Испытание кровью

Глава 1. Пробуждение

Секретный объект, Антарктида. 7 лет назад...

Проект должен был стать прорывом: подлёдная база в Антарктиде, где аномалии сбивали с толку учёных десятилетиями. Дроны исчезали каждые десять минут. Тепловизоры показывали пустоты там, где их не могло быть. А компас Лиры Мартенс вращался, будто хотел сбежать — подальше от того, что скрывалось в глубине.

— Мартенс, вы уверены, что это не радиация? — спросил ассистент, поправляя противогаз.

— Если бы! — Лира ткнула пальцем в георадар, который выплёвывал белый шум. — Тут совсем иное. Что-то... древнее.

Командующий Картер наблюдавший за операцией с поверхности, вломился в рацию: — Хватит ковырять лёд! Спускайтесь в трещину и найдите причину помех. Или я пришлю тех, кто сделает это вместо вас.

Лира посмотрела вниз: Чёрная щель во льду зияла, как рот. «Папа... ты ведь не просто так оставил мне этот компас?» — мелькнуло у неё в голове, пока она спускалась, цепляясь за ледяные выступы.

Лира шагнула в кратер, и холод обжёг её лёгкие. В кармане лежал свёрток — последняя страница дневника отца. На ней был нарисован артефакт и подпись: «Их сила в крови избранных». Она не успела спросить, что это значит. Центр, где он работал, сгорел через день после их разговора.

Воздух пах сыростью и железом. Приборы сбоили: стрелка компаса дёргалась, георадар шипел. «Здесь не должно быть пустых зон…» —пробормотала Лира, спускаясь в трещину

Пещера сдавила тишиной, нарушаемой каплями воды. Стены, покрытые чёрной плёнкой, блестели в свете фонарей, как змеиная кожа. Лира провела пальцем по налету — он обжёг кожу, как пепел.

— Чёрт, Лира, гляньте на это! — ассистент смахнул паутину, чуть не отпрыгнув от стены. Под слоем пыли показались изображения — древние рисунки, вытесанные в камне.

Резьба изображала кошмар: небо, изрезанное трещинами, извергало тени с когтями. Певцы в серебряных плащах вонзали печати в сердца чудовищ, запирая тьму. Последний кадр показывал сжатый разлом, исцелённый их светом.

Лира присела на корточки. Луч фонаря скользнул по резным фигурам. На плащах людей из рисунка был вышит странный знак — круг, из которого расходились волны, будто звук, замкнутый в себе.

Она вспомнила древнюю легенду, которую слышала ещё в детстве: «Певцы Безмолвия носили этот знак, ибо их миссия была вечной — сдерживать то, что не должно пробудиться. Даже когда их тела обратились в прах, их клятва продолжала жить в крови потомков».

— Певцы Безмолвия… — прошептала Лира, касаясь руны в виде песочных часов под рисунком. Её кисть дрогнула, и в памяти всплыл голос отца: «Ты должна закончить то, что я начал». Он часто рассказывал ей легенды — о тех, кто пел без слов, о Певцах, чья воля сдерживала силы, способные уничтожить всё живое.

— Они были стражами. Певцы Безмолвия. Их долг — держать во сне тех, кто когда-то пытался разрушить этот мир. Древние не забыли. Даже во сне они опасны...

Лира смотрела на руну — такую же, как на странице старого фолианта, который отец хранил в потайном ящике. Показывал только ей.

— Эта метка, — говорил он, — указывает на темницы. На места, где спят Древние. Где их сны держат печати...

Она подняла взгляд на рисунки, вытравленные в стенах пещеры.

— Они не просто закрыли порталы... — выдохнула Лира. — Они приковали самих Древних.

Словно в ответ на её слова, коридор разошёлся шире, открывая путь в огромный зал, где само время будто застыло.

Пять статуй, высотой с башни, вросли в пол. Их лица были стёрты веками, но поза говорила сама за себя — каменные исполины давили копьями в пол, будто удерживая дверь в преисподнюю. Вместо наконечников — печати, тлеющие тусклым синим светом. Их лучи сходились в центре зала, где лежала плита, испещрённая трещинами. Надпись на древнем наречии гласила:

«Пять ключей — пять замков. Сломаешь один — пробудишь Пожирателя».

— Так значит… эти печати сдерживают Древних? — ассистент понизил голос, будто боясь разбудить плиту.

Лира промолчала, шагнув к плите. Опустившись на колени, она счистила грязь с трещин. Внезапно виски пронзила боль, кровь потекла из носа. Алые капли упали на камень, и трещины загорелись багровым.

— Держись! — ассистент кинулся к ней, но пол под ногами дрогнул.

Печати в руках статуй вспыхнули. Голубой свет сменился алым, заливая зал. Под плитой заскрежетали цепи, разрывая тишину.

Рёв монстра затих. Через три часа Картер шагнул в зал, где воздух дрожал от остаточного жара и испарений.

Свет кристаллов растягивал его тень по стене, заставляя её извиваться, как живое существо.

— Итак, кристаллы — причина помех? — Картер впился глазами в приборы, которые всё ещё сбоили

— Это печати! — Лира вытерла лицо платком. Нос всё ещё жгло, но кровь запеклась. — Они сдерживают нечто, чего мы не должны будить. Уберите хотя бы одну — и всё рухнет.

— Печати? — Картер усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень. — Вы серьёзно предлагаете верить в байки о монстрах подо льдом?

Он шагнул к статуе, не дожидаясь ответа.

— Вытаскивайте кристалл. Немедленно.

Лира шагнула вперёд, встав между ним и статуей:

— Командующий, вы не понимаете, что делаете!

— Хватит, — отрезал Картер, голос резал, как нож. — Мы теряем время.

Солдаты, как слаженная машина, облепили статую. Стальные тросы лязгнули, закрепившись на копье. Лира пыталась кричать, но её голос тонул в рёве буровой установки.

— Тяни, чёрт возьми, не тормози! — рявкнул техник, сжимая рычаг.

— Тащу, Сэм, не ори, почти вырвали! — огрызнулся второй, пыхтя над тросами.

С треском, напоминающим хруст костей, кристалл извлекли. Гул прошёлся по залу, как удар в грудь.

На миг — тишина.

А потом...

Плита взвыла. Земля задрожала, как живое существо. Цепи под ней затрещали, рвясь лязгом.

Из разлома вырвалась лапа — чёрная, чешуйчатая, с когтями размером с меч.

— Какого дьявола эта тварь живая?! — заорал Росс, вскидывая винтовку.

Глава 2. Шёпот в венах

Секретный объект «Возрождение», Глухой лес. 6 лет назад...

Лаборатория пряталась в чаще, укрытая маскировочной сетью. Туман глушил следы гусениц и рёв техники. Бетонные стены, замаскированные мхом, гасили любой звук, а узкие бойницы вместо окон пропускали лишь серый свет. Под землёй тянулись тоннели, где грузовики с химикатами исчезали в ночи. За бронированным стеклом Лира Мартенс стиснула кулаки, глядя, как доктор Харпер наполняет шприц чёрной жидкостью. Жидкость поблёскивала, как нефть. В её глубине плавали сгустки сверкающей крови — мутной, чуждой, будто сама тьма из вен монстра.

Лира сжала досье: Тарен Вейл, сержант резерва». До утра его имя было ей чужим — очередной боец, безликий, как тени в этом лесу. Теперь он лежал за стеклом, первый, кто примет сыворотку. Она вспомнила Антарктиду: ледяные пещеры, где они вскрыли вены спящего монстра. Тогда она впервые ощутила страх — не за себя, а за то, что они разбудили. Переезд в лес должен был всё исправить, но Лира видела в этом лишь бегство.

— Почему именно он? — она ткнула пальцем в досье, не глядя на Картера. — Почему Вейл?

Картер помедлил. Его голос прозвучал тише, чем обычно:

— Он сам вызвался. Потерял товарищей в бою. Считает, что не справился, не защитил. Винит себя за слабость. Сказал, хочет сделать хоть что-то хорошее для мира.

Лира взглянула на Вейла за стеклом. Его лицо, напряжённое, скрывало боль глубже, чем она думала. Что, если Картер прав? Если Вейл — не просто подопытный, а их последний шанс?

— Это единственный путь? — её голос резал тишину. — Мы можем породить нечто, что нас уничтожит.

Картер скрестил руки, тень от его фигуры легла на пульт.

— Ты видела, что просыпается, — рявкнул он, но глаза выдали тревогу. — Если не мы, то кто, Лира? Кто остановит это?

Год назад Антарктида стала могилой для их команды. Лира до сих пор слышала крики, когда лёд треснул и выпустил тьму. Взгляд Картера горел не спасением, а азартом. Он называл это «прорывом», но Лира знала: он игрок, и ставка — человечество.

Лаборатория напоминала бункер. Матовые стены отражали неон, кабели змеились по потолку. Мониторы гудели, графики скакали, как пульс умирающего. На полу — знак: «ОПАСНО! ДР-9». В углу стоял ящик с кнопкой «Усмиритель» и устройство газа DR-9, мигающее красным. Солдаты переглянулись, пальцы судорожно сжимали оружие. Маски скрывали лица, но не дрожь в дыхании.

Вейл лежал на столе, титановые ремни впивались в запястья. Его грудь вздымалась рвано, глаза метались по комнате. Вчера он был в казармах, шутил с товарищами, пил дешёвый кофе. Сегодня его выбрали. Он вспомнил, как командир вызвал его: «Ты нужен для дела, Вейл.»

— Доктор… — Вейл сглотнул, голос дрожал. — Что, если я не останусь собой?

Харпер замер. Руки стиснули шприц. Он вспомнил Антарктиду: кровь монстра, густую, как смола, и свои руки — такие же дрожащие, как сейчас. Тогда он думал, что это страх перед неизвестным. Теперь — понимал, они слишком далеко зашли.

«А если мы ошиблись? Если это не спасение, а приговор?»

— Мы всё проверили, — выдавил он, избегая взгляда. — Ты… будешь жив.

— Жив? — Вейл дёрнулся, ремни скрипнули. — А если я стану как они?

— Объект готов, — выдохнул он, голос надломился. — Начинаем.

Он не слышал, как Лира подалась вперёд. Не видел, как солдат у входа перекрестился.

В голове бил один ритм: если он умрёт — это будет на мне.

А если вырвется… человечество может погибнуть — тоже по моей вине.

Игла вошла в шею Вейла. Лёд хлынул по венам, сковывая кости. Тело выгнулось. Жидкость вздыбилась, ища путь наружу. Рёбра звенели, кожа трещала. Пальцы выгнулись, сжимаясь в судороге, ногти впились в кожу.

В глазах вспыхнул багровый свет, но он быстро угас — вместе с последним вдохом. Сигналы прорезали воздух, экраны замигали красным — сердце остановилось.

— Фух… — выдохнул один из солдат, опуская винтовку. — Так это всё? Серьёзно?

— Мы будем следующими? — шепнул Фрог, взгляд прикован к Вейлу. Солдаты застыли, сжимая оружие.

Харпер резко обернулся, словно от пощёчины.

— Нет-нет-нет… — он бросился к пульту, Руки метались по клавишам, не слушаясь — Система не зафиксировала полную реакцию!

— Протокол не завершён… данные ещё пишутся… чёрт! — Он лихорадочно вбивал команды. — Это не может быть всё. Слишком рано.

В комнате повисло глухое молчание. Даже лампы на потолке мигали реже — будто ждали, проснётся ли он снова.

Вейл провалился в пустоту. Кровь монстра шептала, её голос — хор из тысяч ртов. Фрагменты прошлого вспыхивали: мать, казармы, Антарктида. Затем — кошмары: его руки, покрытые чешуёй, рвали лица друзей. Он кричал, но пустота глушила.

Система взвыла тревогой — сердце Вейла ударило. Он рванулся, глаза вспыхнули алым. Жар хлынул по венам, кожа горела, вены пульсировали.

— Он жив! — выкрикнул Харпер, отступая.

Пальцы Лиры тянулись к «Усмирителю». Что, если Картер прав? Что, если Вейл — их спасение? Но его глаза… они были чужими.

Ты — первый, — липкий шепот вгрызался в разум Вейла. Он дёрнулся, глаза закатились.

— Убирайтесь… — прохрипел он, натягивая ремни до скрипа.

Мир дрогнул. Дорожка из костей тянулась под багровым небом. Тени ревели, их глаза — трещины в пустоте. Трон из чёрного камня, Вожак с рогами гремел: Сломай их. Освободи нас.

— Нет… — Вейл стиснул зубы, кожа горела. Лаборатория мелькнула: сирены, гарь. Шепот бил: Она — угроза. Убей её.

Голос Лиры резал: — Он говорит с кем-то! — Она рванулась к пульту. Солдат оттеснил её, но она выкрикнула сквозь шум: — Вы даже не представляли, что пробуждаете!

— Галлюцинации, — рявкнул Картер, сжимая кобуру. — Продолжайте.

Стон вырвался изо рта Вейла. Что-то внутри рванулось — не боль, излом. Будто вены стали проводами, по которым пронёсся ток. Грудная клетка выгнулась, рёбра затрещали, словно кто-то изнутри пытался разорвать их.

Жидкость вилась, как змея, ища сердце. Кожа покрылась испариной, затем трещинами будто лопалась изнутри. По телу прошли судороги, ноги выгнуло, ногти царапали металл.