мужское тело. Никаких гор мускулов и волос – естественного атрибута властного героя любого любовного романа.

Худой и жилистый торс с едва заметными очертаниями мышц, красивый разлет ключиц с ямочкой, которую Карине сразу захотелось поцеловать, впалый живот и крепкие худые бедра. Между ног она старалась не смотреть – всякая смелость имеет свои границы. В конце концов, как говорила их кухарка, ничего выдающегося там нет.

Оставшись голым Маркус словно озверел… по-другому описать его вид Карина просто не могла. Словно дикий, он смотрел на нее, чуть ли не облизываясь.

- Красивая...

Медленно опустился на нее, давая возможность привыкнуть к своему весу, и нежно поцеловал в ключицу, чуть прикусывая. Его руки, словно заведенные ласкали ее бедра, вырисовывая узоры с внешней стороны и постепенно переходя на внутреннюю. И это было так приятно, что девушка потихоньку подалась им навстречу, чуть разводя ноги в бессознательном поиске новой ласки.

Глава 4

4,5 года спустя

Веселый гомон не прекращался. Подогретые изрядным количеством дармового вина жители с размахом праздновали День Свободы Вольного города Морихейм.

Именно в этот день двести с лишним лет назад Император Иганес I Дарнийский подписал указ о даровании Морихейму статуса Вольного города. Как благодарность его верному слуге Амори Лейну, герою Третьей (и последней) войны с государством Клейн.

Маркус не знал, в чем состоял подвиг его далекого предка. Официальные документы об этом молчали, а отец и дед могли лишь махнуть рукой и прошипеть что-то вроде: «Старый пропойца просто откупился, иди лучше документы разбери». И так каждый раз.

Толпа загудела, приветствуя очередной цирковой номер. Все-таки пригласить цирк было правильным решением. Местные музыканты давно всем опостылели, а циркачи проезжали недалеко, вот он и подумал, что несколько сотен дукатов не слишком большая цена за увлекательный и веселый праздник. Если не взрослые, так хоть дети порадуются.

Пока он размышлял, на импровизированную сцену вышла амазонка. По крайней мере, именно такими они представлялись Маркусу в детстве, когда закрывшись в тишине отцовской библиотеки, он читал о дальних странах и давних временах. Высокая, черноволосая, с раскрашенным черными полосами лицом. Глаз видно не было, амазонка не смотрела на толпу, склонив голову и вперив взгляд в каменный пол.

Ее наряд завораживал, уводя фантазию в совсем неподходящие этим вечером дали. Короткая туника, как жилетом накрытая соединенными друг с другом небольшими металлическими бляшками, мерцающими при каждом движении красавицы, такая же юбка, открывающая взору каждого крепкие загорелые ноги, металлические щитки на руках и ногах. Такого причудливого одеяния Маркус еще не видел.

В ладонях она крепко держала обманчиво тонкие цепи из фарикийской стали, поддерживающие небольшие чашечки с чем-то непонятным.

Бом-бом-бом

С первым ударом барабана амазонка резко повернулась вокруг своей оси, одним точным броском кидая чашечки вверх и высекая в их глубине яркий огонь. Магия, не иначе.

Толпа ахнула, в едином порыве отступив на несколько шагов назад. Даже вечно пьяный трактирщик, пускающий пузыри под столом в честь праздника и тот подскочил как ошпаренный, вереща на всю площадь «Адское пламя!».

Амазонка, несомненно, привычная к подобной реакции неграмотного люда, продолжила свой причудливый танец. Перекидывая цепи, вращая ими вокруг себя на вытянутых, обманчиво слабых руках.

Маркус и сам словно замер, наблюдая как легко поддается ей неукротимый огонь. Последнее движение и амазонка, подкинув чашечки вверх, выпустила цепи из рук, чтобы, повернувшись спиной к помосту с важными гостями, изящно прогнуться и поймать их на лету. Огонь погас, знаменуя окончание пугающего и одновременно завораживающего взор выступления.

Секунда, вторая, третья и послышался хлопок. Потом еще один. И еще, и еще. Наконец вся площадь потонула в громком рукоплескании и свистах.

Женщину это не смутило. Повернувшись к присутствующим, она поклонилась, прижав правую руку к груди, потом выпрямилась, оправив всем воздушный поцелуй и, грациозно покачивая бедрами, ушла, крепко удерживая в левой руке цепи.

Сбоку от Маркуса раздался потрясенный вздох:

- Ах, милый, я так перепугалась. Эта сумасшедшая совсем не боится дикого огня. Она опасна.

- Удивлять народ – их хлеб, Алиана. Думаю, в столице ты видела и не такое.

Женщина взволнованно обмахнулась веером, глядя на сцену, где, веселя многочисленную детвору, теперь выступал клоун.

- Наша сиятельная Императрица никогда бы не позволила такого безобразия. Ее слабые нервы не выдерживают таких жестоких зрелищ.

- Полно, Алиана. Мы у северных границ, которые никогда не славились своим мягкосердечием. Для местных это лишь интересное и захватывающее представление, не более. Боюсь, наши нравы не придутся тебе по вкусу, когда праздник закончитсяи жизнь города вернется в прежнюю колею.

Намек поняла. Взмахнула ресницами, посмотрев на Маркуса долгим, призывным взглядом и, чуть коверкая слова на южный манер, проворковала:

- С истинно любимым человеком ничего не страшно, милый.

***

Карина грустила. Положив голову на согнутые колени и обхватив руками голые ноги, смотрела вдаль, на радующийся празднику город. Перевела взгляд. Вот там, чуть правее, разноцветными витражными окошками светился ее родной дом.

Перед глазами встала семья. Самому младшему братику уже восемь лет… Совсем взрослый! Может порадоваться со всеми очередной светлой дате, поесть сладких пирогов, поглазеть на богатых гостей и посмеяться с заезжего клоуна.

Вздохнула, поправляя наглухо застегнутый плащ. Переодеваться после выступления не было ни настроения, ни сил, поэтому наскоро упаковав реквизит в сумки, Карина умылась и улизнула в знакомое с детства место. На холм у городских ворот.

Еще ребенком она бегала сюда, чтобы погрустить или посмеяться. Рассказать ветру, солнцу и звездам всё, что скопилось на душе. Именно здесь она переживала смерть матери, плача в высокой траве, смотря на небо и вспоминая храмовника, который говорил, что все праведные души обязательно попадают туда. Тогда она была уверена в этом.

Глава 5

Спустя время, въезжая на Искорке в ворота родового поместья Лейнов, Карина старалась не смотреть в яркие, искрящиеся весельем окна господского дома. В вечер их свадьбы они были такими же.

У дверей толпилась свободная прислуга. Непринужденно отвечая на пошлые шуточки циркачей и скрывая светящиеся счастьем лица в передниках, девушки провожали их заинтересованным взглядами. Цирк - такая редкость в здешних местах!

Гости побогаче тоже были. Бравые мужчины и нежные женщины, прикрывающие изящные носики платочками, чтобы спрятаться от густых, мускусных запахов степи, кожи и конского пота.

Карина отвернулась. Ненужные ей воспоминания бередили душу. Заставляли оглянуться, вобрать в себя облик дома, едва ли не ставшего родным, но она упрямо держала голову, отвлекаясь только на скрип кибиток и тихое мерное сопение лошади.

Слуга указал на небольшую опушку невдалеке от господского дома, где они должны были разместиться на ночь. Отсюда открывался изумительный вид на сверкающее в лунном свете небольшое озеро. Кто-то радостно заулюлюкал – «Сегодня будем мыться!».

Простая радость, вкуса и ценности которой Карина раньше не понимала. Пока бескрайняя степь, вездесущий песок и жаркое солнце не научили ее ценить столь нехитрые и как оказалось бесценные вещи.

Она тоже помоется… Зайдет в прохладную, сверкающую лунным серебром воду и поплывет. Полной грудью вдохнет запахи родного города, насытиться тихим плеском воды, чтобы запомнить их навсегда. Вспоминать во время долгих переходов и в старости, когда сил держать цепи уже не будет и ей придется навсегда остаться во Фракии.

Спустя несколько часов, заплетая короткую косу, Карина услышала плеск. Совсем недалеко. Словно нежданный гость знал, что она здесь и так пытался привлечь ее внимание.

Осторожно запахнула влажную простыню, нашаривая руками кортик – обязательное оружие любого фракийца. И неважно, мужчина это или женщина. Нашла! Сжала прохладную рукоятку в ладони и всмотрелась в мелкую рябь на воде.

Тихий всплеск повторился и из воды, орошая все вокруг веселыми брызгами, вынырнул Лиль. Карина расслабилась и звонко засмеялась, хлопая в ладоши и поднимаясь навстречу мужчине.

Какой же он красивый. Высокий, статный, сильный. Теплая, чуть загрубевшая кожа горела под ее пальцами, пока она обнимала мужчину за плечи, шаловливо играя губами и не позволяя Лилю сорвать столь желанный им поцелуй. Рыкнув, он подался чуть вперед и, схватив Карину за волосы, смял ее губы, не позволяя ни отвернуться, ни продолжить игру.

Ей нравились такие поцелуи. Яркие, жгучие, заставляющие сердце биться часто-часто, заглушая мысли и ненужные Карине чувства.

- Кара. – гортанно зашептал Лиль ей в ушко, чуть прикусывая его, чтобы зализать потом несуществующую ранку. – Я люблю тебя. Давай поженимся, на руках тебя носить буду. Уедем из цирка, у меня есть дом во Фракии. Небольшой, но нам хватит.

Карина досадливо вздохнула. Опять! Ну, сколько раз можно начинать этот разговор? Разве нельзя просто целоваться и ласкать друг друга? Зачем он все усложняет?

Отстранилась, строго заглядывая в глаза мужчине.

- Я замужем, Лиль. Осталось всего полгода и только тогда я смогу дать тебе ответ. Мать-Заступница не простит мне блуда!

Лиль горько засмеялся, проводя пятерней по мокрым и спутанным волосам.

- Ты говоришь это уже год, Кара. Я устал ждать! И не надо уповать на свою Мать-Заступницу, во Фракии еще больше богов и они гораздо умнее. Давай я поговорю с твоим мужем как мужчина с мужчиной. Понимаю, он старик, но драться не собираюсь. Должен же он понимать, что такой красавице рядом с ним не место.

Карина чуть покраснела, вспоминая свои слова. Она лишь сказала ему, что ее выдали замуж против воли, а он уже сам надумал про старика. Уж точно не ее вина, что в книгах только за стариков насильно отдают замуж молодых невинных девушек. Повторила:

- Еще немного, Лиль, и я буду свободна.

Хмыкнул недоверчиво.

- Ты только целоваться да обжиматься горазда, Кара. Через полгода я запрошу свое, давно пора бы.

- Не заставляй меня. Пожалуйста!

Но он уже остыл. Мазнул по ней гневным взглядом и разжал объятья.

- Как знаешь, Кара. Жако просил передать, что если ты не хочешь, завтра можешь не выступать.

И, развернувшись, пошел обратно в воду. Как зачарованная Карина смотрела на перекатывающиеся на спине мышцы, крепкую задницу и сильные ноги. Хотелось окликнуть его, попросить остаться, увлечь в высокую траву и дать себе волю.

Уже было потянулась, но резко отпрянула. Первый опыт плотской любви прошелся по ней тяжелым плугом, перепахав душу и оставив после себя зияющие красными провалами рваные раны.

Тогда, убегая от Маркуса, она злилась на весь мир, но сейчас осталась лишь глухая боль. Имя, сказанное мужем в тиши спальни, стало ее дамокловым мечом, постоянно напоминая, как она никчемна! Даже муж смог лечь с ней в постель лишь вспоминая другую женщину…

А вдруг и Лиль пытается с ее помощью забыть какую-нибудь возлюбленную? Ну а что… вот она Кара – рядышком, только руку протяни. Удобная и непритязательная.

Конечно, вслух она этого не говорила. Три года бегала от Лиля, выделявшего ее среди других женщин цирка, и только год назад сдалась, позволив себе небольшую слабину. Поцелуи этого мужчины давали ей ощущение влюбленности и счастья.

Глава 6

Глядя в ехидные, темные как спелые вишни, глаза Жако, Маркус понимал, что над ним смеются. Тихонько, исподтишка, стараясь (очень плохо стараясь, между прочим!) не задеть гордость Протектора Вольного города Морихейм.

- Дык, девка-то занятая. Зачем она вам, господин?

- Занятая? – о том, что у нее может быть мужчина или даже муж, Маркус к своему стыду не подумал. Все же он считал себя достаточно благородным человеком, чтобы рушить семьи или разлучать влюбленных по вине сиюминутной прихоти.

- Да. – Жако просто развел руками, показывая, что говорить больше не чем.

- Хм… Благодарю тебя за честность, Жако. Жду вас сегодня вечером на площади. С припасами проблем нет?

- Нет, господин. Вчера вечером нам принесли горячей баранины и вина из господского дома, да и сегодня обещали хлеба напечь в дорогу.

Маркус кивнул, думая, впрочем, о своем. Дурак он, неужели верил, что такая красавица будет одна?

Развернулся и отошел было на пару шагов, как тут же обернулся, наткнувшись на внимательный, цепкий и умный взгляд циркача. Такая разительная перемена его не удивила. Маркус хорошо знал, что дураку в степях не выжить.

- Скажи, Жако, как ее имя?

- Зачем вам оно, господин? – собеседник снисходительно покачал головой. – Девка не ваших обычаев, вольная как птица – в клетку не посадишь да с руки не покормишь. Пустое это.

Маркус чуть заметно кивнул и пошел в дом. Что ни говори, а Жако прав. Блажь это. С него хватило одной исковерканной по его прихоти судьбы.

Вечером ее не было. Клоуны, метатель ножей, акробаты, музыканты – все были, кроме нее. Даже Жако вышел, чтобы показать, как из-за его уха появляется медная монетка, чтобы сразу же исчезнуть в кулаке и пропасть навсегда.

Маркус улыбался, благостно кивая на каждое выступление, но сам ждал только амазонку. Когда прозвучал последний удар барабана и Жако вышел, чтобы поблагодарить Вольный город за теплый прием, его ожидания рассыпались в прах. Рука сама собой потянулась к кубку. Несколько больших глотков и слуга наполнил кубок вновь.

Еще раз.

И еще.

Маркусу даже не нужно было глядеть на окружающих, чтобы понять, как они удивлены. Он почти не пил. Наполненный раз кубок так и стоял весь вечер, пригубляемый лишь для приличия.

Алиана как-то спросила его об этом. Ее отец был известным пропойцей, да и в их общем окружении алкоголь был неотъемлемой частью каждого семейного сборища. Маркус отшутился. Не говорить же ей, что на их полупьяный лагерь в первый год его службы напали дикие горцы. Он тогда еле спасся и то по причине банальной и даже неприятной – весь день сидел в отхожем месте в дальней части леса, проклиная недотепу повара, которому после той ночи был искренне благодарен. Его неряшливость и отвратительная готовка спасли ему жизнь.

- Маркус? – чуть слышимый среди гомона голос Алианы вырвал его из давно упрятанных под крепкий замок воспоминаний. – Что-то случилось, милый?

- Ничего… - алкоголь отпустил разум в свободное плавание и развязал язык. Он не любил подобные ощущения, но сейчас по-другому просто не получалось. Не хотелось держать маску благодушной учтивости и расшаркиваться перед той, что вырвала его сердце и оставила в нем зияющую пустотой рану. – Ты не милая мне уже давно. Думаешь, я не знаю, почему ты здесь?

- Я приехала к тебе, любимый. Мы оба стали старше и мудрее, мы.. – еще минуту назад мелодичный, звенящий как чистый горный ручей голос теперь казался дребезжащим как плохо смазанный флюгер.

- Хватит! – громкий окрик заставил обернуться даже слуг у дальней стены. – Ты приехала, чтобы влезть ко мне в постель и пожировать еще и на моих деньгах. Думаешь, никто ничего не понимает? Деньги старого хрыча заканчиваются – об этом знают даже в такой глуши, как Морихейм.

Глаза женщины чуть расширились. Привыкшая к своему новому статусу богатой и утонченной леди, раболепствованию слуг и слепому поклонению мужчин она просто забыла, как реагировать на грубость. Изнежилась.

- Я была неправа, Маркус! И тысячу раз пожалела о своем отказе! Думаешь, мне было легко? В грязных, изъеденных старческими пятнами руках? – она попыталась было взять Маркуса за руку и прижаться щекой к ладони, но от сурового взгляда смешалась. - Я столько проплакала, что не хочу и не буду вспоминать ту жизнь. Мой муж был жестоким человеком, и я сполна заплатила за все свои ошибки!

Глядя на нее Маркус не чувствовал ничего. Ни любви, снедавшей его долгие годы, ни жалости, лишавшей сна при мысли, что она чувствует в объятьях старой жабы и вспоминает ли их жаркие ночи, ни тоски, побуждавшей раз за разом перечитывать ее короткое и жестокое письмо, которое она вручила ему у ритуального Дерева Богов ни сказав ни слова… Предпочтя отделаться жалкой писулькой!

Перегорел…

Раньше он готов был боготворить эту женщину, часами глядеть в огромные, сверкающие как чистые озера глаза, прижимать к себе роскошное тело и благодарить богов за столь щедрый подарок. Что ж… Боги вдоволь посмеялись над ним, когда она выбрала старика. Не разобралась, бедненькая, чем так выгоден сын Протектора Вольного города Морихейм, затерянного у северных границ Дарнийской империи, и выбрала то, что понятнее. Быстрое богатство, пусть и с привкусом тлена.