Истина в поступках 2

Глава 1. Осколки прошлого

Лаборатория встретила меня тишиной и запахом стерильности — тем самым, что когда‑то пугал, а теперь успокаивал. Белые стены, сверкающие поверхности, ряды пробирок. Всё новое, но знакомое до боли.
Я провела ладонью по столешнице. *Здесь начинается моя новая жизнь.*
— Доктор Эванс? — раздался голос от двери.
Обернулась. Молодой парень в халате, с папкой в руках.
— Меня зовут Лиам. Я ваш ассистент.
Улыбнулась:
— Рада знакомству. Начнём?
Работа шла хорошо — первые эксперименты, первые успехи. Но каждую ночь, закрывая глаза, я видела одно и то же:
- Валерия с пистолетом;
- лицо Александра, когда я отвернулась;
- тень у двери с листком бумаги: *«Ты уже проиграла»*.
Сон не шёл. Я вставала, ходила по квартире, включала свет. Мама оставила мне ключ от своей старой мастерской — там я пряталась, когда становилось совсем тяжело.
В один из таких вечеров нашла на полке потрёпанный дневник. Мой. Из школьных лет.
Открыла первую страницу: *«Сегодня я решила, что стану учёным. Буду спасать людей»*.
Слёзы навернулись на глаза. *Я всё ещё хочу спасать. Но кто спасёт меня от прошлого?*
На пороге лаборатории появился человек, которого я не ожидала увидеть.
— Маркус? — удивилась я. — Что ты здесь делаешь?
Он смущённо улыбнулся:
— Решил, что пора вернуться к науке. После всего… Мне нужно что‑то настоящее.
— Ты уверен? — спросила осторожно. — Это место связано с болью.
— Да. Но и с надеждой. Вальдемар верил в эти исследования. Теперь я хочу продолжить его дело.
Я протянула руку:
— Добро пожаловать в команду.
Через неделю после прихода Маркуса я нашла в почтовом ящике конверт. Без марки, без имени отправителя.
Внутри — одна фраза:
> *«Они не все в тюрьме. Берегись»*.
Сердце сжалось. *Кто это? Почему снова?*
Огляделась. Улица казалась обычной, но теперь каждый прохожий вызывал подозрение.
Позвонила маме:
— Ты знаешь, кто мог это написать?
— Нет, — ответила она. — Но будь осторожна. Не все нити мы оборвали.
Следующие дни принесли странности:
- В лаборатории дважды пропадали образцы — потом обнаруживались в неожиданных местах.
- На компьютере появлялись файлы с пометкой *«Не открывать»*.
- Однажды утром я нашла на своём столе засушенный цветок лаванды — точно такой, как был в моей старой квартире.
Маркус заметил моё беспокойство:
— Что‑то не так?
— Не знаю. Но мне кажется, за нами наблюдают.
Он задумался:
— Есть способ проверить. Установим камеры.
Мы разместили скрытые камеры в ключевых точках лаборатории. Через три дня записи показали:
Ночью в здание проник человек. В чёрном, с капюшоном, лицо скрыто. Он двигался уверенно, будто знал каждый уголок.
Зашёл в архив, открыл шкаф с документами, что‑то достал. Потом подошёл к моему столу, положил цветок.
Когда он повернулся к камере, я узнала его.
*Дэнни. Брат Валерии.*
Нашла его в кафе неподалёку от лаборатории. Он сидел у окна, пил кофе, читал газету.
— Дэнни, — сказала я, подходя. — Нам нужно поговорить.
Он поднял глаза. В них — ни удивления, ни страха.
— Я знал, что ты найдёшь меня.
— Зачем ты это делаешь? Твоя сестра в тюрьме. Ты хочешь туда же?
Он усмехнулся:
— Валерия — дура. Поверила, что Рихтеры дадут ей всё. Но они используют людей, а потом выбрасывают.
— Тогда почему ты помогаешь ей?
— Потому что она моя сестра. И потому что правда — на нашей стороне.
— Правда? — я сжала кулаки. — Ты называешь правдой подмену реагентов, убийство, шантаж?
Дэнни посмотрел на меня устало:
— Вальдемар знал, что его исследования опасны. Он хотел остановить проект. Но Рихтеры не позволили. Валерия… она просто пыталась выжить.
— Выбрав путь преступления?
Он замолчал. Потом тихо сказал:
— Я не оправдываю её. Но я не оставлю её одну.
Вернулась в лабораторию. На столе — письмо от фонда поддержки учёных: они готовы выделить грант на продолжение исследований.
Но перед глазами — лицо Дэнни. Его слова: *«Она просто пыталась выжить»*.

*Где грань между жертвой и преступником?*
Позвонила следователю:
— У меня есть информация о Дэнни Моргане. Он следит за лабораторией.
— Мы возьмём его, — ответил тот. — Спасибо.
Потом набрала номер мамы:
—Я сделала это.
— Знаю, — сказала она. — Но ты сомневаешься?
— Да. Потому что он — не монстр. Он просто брат, который любит сестру.
Мама вздохнула:
— Иногда правда — это не чёрное и белое. Иногда — оттенки серого. Но ты должна защищать себя.
Перед сном снова открыла дневник. Написала:
> *«Сегодня я поняла: зло не всегда носит маску. Иногда оно выглядит как страх, отчаяние, любовь. Но это не значит, что я должна позволить ему разрушить мою жизнь. Я буду продолжать. Я буду бороться. Но я буду помнить: даже у тех, кто причинил мне боль, есть своя история. И это не делает их правыми. Но это делает их людьми».*
На следующее утро я собрала команду.
— Слушайте все, — начала я. — Мы стоим на пороге важного открытия. Но я хочу, чтобы вы знали: за нами следят. Возможно, нас будут пытаться остановить.
Лиам поднял руку:
— И что мы будем делать?
— Продолжать. Потому что если мы сдадимся — значит, они победили.
Маркус кивнул:
— Мы с тобой.
Я улыбнулась. *Вот оно. Моя опора. Мои люди.*
В этот момент в дверь постучали.
На пороге стоял курьер с коробкой. Внутри — букет белых роз и записка:
> *«Прости за всё. Александр»*.
Я посмотрела на цветы, потом на команду.
— Это прошлое, — сказала, откладывая букет. — А мы — будущее.
И включила оборудование.

Глава 2. Тень прошлого

Лаборатория постепенно оживала после тревожных событий. Утренний свет заливал рабочие столы, где стояли пробирки с первыми успешными образцами. Мы приближались к ключевому открытию — разработке формулы, способной нейтрализовать токсичные соединения, использованные в старом проекте Вальдемара.
— Если доведём до конца, — сказал Маркус, не отрывая взгляда от экрана хроматографа, — это не просто перечеркнёт их работу. Это создаст основу для безопасных исследований.
Я кивнула, наблюдая за графиками на мониторе. Линии сходились в точке, предвещавшей прорыв. Но в глубине души понимала: победа над формулой — лишь часть пути. Настоящую угрозу несли не реагенты, а люди, готовые на всё ради власти.
— Ты думаешь о них? — тихо спросил Маркус, заметив мой взгляд.
— О Валерии? О Рихтерах? О всех, кто стоял за этим? Да. Потому что пока они на свободе, мы не можем быть уверены в безопасности.
Он помолчал, потом добавил:
— Мы должны сосредоточиться на том, что можем изменить. Остальное — дело следствия.
Через неделю после инцидента с Дэнни мне позвонил следователь:
— Элиза, мы задержали его. Но он настаивает на разговоре с вами. Говорит, у него есть информация, которую «нельзя доверить бумаге».
Голос звучал сдержанно, но я уловила нотку напряжения.
— Когда? — спросила я, уже зная ответ.
— Сегодня в 16:00 в изоляторе. Только вы и он. Никаких записей, никаких наблюдателей.
Я посмотрела на часы. До встречи оставалось три часа.
— Я буду.
В назначенное время я стояла перед стеклянной перегородкой изолятора. Дэнни выглядел измученным: тёмные круги под глазами, небритые щёки, но взгляд — твёрдый, почти вызывающий.
— Ты пришла, — сказал он без предисловий. — Значит, ещё не всё потеряно.
— Что ты хотел сказать? — я старалась держать голос ровным, но внутри всё сжималось.
Он наклонился ближе, будто боялся, что нас подслушивают:
— Валерия не одна вела переговоры с Рихтерами. Был ещё кто‑то. Человек, который знал все коды доступа к архивам лаборатории.
— Кто? — я подалась вперёд.
— Не знаю имени. Но он появлялся только ночью. Я видел его тень в кабинете Вальдемара за неделю до отравления. Высокий, с характерной походкой. Он носил тёмный плащ с капюшоном.
Я замерла:
— Почему ты молчал?
— Потому что боялся. Боялся, что если скажу — меня уберут так же, как профессора. Но теперь… теперь я понимаю: молчать — ещё опаснее.
— Есть что‑то ещё? — спросила я. — Что‑то, что поможет опознать его?
Дэнни задумался, потом тихо произнёс:
— Он всегда держал левую руку в кармане. Будто прятал что‑то.
Вернувшись в лабораторию, я погрузилась в изучение старых записей. Пересматривала логи доступа, камеры, списки посетителей. Команда работала молча, чувствуя моё напряжение.
Спустя два часа Лиам подошёл ко мне:
— Нашла что‑то?
Я указала на экран:
— В ночь перед отравлением Вальдемара в здание вошёл человек с пропуском уровня А. Его лицо скрыто капюшоном, но походка…
Мы вместе увеличили фрагмент записи. Фигура двигалась быстро, но с определённой грацией, будто человек привык к власти и контролю.
— Знакомо? — спросил Лиам.
— Да. Но пока не могу вспомнить.
Я продолжила поиск, сравнивая кадры с другими записями. И вдруг — вспышка узнавания.
*Доктор Элиас Грант.* Бывший коллега Вальдемара, ушедший в отставку за месяц до трагедии. Он часто критиковал методы профессора, называл их «слишком рискованными».
Но почему он был в лаборатории той ночью?
На следующий день я отправилась к доктору Гранту. Его загородный дом стоял на окраине города, окружённый тихим садом. Старик сидел в кресле‑качалке, с книгой, погружённый в чтение.
— Доктор Грант, — начала я, не дожидаясь приглашения. — Вы были в лаборатории в ночь перед смертью Вальдемара. Почему?
Он не удивился. Только закрыл книгу, посмотрел на меня устало:
— Я знал, что ты придёшь. Рано или поздно.
— Ответьте на вопрос.

— Я пытался остановить его. Вальдемар собирался обнародовать результаты. Он не понимал, что это уничтожит всё — его, нас, науку.
— Уничтожит? Или лишит кого‑то прибыли?
Грант усмехнулся:
— Ты думаешь, это о деньгах? Нет. Это о контроле. О том, чтобы опасные знания не попали в руки тех, кто не умеет их использовать.
— И вы решили убить его?
— Нет. Я хотел забрать документы. Но когда пришёл… он уже был мёртв. Я ушёл, не тронув ничего.
Его слова звучали правдиво, но в них сквозила недосказанность.
Вечером, вернувшись домой, я нашла на пороге конверт. Внутри — одна фраза:
> *«Грант лжёт. Посмотри на его левую руку»*.
Остановилась. *Кто пишет? Почему помогает?*
Вспомнила: на записи с камеры доктор держал чашку в правой руке. Левая — спрятана в кармане.
На следующий день я пришла к нему снова. На этот раз — с камерой.
— Ещё один вопрос, доктор, — сказала, улыбаясь. — Почему вы носите перчатку на левой руке?
Он замер. Потом медленно снял её.
На тыльной стороне ладони — шрам в форме полумесяца. Точно такой же был на руке человека, который входил в лабораторию той ночью.
— Вы знали, что я найду это, — прошептала я. — Поэтому и не сопротивлялись.
Грант вздохнул:
— Я не убивал его. Но я скрыл улики. Потому что правда разрушит больше, чем сохранит.
Вернулась в лабораторию с тяжёлой головой. Собрала Маркуса и Лиама в конференц‑зале.
— Грант был в лаборатории той ночью, — начала я. — У него есть шрам, совпадающий с тем, что был у ночного посетителя.
Лиам вскочил:
— Мы должны передать это следователям! Это прямое доказательство!
— Но если Грант прав? — возразил Маркус. — Если правда действительно опасна? Что, если она уничтожит не только виновных, но и всё, что мы построили?
Я посмотрела на них:
— Наша задача — не судить. Наша задача — найти истину. Но мы не можем игнорировать факты.
В комнате повисла тишина. Я чувствовала: между ними растёт трещина. *Можно ли доверять тем, кто рядом?*
В три часа ночи телефон завибрировал. Сообщение от мамы:
> *«Они пришли. Беги»*.
Бросилась к машине, по пути звоня ей. Гудки. Потом — тишина.
Примчалась к её дому. Дверь приоткрыта. Внутри — разгром: перевёрнутые стулья, разбитые стёкла, на полу — капля крови.
— Мама! — крикнула я, но ответа не было.
На столе — записка:
> *«Если хочешь её увидеть, приходи на старый склад у порта. Одна. Без полиции»*.
Сердце колотилось так, что, казалось, готово было вырваться из груди. *Что делать?*
Склад стоял на окраине, тёмный и заброшенный. Ветер гулял между ржавыми балками, скрипели доски.
Вошла внутрь. В центре — стул. На нём — мама. Бледная, но живая.
Рядом — фигура в чёрном.
— Здравствуй, Элиза, — раздался голос.
Человек снял капюшон.
*Л. Рихтер.*
— Ты? — выдохнула я. — Ты же в тюрьме!
Он усмехнулся:
— О, это было… отвлекающим манёвром. Пока все думали, что я за решёткой, я готовил следующий шаг.
— Зачем? Что тебе нужно?
— Твоё молчание. Твоё исчезновение. Потому что ты слишком близко к правде.
Мама попыталась встать, но он прижал её к стулу:
— Одно движение — и она умрёт.
Стояла перед ним, чувствуя, как холод проникает в кости. *Что делать?*
— Ты не уйдёшь отсюда живой, — сказала я. — За мной — команда, следователи, доказательства.
Рихтер рассмеялся:
— Доказательства? Они ничего не значат. Мир управляется не фактами, а тем, кому верят.
Сделала шаг вперёд: