Истина внутри

Глава 1. Блог

Данное произведение — художественный вымысел. Все имена, персонажи и никнеймы вымышлены, любые совпадения с реальными людьми случайны.

ИСТИНА ВНУТРИ

Глава 1. Блог

«Всем привет! Я – одинокая душа, которой не с кем поговорить, некому поплакаться в жилетку, не с кем просто посмеяться за чашкой чая во время ужина. Может быть, для кого-то это звучит театрально. Пусть так. Но такова моя реальность.
Я завожу этот блог не ради историй «для подписчиков», а ради себя — своих мыслей, страхов, переживаний. Хотя бы здесь, в интернете, потому что в реальной жизни у меня нет людей, с кем можно всем этим поделиться.
Если ты тоже одинокий путник в этой жизни — присоединяйся. Пиши в комментариях, что чувствуешь, и, возможно, нам обоим хотя бы на секунду покажется, что мы не одни в этом мире».

Я долго смотрела на экран. Курсор моргал, будто ждал, передумаю я или все-таки рискну. Я выдохнула и нажала «Опубликовать».

Так начался мой блог в социальной сети.
С тех пор прошло три месяца. Три месяца, когда мне впервые после смерти папы казалось, что я не одна на всем белом свете. С тех пор прошло двадцать лет, но пустота от его ухода все еще жила во мне.

У меня уже было целых двадцать девять подписчиц, которые регулярно оставляли комментарии под моими постами. Такие же женщины, как я: потерянные, уставшие, ищущие поддержки.

Будильник зазвонил, как всегда, ровно в 7:15. Я не спала — лежала с открытыми глазами и прокручивала в голове планы на день, понимая, что нужно подняться пораньше, чтобы успеть занять свое место на пляже. Это были последние десять дней моей свободы: потом придется возвращаться в Москву — в шумный, суетный город, где я никогда не чувствовала себя «дома», хотя и родилась там.

На Майорке все было иначе. Здесь я впервые почувствовала себя живой. Может, из-за того, что солнечные лучи будили меня по утрам (я специально не задергивала шторы, мне нравилось просыпаться от света). Может, из-за улыбок местных — казалось, каждый готов помочь. А может потому, что здесь не было моей матери, жениха и его раздражающей сестренки. Да, именно так. Без них жизнь почему-то казалась легче.

Я решила не портить себе настроение — как и в предыдущие дни отпуска. Собиралась вкусно позавтракать, потом пойти на пляж, днем — возможно, написать пост, если появятся мысли и желание, а вечером — поужинать в ресторане: я, книга и чашка ароматного чая.

Но мои планы начали рушиться в тот самый момент, когда я поднялась с кровати.
Телефон завибрировал — и это был не будильник. На экране настойчиво высветилось: «Мама».

Я тяжело вздохнула. За эти несколько дней мне уже успело понравиться просыпаться в тишине — без звонков и указаний, но времени на раздумья не было — если я не отвечу, мать доберется не только до отеля, но и до его владельца. И не из-за беспокойства обо мне — просто она привыкла держать меня на коротком поводке.

Я все-таки ответила. Рассказала подробно, как проведу день, выслушала очередную лекцию о том, что неприлично одной ездить отдыхать и оставлять жениха. Как обычно, я не спорила — только тихо повторяла:
— Да, мам, хорошо…
— Да, мам, поняла.

После разговора хорошее настроение улетучилось. Но делать было нечего — пришлось собираться: почистить зубы, привести в порядок волосы и выйти хотя бы на завтрак, попытаться вернуть то утреннее чувство легкости, которое испарилось.

Сборы прошли быстро. Высокую гульку из моих длинных, до пояса, темно-каштановых, ни разу не крашенных волос я могла сделать с закрытыми глазами — столько лет практики. Купальник, шорты, майка — готово. Я не хотела терять ни минуты драгоценного отпуска.

Завтрак, как всегда, был великолепен: омлеты, фрукты, мюсли, выпечка, йогурты, семга, бекон, кофе всех сортов. Но я, верная привычке, взяла свой стандартный набор: омлет, хлеб и бекон. Мама всегда говорила, что завтрак должен быть сытным и полезным, поэтому ничего сладкого я себе не позволяла, хотя иногда очень хотелось начать день с блинчиков. Даже здесь, вдали от нее, эта привычка оказывалась сильнее моего желания.

К этому я добавила горсть зеленого винограда, несколько ягод малины и фруктовый смузи.

Позавтракав, я отправилась на пляж. На часах было почти девять утра, а солнце уже нещадно жарило — +33 °C.

— Как обычно, — усмехнулась я, — «не жаркий день»… всего-то тридцать градусов.

Я снова не стала арендовать лежак под зонтиком — мама сказала, что это слишком дорого. Я знала: если прийти позже, хорошего места уже не будет, поэтому приходилось вставать рано. Только собралась искупаться, как телефон завибрировал снова. На экране — «Артемий».

— Ну конечно, — пробормотала я. — Артемий… даже имя звучит как кличка кота. «Артемий, иди сюда! Артемий, опять нашкодил!»

Но все равно быстро ответила.
— Доброе утро, — ровным, отрепетированным голосом произнесла я.
— Доброе, — холодно ответил он.

Разговор продлился меньше минуты. Сказать было нечего — ни ему, ни мне. Мы оба больше отрабатывали роли, чем разговаривали.

После этого я пошла купаться в теплое прозрачное море — и остаток дня провела так, как хотела. Если не считать двух звонков матери, портящих мое замечательное настроение.

Вечером, перед ужином, я открыла ноутбук. Хотелось написать — зафиксировать редкое спокойствие, которое вдруг накрыло меня здесь, на острове.
Блог был единственным местом, где я могла быть собой, говорить то, что хочу, и не бояться осуждения. А если честно, единственным человеком, чьего осуждения я действительно боялась, была моя мать.

К моему удивлению, подписчиц стало уже тридцать шесть. Но радость быстро сменилась досадой: одна из новых — под ником «Огненная Леди» — оставила под моим последним постом комментарий:

Глава 2. Ресторан и Кира

Глава 2. Ресторан и Кира

Ресторан находился у моря. У входа меня встретил менеджер, уточнил имя и проводил к столику. Вечер был теплый, но душный, и я с облегчением согласилась сесть внутри — вид на море, конечно, прекрасен, но кондиционер нужнее.

— Меня зовут Луис, и сегодня я буду вашим официантом, — произнес на английском с легким испанским акцентом высокий парень, наполняя мой стакан водой.

Я улыбнулась. Пожалуй, вечер все-таки обещал быть неплохим.

Я осмотрелась вокруг — глаза разбегались от роскоши заведения. Большой, просторный зал был разделен пополам высокой, до потолка, барной стойкой, за которой сверкали бутылки со всего мира. Казалось, там собрали все сорта алкоголя, какие только существуют.

Официанты в одинаковой форме двигались уверенно, без суеты — каждый точно знал, что делать.

Несмотря на размеры помещения, в ресторане царила атмосфера уюта. Негромкая музыка, мягкий приглушенный свет — все создавало ощущение покоя и легкой романтики.

Я решила не тянуть с заказом и сразу взялась за меню.

С легкой едой в Испании, как я уже поняла, дела обстоят сложно, но этот ресторан приятно удивлял разнообразием. Это был испанский ресторан с элементами фьюжн — привычные блюда здесь подавали в неожиданных вариациях.

После тщательного изучения меню я выбрала гаспачо — холодный томатный суп, gambas al ajillo — креветки, обжаренные в оливковом масле с чесноком, и на десерт — флан. Как комплимент от шефа подали тапас, и при одном его виде у меня заурчало в животе.

Официант не заставил себя ждать: вскоре на столе уже стояли чашка зеленого жасминового чая и тарелка с гаспачо.

Я так увлеклась вкусом и моментом, что совсем забыла о книге, которую принесла с собой.

Думала, что сидеть одной будет скучно, но оказалось наоборот — удивительно спокойно. Это было похоже на медитацию: наблюдать за людьми, приехавшими со всего света, и при этом быть невидимой.

«Наших видно сразу», — усмехнулась я, глядя в левый угол. Там сидела семья с двумя детьми — ухоженные, красиво и со вкусом одетые. Безошибочно наши.

В другом углу — пара: женщина примерно моего возраста, лет тридцати пяти, в джинсовых шортах и футболке, с небрежно уложенными волосами; рядом мужчина — тоже просто одетый. Наверное, европейцы.

И вдруг я заметила женщину, которая, кажется, наблюдала за мной.

«Ну да, — подумала я, — тоже одна. Вот и занята тем же, чем и я, — изучает окружающих».

Меня отвлек официант:

— Желаете десерт сразу или сделать паузу?

— Пауза, — ответила я без раздумий и открыла книгу — одну из своих самых любимых, перечитанную уже не раз.

Телефон завибрировал.

На секунду я даже подумала, что мама встроила в мою голову датчик — иначе как объяснить, что она всегда звонит именно тогда, когда мне хорошо?

Но, к моему удивлению, звонила не она, а Артемий.

Это было непривычно: он почти никогда не звонил первым. Обычно я должна была интересоваться, как у него дела. А это уже второй звонок за день — что-то тут явно не так. Под ложечкой неприятно сжалось.

Но вечер был таким идеальным, что я вдруг осмелела.

«Перезвоню после ужина», — подумала я и не стала брать трубку.

Такого «хамства» я себе еще никогда не позволяла. Если бы мама была рядом, она заставила бы меня ответить — и еще извиниться за то, что поднимаю трубку слишком долго.

Я положила телефон экраном вниз и снова встретилась взглядом с той самой женщиной.

Она держала книгу — ту же самую, что и я. Она улыбнулась.

Я тоже невольно улыбнулась в ответ.

Женщина взяла свой бокал и подошла ко мне:

— Не помешаю? — спросила она, указав на свободный стул.

— Нет, присаживайтесь, — ответила я, а мысленно добавила: «Помешаешь».

— Редко встречаю людей с такими же литературными вкусами, — сказала она, присаживаясь. — Они помогают мне забыть нежелательную реальность. — Она взглянула на мой перевернутый телефон. — Нет покоя даже на отдыхе, да?

Я слегка опешила — странно, как внимательно она наблюдала за мной. На вид ей было около сорока: короткая, почти мальчишеская стрижка, явно крашеная блондинка; аккуратные стрелки подчеркивали большие темно-зеленые глаза. Румяна, серебристые тени, бежевые губы — помада не смазалась даже после ужина.

— Меня, кстати, зовут Кира. А тебя? И давай сразу на «ты»», — сказала она, делая глоток вина.

— Вероника.

— Красивое имя.

— Думаешь? Мне всегда хотелось, чтобы меня звали просто Ника, но мама считает, что это кличка собаки. А вот «Вероника» — по ее мнению, благородно.

— Ты здесь со своей матерью?

— Нет.

— Тогда почему не представляешься так, как тебе хочется? Мы же незнакомы. Какая мне разница — Ника ты или Вероника? Ты ведь даже не знаешь, правда ли меня зовут Кира.

— А ты соврала? — спросила я, смутившись.

— Нет. Но, пожалуй, и ты — тоже. Ты ведь вообще, кажется, не умеешь врать. Святой ангел.

Мне стало неловко.

— Все врут. — Невнятно пробубнила я.

— Это правда. Но важно — по какому поводу.

— А ты по какому поводу врешь чаще всего? — спросила я, и ее глаза вдруг стали серьезными, пристальными.

Я даже не знала, пьяна ли она или просто говорит то, что думает, но разговор оказался удивительно честным — таким, какие случаются редко.

— Я вру, что люблю носить каблуки, — начала я и покраснела.

Кира рассмеялась тихо:

— Почему вообще нужно врать о таком? И кому? — она подняла левую бровь, и над бровью тут же образовалась привычная складка. — А, подожди… Маме?

— Да. Она считает, что уважающая себя женщина должна ходить на каблуках, чтобы осанка была статной. А я не могу — ноги устают. Поэтому я ношу балетки в сумке и переобуваюсь по пути на работу и домой.

Я вскользь упомянула, что работаю с детьми — преподаю игру на фортепиано.

Глава 3. Ночь с Кирой

Глава 3. Ночь с Кирой

Я не ожидала такого приглашения. Обычно я держусь подальше от незнакомцев — с детства, с тех пор как мама запретила общаться с «посторонними». К тому же мне не свойственно пить алкоголь с людьми, которых я едва знаю.

Конечно, предложение Киры насторожило. Кто ее знает — вдруг она что-то задумала?

Но потом я сама себе усмехнулась — хватит драмы. Мы ведь не собирались уходить в глушь: на набережной полно людей, горят фонари, слышна музыка и смех. Ничего не случится, если я проведу с ней полчаса. Больше времени у меня все равно нет — надо еще успеть перезвонить Артемию.

В глубине души я давно понимала: мне хочется рискнуть. Я часто представляла, как собираю вещи, беру немного денег и уезжаю — куда угодно, лишь бы к морю, чтобы просто сидеть на берегу и смотреть, как волны уносят все плохое. Я даже мечтала о том дне, когда войду к директору школы, в которой работаю, и спокойно скажу: «Я увольняюсь. Сегодня».

Смелости и веры в себя мне всегда не хватало. Но в тот вечер я все же сделала маленький шаг навстречу этой мечте — и рискнула. Я согласилась.

Официант принес счет, и я вышла из размышлений. Мы с Кирой оплатили каждый свой заказ и оставили щедрые чаевые.

По пути к выходу она остановилась у бара, заказала бутылку вина и, прихватив два бокала, подмигнула официанту:

— Завтра вернем.

Он улыбнулся и, что удивительно, поверил ей на слово. Возможно, она часто бывала в этом заведении, и здесь ее уже все знали. А может, хватило одного только ее шарма, чтобы избежать лишних вопросов.

Мы вышли на набережную. Фонари бросали на песок золотистый свет, вокруг гуляли люди, смеялись дети. Легкий ветерок нежно коснулся кожи, освежая и прогоняя тяжелую, липкую духоту вечернего воздуха.

Я сняла босоножки и пошла босиком — чуть прохладный песок приятно холодил ступни. Жара этого вечера была менее настойчивой, и впервые за несколько дней воздух казался свежим и легким.

И в тот момент я подумала: все идеально.

Ресторан, еда, погода, легкость в душе…

И — что самое странное — у меня появилась подруга. Настоящая, не виртуальная. Пусть даже всего на один вечер или только на полчаса.

Кира молчала, и мне тоже сначала казалось, что нечего сказать. Хотя нет… мне было о чем говорить, хотелось поделиться мыслями, но прерывать это молчание как-то неловко.

Мы спустились еще ниже по пляжу и подошли к воде. Мне не хотелось заходить дальше: солнце уже скрылось, вода казалась холодной. А мама всегда говорила, что женщине не стоит охлаждать ноги.

Кира же, не задумываясь, подняла подол длинного сарафана и зашла в воду.

— А ты не хочешь потрогать воду? — спросила она. — Она приятная. Когда мне кажется, что на меня навалилось слишком много проблем, я иду под душ и представляю, что все смывается вместе с водой. На море же мне кажется, что проблемы уходят с приливом. Попробуй, может, тебе тоже понравится. Это такая медитация.

— Нет, спасибо, — ответила я автоматически. — Мне не хочется в холодную воду. Я быстро мерзну. Хотя воду я тоже очень люблю… Интересно, что у нас так много общего.

— А откуда ты знаешь, что она холодная? Ты же стоишь на песке, — удивилась Кира.

— Ну… — я замялась. — Солнце уже не греет, песок тоже прохладный.

— Песок холодный, а вода — нет. Я бы и поплавать не прочь, но у меня нет купальника. Попробуй хотя бы мизинчиком. Или опять мама сказала, что нельзя?

Я опустила взгляд и почувствовала стыд.

— У тебя два варианта, — сказала Кира, идя дальше по набережной с бутылкой вина в правой руке и двумя бокалами в левой. — Первый: слушаться маму, которой здесь нет, и лишить себя удовольствия. Второй: попробовать воду хотя бы рукой и решить для себя, холодная она или нет.

Я наблюдала за ее легкой, беззаботной походкой. Как же она умудряется отпускать все проблемы? По ее походке кажется, что их у нее просто нет: она легко переступает с ноги на ногу, чуть ли не кружится. Я решила: сегодня просто не буду думать. Пусть мозг отдыхает.

Я присела на корточки и осторожно провела рукой по воде. И была удивлена: она теплая! Всю жизнь я считала, что вечером море холодное, и никогда не проверяла сама. Кира каким-то образом оказалась рядом, хотя мне казалось, что она ушла далеко.

— Поздравляю тебя с проявлением непослушания и нарушением одного маминого правила, — сказала она, улыбаясь. — Как себя чувствуешь, непослушная девчонка?

Мне стало неловко — как будто мне десять лет, и я принесла двойку. Но я решила быть честной:

— Это… замечательно, — сказала я.

— За это и выпьем, — улыбнулась Кира, наливая вино в бокалы.

— За что? За то, что я двоечница?

— Нет, — с легкой улыбкой ответила она. — За то, что ты вышла за рамки, навязанные тебе. За то, что рискнула. И, надеюсь, ты понимаешь: тебе уже не десять, и за свои ошибки ты не должна отчитываться ни перед кем, кроме себя и своей совести.

— Мне нравится твой тост. Давай за это выпьем, — сказала я, удивляясь самой себе: как легко и быстро я подняла бокал, хотя обычно так не поступаю.

Я почувствовала себя счастливой. Странно и немного страшно — я уже второй или третий раз за день испытывала это чувство, которого почти не знала. Может, я просто так быстро опьянела — алкоголь-то я почти не пью. Мне захотелось написать в блог, но я вовремя остановилась. Блог анонимный, никто не должен видеть мои мысли. Даже если я никогда больше не увижу Киру, я не хочу выдавать себя никому.

В этот момент за нашими спинами раздались крики. Мы оглянулись.

— Перестань! На нас смотрят! — раздался голос женщины лет тридцати пяти.

— А пусть смотрят! — ответил мужчина, примерно лет на пятнадцать старше. — Пусть знают, какая у меня жена! Пусть все слышат!

— Да как ты смеешь? — женщина задыхалась, ее голос превращался в истерический писк. — Я же ничего не сделала! Официант просто улыбнулся! Нам!

Глава 4. Первое столкновение с Матвеем

Глава 4. Первое столкновение с Матвеем

Проспала я до девяти часов. Меня разбудила жажда. Употребление алкоголя в таком количестве мне было незнакомо. Прежде я выпивала максимум пару фужеров шампанского или один бокал вина. Мне было этого вполне достаточно, я не видела в алкоголе пользы и не понимала выражений вроде «посидим, поболтаем за бокальчиком красного» или восторгов от винных погребов.

Мне же было по душе посидеть за чашкой хорошего травяного чая, заваренного в чайнике. Сначала сыпешь травы, потом заливаешь кипятком, и сразу ощущаешь приятный аромат. Вот это я понимаю — тогда и разговор идет лучше, и любой фильм сразу кажется интереснее.

Но вчера, а точнее уже сегодня, все было иначе. В этот раз я впервые поняла, что значит поговорить по душам за бокалом вина.

Мысли о новой знакомой снова ворвались в мою голову. Показалась ли мне Кира странной? Да, несомненно. От человека обычно не ожидаешь, что он начнет рассказывать тебе правила, которые нужно выполнять, чтобы стать его подругой. Но, с другой стороны, я ощутила ее искренность, и, наверное, пройденные жизненные уроки сделали ее такой, какая она есть сейчас. И все же где‑то внутри меня не оставлял вопрос: почему она так быстро решила, что хочет со мной дружить?

На этих более-менее позитивных мыслях я сползла с постели, потому что моя голова, как мне казалось, находилась отдельно от тела. Мне пришлось приложить усилия, чтобы встать с кровати и налить себе стакан воды.

После не особо удачного утоления жажды я поняла, что совершила самую большую ошибку в своей жизни: я не брала телефон в руки со вчерашнего вечера и все еще не перезвонила Артемию.

С большим страхом и всеми мне известными молитвами я пошла за телефоном. Мои худшие ожидания, конечно же, оправдались: двадцать три пропущенных звонка от матери, пять — от Артемия и три — от его сестры. Сколько было сообщений, мне даже не хотелось смотреть. Боль в желудке стала сильнее, чем прежде. Я не могла понять: из-за нервов или из-за алкоголя, наверное, виноваты были оба фактора.

Набравшись сил, которых у меня было не так уж много после такой ночи, я позвонила матери. Первое, что я услышала, было:

— Что ты себе позволяешь?!

Не что-то вроде «доченька, ты здорова?» или «у тебя все в порядке?», — я сразу получила порцию напоминаний о том, что забыла свое место.

Мне пришлось рассказывать, как сильно у меня разболелась голова, я выпила таблетку и уснула так крепко, что проснулась только сейчас.

Как мне показалось, мать поверила. Возможно, просто потому, что она привыкла к тому, что я всегда говорю ей правду. После того как я извинилась и сказала, что сейчас же позвоню Артемию, она, кажется, даже пришла в лучшее расположение духа.

После разговора с матерью я действительно позвонила Артемию. Он поднял трубку не сразу и ответил своим привычным грубым низким голосом:

— Я занят. Что-то срочное?

— Нет, ничего срочного. Я просто звоню извиниться за то, что вчера не ответила, и сказать, что у меня все хорошо…

— Угу, понял. Давай, пока.

После этого я позвонила его сестре. Она не взяла трубку, и я написала ей длинное сообщение с извинениями. Ответа не последовало.

Извинившись перед всем миром за свои смертные грехи, я все-таки доползла до ванной и приняла прохладный душ. Голова начала понемногу возвращаться на свое место.

В зеркале я ожидала увидеть картину похуже, но все оказалось не так страшно. Лицо выглядело свежим, волосы красиво завивались, только глаза были красными от недосыпа и алкоголя.

Приведя себя в порядок, я спустилась вниз на поиски еды. Я понимала, что на завтрак опоздала, поэтому решила пойти в ближайший ресторан.

Внизу я увидела приветливую, с иголочки одетую рецепционистку, которая кивнула мне:

— Hola.

Я ответила, и так увлеклась наблюдением за тем, как женщина с модельной внешностью работает на ресепшене, что врезалась в парня, того самого, который вчера за завтраком облил себя кофе. Я ударилась в его грудь и не могла не ощутить его аромат. «Неужели так могут пахнуть мужчины?» — думала я, пока он держал меня за руки.

– С вами все в порядке? – сказал он тихим бархатным голосом. Теперь я поняла, что значит выражение «мед для ушей». Это когда каждого слова мало и хочется постоянно слышать этот голос. – Oh, I'm sorry, are you okay? – продолжил он на английском.

– Да, извините, пожалуйста, это моя вина. Нужно смотреть по сторонам. – ответила я на русском.

– Ой, вы разговариваете по-русски, как приятно слышать родной язык за границей. И еще раз прошу прощения, это я виноват, чуть с ног вас не сбил. Я вас точно не ушиб? – Стараясь окинуть меня взглядом с ног до головы, сказал он божественным голосом.

– Нет, со мной правда все в порядке.

– Можно пригласить вас на чашечку кофе в знак извинения?

Я запаниковала. Мне стало очень не по себе, я не привыкла к вниманию мужчин. К тому же предложение поступило слишком быстро. Мне правда хотелось бы пообщаться с ним поближе, слушать его голос, смотреть в его светло-зеленые глаза и ощущать силу его рук. Но я не могла себе этого позволить. Да и была уверена, что он приглашает меня только из чувства вины, а не из-за того, что я для него привлекательна. Поэтому, чтобы не строить иллюзий и не разувериться в себе еще сильнее, я отказала. Сказала, что иду завтракать и была бы рада посидеть немного в одиночестве. Потом подумала, что это глупо — ведь я приехала сюда одна и все дни провожу в одиночестве. Но привычка отказываться от всего, что могло бы мне понравиться, сработала быстрее здравого смысла.

— Не любите кофе? Тогда чай. Я знаю тут место, где он натуральный цейлонский, не пакетики.

— Спасибо, но у меня правда другие планы, — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительнее.

На секунду мне показалось, что он просто пережидает мое “нет”.

Глава 5. Матвей: ужин, терраса, море

Глава 5. Матвей: ужин, терраса, море

Зайдя в зал, я сразу начала искать глазами того мужчину. Администратор сказала, что я могу занять любой стол с левой стороны первого ряда, так как места были рассчитаны на количество гостей.

Я продолжала высматривать незнакомца и не теряла надежды его встретить, так как ужин начался всего пятнадцать минут назад, а это означало, что он мог просто прийти позже. У меня совершенно не было плана, что я буду делать, если его увижу. Подойду первой и извинюсь за то, что так быстро убежала? Скажу, что была в стрессе, а потом начну разговор? Или подойду и попрошу поужинать вместе — я же одна? От одной мысли об этом у меня вспотели ладони, а дыхание сбилось.

Но на этом месте мои мысли оборвались. Я ведь не знала, один он приехал или с коллегами, есть ли у него вторая половина или нет. Да и даже если я начну с ним разговор и все будет хорошо — какой в этом для меня смысл? Я скоро выхожу замуж. У меня и кольцо на безымянном пальце правой руки красуется — помолвочное. Но доводы разума отступали под напором эмоций, и я продолжала высматривать его. С одной стороны — «нельзя», и я это отчетливо понимала, с другой — я не могла ничего с собой поделать и сидела, как школьница, ловя взглядом каждый силуэт у дверей.

Мои думы о незнакомце то и дело перебивали мысли о еде. Буфет был просто огромным, и каждый мог найти себе что-то по вкусу. Люди носились с тарелками по всему залу, стараясь успеть взять желаемое блюдо. Официантов в зале было очень много, они следили, где заканчивается еда, и доносили новые порции. Повара стояли прямо в зале и готовили некоторые блюда при гостях, например, жарили мясо или делали овощи-гриль.

То есть привычное мнение о том, что «наших» сразу видно, потому что они набирают больше всех, — абсолютная ложь, потому что здесь все были «нашими» и набирали, скорее всего, больше еды, чем могли съесть.

Я взяла себе попробовать салат из моллюсков, жареную красную рыбу, овощи-гриль, еще теплую булочку, посыпанную крупной солью, и налила стакан апельсинового сока. Затем я пошла выбирать стол, за который сесть.

Первые два стола я не рассматривала, потому что они были ближе всего к буфету, и рядом с ними постоянно кто-то крутился с тарелками. В конце зала сидела семья с тремя детьми: самому маленькому было года полтора, второму — около четырех, а третьему — лет девять. Малыш брал еду с тарелки и бросал на пол, из-за чего рядом с его детским креслом образовался настоящий свинарник. Второй ребенок был явно чем-то недоволен и сообщал об этом громким криком и плачем.

Я решила, что слишком близко к ним садиться не хочу, чтобы избежать прямого попадания детского питания мне в голову или еще куда-нибудь. Поэтому я села посередине зала — вид у меня был не на весь на ресторан, но я держала в поле зрения вход и все еще очень надеялась увидеть того незнакомца.

Я ела очень медленно. Моей основной целью было пробыть здесь как можно дольше: вдруг он все-таки придет. Моя трапеза длилась, наверное, больше часа. Люди смотрели на меня странно, потому что я сидела и уже ничего не ела.

Обычно в ресторан приходят поесть, а потом идут на веранду, на пляж, гулять по набережной. Мне никуда не хотелось уходить, но и просто сидеть здесь тоже не хотелось — я наелась досыта.

В общем, я решила, что пора уже уходить, потому что чувствовала себя очень неловко. Я была уже почти возле выхода, как услышала громкий шум бьющейся посуды. Так и оказалось: когда я повернулась, несколько тарелок разлетелись на множество осколков вместе с едой, которая на них лежала.

Когда я увидела, кто находится в центре событий, я не поверила своим глазам — это был мой незнакомец. Я не понимала, как могла его не заметить раньше. Наверное, он зашел не через главную дверь, а с веранды. Он неловко улыбался и уже присел на корточки, чтобы собрать посуду. Мы пересеклись взглядами, и он помахал мне рукой. Я не могла упустить такой шанс и быстрым шагом направилась ему помогать.

В это время уже подошли две сотрудницы отеля: одна с совком и метелкой, другая — с пылесосом. Когда весь ковер был тщательно осмотрен и все убедились, что осколков нигде не осталось, сотрудники быстро разошлись по своим делам, а незнакомец сказал мне:

— Спасибо за помощь! Представляешь, я уже лет десять ничего не разбивал, а тут такая оплошность… Наверное, ты думаешь, что я полный растяпа. Кстати, я Матвей. Ничего, что сразу на «ты»?

Если бы я увидела себя в этот момент со стороны, мне бы точно стало стыдно: я залилась пунцовой краской, по-идиотски улыбалась и хлопала ресницами. Такого волнения я не чувствовала со времен десятого класса, когда Вовка сам подсел ко мне за парту.

— Нет, что ты, я ничего такого не думаю, — промычала я смущенно.

Потом все-таки постаралась взять себя в руки и добавила:

— Я — Вероника. С удовольствием, давай на «ты».

Мой мозг в тот момент атрофировался, осталась только одна извилина, отвечающая за способность улыбаться и краснеть. Я не могла вымолвить ни слова. Наверное, чтобы наконец-то прекратить этот неловкий момент, Матвей прервал молчание первым:

— У тебя очень красивое имя.

И как же здорово он улыбнулся. Не знаю, это вообще законно — так красиво улыбаться?

— Спасибо, у тебя тоже. — Он чуть удивленно посмотрел на меня, и я поспешно добавила: — Нет, я правда так считаю, а не говорю из вежливости. Очень мягкое, доброе такое имя.

Не знаю, зачем я несла эту пургу, наверное, уже и та единственная оставшаяся извилина начала отмирать.

Он негромко засмеялся:

— Как кличка кота или собаки, да? Нужно выбирать ласковое имя, чтобы и животное было ласковое.

Я почувствовала себя неловко. Во-первых, потому что ерунду сказала, а во-вторых, у меня чуть не вырвалось, что кличка кота — это как раз-таки далеко не Матвей, у меня есть одно имя на примете, но вовремя остановилась.

Глава 6. Кира и странности

Глава 6. Кира и странности

Близилось время встречи с Кирой, поэтому мне уже было пора начинать собираться. Меня посещали мысли позвонить Артемию, спросить, как у него дела. Может быть, даже постараться найти с ним общий язык. Вдруг он такой же славный, как и Матвей, просто не может показывать свои чувства, как и я, в силу воспитания. Ему не нравится идея на мне жениться, так же как и мне — выходить за него замуж, но раз уж нам уготована такая судьба, то почему бы не постараться пройти это достойно вместе, вместо того чтобы бороться друг против друга.

Я смотрела на экран телефона со словами: «Артемий. Позвонить», но никак не могла набраться храбрости: в глубине души мне вовсе не хотелось с ним разговаривать. Тут позвонила сестра Артемия.

— Здравствуй, Марина, — ответила я, как обычно.

— Здравствуй, здравствуй, — пропела ехидным голоском она. — Как дела твои? Когда планируешь домой возвращаться?

— Дела в порядке, спасибо. Домой возвращаюсь, как и планировала, двенадцатого августа.

— Двенадцатого августа? — кажется, Марина поперхнулась слюной, ядом или чаем. — Так это еще больше недели. Как ты себе это представляешь?

— Представляю что?

— Как ты себе представляешь так надолго оставлять мужчину одного? — по слогам медленно произнесла сестра Артемия. — Что люди-то подумают? У нас уже вся родня и соседи знают, что Артемушка женится. Все хотят как можно скорее с тобой познакомиться еще до свадьбы. Что мы должны сказать родне? Что ты в отпуске? Да и к тому же одна невесть где. Я вообще не могу понять, как Артемий мог такое допустить. А куда смотрит твоя мать?

Я молча, краснея, слушала сестру жениха: она не давала вставить ни слова, вопросы сыпались один за другим, даже не предполагая ответов. Когда Марина уже выдохлась от своего крика и упреков в мою сторону, она сказала:

— Ну, чего молчишь? Сказать нечего, да? Тебе хотя бы стыдно за свое поведение?

— Стыдно, — полушепотом ответила я.

— Я очень на это надеюсь, — незамедлительно ответила Марина. — В общем, ищи билет домой на самолет. А то еще не хватало, чтобы о тебе пошли непонятные слухи. Ты, наверное, читала: блогерша одна популярная из ниоткуда вдруг появилась. Хвастается перед всем людом открыто, что встречается с мужчинами за спиной у жениха. Вот такие нынче нравы.

У меня на секунду перехватило дыхание: я не могла понять, о каком блогере она говорит. Не может же такого быть, чтобы Марина имела в виду мой блог. Я же только совсем недавно его завела, каким образом она могла на него попасть?

— Какого блогера ты имеешь в виду? — стараясь не выдавать свое волнение и дрожь в голосе, спросила я.

— Не какого, а какую. Разве ты не видела? Одна, прости Господи, стала популярной во всех женских пабликах. Я совершенно не могу понять, почему и как. И не могу поверить, что в нашем современном мире не осталось порядочных и нравственных женщин. Она презирает свою мать, своего жениха и гордо об этом рассказывает всему свету. А самое страшное, что другие ее в этом поддерживают. Одобряют ее безнравственность, эгоизм и походы налево, — было слышно, как Марина хватает воздух ртом, точно рыба. Она не была полной, но тараторила так долго, быстро и без остановки, что, наверное, забывала дышать.

— Я не думаю, что знаю, о ком ты говоришь. У меня сейчас совершенно нет времени сидеть в социальных сетях, к тому же у меня не слишком много мобильного интернета на этом тарифе, — мне нужно было выведать у нее хоть какую-то информацию, кого она имеет в виду. Я же не единственная, у кого есть проблемы в семье, старалась я себя утешить.

— Я тебе сейчас ее скину. Почитай, что она пишет, подумай о жизни и как можно скорее возвращайся домой от греха подальше! — на этой ноте Марина просто положила трубку. А я, как обычно, не успела ничего ответить.

Телефон показал уведомление: marina_aristokrat поделилась публикацией. Дрожащими пальцами я нажала на уведомление. Открыв, конечно, увидела свой собственный пост. «Этого просто не может быть», — подумала я. Опять начались боли в желудке. Пока я была в ступоре, увидела, что Марина мне пишет сообщение. Я решила, что нужно ее опередить, иначе она еще подумает, что я считаю, будто в этом посте нет ничего страшного. Я быстро написала ей: «какой кошмар» — и нажала «отправить». Марина перестала печатать. Я все еще смотрела на ее сообщение и ждала ответа. Марина просто написала: «Да, как я тебе и говорила».

Мне уже нужно было идти на встречу с Кирой. В ужасном настроении я начала собираться и спускаться вниз. Не помню, как дошла до отеля Киры — в моей голове крутились мысли о блоге: «Мне нужно перестать его вести. Нужно удалить страницу», «Как он стал таким популярным, это очень странно», «Каким образом Марина могла на него наткнуться, надо посмотреть, кто именно и где делился моими постами».

Мысли о том, что мне нужно перестать вести блог, были почти невыносимы: я только почувствовала себя не одинокой, услышанной и получающей поддержку.

Я стояла, смотрела в одну точку и размышляла, когда ко мне подошла Кира. Так близко и неожиданно, что я подпрыгнула.

— Извини, не хотела тебя напугать, — с улыбкой сказала она.

— Да нет, все хорошо, я просто задумалась, — на автомате выпалила я.

Мы обнялись и пошли к автобусной остановке. Так как мое настроение было испорчено, я в основном только слушала Киру и иногда мычала что-то в ответ, «ага», «ну да». В автобусе мы почти не разговаривали. Он был переполнен, нам пришлось стоять и следить за дорогой, чтобы не проехать нужную остановку.

Когда мы вышли из автобуса, отправились в самый центр города. Вдруг Кира остановилась возле маленького фонтана, вокруг которого сидели люди, и сказала:

— Присядь.

Я молча села.

— Что случилось? — спросила она.

Конечно, я не могла рассказать ей, что произошло с блогом, и поэтому назвала другое. Я сообщила, что сестра моего жениха очень давит на меня и требует, чтобы я раньше вернулась домой.

Глава 7. Блинчики и первое «хочу»

Глава 7. Блинчики и первое «хочу»

На часах было 20:55 — пять минут до встречи с Матвеем.

Сомневалась ли я? Конечно. Если я снова проведу с ним вечер, это будет явный показатель того, что он мне небезразличен. Это еще больше сблизит нас, и в итоге мне будет еще больнее уезжать.

Хотела ли я позвонить и отказаться? Да, пока все не зашло слишком далеко.

Но в голове снова звучали слова женщины из блога и Киры:
«Как будет лучше для тебя, знаешь только ты».

Я знала — я хочу этой встречи. И, размышляя, уже сама не заметила, как оказалась внизу. Матвей ждал. Он был, как и час назад, в отличном расположении духа и широко улыбался:

— Я очень рад тебя видеть, — сказал он.

— Я тебя тоже, — покраснев, ответила я.

— Предлагаю снова пойти к морю. Ты знаешь, как я люблю вечерние волны, прохладный песок и закат над морем. Что скажешь?

— Да, пошли, замечательная идея, — ответила я на автопилоте.

Но он не сдвинулся с места и все еще смотрел на меня, не моргая и не говоря ни слова.

— Что‑то случилось? — удивилась я.

— Да. Ты будто робот, который просто выполняет команды. За все время нашего общения, хоть и недолгого, я ни разу не услышал от тебя возражения. По любому поводу. Ни в чем.

Я молчала.

— Вероника, — продолжил он, — скажи, ты хоть раз задумывалась, чего хочешь именно ты? Что тебе нравится или не нравится? Не как нужно, не как правильно, а как тебе хочется?

Снова подступили слезы. В голове крутились укоры матери, ее замечания по поводу моего поведения и внешнего вида, комментарии Марины о том, что я ужасная женщина и будущая жена, слова директора школы, что я не ту песню выбрала для ученика, приказ Артемия собирать вещи и возвращаться домой, чтобы не позорить его, и, в конце концов, мои же слова из поста: «Если я не раб, то кто тогда?»

— Чего хочу я? Не знаю. Но я точно знаю, как нужно и как правильно, — сказала я, глотая воздух и стараясь сдержать накатывающий океан слез.

— Нужно кому?

— Всем, кроме меня: маме, соседям, ученикам… и будущему мужу и его семье.

— Вероника, — он подошел ближе, — а чего хочешь ты?

— Я?

— Да, ты. Вот прямо сейчас. Без правильного ответа.

Я замялась. Всю свою сознательную жизнь я глушила свои мечты и желания так, что сама перестала их слышать. Но, помолчав, все же сказала:

— А ты знаешь… я хочу блинчиков с нутеллой, орехами и бананом. Очень. Уже давно, — я смутилась, боясь выглядеть глупо.

— Замечательно. Значит, мы идем искать ресторан, где готовят самые лучшие блинчики с нутеллой.

Я не верила своим ушам. Он сказал: «Хорошо, пойдем». Я не могла поверить, что это возможно. Он не был против, не сказал, что моя идея глупая, не разозлился и даже не усмехнулся. Я не привыкла к такому. Чувствовала себя ужасно уставшей, но одновременно чуть‑чуть счастливой — счастливой рядом с ним.

Пока мы шли к ресторану, разговаривали мало. Я была погружена в свои мысли, Матвей — в свои. В первом ресторане, в который мы зашли, блинчиков не подавали, но нам посоветовали, куда пойти: в очень маленький и уютный кафетерий, в котором пахло кофе и шоколадом и играла веселая, но ненавязчивая испанская музыка.

За столом наше общение снова начало налаживаться. Хотя я все еще держала дистанцию, и Матвей это чувствовал: во время нашей первой встречи я ощущала себя расслабленной, сейчас же понимала, что второй вечер подряд с одним и тем же мужчиной может быть очень опасен для меня и моих чувств, с которыми я не знала, смогу ли справиться, когда уеду. Матвей тоже не казался таким расслабленным, как был вчера, но все равно старался держать настроение на уровне.

Он начал спрашивать о моем дне, и я рассказала, что мы с Кирой делали. Я также сообщила, что Кира сделала мне подарок, и снова почувствовала себя неловко.

Нам принесли блинчики, щедро политые нутеллой. Внутри тоже была нутелла и банан, а рядом лежали малина, ежевика и смородина, присыпанные сахарной пудрой. Я не знаю, подействовали ли на меня так блинчики или открытость Матвея и его искреннее желание узнать, как прошел мой день, но я стала чувствовать себя спокойнее и расслабленнее. Когда я ела, то почти не разговаривала. Матвей ел свое мороженое и наблюдал за мной.

— Почему ты так на меня смотришь? — улыбнулась я.

— Ты с таким аппетитом и удовольствием ешь, что я просто не могу тобой налюбоваться, — он взял салфетку и провел ею по моему носу. — Нутелла, — и опять очаровательно улыбнулся.

Когда мы поели, Матвей оплатил счет, хотя я хотела сделать это сама за нас обоих — он категорически отказался.

— А вот теперь можно и к морю.

— Ты уверена? — спросил Матвей. — Я буду спать абсолютно спокойно и дальше наслаждаться жизнью, если мы пойдем не к морю, а в какое-то другое место. Решение за тобой, — он подмигнул мне.

Я немного занервничала и заколебалась. Вообще у меня было желание пройтись по набережной в другую сторону, где я еще не была, но мне не хотелось диктовать Матвею свои условия. Я боялась, он подумает, что мы с ним слишком разные, и больше не захочет проводить со мной время. Мы стояли, молчали. Я не знала, как будет лучше, и старалась убедить себя пойти к морю, но сам факт, что я так долго думала, уже означал, что я не уверена, чего хочу.

Матвей прервал наше молчание и сказал:

— На счет три ты говоришь, что мы делаем, — и снова в его улыбке не было ни капли злости на меня или недоумения. — Три, — сказал он, пропустив два счета.

— Туда, — я указала направление, куда хотела пойти.

— Отлично. Ты уже там была?

Я сказала, что нет, и мне хочется узнать, что там, в той стороне. Матвей всю набережную знал отлично, поэтому он там не увидел ничего нового для себя. Когда мы присели на лавочку, Матвей ни с того ни с сего спросил:

— А ты рассказывала Кире, что она не единственная, с кем ты познакомилась в этом отпуске?