Истинная для Дракона: Право первой ночи

Глава 1 "Не сутулься, Маргарет..."

Зеркало врало. Оно показывало невесту в ослепительном платье цвета слоновой кости, усыпанном жемчугом и кружевами, с золотыми волосами, уложенными в сложную башню из локонов и украшенными крошечными бриллиантами, похожими на слезы. Оно показывало лицо с правильными чертами, большие голубые глаза, губы, подкрашенные в тон скромному румянцу на щеках. Оно показывало королеву.



Я же видела другое. Видела Мару, запертую в эту хрустальную тюрьму из парчи и корсета. Видела отражение своих рук, белеющих от того, как сильно я сжимала пальцы, чтобы они не дрожали. Чувствовала, как тяжелый, невероятно дорогой сапфир на моей шее, подарок жениха, давит на грудь, словно пытаясь расплющить сердце.

– Не сутулься, Маргарет. Плечи назад. Подбородок выше. Ты идешь не на плаху, а к алтарю. Хотя, по сути, разница невелика.

Голос отца прозвучал у меня за спиной, холодный и ровный, как сталь клинка. Я вздрогнула, невольно выпрямившись ещё больше, отчего корсет впился в ребра. Он вошел в мои покои без стука, как всегда. Его отражение в зеркале было таким же неумолимым, как и в жизни: седая щетинка, острый взгляд, рот, сложенный в тонкую черту неодобрения.

– Прости, отец, – прошептала я, автоматически. Эти слова были моим щитом и моим белым флагом на протяжении всех двадцати пяти лет.

– Сегодня тебе не за что извиняться. Сегодня ты выполняешь свой долг перед семьей. Благодаря этому браку наши долги будут списаны, а наш дом снова обретет влияние при дворе. Ты станешь королевой, дитя мое. Это величайшая честь.

«Честь». Он произнес это слово так, будто выплевывал косточку. Для него это была сделка. Самая удачная в его жизни. Дочь – разменная монета, которую, наконец, приняли к оплате по самому высокому курсу.

Воспоминание нахлынуло, резкое и болезненное, как удар той самой линейки мадам Гизель, моей гувернантки. Мне было двенадцать, и я путалась в порядке использования дюжины вилок за званым обедом.

– Глупая, неуклюжая девочка! – шипела она, и дерево со свистом рассекало воздух, прилипая к моим костяшкам.
– Ты думаешь, твоя милая рожица и золотые кудри спасут тебя? Мир жесток! Ты должна быть безупречной! Ты должна быть полезной! Иначе тебя сожрут!

Я верила ей тогда. Верю и сейчас. Просто теперь я знаю, кем именно я буду «съедена». Его Величеством Королем Филом I. Дракон высшего сорта…

Гул за дверью нарастал, превращаясь в торжественный звук органа. Пора. Отец протянул мне руку, и я оперлась на нее, чувствуя, как дрожат мои пальцы в перчатках. Он этого не заметил или сделал вид.

Длинный, бесконечный коридор вел к огромным двустворчатым дверям в тронный зал, а оттуда, в собор. Каждый шаг отдавался эхом в пустоте моего существа. Стражи в синих с золотом ливреях замерли по стойке «смирно», их лица были непроницаемы. Я шла мимо них, как агнец на заклание, и они были лишь частью ритуала.

Двери распахнулись. И звук врезался в меня, как физическая волна. Музыка, гул сотен голосов, поворачивающихся голов, взглядов. Столько взглядов. Любопытных, оценивающих, насмешливых, жалостливых. Мои ноги двинулись вперед сами, отрепетированным шагом, по длинной-длинной алой дорожке, что вела к ступеням алтаря.

По бокам пылали сотни свечей, их дым щекотал ноздри и застилал глаза легкой пеленой. Я смотрела прямо перед собой, на огромное витражное окно с изображением дракона, склонившего голову перед первым королем. Символично…

Я почти не дышала. Корсет и паника сжимали легкие в тиски. Я повторяла про себя слова клятвы, боясь сбиться. Отец отпустил мою руку у первых ступеней. Теперь я была одна. Совершенно одна перед ним.

Я подняла глаза.
Он стоял, ожидая. Высокий, невероятно статный в мундире из темно-синего бархата, отороченного черным соболем. Его волосы, темно-каштановые, были гладко зачесаны, лицо – словно высечено из мрамора холодным, безжалостным резцом: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы.

И глаза. Боги, его глаза. Цвета зимнего моря, того, что у дальних северных берегов – ледяные, пронзительные, лишенные всякой теплоты. Они скользнули по мне сверху вниз, быстрая, профессиональная оценка товара. Ни искры интереса. Ни тени волнения. Лишь холодное подтверждение: да, соответствует описанию.

Моя рука, непослушная, задрожала сильнее. Он протянул свою, облаченную в перчатку из самой тонкой кожи. Я вложила в нее свои пальцы. Прикосновение было ледяным, даже через ткань. Казалось, холод от него просочился в мою кровь и побежал по венам, сковывая изнутри.

Архиепископ заговорил, его голос гулко разносился под сводами. Я слышала лишь обрывки. «…соединяетесь… перед лицом Богов и людей… долг и верность…»
Потом наступила моя очередь. Воздух пересох в горле.

– Я, Маргарет Элинор Вэй… – мой голос прозвучал тонко, как паутинка, и тут же задрожал. Я видела, как брови короля чуть заметно поползли вверх.
– Обещаю… быть верной… и п-послушной… – В зале кто-то сдержанно кашлянул. Мне показалось, это был смех. Жар стыда залил щеки. – …любить и б-беречь… в горести и в радости… доколе д-дыхаю…

Наступила тишина. Вся моя жалкая, запинающаяся клятва повисла в воздухе, вызывая всеобщее смущение. Фил медленно, с непередаваемым выражением превосходства и легкой скуки, отвел глаза к архиепископу, будто говоря: «Ну, долго ли еще это будет длиться?» Затем он вздохнул, так тихо, что услышала только я, и произнес свою речь.

Его голос был идеален. Низкий, бархатистый, безупречно несущийся под своды собора. Ни единой запинки, ни тени эмоции. Это был указ. Закон. Приговор.

– Я, Фил I, Король Альбарийский, принимаю тебя в жены. Обещаю защиту и покровительство. Буду твоим владыкой и господином. Отныне и навеки.

Слова «владыка и господин» прозвучали особенно весомо. Это не были слова любви. Но… Любовь ведь не бывает с первого взгляда, да?

Глава 2 "Сделай наследника"

Пиршественный зал замка «Драконья Скала» подавлял своим масштабом. Длинные столы, уставленные словно для армии, терялись в полумраке под сводами, расписанными фресками о победах предков. Гирлянды из живых цветов, (зима… Наверное, специально выращивали) и дубовых листьев – символ мощи королевского рода – свешивались между канделябрами с сотнями восковых свечей.

Их жирный, сладковатый запах смешивался с ароматами жареного мяса, пряного вина и тяжелых парфюмов. От этого кружилась голова, и без того готовая сорваться с тонкой нити самообладания.

Меня усадили на возвышении, рядом с троном, на специально приготовленное кресло поменьше. Оно было жестким, с прямой спинкой, не позволяющей расслабиться ни на миг. Как и всё здесь.

Фил восседал слева, откинувшись на резную спинку своего трона из черного дерева. Он говорил мало, в основном с ближайшими советниками – суровыми мужчинами в мундирах, усыпанных орденами. Их перешептывания напоминали шипение змей. Время от времени он поднимал массивный золотой кубок, делал глоток, и зал взрывался криками «За здоровье Его Величества!».



Я автоматически подносила к губам свой, украшенный эмалью бокал. Вино было терпким, дорогим, но на вкус как болотная вода. Я лишь смачивала губы, боясь, что от глотка меня окончательно вывернет.

– Ваша милость, осмелюсь поздравить, – раздался рядом хрипловатый, но учтивый голос. К нашему столу склонился седовласый лорд с умными, усталыми глазами, в одеждах скромнее, чем у остальных.
– Брак – великое дело для государства. Вселяет надежду на стабильность.

Фил медленно повернул к нему голову. Улыбка, появившаяся на его лице, была холодной и натянутой, как проволока.

– Благодарю, граф Вернон. Надеюсь, ваши внуки доживут до тех времен, когда стабильность не будет нуждаться в подобных… гарантиях.

Его взгляд скользнул по мне, быстрый и безразличный. Граф Вернон последовал за ним, и в его глазах я прочитала глубокую, старую печаль. Он поклонился и отступил, растворившись в толпе.

Я пыталась есть, но руки не слушались. Нож и вилка выскальзывали из пальцев. Я боялась уронить что-нибудь, пролить вино, совершить ошибку, которая заставит всех смотреть на меня. Я чувствовала себя чучелом, выставленным на всеобщее обозрение. Красивой, дорогой куклой, которой любуются, но не считают живой.

– Не сутулься.
Слова прозвучали тихо, но так резко, что я вздрогнула, едва не уронив вилку. Фил не смотрел на меня. Он отламывал кусок хлеба, его движения были точными и быстрыми.

– Спину держи прямо. Ты будущая королева, а не перепуганная служанка на смотринах.

Жар стыда залил мои щеки. Я выпрямилась, ощущая, как корсет впивается в тело с новой силой. Из-под стола его рука легла на мою – не для ласки, а как владельческий жест, тяжелый и холодный. Он сжал мои пальцы, заставляя их неподвижно лежать на бархате моих колен.

– И убери это жалкое выражение с лица, – продолжил он тем же ровным, бесстрастным тоном.
– Твое место – здесь. Принимай это как данность. Улыбайся, когда смотрят. Смотри прямо перед собой. Не опускай глаз. Но и не пялься. Твое выражение должно быть… невозмутимым.

Он отпустил мою руку, будто закончив настройку механизма, и снова обратился к советнику. Я сидела, закованная в его указания, как в новый, невидимый корсет. Улыбайся. Смотри. Не смотри. Будь невозмутима, улыбайся…
Противоречивые приказы кружились в голове, усиливая панику. Как дышать, если каждое движение будет подчиняться этим правилам?

Разговор за соседним столом стал доноситься четче, прорвавшись сквозь общий гул.

– …говорили, утром видели гонцов с восточной заставы. Печати Аларика.
– Тише, дурак! Не здесь…
– Да что тут такого? Все равно Его Светлость не удосужился почтиться брата своим присутствием. Интересно, что важнее…

Имя «Аларик» прозвучало как удар колокола. Я знала, что у короля есть брат. Эта информация была где-то в самом низу длинного списка фактов, которые я пыталась зазубрить перед свадьбой и позабыла в угаре страха. Принц Аларик. Командующий восточной армией. Его не было на свадьбе?

В этот момент к нашему столу подошел тот самый краснощекий лорд, что говорил слишком громко. Он был явно изрядно пьян, его поклон был размашистым и нетвердым.

– Ваше Величество! Позвольте поднять кубок за ваш союз! – Он выпрямился, его голос заглушил часть болтовни вокруг.
– За здоровье короля и новой королевы! Пусть ваш род будет крепким и многочисленным! И, хоть и с опозданием… выражаю сожаление, что принц Аларик не смог оторваться от рубежей, чтобы разделить радость брата!

Воздух в нашей части зала словно вымерз. Музыка не остановилась, но вокруг нашего стола повисла ледяная, звенящая тишина. Все взгляды прилипли к королю.

Фил медленно-медленно поставил свой золотой кубок на стол. Звон металла о дерево прозвучал невероятно громко. Улыбка, игравшая на его губах, не исчезла. Она стала другой. Острой, опасной, обнажающей чуть больше зубов, чем следовало. Это была улыбка хищника, учуявшего кровь.

– Мой брат, – начал Фил, и его бархатный голос приобрел металлический отзвук, – знает свой долг на границе. Как и я знаю свой здесь. Его отсутствие не повод для сожалений, лорд Гроув. А доказательство того, что империя в надежных руках.

Он поднял кубок, его глаза, холодные как айсберги, пригвоздили лорда к месту.
– Так выпьем же за наших защитников!.

Тост был произнесен с такой ледяной ясностью, что даже пьяный лорд Гроув побледнел и, бормоча извинения, поспешно отступил. Придворные подхватили тост, но в их голосах слышалась не радость, а страх. Страх и любопытство. Многие взгляды теперь украдкой скользили по мне. Я была частью этого спектакля власти и угрозы.

Внутри меня все сжалось. Я смотрела на профиль мужа, на напряженную линию его челюсти. Глубокая, старая, тщательно скрываемая ненависть к собственному брату. И я, по несчастной случайности, оказалась пешкой в этой игре. Браком он что-то доказывал. Укреплял положение. Возможно, торопился сделать наследника прежде, чем…