Исправленному верить?

Исправленному верить?

Соня нашла книгу в университетской библиотеке. Случайно. Она не пришла сюда, чтобы позаниматься в тишине, не искала ничего конкретного, просто пережидала унылый дождь, не желая промокнуть по пути домой. Она бродила между высокими стеллажами в огромном, почти пустом зале, скользила по корешкам скучающим взглядом, ругая непогоду.

Книга лежала на подоконнике в дальнем конце зала, словно её кто-то забыл. Тёмная обложка, стёртое, совершенно нечитаемое название. Имени автора тоже не разобрать. Соня воровато оглянулась — нет ли поблизости владельца книги? — и взяла её в руки. Первые две страницы были пусты, измусолены, как, впрочем, и внешний вид книги. А на третьей… На третьей торжественной готической вязью было отпечатано: Софья Морозова.

Сначала Соня даже улыбнулась — какое совпадение, просто удивительно! Хотя… Имя довольно распространённое, фамилия тоже не редкость. Взять хоть их курс — четыре Софьи учатся. И однофамильцы наверняка найдутся. Она уселась на подоконник и перевернула страницу. Здесь буквы были не такими чёткими, как на предыдущей, но вполне понятными. Соня принялась читать: «Детство её было самым обычным, полным беззаботных дней, щедро сдобренным любовью бабушки и родителей. Едва солнце вставало над деревней, Софья выходила во двор, где её ждали, легонько подталкиваемые утренним свежим ветерком, качели. Краска на них облупилась от времени, и в тихом поскрипывании слышалось «ста-ры, ста-ры», будто качели жаловались на свой почтенный возраст. Чуть позже в окошке, обнятыми резными ставенками, показывалось бабушкино лицо — с добрейшей в мире улыбкой, с приметной родинкой над губой, с морщинками около глаз. Бабушка махала рукой и весело приговаривала: «Ай, егоза, опять убежала! А завтракать? Завтракать кто будет? Вот бабушка блинчиков-то напекла! Айда скорей!» И маленькая Софья, заливаясь счастливым смехом, бежала в дом…»

На лице Сони заиграла мягкая улыбка. Взгляд её был затуманен, и хотя она смотрела в окно, за которым уже стемнело, видела она вовсе не залитые дождём улицы, а что-то своё, родное, давно забытое. Она вспоминала. Вспоминала, как каждое лето родители отвозили её, совсем малышку, в деревушку со смешным названием Лисичкино, как встречала её там бабушка, обнимала-целовала, закармливала блинами то с мёдом, то со сметаной, читала сказки… И всё лето, едва солнечный луч проникал в комнату, Соня вскакивала с постели и бежала во двор, чтобы покачаться на стареньких скрипучих качелях…

«Как же похоже! — подумала она. — Как будто про меня!»

Где-то вдалеке громко хлопнула дверь, послышались приглушённые голоса. Соня спохватилась: «Сколько я уже здесь? Вон и на улице совсем темно!» Она подхватила свой рюкзак, машинально сунула туда книгу и заторопилась к выходу.

Дождь уже совсем прекратился. Было свежо. Соня поёжилась, застегнула куртку до подбородка, и, спрятав руки в карманы, почти бегом зашагала по тротуару, стараясь не попадать в лужи. Квартира встретила её тишиной — подруга Вика, вместе с которой они снимали эту уютную двушку, ещё не вернулась. Соня сняла куртку, аккуратно повесила на вешалку, прошла в комнату, бросила в угол рюкзак. Жутко хотелось есть. Она, с досадой ворча на Вику, потопала на кухню. Готовить Соня любила, но сейчас все её мысли занимала найденная книга — до зуда в пальцах хотелось скорее вернуться к потрёпанным страницам, прочесть, что же было дальше с девочкой Софьей Морозовой. Открыв холодильник, Соня немного постояла в раздумье. Наскоро соорудила бутерброды, мимоходом включила чайник и насыпала в кружку кофе. Поужинав, перебралась в комнату, включила торшер и устроилась с книгой в кресле.

«Софья медленно шла по тротуару, загребая ботинками хрусткие листья. Она не замечала ни людей, время от времени ненароком толкающих её, ни проносящихся по дороге машин, ни капель дождя, падающих с неба всё быстрее и быстрее. Софья была огорчена — сегодня она впервые получила тройку по математике. Честную, вполне заслуженную тройку, которую она обязательно исправит на следующем уроке. Но сейчас ей было очень плохо». — Соня захлопнула книгу и отложила на стол. Ей стало зябко и неуютно. «Куда это Вика запропастилась? — раздражённо подумала она и скосила глаза на книгу. — И на фига, спрашивается, я её домой притащила?» Внутри что-то неприятно кольнуло. Она отлично помнила про ту тройку. Про то, как шла домой, не глядя по сторонам. Про то, как решила, что обязательно её исправит. Словно не доверяя себе, своим глазам, Соня снова открыла книгу и перечитала абзац. Потом ещё раз. И ещё. Да, всё так и было — она слишком хорошо запомнила тот унылый осенний день. Соня аккуратно закрыла книгу.

Тишина давила. Даже холодильник на кухне стал гудеть тише. Обложка вдруг показалась живой — даже стёртые буквы будто шевельнулись. «Как такое может быть? Слово в слово, те же движения, те же мысли», — подумала Соня. Страх вползал под кожу, заставляя сердце биться быстрее. И никак было не вспомнить — рассказала ли маленькая Соня тогда хоть кому-то про тройку?

Вика пришла поздно. Соня, к тому времени успевшая успокоиться и убедить себя, что такие совпадения — вещь вполне обычная («Ну, мало ли девчонок в своей жизни получали тройки по математике?!») — подруге ничего рассказывать не стала. Да и что бы она сказала? «Посмотри, Вика, тут написано про меня!» — глупость и ещё раз глупость. Вика подняла бы её на смех. А потому Соня просто отправилась спать.

На другой день Соня и сама посмеялась над своими страхами. Теперь она торопилась скорее разделаться с домашними делами, чтобы почитать в тишине. Сначала всё было почти забавно. Она читала, выискивая совпадения и неточности, сравнивая Софьину жизнь со своей. Так, к примеру, в книге было написано, что в девятом классе Софья Морозова, отличница и активистка, не поехала на олимпиаду по русскому языку, потому что заболела. А она, Соня, тоже отличница и активистка, учась в девятом же классе, поехала на олимпиаду по математике, и даже заняла почётное второе место.