Испортил. Заберу себе

Глава 1

Максим

Я сначала ее не заметил. Ее не видно было из-за собачьей холки, слишком мелкая.

На пса на первого внимание обратил — он так горделиво вышагивал, будто хозяин городка явился. Шел вразвалку, хвостом помахивал. Я потому и не сразу девчонку увидел, которая сбоку прилепилась.

Этот пес громадиной выглядел еще и на фоне такой малышки. Контраст оказался слишком заметным — огромный белый пиренейский мастиф и крошечная девочка.

Она шла, уверенно перебирая маленькими ножками, и держалась рукой за собачий ошейник. Поводок болтался в руке, но малышка походу ошейнику доверяла больше. А псина шла довольная и даже в наморднике было видно, что мастиф как будто улыбается.

Не знаю, почему эти двое привлекли мое внимание. Может, потому что я слишком долго торчу в этом паршивом городке.

Эта парочка смотрелась бы забавно, если бы вблизи прорисовывался хотя бы кто-то из взрослых. А так девочка с собакой только для картины хорошее название. Старинной. Но нихуя не для жизни.

Куда блядь опека смотрит? А полиция? Где вообще соответствующие службы? Маленький ребенок со здоровенной псиной один по городу разгуливает, а всем похуй. Или как?

Только собираюсь подозвать официанта, как собака вместе с девочкой переходят дорогу и подходят к двери кафе.

— Анжелина, ты сегодня одна пришла? — слышу с улицы встревоженный голос владельца кафе. Жан-Мари Фабр, мы уже успели с ним познакомиться. — Твоей маме опять нездоровится?

— Да, месье Фабр, — отвечает ему звонкий детский голос, — мама снова заболела. Она послала меня купить хлеб и булочки. Вы же продадите мне булочки, месье?

Не знаю почему, но от звука этого голоса у меня холодеют руки.

Молча поднимаюсь с места и неслышно продвигаюсь к дверному проему. Охранник тенью следует за мной.

У владельца кафе своя пекарня, рядом с входом в кафе дверь в булочную.

— Ну что ты, детка, конечно продам, проходи, — месье Фабр распахивает перед малышкой двери. — Только собаку свою оставь на улице, а то всех посетителей мне распугаешь!

Они вместе привязывают пса к стойке для велосипедов.

— Ангел, подожди меня здесь, видишь, как тебя все боятся! — девочка выговаривает собаке, и у меня по позвоночнику ползет ледяная дрожь. А на лбу, наоборот, выступает испарина.

Потому что она блядь говорит с собакой на русском языке. Чистом, без акцента.

Грудину будто разрывает изнутри. Откуда она? Что она здесь делает?

Смотрю на них через окно и не могу справиться с дрожью. На голову давит раскаленный железный обруч.

Эта девочка похожа. Похожа на... нее?

Я окончательно ебнулся.

Собираюсь с силами и встряхиваю головой.

Да что за пиздец со мной творится? Какая мне разница, откуда эта девчонка взялась в Сен-Жироне? А главное, почему меня от этого так разъебывает?

Родители эмигрировали, мать замуж вышла за француза — причин сколько хочешь можешь быть. Но меня просто блядь размазывает.

Не выдерживаю, дожидаюсь, пока малышка скроется за дверью булочной, вываливаюсь на улицу и ловлю месье Фабра за рукав.

— Объясните, месье, с каких пор это норма для вашего города, что маленький ребенок в одиночку ходит по улицам в сопровождении собаки? Куда смотрят жандармерия и социальные службы?

Напускаю на себя максимально грозный вид, и это срабатывает. Месье Фабр хватает меня за локоть и пытается затолкать обратно, уговаривая:

— Ах, месье, я вас очень прошу, не вызывайте жандармерию. Это Анжелинка, их с Каталиной весь Сен-Жирон знает.

С Каталиной? С Каталиной блядь...

Разворачиваюсь, стряхиваю его руку с локтя. Хватаю в свою очередь мужика за грудки.

— Как ее зовут ты сказал? Как зовут мать девочки?

Месье Фабр смотрит испуганно, даже заикаться начал.

— Каталина ее зовут, месье! Кати...

Кати...Кати...

— Сэр, не надо так нервничать, — слышу осторожный голос охранника и ослабляю хватку.

— Прошу прощения, месье, — буркаю и отпускаю Фабра.

Да блядь. Хоть сто раз меня миллиардером назови, а только вожжа под хвост попадает, сразу изо всех щелей Фальцоне сука прет. И нихуя с этим не сделаешь.

Зато месье Фабр продолжает щебетать:

— Собака эта непростая, месье. Он у них как поводырь, у мадам со зрением беда, она почти не видит. Раньше еще могла работать, а теперь совсем плохо дело. Еще и болеть часто стала. Каталина в очереди на операцию стоит, но сами знаете, как это долго ждать надо. А на доплату у них денег нет. Если Анж у нее опека отберет, Каталина этого не переживет. Вот мы и прикрываем их, как можем, всей общиной.

Выпрямляюсь, поворачиваюсь всем корпусом к месье Фабру и выглядывающему из-за его плеча встревоженному официанту.

— Мое имя Максимилиан Залевски. Я готов оплатить лечение матери девочки, но для начала я хочу ее увидеть. С кем нужно связаться, чтобы организовать это прямо сейчас?