Исполню твои желания

Глава 1

Сегодня первое декабря, и я снова надеваю бархатный кафтан. Декабрь – это месяц, когда я, Сергей Викторович, сорокалетний владелец пяти кофеен в городе, превращаюсь в Деда Мороза.

Разведен, детей нет – иронично, да? Главный по детскому счастью с пустотой внутри.

Но сегодня все иначе.

Сегодня в нашей главной кофейне начинаются детские мастер-классы по росписи пряников. И нам нужна была Снегурочка.

Анкета лежала у менеджера: Кристина, 25 лет, пекарь. Опыта работы актером нет, но очень люблю детей. На фото смутная улыбка, светлые волосы в пучке, на фоне пекарских стеллажей. Я утвердил, не глядя.

И вот я вижу ее вживую.

Она выходит из подсобки, уже в голубой шубке и короне.

И мой мир вдруг резко сужается до размеров этого зала, до точки, где она стоит, неуверенно поправляя пайетки на рукаве. Она не просто симпатичная, милая. Она луч света в этом предновогоднем марафоне.

У нее глаза цвета декабрьского неба перед снегопадом: серо-голубые, огромные, с какой-то глубокой, недетской усталостью на дне. И когда она, наконец, улыбается первому зашедшему малышу, эта усталость растворяется, и все вокруг становится настоящим. Искренним.

Я замираю за стойкой.

Дети облепили ее. Она слушает их, кивает, смеется тихим, как перезвон стеклянных украшений, смехом.

Я смотрю на свои руки в белых перчатках, на морщинки у глаз в зеркале. Мне сорок. Ей двадцать пять. Пятнадцать лет разницы. Это пропасть, в которой теряется всякий здравый смысл.

Я солидный, уставший, слегка циничный предприниматель. Она пекарь, пришедшая подработать Снегуркой. Наши миры не просто разные. Они с разных планет.

И все же.

Когда она, ловя мой взгляд, вдруг смущенно опускает глаза и краснеет, во мне что-то переворачивается. Я не чувствовал такого… никогда. Даже с бывшей женой в начале было не это. во мне вспыхивает желание защитить, подарить ей что-то хорошее, избавить ее взгляд от усталости.

Я ловлю себя на мысли, что хочу увидеть, как эти глаза светятся от счастья, а не от предновогодней суеты.

Весь мастер-класс я провожу как в тумане.

Раздаю подарки, шучу с детьми, а сам ловлю каждое ее движение.

Она очень естественна.

Чувствуется, что она привыкла к работе руками, ловко помогает малышам с глазурью, ее движения точны и бережны. От нее пахнет не духами, а ванилью и теплым тестом. Запах дома, которого у меня, по сути, нет.

Когда все заканчивается, и она уходит переодеваться, я остаюсь один в опустевшем зале, полном крошек и блесток. И понимаю, что загадал себе желание. Совершенно абсурдное, невозможное, противоречащее всей моей логике. Я хочу узнать ее. Хочу стать для нее чем-то большим, чем работодатель в смешном костюме.

Страшно. Смешно!

Но я не могу это игнорировать.

Это чувство накрыло меня, как первый настоящий снег, внезапно, тихо и безоговорочно.

Глава 2

Я всегда был человеком действия. Построил бизнес с нуля. И сейчас, охваченный этим новым, иррациональным чувством, я действую. Но как?

Пригласить на ужин? Слишком прямо, слишком по-хозяйски. Это ее спугнет.

И тут мой менеджер, сама не зная того, дает идею.

- Сергей Викторович, для Кристины завтра придет коробка с новыми костюмом!

План рождается мгновенно, почти детский в своей наивности.

Я должен случайно оказаться рядом с ней. В более-менее человеческом облике, без бороды.

На следующий день я отменяю все встречи.

Надеваю свитер и джинсы, ворчу на себя, что как мальчишка кручусь у зеркала, но еду в кофейню задолго до ее прихода.

Жду.

Сердце стучит, как у мальчишки. Я разговариваю с барменом о поставках кофе, а сам одним глазом смотрю на дверь. И вот она. В своем обычном пальто, неброском, слегка поношенном. Волосы снова в пучке. Она идет к подсобке. Мой момент.

Я беру со стойки небольшой, заранее приготовленный подарочный набор: дорогой чай и конфеты от кофейни, будто бы бонус для сотрудников. И направляюсь к высокой искусственной ели, что стоит как раз на пути к ее двери. Расчет времени должен быть идеальным.

Оказываюсь у ели ровно тогда, когда она выходит из подсобки с коробкой. Делаю вид, что вешаю очередную игрушку.

- О, Кристина, здравствуйте! – произношу, оборачиваясь, стараюсь, чтобы голос звучал естественно. – Как всё прошло вчера? Не устали?

Она вздрагивает, чуть не роняя коробку. Ее широко раскрытые глаза смотрят на меня удивленно.

- Здравствуйте… Я… хорошо, спасибо. Всем понравилось.

- Это вам, - протягиваю подарочный набор. – Спасибо за работу. Дети в восторге.

Она смотрит то на меня, то на подарок, и вдруг, о чудо! – в ее глазах проскальзывает понимание.
- Вы… вы же Дед Мороз вчерашний! Сергей Викторович?

Я смеюсь, и это смех облегчения.

- Да, это я. Без бороды, надеюсь, не так страшно.

- Нет, что вы! – она краснеет. Прелестно. – Я просто не сразу сообразила, простите. Спасибо за подарок.

Мы стоим под гирляндами. Тишина зала вдруг становится оглушительной. Нужно что-то говорить.
- Вы пекарь, я правильно помню? В пекарне на Лесной?

- Да! – Кристина кивает. – Днем там, вечером тут. Новый год же, нужно подрабатывать.

- Это похвально, - говорю я, чувствуя, как фраза звучит фальшиво и пафосно. – Слушайте, Кристина, может, выпьем кофе? Как коллеги. Расскажете, может, есть идеи по мастер-классам от пекаря?

Вот и все. Я выпалил.

Замираю, почти не дыша.

Мой хитроумный план свелся к этому неуклюжему приглашению.

Она смотрит на меня.

Несколько секунд, которые кажутся вечностью. Я вижу в ее взгляде легкое замешательство, осторожность, и как будто бы любопытство.

- Я сейчас спешу, - говорит она наконец, и мое сердце падает. – Но завтра, перед сменой могу. Если вам действительно интересно.

- О, да! Мне интересно! – слишком быстро выпаливаю. – Завтра, в пять, здесь. Я буду ждать.

Она кивает, снова улыбается смущенной улыбкой и уходит.

Я остаюсь под елкой, сжимая в руке елочный шарик.

Глава 3

Она пришла ровно в пять.

В том же пальто, но волосы распущены по плечам светлыми волнами.

Я уже сидел за столиком в углу, приготовив два капучино с идеальной. Нервы скрутили меня в тугой узел.

Что мы будем говорить? О чем может говорить сорокалетний мужчина с двадцатипятилетней девушкой?

О налогах? О кризисе? О бизнесе?

Я только такие разговоры и веду.

Черт!

Но все пошло не по плану. Мой план, собственно, и был только увидеть ее.

Я начал с безопасного: спросил о пекарне, о ее работе.

И она заговорила.

О том, как любит замешивать тесто, как по дрожжам можно понять настроение дня, о тепле, которое исходит от печи. Говорила она негромко, но с такой искренней увлеченностью, что я забыл про все на свете.

- А вы? – вдруг спросила она, оторвавшись от своей кофейной чашки. – Вы всегда здесь Дед Мороз? Или вы устроили такие мастер-классы для детей впервые?

Я рассмеялся.

- Каждый год устраиваю. Я всегда хотел делать что-то, что приносит людям радость. Чашка хорошего кофе, место, где можно укрыться от дождя… Праздник для детей. Это и есть мое дело.

- Это здорово, - сказала она. И в ее глазах я увидел не лесть, а настоящее одобрение.

Разговор тек сам собой.

Я рассказал о своих первых двух кофейнях, о провалах и успехах. Она о деревне, откуда приехала, о том, как любила в детстве печь пироги с бабушкой. Имя матери не прозвучало ни разу. Но когда я осторожно спросил:

- А родители в городе?

Ее взгляд потух, и она лишь покачала головой:

- Нет, мама там, в деревне. У нее свои сложности.

Больше она не стала развивать эту тему, и я не стал давить. Но эта тень, промелькнувшая в ее глазах, приковала меня к ней еще сильнее.

Когда она уходила, сказав, что опаздывает на вечерний автобус, я, почти не думая, предложил подвезти. Она согласилась.

В машине пахло ее духам, и я дышал тихо, часто.

Мы ехали молча, но это молчание было наполненным. Я чувствовал каждое ее движение, каждый вздох.

Высадив ее у невзрачной пятиэтажки на окраине, я долго смотрел вслед ее стройной фигурке, скрывающейся в подъезде.

Разница в возрасте?

Да. Она была огромна.

Но в тот момент я ощущал не годы, а расстояние между нашими мирами. Я жил в мире уверенности и порядка. Она в мире необходимости и выживания. И я отчаянно захотел построить мост. Или хотя бы протянуть надежную руку через эту пропасть.