Исповедь незнакомки

часть 1 Тень антиквара

Исповедь незнакомки

Меня зовут…, а в прочем какая разница каждый может назвать меня своим любимым именем, которое ласкает слух.

Я пишу вам не для того, чтобы отставить след в вашей памяти. Напротив – я хочу раствориться в ней, как тает снежинка на тёплой ладони. Вы не узнаете моего лица, не вспомните голоса, не уловите моего запаха – я не дам вам ни одной зацепки. Но, может быть, после этих строк вы почувствуете что-то неуловимое: будто кто-то коснулся вашего плеча, в толпе, будто в тишине ночи прозвучало ваше имя, будто в старом альбоме вы нашли фотографию, на которой – вы, но рядом пустое место.

Быть может, я знала вас всю жизнь, или же может, всего день, который растянулся в вечность. Может мы случайно проходили мимо, улыбались кому-то другому, махали рукой, смеялись, не подозревая, что в этот самый миг я замерла в толпе безучастных лиц. Вы никогда не замечали меня, и в этом была моя свобода, я могла проявлять свои эмоции и чувства без страха, условий и надежд на ответ. Я могла придумывать сотни жизней, где мы пересекались с вами.

Теперь, когда прошло много времени и моё истекает я решаюсь нарушить молчание. Не для того, чтобы что-то изменить – поздно. И не для признания – вы всё равно не вспомните. А для того, чтобы все накопившиеся слова внутри, вырвались на бумагу, и отразили мою исповедь.

Ваша незнакомка

Пролог

Всё началось задолго до моего появления я лишь та фигура, на которую пала ответственность разрубить этот Гордиев узел и потом раствориться навсегда в материи вселенной. Но мне удалось перехватить нить судьбы в свои руки, и я сама стала плести свой неповторимый узор.

Моё рождение было весьма непростое, и из-за этих сложностей я росла болезненным и не многословным ребенком. Но это дало толчок моему воображению. В три года мне казалось, что я вижу мультики. Ко мне приходил во снах солнечный лучик, который разговаривал со мной рассказывал сказки как я тогда думала. Я видела то, что не видели другие: это были большие насекомые, которые висели на потолке или ко мне приходили животные, которых не было на земле. Все они со мной разговаривали. Я всё это воспринимала естественно, но никому не рассказывала об этом это была моя маленькая тайна.

Но как только пришло время школы мои фантазии ушли, и я как любой ребенок даже этого не заметила. Моя жизнь ничем не отличалось от жизни моих сверстников. Школа, кружки, семья, взросление так и текла жизнь. Школа поставила некую временную точку в моей жизни. Жизнь стала неопределенной нужно было принимать решение, но я не знала какое направление выбрать поэтому пошла по тому направлению который указали родители. Но судьба для каждого своя ниточка, которая вьётся и закручивается в узелки для каждого свои. Вот и у меня были свои узелки.

Лето 1765 года выдалось прохладным и дождливым, дороги превратились в месиво луга по заливало, подземные воды благодаря обильным снегам и продолжительными дождями поднялись вода стояла везде в низинах, лугах, на дорогах.

Элиас Кройц сидел, закутавшись в старый протертый плед беседка, продуваемая порывами не летнего ветра, была шатким убежищем. Дождь, задуваемый порывами ветрами, заполнил половину пола бугристого пола. Лужицы воды тихо дребезжали и отражали шаткий потолок беседки. На коленях Кройца лежала раскрытая тетрадь рядом стояла чернильница. Страницы были исчерканы и замазаны чернилами замысловатые символы стояли в беспорядке по всем чистым местам на бумаге. Прозрачные голубые глаза блуждали, выискивая эти символы, а сознание пыталось воспроизвести целостную картинку, но каждый раз, когда картинка должна была стать целостной темная тень появлялась из неоткуда и уничтожала её. Взгляд тускнел, а дождь смывал все прошлые мысли и образы.

- Элиас! – Послышалось издали. Мужчина поднял голову и увидел спешившую к нему жену со стороны дома.

- Ничего не меняется. Ты опять здесь. – Устало произнесла она. – Холодно, ты опять простудишься. Скоро начнут собираться гости. – Она бросила на него усталый взгляд.

Пустые глаза остановились на её лице и наполнились смыслом. Элиас поднялся во весь свой огромный рост и бешено раздражительным тоном ответил:

- Сколько раз, вот сколько раз я тебе говорил, что мне безразличны твои сборища. Я не обязан развлекать всех кто хочет за наш счет пообедать, или поужинать.

Он схватил тетрадь и перья, чернильница подпрыгнула и пролилась в лужицу воды он бросил на неё взгляд, в котором читалось бесполезность и огромными шагами отправился к дому. Через минуту округа огласилась стуком закрытой двери.

Женщина яростно стучала в закрытые дубовые двери. Но они хранили молчание.

- Открой! – Голос дрожал от гнева. – Если ты не откроешь утром меня здесь не будет. – Голос у женщины сорвался.

Но двери так и остались закрытыми, женщина прислушалась там слышались тихие шорохи. Она в сердцах стукнула двери кулаком и ушла. Шаги стихли в коридоре.

На следующий день дом опустел в предрассветной мгле тихо отъехала нагруженная коляска. В доме стало тихо двери так и остались закрытыми и сквозь них просачивались непонятные звуки и шорохи. Но прошли какие-то пять дней и тихий скрип разрушил тишину дома. На пороге возникла огромная взлохмаченная фигура с красными глазами, в которой светилась гордость. Кройц с минуту постоял возле раскрытой двери, а затем прошел в большую холодную кухню. Там посередине комнаты на холодном каменном полу стоял большой деревянный стол с табуретами вокруг него печь в каменной стене была грязна и давно не топлена. Кухарка и служанка жившие с ним и женой вместе уехали с его женой чуть больше недели. Больше никто так и не пожелал прийти и приготовить пищу. На столе стоял кувшин с молоком, накрытый полотенцем. Кройц осторожно поднял полотенце и принюхался. Молоко несло кислым запахом. Кройц непроизвольно сглотнул и налил себе кружку. Он сел на единственный стул со спинкой вскинул руку чтобы выпить кислое молоко, но так и не успел это сделать. Голова его запрокинулась на высокую спинку глаза закрылись, и он захрапел молоко безвольно пролилось на сюртук рука разжалась и стакан грохнулся об каменный пол разлетевшись на мелкие осколки.

Звон от разбитого стакана затих в самых отдаленных уголках дома и наступила опять тишина, разрушающаяся только от храпа хозяина. День прошёл в тишине, когда начало вечереть и из воздуха ушла летняя теплота дубовая дверь кабинета тихо заскрипела и отошла в сторону едва видимый контур выскользнул за пределы комнаты в коридор. Через открытый проём двери стал виден кабинет. Все стены комнаты были заполнены странными извивающимися узорами на столе стоял загадочный прибор. На изящной витой металлической ножке в такой же ажурной оправе было вставлено стекло оно не было прозрачно, а наоборот делало перелив цвета. Её полотно не отражало комнату, а отображало неизвестные узоры рядом лежала книга с серебристыми тонкими страницами и тонкая палочка. В книге стояла надпись: