Испытания Эдема

От автора

В отличии от первой конкурсной книги, жанр которой авторы сами для себя определили как ЛитРПГ и «попаданцы», вторая книга о злоключениях Кристиана Пескова – это попытка классической, чуть-чуть «боевой» фантастики. Она пишется с вдохновением, а потому быстрее, чем проект «Декарт». Вообще, жизнь человека описать проще чем машинные алгоритмы по познанию мира. Мы, хоть и дружный коллектив разновозрастных авторов, в этом порыве едины.

В этой истории мы снова предложим вам загадку для внимательных читателей. Только сейчас ГГ однозначно человек. Вот только реальна ли окружающая его «действительность»? А если реальна, то всё страшно, так кругом по неведомой причине умирают люди.

Приятного прочтения, наши благодарные читатели. Если узнаете «пасхалки», то автор будет рад обсудить их с вами. Совпадение возраста и фамилии нашего героя с героем «Пятнадцатилетнего капитана» не более, чем дань почтения классикам.

Испытания Эдема

Ещё в детские годы я, Кристиан Песков, благодаря отцу приобрел увлечение на всю жизнь - любовь к технике. С годами это увлечение могло стать началом очень успешной карьеры учёного, техника или конструктора. Конструирование роботов и макетов кораблей было моей мечтой. Но жизнь распорядилась иначе. К моим 16 биологическим годам в ней бывало всякое: счастливое школьное детство, друзья, успехи в учёбе, странное предательство отца и его неожиданная смерть на рабочем месте из-за аварии энергоблока, судебные долги, и как итог -  полуголодное существование с мамой в 4 секторе Терры. Итогом моих страданий стал вынужденный контракт сборщика мусора, несколько «серых» полулегальных контрактов, атака пиратов при попытке заработать наличных. Эта цепочка событий привела меня в прорытую при падении «Расула» траншею на поверхность планетоида Эдем.

Все эти мысли крутились в моей голове какое-то время, пока я не открыл глаза. Сознание возвращалось ко мне неохотно. Приземление было очень неудачным, но и не катастрофическим. Ведь я сумел уйти от погони 2 малых пиратских кораблей и был все ещё жив.

Потеря сознания, ушибы и возможный перелом ребер давали о себе знать противным писком в голове и тысячами иголок под кожей. Конечно, мой скафандр был из дешевых и не имел медицинского модуля, поэтому никаких иголок в меня никто не запихивал. Но ощущения сейчас были именно такими жгучими и мерзкими.

Я попытался отвлечься от этой обжигающей боли. И первыми воспоминаниями стали эпизоды моего падения на поверхность Эдема. От чего стало еще хуже: слайд шоу из обрывков воспоминаний в моей голове напомнило мне дрожь подбитой капсулы, которую в момент падения я ощутил всем своим существом. Как будто это была не агония изувеченного корпуса и внутренних систем корабля, а лихорадка, колотившая моё собственное тело. От этих воспоминаний меня стошнило. Лишь в последний момент забрало моего шлема успело открыться.

На мое «счастье» техника в критической ситуации не просто не подвела, а, как живой человек, напрягая все свои силы и изыскивая внутренние резервы, сберегла меня. Капсула была моим домом и «другом», поэтому в Реестре транспортных судов Терры была зарегистрирована не только под серийным номером, а еще и под позывным «Расул». Собственное название стоило дополнительных трат, но позволяло избегать повышенного внимания военных Альянса и, как выяснилось недавно, вызывало определенное доверие купцов Торгового флота. Хотя зависть моих согильдийцев Сборщиков за «дешевые» понты иногда давала о себе знать ощутимыми тычками. Причем эти тычки могли быть не только словесными подначками, но и реальными «поцелуями» бортов кораблей на каком-нибудь стыковочном модуле. Из-за наличия собственного позывного у моей капсулы, ребята из Сборщиков стали дразнить меня «Песок». Такая кличка была их маленькой местью за то, что я им «пыль в глаза пускал». Ну и, возможно, за маленький размер моей капсулы. Несколько вмятин на моей капсуле были получены со словами: «Ой, мелкий, я тебя не заметил. Извини, Песок».

Но неожиданным главным минусом собственного позывного было внимание пиратов при моем передвижении в караване. «Расул» при выборе целей вызывал интерес головорезов больше, чем использование номерного корабля массовой конвейерной постройки. Некоторое время назад именно внимание пиратов привело к повреждению моей капсулы. Из двух напавших на меня пиратов я успел разобраться только с одним из них. Второй преследователь прижал меня к Эдему и средства орбитальной защиты планетоида автоматически отработали по нам обоим, словно по учебной мишени. Когда я падал на поверхность Эдема сквозь атмосферу на тропический лес инстинктивным движением мне удалось включить маневровые двигатели. Помню только раздавшийся треск, а потом от перегрузок я потерял сознание.

До аварии «Расул» загрузил общедоступные геоданные планетоида, которые сейчас мигали на моем шлеме. Площадь Эдема составляла 1 141 748 км². Площадь водной и заболоченной поверхности - 8,8 % общей площади. Температура прогретых Солнцем участков днём составляет около +29 C, а на темной стороне – около +7 C. Осадков планетного происхождения выпадает от 150 мм за планетарный год. Хищные животные не зарегистрированы.

Еще со школьных уроков биологии я помнил, что Эдем был одной из первых опытных планет проекта «Зеленый мир». Энтузиасты-колонизаторы пытались создать натуральный мир. «Зелёные» выступали за естественное течение эволюции и минимальное вмешательство человека в развитие экосистемы. Вспоминая это, я каждый раз улыбался. Странно говорить о невмешательстве человечества, если раньше этот пустынный спутник Ньюпитера подвергся трансформации. Генномодифицированные растения были высажены на привезенный искусственный грунт согласно задумке ландшафтных дизайнеров и экологов.

Благополучно отвлекшись на раздумья о планете Эдем, Крис улыбнулся и снова почувствовал боль. Забавно, но почему-то о себе я подумал в третьем лице. Видимо, взгляд «со стороны» помогал моей психике отрицать случившееся. Но киношные ощущения развеялись также быстро, как и возникли от нового приступа боли. Я снова ощутил себя «здесь и сейчас»: живым, но побитым, как не гражданин пятого сектора после полицейской облавы. К сожалению, такие эпизоды в моей биографии имелись.

Первое, что я захотел сделать – сообщить о проблемах Натану, мужу моей старшей сестры. Натан Филин был Лейтенант-коммандером блока радиолокации Оплота. Моя сестра, Агнес Филин, служила Младшим лейтенантом флота – стажёром медиком. Натан много раз выручал меня из разного рода неприятностей. Сначала он делал это нехотя и исключительно по просьбе моей сестры. Потом его отношение ко мне потеплело: он стал относится ко мне как к нерадивому члену своей семьи и помогал уже в силу своих возможностей. Чаще всего помощь сводилась к его длинным нравоучениям и советам разной степени полезности. Меня изумляло его умение получать хорошие результаты, даже когда развитие ситуации предполагало самый драматичный финал. У него была удивительная способность ставить под сомнение всю поступающую информацию, включая его собственные убеждения. По собственному признанию Натана, незаметно для самого себя, он стал нашим бесплатным семейным психологом, юристом и ментором. Но сейчас он был мне нужен именно как офицер Оплота, отвечающий за дальнюю радиолокацию и пеленгацию. Без наличия точных данных с моего аварийного маячка ни о какой спасательной операции не было и речи. Как часто повторял Натан: «Без посторонней помощи твои шансы на успех стремятся к бесконечно малым величинам». И сейчас я точно понимал, как он прав.

Сквозь лесные дебри и страхи

Падая, корабль сбрил верхушку леса. Деревья сместили вектор падения и смягчили удар. Сломав по касательной несколько деревьев, машина прорыла приличных размеров траншею. Корабль сильно деформировался и чудом не развалился на груду металлолома. Все-таки мой «Расул» изначально был спасательной командирской капсулой на линейном крейсере, где все основные агрегаты были сделаны из металла, а не композитных материалов.

Стоило мне пошевелиться, как голова снова закружилась, и я почувствовал, как будто кубарем падаю в канаву. Сколько я снова пролежал без движения и сознания? Какие-то неопределенные тени, здания, невероятные машины, судорожно мелькая, проносились в моем сознании, а во всем теле ощущалась боль, которая скреблась, перебирая каждый нерв по отдельности. Потом из мути сознания появилось что-то горячее, неопределенных форм и задышало в лицо смрадом. Я попробовал пошевелиться, но тело словно прилипло в землю. От безотчетного ужаса я сделал маленький рывок и вдруг ощутил врывавшийся в легкие воздух, и острую боль уже не во всем теле, а в ногах.

«Жив!» — мелькнуло в сознании. Хотел сделать движение, чтобы подняться, но услышал возле себя странное хрипловатое дыхание.

«Пираты! —догадался я, подавляя в себе желание раскрыть глаза и вскочить, защищаясь. — Неужели плен! У моей семьи не будет денег выкупить меня. Но что мне делать?». Я вспомнил, что в набедренном кармане комбинезона лежали наборные отвертки. Теперь, чтобы ими воспользоваться, надо было повернуться на бок. Этого нельзя, конечно, сделать незаметно для врага.

Пират потоптался возле меня, как-то странно вздохнул и снова подошел ко мне. Наклонился. Снова я ощутил противный смрад его глотки. Но я не слышал разговора. Неужели пират один? Или его напарники далеко? Или они все где-то рядом рыщут в поисках моего тела, а этот пират нашел его чуть раньше? Эта была возможность спастись: если подстеречь его, внезапно вскочить, вцепиться ему в горло и, не дав пустить в ход оружие, завязать борьбу на равных... Но это надо сделать расчетливо и точно.

Не шевелясь, медленно, очень медленно я приоткрыл глаза и сквозь опущенные ресницы увидел перед собой вместо пирата мохнатое пятно. Приоткрыл глаза шире и тотчас же плотно зажмурил: в тени дерева рядом со мной на задних лапах сидел тощий ободранный волчонок коричневого окраса с каким-то серым отливом.

Я снова приоткрыл глаза. Теперь я не только не шевелился, но и не дышал. Из приоткрытой пасти волка, в котором виднелись желтые клыки, свисала и покачивалась на ветру тоненькая ниточка слюны. Его грязные ноздри тихо подергивались. Волк был голоден и зол. Я не знаю едят ли волки мертвечину. Я успокаивал себя, что не едят. Обнюхав моё неподвижное тело, зверь неспешно отошел. В гнетущей тишине я слышал каждый стук моего сердца.

То, что я ошибся, а чувство голода начало побеждать, стало понятно, как только зверь поднялся и снова направился в мою сторону. Внутри меня все сжалось. Чувства боли, страха и жалости к себе мгновенно покинули мою голову. Больших усилий в этот момент стоило подавить в себе желание открыть глаза, закричать, оттолкнуть эту надвигающуюся опасность. В то время как все внутри рвалось к бурной и яростной защите, я заставил себя медленным движением опустить руку в полуоткрытый карман и нащупать там единственную возможность к спасению. Рукоятка плоской отвертки оказалась в моей руке, и я начал осторожно ее вынимать.

Зверь укусил за правую ногу и рванул скафандр. Крепкая материя затрещала. Не чувствуя в этот момент боли я, целясь в шею зверя, нанес удар. Затем еще удар. Еще удар. Зверь разжал пасть и попятился. Я сидел на земле и не отрывал от противника глаз. Тот сидел на задних лапах, а его черных глазах застыло недоумение. Густая кровь матовой струйкой пробивалась меж его клыков. Он зарычал хрипло и страшно: это была смесь воя собаки и пения то ли птицы, то ли кита. Хищник грузно поднялся и тут же замертво осел. Я хотел рвануться и добить зверя, но сил не было. Я остался сидеть на земле, оперившись одной рукой и не отпуская отвертку, и не отрываясь смотрел на грозного врага. Жизнь в его загноившихся глазах медленно угасала. Через несколько мгновений тело зверя рухнуло на землю, а моё напряжение схлынуло. я снова ощутил острую, жгучую боль в ступнях и, повалившись на снег, потерял сознание...

Когда я открыл глаза, я попытался посмотреть на поверженного врага. Грозный волк теперь не казался мне свирепым хищником. Передо мной лежал коричневого окраса зверь примерно в 30-40 см в холке, весом не более 10 килограмм. А если это не взрослое животное, значит где-то рядом охотится его мать. Надо было срочно выбираться из этих мест. Пираты, волки и мало ли какие еще опасности окружают меня.

То, что я рухнул в дебрях заповедного леса, было и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что в этих дебрях можно было спрятаться от пиратов, если, конечно, у них не припасено поисковое оборудование. Плохо же потому, что мне предстояло совершить хотя и не очень длинный, но тяжелый путь горе, в которой располагался пункт центрального управления планетой, через лесные заросли. Здесь нельзя надеяться на помощь человека, на кусок еды, кров или воду. Ведь ноги... боль снова напомнила о себе. Поднимут ли ноги? Пойдут ли?.. Я с опаской привстал с земли и тут же вскрикнул. Несколько перепуганных птиц взмыло в небо. Я снова повалился на землю. Как бы мне не хотелось сохранить комбинезон, но придется его все-таки резать. Вариант снять его с себя и стать жертвой насекомых я отбросил, едва подумал о нем. Взяв заточенную широкую отвертку, которая спасала мне жизнь как минимум трижды, я зацепил на правой ноге ткань в прокушенном волком месте и надрезал ее. Огромная гематома от лодыжки и ниже горела и ныла каждой маленькой косточкой.