Исповедь тьмы.

Глава 1.

Осень в этом году выдалась тёплой и сухой. Жёлтые берёзовые листья медленно падали на землю, трава была ещё зеленной. Семья ежей промелькнула в высокой траве и скрылась в колючем кусте шиповника. Дятел усердно прятал шишки в дупле старого дуба, делая запасы на зиму.

Жители небольшого посёлка были рады такому подарку, наслаждаясь последними тёплыми деньками, спешили убрать огороды да дворы.

- Ох и крупная нынче картошка уродилась. Одно загляденье. - Бабушка, Нина Тимофеевна, похожая на крепкий, выветренный корень, вела свою неспешную войну с землёй. Её вилы, старый верный союзник, входили в рыхлую почву с мягким, решительным шуршанием. Каждое движение было отточенным ритуалом, литургией урожая. Она поддевала, приподнимала, и из тёмного, почти чернозёмного чрева земли на свет являлось сокровище: крупные, овальные клубни картофеля.

Маша, внучка, Нины Темофеевны, отбросив картофельную ботву в сторону, быстро собрала картофель в ведро, отнесла и высыпала на солнышко, чтобы он просох.

- Да. Бабуль, ты права. Урожай в этом году очень хороший. - улыбнулась Маша. Её рыжие непослушные волосы цвета апельсина, выбивались из-под белого платка, нахально лезли в глаза и щекотали нос.

- Уф! - Нина Тимофеевна потёрла поясницу и устало облокотилась на вилы. - Давай-ка немного отдохнём. Что-то я устала.

- Тебе нехорошо? Давление? - Маша тут же подскочила к бабушке, обняла её за плечи и хотела было развернуть к дому, но старушка возмущённо фыркнула.

- Маняша! Ну не нужно уж так все...Драматизировать. Чай несахарная не размокну. Пойдём, вон под дерево, посидим, на одеяле отдохнём, манеко.

- Давай я помогу. Обопрись на меня. -

- Ох! Внучка! - старушка недовольно поджала губы, но всё же позволила, чтобы Маша довела ее до дерева и помогла сесть на расстеленное, пёстрое одеяло.

- Ой, термос забыла и пирожки. - девушка бросилась обратно, на поле, где возле мешков с картофелем, лежал ее рюкзак с едой.

- Ох. Тяжко тебе будет. Без меня. Тяжко. - пробормотала Нина Тимофеевна, смотря на внучку.

Старушка знала, что не доживет до лета. Ее земное время подходит к концу. Страшно было оставлять внучку, в этом жестоком мире. Маняша была слишком доброй и не такой, как все. Она чувствовала окружающий мир сердцем. Светилась изнутри, словно солнечный зайчик, озаряя всех и вся своим светом.

Жизнь у Нины Тимофеевне была сложной. Муж погиб, разбившись на вертолёте. Они и пожить-то вместе не успели.

Старушка, задумчиво посмотрела на желтеющий лес, солнце, которое начало уже садится. Тот, страшный день, она помнила, как будто он был вчера, хотя с момента трагедии прошло более пятидесяти лет.

Жизнь без любимого мужа стала походить на дом без несущей стены. Все вещи на месте, солнце всё также падает в гостиную квадратом света по утрам, но над головой повис немой, леденящий вопрос: а не рухнет ли всё сейчас? Вертолёт, эта стальная стрекоза, разбилась где-то там, в чужом лесу, а ее собственный мир раскололся здесь, на кухне, где так и стоит его недопитая чашка. Смерть пришла не в черном, а в форме офицера у двери и тихого голоса, в котором тонкой сталью звенела чужая, непоправимая вина.

Спустя месяц, после похорон, Нина узнала, что беременна. Именно это и спасло её. Ведь в ребёнке была и частичка мужа, а значить ей есть для кого жить. В положенный срок Нина родила, здорового крепкого мальчика и назвала его Ваней, в честь мужа. Нина была сыну не только матерью, но и отцом. Старалась воспитывать Ваню, так, чтобы из него вырос хороший, человек. Помогала с уроками, учила готовить, стирать, шить, чтобы сын всё мог сам. В общем, Ванечка вырос мастером на все руки.

Время пролетело незаметно, сын вырос и привел невесту. Рита сразу понравилась Нине Тимофеевне. Молодые решили уехать в небольшой поселок. Построили небольшой, но добротный дом и стали там жить. Нина Тимофеевна ездила к детям, один раз в месяц, навестить, да узнать как дела. У молодых всё было хорошо. Ваня работал, Рита тоже. Спустя время, невестка забеременела,стали ждать пополнение в семье. На седьмом месяце беременности Рита заболела гриппом, начались проблемы с почками. Экстренное кесарево, спасло жизнь младенцу, но организм Риты не выдержал, и она умерла, не выходя из наркоза.

Нина Тимофеевна взяла все заботы о доме с внучки на себя. У Риты не было родных, так что помощи было ждать неоткуда. Ваня тяжело оплакивал свою потерю, ходил просто чёрным от горя. Именно, это и сгубило его. Рак подкрался незаметно, врачи сказали, что это последствия сильных душевных переживаний. Так, Нина Тимофеевна осталась одна с внучкой.

- Ба. Всё хорошо? - Маша налила из термоса чай и протянула жестяной стаканчик старушке.

- Да все хорошо. Знаешь, ты, наверное, иди домой, а я кое-куда схожу. - Нина Тимофеевна кряхтя поднялась и завязав платок потуже, пошла в сторону берёзового леса.

- А как же пирожки? - крикнула Маша вдогонку.

- Обождут пирожки. Ступай домой.

Маша тяжело вздохнула, проводив бабушку настороженно- задумчивым взглядом. Вот так всегда, ее старушка всегда была сама себе на уме. Иногда уходила в лес или в поле, уж для чего непонятно. Девушка волновалась, мало ли чего случиться. Все же бабушка была немолода. Давление подскачет или спину прихватит, где ее искать? Пару раз, Маша пыталась незаметно следить за старушкой, но каким - то чудом, Нина Тимофеевна всегда замечала слежку. Как итог, недовольное ворчание.

" Я что совсем ребенок? Не нужна мне опека и наседка"

Маши, ничего другого не оставалось, как просто смириться со странностями в поведения бабули и просто ждать.

Девушка открыла деревянные ворота и прошла во двор. Черныш встретил ее громким лаем.

- Привет. Ну как? На посту все спокойно? - девушка потрепала собаку за холку. - Сейчас покормлю тебя и пойду в дом, ужин греть да ждать нашу лягушку-путешественницу. Представляешь, опять ушла.

Собака посмотрела на свою хозяйку серьезным, задумчивым взглядом. Маши, даже показалось, что ещё немного и он заговорит.