Испытание Тьмы

Глава 1

# Глава 1

Песок забивался в швы между камнями, наметая рыжие языки у стен казарм. Солтар смотрел, как ветер гонит его мелкими волнами по двору — от восточной стены к западной, снова и снова, словно пустыня пыталась вернуть себе то, что у неё отняли.

Он стоял в строю с другими претендентами. Тридцать восемь человек — он пересчитал их, когда они выстраивались. Теперь тридцать семь. Один ушёл ночью, перелез через стену и побежал на север. Его нашли утром в трёх милях от лагеря. Вернее, нашли то, что от него осталось после песчаных гадюк.

Командор — глава лагеря — ходил вдоль строя и говорил что-то о чести, о долге, о служении Богине. Широкоплечий, с лицом, рассечённым шрамом от виска до подбородка. Другие инструкторы стояли поодаль, молча. Слова падали в утренний воздух и рассеивались, как дым от костра.

Солтар слушал. Запоминал. Слова выстраивались в его голове ровными рядами, как эти камни в стенах казарм. «Орден Клинков существует, чтобы нести Свет в мир. Вы здесь, чтобы доказать, что достойны этой чести. Большинство из вас не доживёт до конца испытаний».

Претендент слева от Солтара — худой мальчишка с вечно бегающими глазами — дёрнулся при этих словах. Его дыхание участилось. Солтар отметил это движение, как отмечал всё остальное: положение солнца над горизонтом, направление ветра, количество стражников на стенах.

— Сегодня вы получите оружие, — продолжал Командор. — Кинжалы. Это всё, что вам дадут. Всё остальное вы должны будете заслужить или добыть сами.

Он остановился напротив Солтара. Их глаза встретились. Командор смотрел долго — секунду, две, три. Потом хмыкнул и пошёл дальше.

Солтар не знал, что означало это «хмыкнул». Одобрение? Сомнение? Угрозу? Он мог прочитать направление ветра по движению песчинок, мог определить породу камня по его цвету, но выражения человеческих лиц оставались для него чужим языком. Он понимал слова, но не интонации между ними.

Строй распустили. Претенденты разбрелись по двору — кто к колодцу, кто к казармам. Многие сбивались в группы. Солтар наблюдал, как они находят друг друга: по взглядам, по жестам, по каким-то невидимым сигналам, которые он не улавливал.

Трое мальчишек из южных провинций — он определил это по их акценту — встали у стены и начали негромко переговариваться. Двое девушек, прибывших вместе позавчера, делили воду из одной фляги. Высокий парень с надменным лицом стоял в стороне от всех, скрестив руки на груди.

Солтар остался посреди двора.

Он не знал, куда идти. Вернее — не понимал, зачем идти куда-то конкретно. Казармы, колодец, стена — всё это было равнозначно. Одно место ничем не отличалось от другого.

Солнце поднималось выше. Тень от восточной стены укорачивалась. Скоро двор превратится в раскалённую сковороду, и все уйдут под навесы. Солтар знал это так же, как знал, что вечером температура упадёт, а ночью песок станет холодным, почти ледяным.

Он знал много вещей. Откуда — не помнил.

Память была странной. Не пустой — скорее, запертой. Как комната, в которую нельзя войти, но можно заглянуть через щель под дверью. Он видел обрывки: серый камень, похожий на этот, но другой. Голоса, которые не складывались в слова. Ощущение чего-то огромного, что не помещалось в голове.

Когда он пытался вспомнить больше, начинала болеть голова. Тупая, давящая боль, будто череп был слишком мал для того, что в нём находилось.

Поэтому он перестал пытаться.

— Эй!

Голос раздался справа. Солтар повернулся.

Девушка. Его возраста — или около того. Тёмные волосы, обрезанные коротко, почти по-мальчишески. Лицо в веснушках. Она шла к нему через двор, и её походка была странной: слишком быстрой, слишком... подпрыгивающей? Словно ей было сложно идти медленно.

— Ты что, окаменел? — спросила она, останавливаясь перед ним. — Стоишь тут как статуя. Я за тобой уже минут пять наблюдаю.

Солтар моргнул.

— Зачем?

Она рассмеялась. Звук был резким и громким — несколько голов повернулись в их сторону.

— «Зачем», — повторила она, передразнивая его интонацию. Или отсутствие интонации. — Потому что ты странный. Все либо бегают, либо нервничают, либо пытаются подружиться с кем-то, чтобы не сдохнуть в первом же испытании. А ты просто стоишь.

— Я наблюдал.

— За чем?

Солтар задумался. За чем он наблюдал? За песком. За людьми. За тенями.

— За всем.

Она фыркнула.

— Философ, значит. — Она протянула руку. — Я Лина. Из Тарема. Это на западе, у побережья. Ты, наверное, не знаешь, где это.

Солтар посмотрел на её руку. Потом на её лицо. Потом снова на руку.

— Это приветствие, — сказала Лина. Её брови поднялись. — Ты что, никогда не... Ладно, неважно. — Она опустила руку. — Как тебя зовут?

— Солтар.

— Откуда ты?

Он помолчал.

— Не знаю.

— Не знаешь, откуда ты?

— Нет.

Лина уставилась на него. Её рот приоткрылся, потом закрылся. Она наклонила голову набок — как птица, разглядывающая что-то непонятное.

— Это как? Тебя по голове ударили?

— Не помню.

— Ты не помнишь, ударили тебя по голове или нет?

— Я не помню ничего до того, как пришёл сюда.

Это было не совсем правдой. Он помнил обрывки. Серый камень. Голоса. Но это не складывалось в историю, не давало ответов на вопросы «откуда» и «почему». Поэтому он говорил «не помню» — это было ближе к истине, чем любое другое объяснение.

Лина молчала. Солтар ждал, что она уйдёт. Другие претенденты, с которыми он пытался заговорить за последние два дня, уходили быстро. Он говорил что-то не то, или не так, или молчал слишком долго — он не понимал, что именно было неправильно.

Но Лина не ушла.

— Ладно, — сказала она наконец. — Это странно. Ты странный. Но знаешь что? — Она улыбнулась. — Здесь все странные. Кто нормальный добровольно пойдёт в место, где тебя могут убить на законных основаниях?

Солтар не знал, что на это ответить.

Глава 2

# Глава 2

Вылазка в пустыню оказалась проще, чем Солтар ожидал.

Их разбили на группы по пять человек и отправили к скалам в двух милях от лагеря. Задание было простым: дойти, найти отмеченный камень, принести обратно. Инструктор сказал, что это проверка на выносливость. Солтар подозревал, что это проверка на то, кто запаникует первым.

Двое из его группы запаниковали ещё на полпути. Один — тот самый мальчишка с бегающими глазами — начал задыхаться и упал на колени в песок. Второй побежал обратно к лагерю, бросив остальных.

Лина была в другой группе. Солтар видел её фигуру вдалеке — она шла уверенно, размахивая руками и что-то говоря своим спутникам.

Они вернулись все. Его группа — только трое из пяти.

Вечером мальчишку с бегающими глазами увели куда-то за казармы. Он не вернулся. Солтар не спрашивал, что с ним случилось. Остальные тоже не спрашивали.

На третий день начались настоящие тренировки.

Площадка за казармами превратилась в арену. Претендентов ставили парами и заставляли драться — сначала без оружия, потом с деревянными палками, потом с затупленными кинжалами. Инструкторы ходили между ними, поправляя стойки, выкрикивая команды.

Солтар побеждал. Каждый раз. Без усилий.

Его тело знало, как двигаться. Когда противник замахивался — Солтар уже был в стороне. Когда атаковал — находил брешь в защите раньше, чем мог об этом подумать. Это было не мастерство, которому учатся годами. Это было что-то другое. Что-то, что жило в его мышцах и костях.

После пятого боя вокруг него образовалась пустота. Претенденты отходили, когда он приближался. Смотрели исподлобья. Шептались.

— Ненормальный, — услышал он краем уха. — Видел, как он двигается? Это не человеческое.

Солтар не понимал, что в этом плохого. Он делал то, что от него требовали. Делал хорошо. Разве не это было целью?

— Не обращай внимания, — сказала Лина, появляясь рядом. У неё был синяк под глазом — результат утреннего спарринга. — Они просто завидуют.

— Чему?

— Тому, что ты лучше них.

Солтар обдумал это.

— Зависть — это когда хочешь то, что есть у другого?

— Примерно.

— Я не понимаю. Они могут тренироваться и стать лучше.

Лина рассмеялась — тем же громким, резким смехом.

— О, если бы всё было так просто. — Она хлопнула его по плечу. — Пошли обедать. Я умираю с голоду.

Обед раздавали у колодца — жидкая каша с сушёным мясом. Лина взяла две порции и потащила Солтара к дальней стене, где было меньше людей.

— Сядем здесь, — она плюхнулась на землю, скрестив ноги. — Тут тень хорошая.

Солтар сел рядом. Каша была безвкусной, но он ел — голод нужно было утолить.

— Смотри, — Лина кивнула в сторону. — Вон тот, у восточной стены. Видишь?

Солтар посмотрел. Высокий парень с надменным лицом — тот самый, которого он заметил в первый день. Он сидел один, спиной к остальным. Ел медленно, глядя куда-то в пустоту.

— Что с ним?

— Он странный, — сказала Лина. — Почти как ты, только по-другому. Ни с кем не разговаривает. Всех отшивает. Я пыталась подойти — он посмотрел на меня так, будто я таракан.

— Может, он хочет быть один.

— Может. — Лина пожала плечами. — Но знаешь что? Одиночки умирают первыми. Это не я придумала, это инструктор сказал. На испытаниях нужны люди, которые прикроют спину.

Солтар снова посмотрел на парня у стены. Тот почувствовал взгляд — поднял голову, встретился с Солтаром глазами. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом парень отвернулся. Резко, почти зло.

— Видишь? — сказала Лина. — Таракан.

После обеда были снова тренировки. На этот раз — бег. Пять кругов вокруг лагеря под палящим солнцем. К третьему кругу половина претендентов еле переставляла ноги. К пятому — несколько человек упали.

Солтар бежал ровно. Дыхание не сбивалось. Ноги не болели. Он мог бы бежать ещё — десять кругов, двадцать. Тело слушалось безупречно.

Он финишировал первым. С большим отрывом.

Командор стоял у черты. Смотрел на Солтара своим непонятным взглядом.

— Ты даже не вспотел, — сказал он.

Солтар посмотрел на свои руки. Действительно, кожа была сухой.

— Нет.

— Хм.

Командор отвернулся. Пошёл к упавшим претендентам, начал поднимать их пинками.

Солтар стоял и ждал. Он не знал, чего ждёт. Может, указаний. Может, чего-то ещё.

Лина доковыляла до финиша минут через пять. Упала на колени, тяжело дыша.

— Ненавижу... бег... — выдохнула она. — Как ты... это делаешь?

— Не знаю.

— Конечно... не знаешь... — Она попыталась встать, ноги подкосились. Солтар протянул руку, помог ей подняться. — Спасибо. Ты хоть что-нибудь знаешь о себе?

— Моё имя. Что я здесь.

— Это не... — она махнула рукой. — Ладно. Неважно.

Парень с надменным лицом финишировал четвёртым. Тоже почти не запыхался. Солтар отметил это. Не он один здесь был... чем-то другим? Или просто хорошо тренированным?

Парень прошёл мимо них. Его глаза скользнули по Солтару — холодно, оценивающе. Потом он отвернулся и пошёл к колодцу.

— Эй! — крикнула Лина ему в спину. — Неплохо бежал!

Парень не обернулся.

— Ну и ладно, — буркнула Лина. — Таракан.

Вечером, когда жара спала, претенденты собрались у костра за казармами. Не все — многие уже лежали по койкам, слишком измотанные, чтобы двигаться. Но человек десять сидели вокруг огня, передавая друг другу флягу с водой.

Лина, конечно, была там. Она затащила Солтара, не принимая отказа — впрочем, он и не отказывался.

— Садись, — она похлопала по земле рядом с собой. — Тут хорошо. Огонь красивый.

Солтар сел. Посмотрел на огонь. Языки пламени плясали, отбрасывая тени. Красиво? Он не знал. Тепло — да. Свет — да. Красиво — это что-то другое, то, что он не умел распознавать.

Претенденты разговаривали. О доме, о семьях, о том, почему они здесь. Один парень — коренастый, с добродушным лицом — рассказывал, как его деревню сожгли разбойники и он поклялся стать воином, чтобы защищать других. Девушка с косой до пояса говорила о долге перед Богиней, о знаках, которые видела во сне.

Глава 3

# Глава 3

Дни в лагере сливались друг с другом.

Подъём до рассвета. Пробежка вокруг стен, пока солнце ещё не раскалило песок. Завтрак — всё та же каша, иногда с сушёными финиками. Тренировки до полудня: кинжалы, рукопашный бой, метание ножей. Перерыв в самую жару — все прятались в тени казарм. Снова тренировки до заката. Ужин. Сон.

И снова. И снова.

Солтар привык к этому ритму. Его тело легко подстраивалось под любой распорядок. Но теперь в этом ритме появилось что-то новое.

Лина.

Она будила его по утрам — пинком по койке, если он не просыпался от первого оклика. Она садилась рядом за завтраком и болтала, пока он ел. Она махала ему через площадку во время тренировок, отвлекаясь и пропуская удары.

— Ты опять получила по рёбрам, — сказал Солтар однажды, когда она подошла к нему после спарринга, потирая бок.

— Зато ты улыбнулся, — ответила она.

— Я не улыбался.

— Почти улыбнулся. Уголок рта дёрнулся. Я видела.

Солтар не знал, правда ли это. Он не следил за своим лицом. Но Лина выглядела довольной, и он решил не спорить.

Аррин держался ближе, чем раньше. Не рядом — он по-прежнему сидел чуть в стороне, по-прежнему огрызался, когда Лина слишком напирала. Но он был там. За завтраком — через два человека от них. На тренировках — в пределах видимости. Вечером у костра — напротив, где мог видеть их обоих.

Они не говорили об этом. Просто так было.

***

На седьмой день Лина решила научить Солтара смеяться.

— Это важно, — заявила она, усаживаясь напротив него в тени казармы. Полуденная жара загнала всех под крыши, и они сидели втроём — Лина, Солтар и Аррин, который делал вид, что дремлет, прислонившись к стене.

— Зачем? — спросил Солтар.

— Потому что люди смеются. Это... — она пошевелила пальцами в воздухе, подбирая слова. — Это как дышать. Только для души.

— Я дышу нормально.

— Для тела — да. Но душа тоже должна дышать. Иначе задохнётся.

Солтар обдумал её слова. Душа. Он не был уверен, что она у него есть. Внутри была только прохладная пустота, как колодец без воды.

— Я не знаю, как смеяться.

— Это просто! Смотри. — Лина набрала воздуха и расхохоталась — громко, запрокинув голову. Несколько претендентов обернулись, но она не обратила внимания.

— Теперь ты.

Солтар попробовал. Открыл рот, издал звук. Получилось что-то среднее между кашлем и карканьем.

Аррин открыл один глаз.

— Это было жутко, — сказал он.

— Это было... попыткой, — возразила Лина, хотя её губы дрожали от сдерживаемого смеха.

Солтар посмотрел на них обоих. Аррин криво ухмылялся. Лина закусила губу, но уголки её рта ползли вверх.

— Вы смеётесь надо мной, — сказал он. Это не был вопрос.

Лина не выдержала. Прыснула, потом расхохоталась в голос. Аррин тоже издал звук — короткий, сдавленный, но это был смех.

Солтар смотрел на них. Он не понимал, что смешного. Он пытался сделать то, что она просила. Почему это вызывает такую реакцию?

Но потом он заметил кое-что странное.

Внутри, там, где была пустота, что-то шевельнулось. Лёгкое, мимолётное — как рябь на воде от упавшего листа. Не смех, нет. Но что-то похожее на... отклик?

Он смотрел, как Лина хохочет, как Аррин пытается сдержаться и не может, и это ощущение не уходило.

— Попробуй ещё раз, — сказала Лина, вытирая слёзы. — Только не думай о том, как это должно звучать. Просто... отпусти.

— Отпустить что?

— Не знаю. Всё. — Она махнула рукой. — Вот смотри, я расскажу историю. Слушай.

Она наклонилась вперёд, и её глаза заблестели.

— Когда мне было десять, мой брат решил научить меня плавать. Отвёз на лодке далеко от берега и столкнул в воду.

— Это жестоко, — заметил Аррин.

— Это было весело! — Лина отмахнулась. — Ну, потом стало весело. В тот момент я орала как резаная. Но слушай дальше. Он кричит: «Греби к берегу!» А я не знаю, где берег. Вода в глазах, солёная, ничего не вижу. Гребу куда-то. Гребу, гребу... и врезаюсь головой в борт лодки.

Она постучала себя по лбу.

— Шишка была вот такая. — Она показала руками что-то размером с яблоко. — Неделю ходила как единорог.

Аррин фыркнул.

— Единорог.

— Ну, если бы единороги были маленькими, рыжими и злыми.

— Значит, не единорог.

— Брат называл меня «сердитый окунь». — Лина надула щёки и выпучила глаза.

И тут это случилось.

Солтар издал звук. Короткий, странный — что-то между выдохом и хрипом. Его плечи дёрнулись.

Лина замерла.

— Ты... — она вытаращилась на него. — Ты только что...

— Не знаю, — сказал Солтар. Он действительно не знал, что это было.

— Это был смех! — Лина подпрыгнула на месте. — Почти смех! Аррин, ты видел?

— Слышал, — поправил Аррин. Он смотрел на Солтара странным взглядом — не насмешливым, а... изучающим? — Это был... звук.

— Это был смех, — упрямо повторила Лина. — Маленький, кривой, но смех. — Она схватила Солтара за руку. — Видишь? Ты можешь! Просто надо тренироваться.

— Тренироваться смеяться, — сказал Аррин ровно. — Только ты могла до такого додуматься.

— Все тренируются, — возразила Лина. — Бой, бег, метание ножей. Почему не это?

— Потому что смех — не навык.

— Всё — навык. Просто некоторые вещи люди учат раньше, чем помнят.

Аррин замолчал. Солтар заметил, как его лицо на мгновение изменилось — тень чего-то мелькнула в глазах и исчезла.

— Может быть, — сказал Аррин тихо. — Может быть, ты права.

***

Вечером, когда жара отступила, они сидели на крыше казармы.

Лина нашла способ забраться туда — по выступающим камням на задней стене. Солтар повторил её путь легко. Аррин ворчал, но тоже влез.

С крыши открывался вид на пустыню. Песок уходил до горизонта, меняя цвет по мере того, как солнце садилось — от жёлтого к оранжевому, потом к красному, почти кровавому.

— Красиво, — сказала Лина.

Глава 4

# Глава 4

Арвейн пах корицей и горящим серебром.

Райя стояла на носу речной ладьи и смотрела, как город вырастает из утреннего тумана. Башни поднимались над водой — тонкие, невозможно высокие, будто выросшие из земли, а не построенные руками. Их стены переливались в рассветном свете: то синим, то золотым, то цветом, которому не было названия.

Магия. Здесь ею был пропитан сам воздух.

— Госпожа, — Вайрат встал рядом, — мы почти у причала.

Она кивнула, не отрывая взгляда от города. Вайрат служил ей пятнадцать лет и знал, когда говорить, а когда молчать. Сейчас было время молчать.

Арвейн. Город магов. Город, где камни пели, а вода текла вверх по желобам. Город, которому Унтарал тайно завидовал и потому ненавидел.

Райя бывала здесь трижды. Каждый раз — по делам Ордена. Каждый раз — с отвращением, которое она тщательно скрывала за вежливой улыбкой.

Маги. Они считали себя выше других людей. Выше Ордена. Выше Богини.

Но сила — это сила. А у дома Отиро силы было достаточно, чтобы изменить расклад в Синклите — совете Великих Домов. Райе нужен был этот союз. Конклав слишком долго оставался в тени — голос без силы, совет без клыков. Пора было это изменить.

Освящённые, конечно, не знали о её планах. Они сидели в своём храме, окутанные светом и молчанием, и ждали, что мир сам упадёт к их ногам. Райя была не из тех, кто ждёт. Она выросла в пыли предместий Унтарала, пробилась в Конклав собственным умом и волей. Если Освящённым нужны результаты — она принесёт им результаты. А методы... методы они одобрят потом, когда увидят, чего она добилась.

Ладья мягко ткнулась в причал. На берегу уже ждали — слуги в ливреях дома Отиро, серебро на синем. Впереди стоял человек в длинном плаще, расшитом рунами.

Не Олрейт. Какой-то помощник.

Райя сошла на берег, и помощник склонился в поклоне.

— Госпожа Райя. Патриарх Олрейт просит простить, что не встретил вас лично. Дела Синклита...

— Я понимаю, — она улыбнулась. Улыбка была частью доспехов, не менее важной, чем кинжал, спрятанный в складках плаща. — Проводите меня.

Они шли по улицам Арвейна, и Райя смотрела по сторонам, запоминая.

Здесь всё было не так, как в Унтарале. Там — узкие улочки, нависающие балконы, тень и прохлада даже в полдень. Запах кофе и благовоний из каждой двери. Арки, выбеленные солнцем стены, внутренние дворы с журчащими фонтанами. Здесь — широкие проспекты, переливы света, показная роскошь на каждом шагу. Северная архитектура, принесённая магами столетия назад: высокие шпили, стрельчатые окна, витражи. Фонтаны били вверх и застывали в воздухе, образуя арки из воды. Светящиеся шары плыли над головами, освещая улицы мягким золотистым сиянием. Прохожие были одеты в шелка и бархат северного кроя, и даже простые торговцы носили серьги с крошечными рунами — защита от воров, от болезней, от всего.

Магия как украшение. Магия как статус. Магия как воздух.

— Вам не нравится, госпожа? — тихо спросил Вайрат. Он кутался в плащ — здесь было холоднее, чем дома. Арвейн стоял севернее, и маги не утруждали себя согреванием улиц.

Райя не ответила. Её лицо оставалось безмятежным.

Но Вайрат был прав. Ей не нравилось. В Унтарале сила была в древних камнях Бастиона, в клинках воинов-жрецов, в молитвах на рассвете. В Арвейне сила была в крови — той, что текла в жилах магов, и той, что они проливали ради своих ритуалов.

Дом Отиро славился экспериментами с душами. Райя знала это. Знала и то, что патриарх Олрейт лично курировал эти эксперименты. Это не мешало ей идти к нему на переговоры.

Цель оправдывает средства. Так говорил её отец. Так говорила она сама — много лет, много решений, много сделок, о которых лучше не вспоминать при свете дня.

Особняк Отиро стоял в центре города — громада белого камня с синими прожилками. Окна были тёмными, хотя день только начинался. Магия, конечно. Внутри мог быть полдень или полночь — по желанию хозяина.

Помощник провёл её через главный зал — колонны до потолка, гобелены с древними битвами, пол из чёрного мрамора, в котором отражались огни — и остановился перед дверью.

— Патриарх ждёт вас в малой гостиной.

Райя вошла одна. Вайрат остался снаружи — так было принято.

Олрейт сидел у окна, листая какой-то свиток. Он поднял голову, когда она вошла, и улыбнулся.

— Райя. Наконец-то.

Ему было под семьдесят, но выглядел он моложе — лет на пятьдесят, не больше. Магия. Она замедляла старение для тех, кто умел ею пользоваться. Его волосы были серебристо-белыми, лицо — красивым, хоть и жёстким. Глаза — тёмные, внимательные, умные.

Опасный человек. Полезный союзник.

— Олрейт. — Она склонила голову, но не слишком низко. Она была членом Конклава. Он — всего лишь патриархом магического дома. Пусть и могущественного. — Благодарю, что нашёл время.

— Для тебя — всегда. — Он встал, подошёл к ней. Его рука коснулась её локтя — жест, который мог быть вежливым, мог быть интимным. Она позволила. — Как доехала?

— Спокойно. Река была милостива.

— Река знает, кого несёт. — Он указал на кресло у камина. Камин — северная привычка. В Унтарале грелись жаровнями с углями, пили горячий кофе. — Садись. Вино? Или что-то покрепче?

— Вино. — *Кофе здесь всё равно не умеют варить.*

Он налил сам — не позвал слугу. Это был знак. Разговор будет приватным.

Райя приняла бокал, пригубила. Вино было превосходным — южное, густое, с привкусом мёда и дыма.

— Итак, — Олрейт сел напротив, — ты хочешь говорить о союзе.

— Хочу, — она не стала ходить вокруг да около. Олрейт ценил прямоту. — Орден и дом Отиро. Вместе мы сможем многое изменить.

— Изменить что?

— Расстановку сил в Синклите. Место Ордена в ней. — Она сделала паузу. — Будущее.

Олрейт смотрел на неё поверх бокала. Его лицо ничего не выражало.

— Орден хочет голос в Синклите, — сказал он медленно. — Совет магов. А вы — не маги.

Глава 5

# Глава 5

Их отправили в пустыню на рассвете.

Три группы по пять человек. Задание — найти и убить песчаного змея. Принести голову как доказательство.

— Змеи выходят на охоту ночью, — объяснял Командор, пока они строились у ворот. — Днём прячутся в норах, под камнями. Ваша задача — найти нору, выманить тварь и убить. Или умереть. Мне всё равно.

Солтар слушал. Запоминал.

— Яд песчаного змея убивает за час, — продолжал Командор. — Противоядия нет. Единственный способ выжить — вырезать укушенное место до того, как яд дойдёт до сердца. Если змей укусил в грудь или шею — попрощайтесь с жизнью.

Лина стояла рядом. Она не шутила, как обычно. Её лицо было серьёзным, почти бледным.

— Весело, — прошептала она. — Обожаю змей.

— Ты их боишься, — сказал Солтар. Это не был вопрос.

— Я их ненавижу. Это другое.

Аррин стоял чуть позади. Молча, как всегда. Но Солтар заметил, что он проверил свой кинжал дважды.

Их распределили по группам. Солтар, Лина и Аррин попали в одну — вместе с двумя другими претендентами. Коренастый парень, чьего имени Солтар не запомнил, и Мира — та самая девушка с длинной косой, которая назвала его преступником у костра.

Они вышли за ворота, и пустыня поглотила их.

***

К полудню они нашли следы.

Солтар увидел их первым — борозды в песке, уходящие к скальному выступу на востоке. Широкие, глубокие. Змей был большим.

— Там, — он указал кинжалом.

Мира фыркнула.

— И откуда ты знаешь?

— Вижу.

— Он прав, — сказал Аррин. Он присел, разглядывая следы. — Свежие. Змей прополз здесь утром, до того как солнце нагрело песок.

— Откуда ты...

— Я вырос у реки. Там были змеи. — Аррин встал, отряхнул колени. — Не такие большие, но следы читаются одинаково.

Они двинулись к скалам. Солнце било в спину, жар поднимался от песка волнами. Лина шла рядом с Солтаром, её дыхание было тяжёлым.

— Ненавижу пустыню, — пробормотала она. — Ненавижу жару. Ненавижу змей. Зачем я вообще сюда пошла?

— Чтобы стать кем-то большим, — сказал Солтар.

Она посмотрела на него. Моргнула.

— Ты запомнил.

— Я всё запоминаю.

Лина не ответила. Но что-то в её лице изменилось — стало мягче, теплее.

***

Нора была под скалой — тёмная щель в камне, достаточно широкая, чтобы в неё пролез человек. Или змей толщиной с человека.

— План? — спросила Мира.

— Выманить, — сказал Аррин. — Змеи не любят дым. Если разжечь костёр у входа...

— Из чего? — Коренастый парень оглянулся. — Тут нет дерева.

Аррин помолчал.

— Одежда. Сухая трава. Что угодно, что горит.

Они собрали всё, что могли — сухие стебли, куски ткани, оторванные от подолов. Сложили у входа в нору. Аррин высек искру кинжалом о камень — раз, другой, третий. Занялось.

Дым пополз в нору — серый, едкий.

Они ждали.

Солтар стоял справа от входа, кинжал наготове. Лина — слева. Аррин — напротив, чуть дальше. Мира и коренастый — за ними.

Тишина. Только треск огня и шипение дыма.

А потом — звук.

Шорох. Глубокий, как гром под землёй. Что-то двигалось в темноте, что-то большое.

— Приготовьтесь, — сказал Аррин.

Змей вылетел из норы как стрела.

Солтар видел его — долю мгновения, будто время замедлилось. Чешуя цвета песка, глаза как жёлтые камни, пасть раскрыта, клыки длиной с палец.

Он ударил.

Кинжал вошёл в шею змея, но тварь была слишком быстрой. Она извернулась, хлестнула хвостом — Солтара отбросило назад, он ударился спиной о камень. Воздух вышибло из лёгких.

Краем глаза он видел, как Мира и коренастый отскочили назад. Она кричала что-то, он просто пятился, выставив кинжал перед собой как щит.

Крик. Лина.

Солтар поднял голову и увидел: змей развернулся к ней. Она отступала, спотыкаясь, кинжал в руке дрожал.

— Лина! — голос Аррина.

Змей бросился.

Солтар вскочил — слишком медленно, слишком далеко. Он не успеет. Он видел, как пасть раскрывается, как клыки тянутся к её ноге...

Аррин успел.

Он врезался в Лину, оттолкнул её в сторону. Клыки змея вонзились в пустоту — на волосок от его руки. Аррин упал, перекатился, вскочил. Его кинжал сверкнул — раз, другой. Кровь брызнула на песок.

Змей взвыл — звук, от которого заложило уши. Развернулся к Аррину, ударил хвостом. Аррин уклонился, но потерял равновесие.

Солтар бежал.

Он не думал. Тело двигалось само — как на тренировках, только быстрее, точнее. Он прыгнул на спину змея, вонзил кинжал в основание черепа. Провернул.

Тварь дёрнулась. Раз. Другой. И замерла.

Тишина.

Солтар сполз с мёртвого тела. Его руки были в крови — горячей, густой, с металлическим запахом.

— Лина, — сказал он.

Она лежала на песке, в нескольких шагах. Не двигалась.

Что-то внутри Солтара — там, где была пустота — сжалось. Резко, болезненно. Он не знал, что это. Не понимал. Но это было.

Он подбежал к ней.

— Лина!

Она застонала. Открыла глаза.

— Ненавижу... змей...

Солтар выдохнул. Он не заметил, что задержал дыхание.

— Ты ранена?

— Нога. — Она поморщилась. — Кажется, подвернула, когда падала.

Не укус. Просто вывих. Солтар посмотрел на её ногу — опухшая, но кожа цела. Никаких следов клыков.

— Аррин, — сказала Лина. — Он...

Солтар обернулся.

Аррин стоял над телом змея. Его лицо было бледным, руки дрожали. Но он был цел.

— Ты спас её, — сказал Солтар.

Аррин не ответил. Смотрел на свои руки — в крови, как у Солтара.

— Ты спас её, — повторил Солтар.

— Я... — Аррин сглотнул. — Я не думал. Просто... сделал.

— Это было храбро.

Аррин поднял голову. В его глазах было что-то странное — удивление? неверие?

— Храбро, — повторил он. Будто пробовал слово на вкус.

Мира и коренастый стояли поодаль. Они ничего не сделали — замерли, когда змей напал, и не двинулись до конца. Мира выглядела бледной, почти зелёной. Коренастый прятал глаза.