Испытание Тьмы

Глава 1

Глава 1

Песок забивался в швы между камнями, наметая рыжие языки у стен казарм. Солтар смотрел, как ветер гонит его мелкими волнами по двору — от восточной стены к западной, снова и снова, словно пустыня пыталась вернуть себе то, что у неё отняли.

Он стоял в строю с другими претендентами. Двадцать три человека — он пересчитал их, когда они выстраивались. Теперь двадцать два. Один ушёл ночью, перелез через стену и побежал на север. Его нашли утром в трёх милях от лагеря. Вернее, нашли то, что от него осталось после песчаных гадюк.

Командор — глава лагеря — ходил вдоль строя и говорил что-то о чести, о долге, о служении Богине. Широкоплечий, с лицом, рассечённым шрамом от виска до подбородка. Другие инструкторы стояли поодаль, молча. Слова падали в утренний воздух и рассеивались, как дым от костра.

Солтар слушал. Запоминал. Слова выстраивались в его голове ровными рядами, как эти камни в стенах казарм. «Орден Клинков существует, чтобы нести Свет в мир. Вы здесь, чтобы доказать, что достойны этой чести. Большинство из вас не доживёт до конца испытаний».

Претендент слева от Солтара — худой мальчишка с вечно бегающими глазами — дёрнулся при этих словах. Его дыхание участилось. Солтар отметил это движение, как отмечал всё остальное: положение солнца над горизонтом, направление ветра, количество стражников на стенах.

— Сегодня вы получите оружие, — продолжал Командор. — Кинжалы. Это всё, что вам дадут. Всё остальное вы должны будете заслужить или добыть сами.

Он остановился напротив Солтара. Их глаза встретились. Командор смотрел долго — секунду, две, три. Потом хмыкнул и пошёл дальше.

Солтар не знал, что означало это «хмыкнул». Одобрение? Сомнение? Угрозу? Он мог прочитать направление ветра по движению песчинок, мог определить породу камня по его цвету, но выражения человеческих лиц оставались для него чужим языком. Он понимал слова, но не интонации между ними.

Строй распустили. Претенденты разбрелись по двору — кто к колодцу, кто к казармам. Многие сбивались в группы. Солтар наблюдал, как они находят друг друга: по взглядам, по жестам, по каким-то невидимым сигналам, которые он не улавливал.

Трое мальчишек из южных провинций — он определил это по их акценту — встали у стены и начали негромко переговариваться. Двое девушек, прибывших вместе позавчера, делили воду из одной фляги. Высокий парень с надменным лицом стоял в стороне от всех, скрестив руки на груди.

Солтар остался посреди двора.

Он не знал, куда идти. Вернее — не понимал, зачем идти куда-то конкретно. Казармы, колодец, стена — всё это было равнозначно. Одно место ничем не отличалось от другого.

Солнце поднималось выше. Тень от восточной стены укорачивалась. Скоро двор превратится в раскалённую сковороду, и все уйдут под навесы. Солтар знал это так же, как знал, что вечером температура упадёт, а ночью песок станет холодным, почти ледяным.

Он знал много вещей. Откуда — не помнил.

Память была странной. Не пустой — скорее, запертой. Как комната, в которую нельзя войти, но можно заглянуть через щель под дверью. Он видел обрывки: серый камень, похожий на этот, но другой. Голоса, которые не складывались в слова. Ощущение чего-то огромного, что не помещалось в голове.

Когда он пытался вспомнить больше, начинала болеть голова. Тупая, давящая боль, будто череп был слишком мал для того, что в нём находилось.

Поэтому он перестал пытаться.

— Эй!

Голос раздался справа. Солтар повернулся.

Девушка. Его возраста — или около того. Тёмные волосы, обрезанные коротко, почти по-мальчишески. Лицо в веснушках. Она шла к нему через двор, и её походка была странной: слишком быстрой, слишком... подпрыгивающей? Словно ей было сложно идти медленно.

— Ты что, окаменел? — спросила она, останавливаясь перед ним. — Стоишь тут как статуя. Я за тобой уже минут пять наблюдаю.

Солтар моргнул.

— Зачем?

Она рассмеялась. Звук был резким и громким — несколько голов повернулись в их сторону.

— «Зачем», — повторила она, передразнивая его интонацию. Или отсутствие интонации. — Потому что ты странный. Все либо бегают, либо нервничают, либо пытаются подружиться с кем-то, чтобы не сдохнуть в первом же испытании. А ты просто стоишь.

— Я наблюдал.

— За чем?

Солтар задумался. За чем он наблюдал? За песком. За людьми. За тенями.

— За всем.

Она фыркнула.

— Философ, значит. — Она протянула руку. — Я Лина. Из Тарема. Это на западе, у побережья. Ты, наверное, не знаешь где это.

Солтар посмотрел на её руку. Потом на её лицо. Потом снова на руку.

— Это приветствие, — сказала Лина. Её брови поднялись. — Ты что, никогда не... Ладно, неважно. — Она опустила руку. — Как тебя зовут?

— Солтар.

— Откуда ты?

Он помолчал.

— Не знаю.

— Не знаешь откуда ты?

— Нет.

Лина уставилась на него. Её рот приоткрылся, потом закрылся. Она наклонила голову набок — как птица, разглядывающая что-то непонятное.

— Это как? Тебя по голове ударили?

— Не помню.

— Ты не помнишь, ударили тебя по голове или нет?

— Я не помню ничего до того, как пришёл сюда.

Это было не совсем правдой. Он помнил обрывки. Серый камень. Голоса. Но это не складывалось в историю, не давало ответов на вопросы «откуда» и «почему». Поэтому он говорил «не помню» — это было ближе к истине, чем любое другое объяснение.

Лина молчала. Солтар ждал, что она уйдёт. Другие претенденты, с которыми он пытался заговорить за последние два дня, уходили быстро. Он говорил что-то не то, или не так, или молчал слишком долго — он не понимал, что именно было неправильно.

Но Лина не ушла.

— Ладно, — сказала она наконец. — Это странно. Ты странный. Но знаешь что? — Она улыбнулась. — Здесь все странные. Кто нормальный добровольно пойдёт в место, где тебя могут убить на законных основаниях?

Солтар не знал, что на это ответить.