Истинная для трех драконов. Скандал во дворце

Пролог

Свадебная церемония под открытым небом – это изощренная пытка.

Я стою у алтаря, установленного в самом центре дворцового сада. Над головой – бездонное черное небо, вокруг – тысячи свечей и сотни придворных, затаивших дыхание.

Тяжелый, удушливый аромат лилий и приторного жасмина, исходящий от платья моей невесты, забивается в ноздри, вызывая легкую тошноту. Изольда сияет. Ее глаза светятся восторгом, щеки раскраснелись от волнения. Стать женой Владыки – предел ее мечтаний.

Для меня же это сделка. Отец Изольды, король Южных Земель Родерик, формально мой вассал, но его люди – гордецы. Мне нужны их порты и их армия. Этот брак свяжет Юг с моей Этерией стальным узлом.

– Долго еще? – едва слышный шепот справа.

Кайден. Мой близнец. Он стоит по правую руку от меня, и я чувствую, как его распирает раздражение. Ему бы сейчас меч в руку и на полигон.

– Терпи, – так же тихо отвечаю я. – Юг стоит мессы.

Чуть поодаль, на каменной балюстраде, сидит Киллиан. Наш младший. Он демонстративно проигнорировал дресс-код: потертая кожаная жилетка, рубаха расстегнута на груди.

Он с хрустом кусает сочное зеленое яблоко, и этот звук в гробовой тишине кажется оглушительным. Поймав мой взгляд, он нагло подмигивает. Ему весело.

– Согласны ли вы, Кассиан, Верховный Король Этерии, взять в законные супруги принцессу Изольду? – голос жреца разносится над садом, усиленный магией.

Я набираю в грудь воздух. Это просто слово. Одно короткое "да", и Юг мой.

– Я согл...

Слова застревают в горле. Внезапно небо разрывает вспышка. Ядовито-фиолетовая, ослепляющая. Прямо над нашими головами, разрезая черную пустоту, несется огромная комета.

Она волочет за собой пульсирующий пурпурный хвост, заливая сад мертвенным, неестественным светом. Свечи гаснут. Гости вскрикивают, сотни людей замирают, задрав головы вверх и провожая взглядами это небесное знамение.

Я смотрю на этот огненный росчерк в небе и чувствую, как по моим венам пускают раскаленный металл. Воздух мгновенно меняется – он пропитывается резким, покалывающим ароматом искр.

И сквозь этот хаос пробивается едва уловимая игла нового запаха – дикие травы, свежесть ночного леса и горьковато-сладкий привкус на языке.

Внутри происходит взрыв. Словно раскаленный крюк вонзается прямо в сердце. Мой внутренний дракон, распахивает глаза. Кровь превращается в жидкий огонь, каждый удар сердца отдается в ушах набатом.

Я чувствую, как кожу на левом запястье начинает невыносимо печь. Стиснув зубы, я рывком оттягиваю тяжелый, расшитый золотом рукав камзола.

Прямо на моих глазах на бледной коже проступают пульсирующие багрянцем линии. Они сплетаются в хищный, живой узор: три хвоста, образующие кольцо вокруг пылающего сердца. Метка Истинной.

Я вскидываю взгляд на Кайдена. Брат тяжело дышит, он уже откатил свой рукав и теперь смотрит на точно такое же клеймо, которое буквально выжигается на его запястье.

Перевожу глаза на Киллиана – младший замер, его яблоко валяется в пыли, а на обнаженном запястье яростно сияет идентичный рисунок. Мы переглядываемся. В этом молчаливом диалоге вспыхивает общее понимание: она здесь. Одна на всех.

– Кассиан? – Изольда вцепляется в мою руку, прямо поверх горящей метки. Ее тонкие пальцы смыкаются на моем запястье, словно холодная змея, пытающаяся удержать добычу.

– Кассиан, любимый, что происходит? Посмотри на меня! Скажи им "да"!

Я медленно поворачиваю к ней голову. В моих глазах больше нет человеческого спокойствия. Я рывком сбрасываю ее руку, разрывая это притворное кольцо.

– Нет, – мой голос теперь – это рокот зверя. – Свадьба отменяется.

Я вижу багровое, искаженное яростью лицо лорда Родерика. Он вскакивает с места, его рука мгновенно ложится на эфес меча – такая дерзость не прощается даже королям. Но мне плевать.

– Моя... – рычит Кайден.

– Наша, – поправляю я.

Киллиан первым перемахивает через ограждение, на лету выпуская огромные крылья. Мы с Кайденом отталкиваемся от пола следом. Мощные перепончатые крылья распахиваются за спиной, обдавая застывших гостей потоком ледяного ветра.

В эту ночь Этерия еще не знает, что ее покой подошел к концу.

Визуализация главных героев.

Кассиан, старший брат.

Кайден, брат близнец Кассиана.

Киллиан, младший брат.

Глава 1. Чужое небо

Лес вокруг меня спит. Костер, который мы с таким трудом разожгли пару часов назад, уже почти погас – остались только рубиновые угли, мерцающие в темноте. От реки тянет сыростью и холодом.

Я плотнее кутаюсь во флисовую толстовку и подтягиваю колени к груди. Спать совершенно не хочется. Странная тревога, тягучая и необъяснимая, не дает закрыть глаза.

Слева, в палатке, раскатисто храпит Серега. Ленка что–то бормочет во сне. Обычная ночь в походе, в который меня вытащили почти насильно, чтобы развеяться и забыть про экзамены и учебу.

Я запрокидываю голову. Небо сегодня невероятное – черное, бездонное, усыпанное колючей крошкой звезд.

Вдруг одна из них срывается с места.

– О, падающая звезда, – шепчу я, криво улыбаясь. – Надо загадать желание. Хочу...

Я не успеваю додумать. Звезда не гаснет. Она разгорается. Она становится огромной, заливая все небо неестественным, ядовито–пурпурным светом. Это не звезда. Это комета, и она несется прямо на нас.

Гул нарастает мгновенно, закладывая уши. Я хочу закричать, разбудить ребят, но воздух словно выкачивают из легких. Мир вокруг вспыхивает фиолетовым пламенем.

Меня дергает куда–то вверх, или, может быть, вниз? Тело теряет вес.

Последнее, что я вижу – это перепуганное лицо Сереги, который высовывается из палатки, и стремительно приближающуюся землю, которая почему–то пахнет не дымом, а ночной свежестью.

Темнота.

Резкий вдох.

Легкие обжигает свежим, вкусным воздухом.

Я распахиваю глаза. Сердце колотится в горле, как пойманная птица. Я судорожно хватаю ртом воздух, пытаясь понять: я жива? Нас накрыло взрывной волной?

Надо мной качаются верхушки незнакомых гигантских деревьев. Звезды сквозь них видны, но они какие–то... другие. Чужие созвездия.

– Эй! Ты чего?

Голос женский, звонкий, с хрипотцой. И совершенно незнакомый.

Я пытаюсь сесть. Тело ощущается странно. Слишком легко. Слишком гибко. Ничего не болит, хотя после такого взрыва я должна была погибнуть.

Опускаю взгляд вниз и замираю.

Где мои джинсы? Где кроссовки?

Вместо привычной одежды на мне длинное платье из мягкой, темно–синей ткани. Оно путается в ногах. Я смотрю на свои руки, которыми упираюсь в землю.

Это не мои руки.

Мои были вечно обветренными, с грубоватой от ветра кожей, но я всегда следила за маникюром, стараясь ярким лаком скрыть усталость рук.

Эти – совсем другие. Кожа невероятно мягкая, нежная, словно шелк, к которому никогда не прикасалась тяжелая работа. Пальцы изящные, тонкие. А ногти... Они коротко подстрижены, безупречно чистые и ухоженные, но совершенно без покрытия. Никакого лака, никакой искусственности – только здоровая, сияющая природная пластина.

– Ребята? – зову я. Мой голос дрожит. Он тоже чужой – выше и мелодичнее. – Серега? Лен?

– Какие еще ребята? – кусты рядом раздвигаются, и на поляну выходит девушка.

Она эффектная. Огненно–рыжие волосы выбились из косы, пышная грудь едва умещается в корсете простого, но качественного платья. Лицо перемазано сажей, но глаза горят весельем и легким испугом.

– Ариана, ты головой ударилась, когда грохнуло? – спрашивает она, отряхивая юбку. – Я же говорила, не надо лезть в эту чащу ночью. Шандарахнуло так, что у меня до сих пор зубы стучат. Вставай давай, корзину хватай.

Я моргаю. Ариана? Она обращается ко мне.

Я хочу сказать, что я Ева. Что я из Москвы. Что я не знаю никакую Ариану. Но слова застревают в горле. Интуиция – та самая, что помогала мне закрывать зачеты, – сейчас орет: "Молчи! Молчи, если хочешь жить!".

Я медленно поднимаю руку к голове. Пальцы тонут в волосах.

Они длинные. Густые. И когда я перекидываю прядь на плечо, я вижу цвет. Платиновый блонд. Чистое серебро.

Офигеть. Я попала. Я реально попала.

Визуализация главной героини Арианы.

Глава 2. Чьи слезы?

– Ну чего ты застыла? – Рыжая уже поднимает с земли плетеную корзину, полную каких–то пучков травы. – Пошли быстрее. Слышала грохот? Если стража нас тут найдет, проблем не оберемся. Тетушка Марта меня убьет, если мы не принесем полынь.

Она хватает меня за руку и тянет вверх. Хватка у нее сильная, теплая. Реальная.

Это не сон. Во сне не бывает таких запахов – пахнет влажным мхом, странными цветами и магией.

– Иду, – выдавливаю я.

Ладно. Разберемся по ходу пьесы. Главное – выбраться из леса.

Мы идем минут двадцать. Рыжая уверенно шагает по тропинке, я плетусь следом, придерживая подол платья. Лес кончается, и мы выходим к городу.

Тут последние сомнения отпадают.

Узкие улочки, мощеные булыжником. Дома с черепичными крышами, лепниной и деревянными ставнями. Никаких проводов, никаких машин. Только редкие газовые фонари на перекрестках.

Мы останавливаемся у двухэтажного домика с красивой вывеской: нарисованный золотом цветок в колбе.

– Ну? Открывай, – командует моя спутница.

Я смотрю на массивную деревянную дверь.

– Чего ждем? – фыркает она. – Ключ у тебя на шее, горе луковое.

Я подношу руку к груди, чтобы найти ключ, и замираю.

О. Боже.

Мой... Тело другое, и моей родной "единички" как не бывало. Вместо нее ладонь натыкается на что–то пышное, упругое и... ну, размера четвертого, не меньше.

"На животе теперь я поспать не смогу", – обреченно проносится в голове.

Под тканью платья, и этим новым "богатством", действительно находится ключ на цепочке. Дрожащими пальцами снимаю его, вставляю в скважину. Замок поддается с мягким щелчком.

Внутри темно, но запах... Божественный. Смесь корицы, цитрусов, мяты и чего–то сладкого, дорогого. Полки вдоль стен заставлены сотнями баночек и флаконов. Стекло тускло поблескивает в темноте.

– Зажги свет, – бросает девушка, проходя вглубь лавки. – Я пока травы разберу.

Я киваю и подхожу к прилавку. Там стоит лампа. Красивая, медная, со стеклянной колбой.

Я смотрю на нее как баран на новые ворота. Где включатель? Спички? Зажигалка?

Черт, это же что–то типа керосинки или масляной лампы. Я видела такие только в кино про девятнадцатый век или в музее. Как к ней вообще подступиться?

Я кручу колесико сбоку. Ничего. Пытаюсь нащупать хоть что–то похожее на кнопку.

– Ты издеваешься? – голос рыжей звучит прямо над ухом.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Она стоит, уперев руки в бока. В ее взгляде сквозит подозрение.

– Ариана, что с тобой? Ты полчаса молчишь. Ты смотришь на эту лампу так, будто видишь ее впервые в жизни.

Я выдыхаю. Врать бесполезно. Она слишком хорошо знает хозяйку этого тела.

– Тиана... – имя всплывает в памяти само, наверное, остаточная память тела. Или я просто угадала? Нет, она не поправляет. Значит, Тиана. – Послушай. Я знаю, это звучит как бред сумасшедшего. Но я... Я не понимаю, что происходит. Я не знаю, как зажечь эту лампу. Я помню вспышку в лесу. А потом – пустота.

Тиана медленно отступает на шаг назад.

– Ты меня пугаешь, – говорит она тихо, но в голосе больше раздражения, чем страха. – Это шутка такая? Несмешная. Ариана, хватит придуриваться.

– Я не шучу.

Она щурится. Ее взгляд падает на полку с готовыми мазями.

– Ладно. Проверим. Если у тебя просто шок, то память тела должна остаться. Скажи мне рецепт "Слез Дракона".

– Чего? – тупо переспрашиваю я.

– "Слезы Дракона", – чеканит она, не сводя с меня глаз. – Наша лучшая мазь от ожогов. Мы варим ее каждую среду. Ты можешь сварить ее с закрытыми глазами. Назови главный ингредиент.

В голове – звенящая пустота. Я смотрю на полки, заставленные банками и склянками. Пытаться угадать бессмысленно. Я только сделаю хуже. Ляпну глупость – и пути назад не будет.

Я выдыхаю и смотрю ей прямо в глаза.

– Я не знаю, – честно отвечаю я. – Я даже не представляю, о чем ты говоришь. В голове просто пусто.

Тиана замирает. Она ждет, что я сейчас рассмеюсь и скажу: "Попалась!". Проходит секунда, другая. Улыбка на моем лице не появляется.

Глаза рыжей расширяются. Она делает еще один шаг назад, словно от прокаженной. На ее лице сменяется целая гамма эмоций: неверие, надежда на шутку, и наконец – липкий, холодный страх.

– Ты бы никогда такого не сказала, – произносит она дрогнувшим, мертвым голосом. – Даже в бреду ты бы вспомнила рецепт. Ты... Ты смотришь на меня чужими глазами.

– Прости, – я развожу руками. – Но я правда не знаю. И... серьезно, чьи слезы? Драконы? Они что, реально существуют?

Звон тишины в магазине кажется громче грома. Тиана смотрит на меня уже не с подозрением, а с настоящим ужасом.

– Ты не Ариана, – шепчет она. – Кто ты такая?

Глава 3. Клеймо судьбы 

– Ты не Ариана, – шепчет она. – Кто ты такая?

В этот момент стены магазина вздрагивают. Снаружи, со стороны городской площади или леса, доносится звук, от которого кровь стынет в жилах. Глубокий, вибрирующий рев, полный ярости и боли.

Тиана вздрагивает и бросается к окну.

– Драконы... – выдыхает она. – Они в городе. Все трое.

Я нервно хихикаю. Истерика подступает к горлу.

– Ну вот. Значит, существуют. Отличная новость, просто супер.

Мой сарказм тонет в новом раскате рева. От этого звука дребезжат стекла в витрине.

Но вместо страха, который должен был сковать меня льдом, происходит нечто странное.

Неправильное.

Звук вибрирует не в ушах. Он отдается тяжелым, тягучим жаром глубоко внизу живота. Колени подгибаются сами собой. Я хватаюсь за край прилавка, чтобы не сползти на пол.

Воздух в лавке вдруг становится густым, плотным.

Мне кажется, что за моей спиной кто-то стоит. Я чувствую это кожей.

От невидимого тела исходит жар.

Фантомные руки – сильные, властные – ложатся мне на талию. Они сжимают до синяков.

Меня выгибает навстречу этому прикосновению. Дыхание сбивается. Сердце колотится где–то в горле.

Господи, что со мной?

Это ощущение длится секунду. Но оно настолько реальное, настолько острое и сладкое, что я кусаю губу, сдерживая стон.

Это – безумие. Там, на улице, рыщут чудовища. А у меня тело плавится, словно в ожидании любовника.

– Ариана! – Тиана хватает меня за плечо.

Наваждение рассыпается. Фантомные руки исчезают, оставляя после себя чувство пустоты и холода.

– Ты вся горишь! – в голосе подруги паника. – Идем наверх. Нельзя оставаться у витрины.

Она тащит меня к узкой винтовой лестнице в углу. Я спотыкаюсь, путаясь в юбках. Ноги меня едва держат.

Мы поднимаемся на второй этаж.

Здесь теплее и уютнее. Просторная комната совмещает кухню и гостиную. В большом каменном очаге тлеют угли, отбрасывая красноватые блики на потолочные балки.

Вдоль стен висят пучки сушеных трав: лаванда, чабрец, мята. Их аромат смешивается с запахом старого дерева и воска.

– Иди, – командует Тиана, подталкивая меня к ширме в дальнем углу. – Я сейчас воды нагрею. Тебе надо умыться, вся испачкана.

Я захожу за ширму. Здесь стоит большая медная ванна на гнутых ножках и рукомойник с кувшином.

Руки дрожат, я нащупываю завязки и расшнуровываю корсет. Платье падает к ногам тяжелой синей волной. Сорочка летит следом.

Оставшись нагой, я подхожу к овальному зеркалу в деревянной раме.

Отражение выбивает из меня остатки воздуха.

Я знаю, что это – не мое тело. Но, черт возьми, оно великолепно.

В Москве я убивалась в зале, сидела на кето–диетах. Но такого результата не видела никогда.

Кожа сияет молочной белизной, гладкая, как атлас. Бедра округлые, манящие, с плавным изгибом. А грудь...

Я завороженно касаюсь высокой, полной груди. Соски твердые, светлые. Они болят от трения ткани. И эта боль странным образом перекликается с жаром внизу живота.

Внезапно за ширму заглядывает Тиана с кувшином теплой воды в руках.

Я инстинктивно дергаюсь. Прикрываю грудь руками и поворачиваюсь боком. Старая привычка – я всегда стеснялась переодеваться при ком–то.

Тиана фыркает, выливая воду в таз.

– Ой, да ладно тебе. Мы живем вместе пять лет, моемся в одной бадье. Чего я там не видела? Тебе и правда память отшибло напрочь.

Я медленно опускаю руки.

Лучшая подруга, значит? Пять лет бок о бок. Ладно, Ева, привыкай. Здесь личные границы, похоже, стерты.

– Наверное, – бормочу я, поворачиваясь к ней, затем отворачиваюсь на секунду, чтобы взять губку.

Позади раздается глухой стук.

Потом плеск воды.

Я оборачиваюсь. Тиана стоит, прижав ладони ко рту. Полотенце, которое она держала, валяется на мокром полу.

Ее глаза расширены до предела. В них плещется неподдельный ужас.

Глава 4. Чудо-крем

Ее глаза расширены до предела. В них плещется неподдельный ужас.

– Тиана? Ты чего?

Она дрожащим пальцем указывает на место, чуть выше левой груди.

– Это... – шепчет она. – Откуда это у тебя? Утром этого не было.

Я подхожу к зеркалу. И всматриваюсь в место, которое указала Тиана.

И всматриваюсь.

На коже, словно выжженный изнутри, пульсирует сложный еле видимый узор.

Он переливается расплавленным золотом и багрянцем. Изящные линии сплетаются в хищный рисунок: три драконьих хвоста образуют замкнутый круг. В центре – пылающее сердце.

Метка выглядит живой. Она горячая.

Когда я касаюсь её пальцами, меня бьет легким током. Перед глазами на миг вспыхивает видение: вертикальный зрачок цвета янтаря, смотрящий прямо в душу.

– Что это за печать такая? – мой голос дрожит.

Тиана оседает на табурет. Ноги ее явно не держат.

– Это – не просто печать, – говорит она тихо, словно боясь, что нас услышат стены. – Это – Метка Истинной. И, судя по изображению, пара для Дракона.

– Для Дракона? – я нервно смеюсь.

Я тру кожу, пытаясь стереть узор, но он не стирается. Он стал частью меня.

– Для одного из тех, кто разбудил весь город несколько минут назад?

– Не для одного, – Тиана сглатывает. – Посмотри на узор. Три хвоста. Похоже, ты Истинная для всех троих. Для Короля и его братьев.

В комнате повисает тишина. Только дрова трещат в очаге.

– И что это значит? – спрашиваю я.

Холодок ползет по спине, гася возбуждение.

– Я стану Королевой? Буду жить во дворце, есть с золота?

Тиана смотрит на меня с жалостью.

– Прошлая истинная, которая появилась в этом мире больше ста лет назад, как рассказывают в книгах, жила в заперти на верхнем этаже. Истинная для драконов – это не жена и не партнер. Это – сокровище. Самое ценное, что у них есть.

Она делает паузу, подбирая слова.

– А сокровища драконы прячут. Тебя окружат стражей, магическими барьерами. Ты шагу не сможешь ступить без их ведома. Ты станешь их собственностью, Ариана. Любимой, обожаемой, но... вещью.

Слова падают в сознание тяжелыми камнями.

Я вспоминаю свою прошлую жизнь. Пары, дом, пары, дом. Я хотела свободы. Я не для того попала в другой мир, чтобы стать элитным инкубатором для трех ящериц.

– Нет, – твердо говорю я. – Я не вещь.

– Они найдут тебя. У них гон.

– Значит, они не должны узнать, что это – я. Утро вечера мудренее. Нам нужно отдохнуть. А завтра я что-нибудь придумаю.

Утро встречает меня ярким солнечным лучом, бьющим прямо в глаза.

Я открываю глаза, лежа на широкой кровати под лоскутным одеялом. Это был не сон. Снизу, с первого этажа, доносится запах свежей выпечки – видимо, Тиана уже встала и открыла ставни.

Я спускаюсь по скрипучей винтовой лестнице.

В ночи я не успела рассмотреть свои владения, но сейчас, при свете дня, магазинчик выглядит сказочно.

Стены обшиты светлым деревом, отполированным до блеска. Вдоль них тянутся высокие стеллажи, заставленные сотнями стеклянных баночек.

В лучах солнца, пробивающихся сквозь большие витринные окна, стекло сверкает всеми цветами радуги: изумрудные настойки, янтарные масла, рубиновые эликсиры.

Воздух здесь пахнет сложно и дорого: корицей, сушеной цедрой, цветами.

По центру стоит массивный прилавок из темного дуба. На нем – медные весы с гирьками и ваза с сухими цветами.

За прилавком находится дверь в святая святых – лабораторию.

Я толкаю дверь и вхожу внутрь.

Здесь царит идеальный порядок. Длинные столы заставлены ретортами, колбами, ступками и тиглями. На полках аккуратно подписанные ингредиенты: "Корень мандрагоры", "Пыльца феи", "Пчелиный воск".

Тиана уже здесь. Она перебирает пучки лаванды, сортируя их по корзинам.

– Проснулась? – она кивает мне, но взгляд ее тут же падает на кусочек метки, который виден из-под платья. – Метка на месте?

– На месте, – вздыхаю я. – И она никуда не денется. Поэтому нам нужно её спрятать.

Глава 5. Не пойманная – не истинная

Нам нужно её спрятать.

Я подхожу к столу. Руки чешутся заняться делом. Смешать тональный крем – это почти химия.

Это то, что я понимаю. Это моя стихия. Ну и не зря я читала состав от скуки.

– Мне нужен мел или мука, найдется? – спрашиваю я и одновременно оглядываю полки. – А еще охра. И покажи масла, которые у нас есть.

– И правда память отшибло, – говорит Тиана, но всё равно послушно подает баночки, с любопытством наблюдая за моими действиями. – Зачем это? – спрашивает она, склонив голову набок.

Я зажигаю свечу под тиглем. Бросаю туда кусок воска. Он начинает плавиться, распространяя медовый аромат.

– Я делаю тональный крем, – отвечаю я, добавляя в расплавленный воск рисовую муку.

– Тональ... что? – переспрашивает Тиана. Она подходит ближе, внимательно следя за тем, как я растираю смесь обычной палочкой.

– Тональный крем. Это как вторая кожа. Смотри.

Я добавляю охру. Осторожно, по крупице, пока цвет смеси в тигле не становится идеально бежевым, повторяющим оттенок моей кожи. Капаю масла для эластичности.

– Если мы закроем метку магией, а я так понимаю, что она существует в этом мире, драконы это, наверное, почуют, – объясняю я. – А это – просто смесь жиров и пигментов. Никакой магии. Только наука.

Я снимаю тигель с огня и даю смеси немного остыть. Она густеет на глазах.

– Давай руку, – прошу я Тиану.

Она с опаской протягивает ладонь. Я мажу немного крема ей на запястье и растушевываю пальцем. Пятно сливается с кожей, скрывая венки.

– Ого! – глаза Тианы загораются восторгом. – Как будто и не было ничего! Это же гениально! Ариана, мы на этом озолотимся! Местным модницам такое и не снилось. – А что еще ты знаешь такого, чего мне не рассказывала?

– Расскажу на досуге и озолотимся, если выживем, – усмехаюсь я.

Я откладываю пробник и приспускаю ткань, наполовину закрывающую метку.

– Мажь.

Тиана берет баночку. Её пальцы прохладные, а крем теплый. Она аккуратно наносит густую массу прямо поверх золотого узора.

Я жду боли или жжения, но ничего не происходит. Метка послушно исчезает под слоем грима.

– Сверху припудрим рисовой мукой, чтобы не блестело, – командую я.

Через минуту работа закончена. Я подхожу к маленькому зеркальцу на стене. Плечо чистое. Абсолютно ровный тон кожи.

Готово. – Говорю я и направляюсь прямиком к зеркалу, и шепчу. – Не пойманная – не истинная.

В этот момент колокольчик над входной дверью в магазине заливисто звенит. Дверь распахивается с таким грохотом, будто ее выбили ногой.

– Тиана! Ариана!

В лабораторию вбегает девушка.

Молоденькая, лет восемнадцати. На ней простое серое платье и белый передник, который сбился набок. Из-под чепца выбились русые кудряшки, а круглое, веснушчатое лицо пылает красными пятнами от бега.

Она задыхается, хватаясь за косяк двери.

Тиана тут же подскакивает к ней.

– Марта? – подруга хватает девушку за плечи. – Что такое? Что случилось?

Марта делает судорожный вдох, пытаясь восстановить дыхание. Её глаза, обычно веселые и карие, сейчас полны панического ужаса.

– Беда... – хрипит она. – Он там... В городе.

– Кто? – спрашиваю я, вытирая руки тряпкой и подходя ближе.

– Младший Принц, – выдыхает Марта. – Киллиан. Он... он страшный.

Она сглатывает, и ее голос срывается на шепот.

– Он ходит по улицам. Прямо здесь, в нашем квартале. У него глаза горят, зрачки узкие, как у кота. Он подходит к каждому дому и нюхает воздух!

У меня внутри все обрывается. Сердце пропускает удар.

– Что он здесь забыл? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я слышала, он ищет, – Марта всхлипывает. – Говорят, он ищет ту, что пахнет... по–особенному. Он только что был у булочника. И пошел сюда.

За дверью магазина, с улицы, доносятся звуки.

Тяжелые шаги. Уверенные. Властные.

Цок... цок... цок.

Звук дорогих сапог по деревянному настилу крыльца.

Шаги затихают прямо у нашей двери.

В лаборатории становится так тихо, что слышно, как бьется мое сердце.

За дверью раздается звук. Глубокий, шумный вдох. Кто–то жадно втягивает ноздрями воздух, прижимаясь к дереву.

– Здесь... – низкий, вибрирующий рык просачивается сквозь щели, и от его тембра у меня подкашиваются ноги. – Сладко...

Я вижу, как медленно, с протяжным скрипом, начинает опускаться дверная ручка.

Глава 6. Визит принца

Тяжелая металлическая ручка медленно ползет вниз. Щелчок замка и время словно застывает, превращаясь в вязкий, густой туман. Скрип петель кажется неестественно громким в замершей лавке.

Дверь распахивается, и внутрь вместе с порывом горячего воздуха входит мужчина. Он не огромен, как дракон, он довольно стройный. Я отчетливо вижу его мускулистую грудь, которую он выставил напоказ, его фигура еще более рельефна от солнечного света, который пробивается внутрь сквозь открытые двери.

Я не чувствую того парализующего ужаса, о котором только что лепетала Марта. Скорее, это жгучее любопытство и инстинктивное желание выпрямить спину. В Москве мне случалось встречать типажей и поопаснее – в темных переулках или на ковре у декана, – так что этот "грозный дракон" пока вызывает у меня лишь желание оценить масштаб проблемы.

Марта, завидев тень принца, бледнеет до синевы. Она не произносит ни звука – просто бочком, едва не сливаясь со стеной, проскальзывает мимо него. Как только она оказывается на улице, колокольчик надрывно звенит, провожая ее.

Мы остаемся втроем. Я, Тиана и младший принц – Киллиан.

Он выглядит так, будто только что прошел сквозь пожар. Растрепанные черные волосы, кожаная жилетка на голое тело. От него исходит почти физически ощутимая волна жара. Запах трав сменяется запахом металла, алкоголя и тестостероновой ярости.

Принц делает шаг внутрь. Его тяжелые сапоги гулко стучат по дереву. Цок... цок... цок. Он замирает и жадно втягивает ноздрями воздух. Его зрачки – узкие вертикальные щели – медленно расширяются, когда он фиксирует взгляд на мне. Он игнорирует Тиану и направляется прямиком к прилавку.

– Добрый день, Ваше Высочество, – произношу я спокойно, даже немного лениво, опираясь руками на дубовую поверхность.

Он не отвечает. Останавливается так близко, что я вижу каждую золотистую искорку в его глазах. Не говоря ни слова, Киллиан резко выставляет вперед правую руку и откатывает кожаный наруч. На его мощном запястье яростно пульсирует свежее багряное клеймо – три хвоста и сердце.

– Вы ведь травница, – его голос низкий, вибрирующий, он буквально пробирает до костей. – Мой зверь утверждает, что его пара здесь была, он чует её запах. Вы видели кого–то с таким же рисунком сегодня?

Он нависает над прилавком, и я чувствую, как его взгляд сползает к моему вырезу. Моя метка под слоем воска начинает нестерпимо зудеть, откликаясь на его близость, но я и бровью не веду.

– Боюсь, Ваше Высочество, наш магазин посещают в основном те, кто ищет мазь от мозолей или капли от бессонницы, – я смотрю ему прямо в глаза, слегка приподняв бровь. – И они редко раздеваются перед аптекарями, чтобы похвастаться такими таинственными знаками. Может, Его Высочеству стоит поискать в игорных домах? Говорят, там часто случаются... озарения.

Киллиан прищуривается. Он перегибается через прилавок и оказывается в сантиметрах от моей шеи. Он жадно втягивает воздух у моего уха. Я вижу замешательство на его лице: инстинкты вопят ему правду, но глаза видят лишь чистую, безупречную кожу над краем корсета. Тональный крем держится идеально.

– Странно... – шепчет он, и его дыхание обжигает мне кожу. – От тебя пахнет так, что хочется сорвать эти доски и добраться до сути. Но я не вижу знака.

– Возможно, Вашему Высочеству просто нужно выспаться, – я демонстративно поправляю флакон с маслом на полке рядом. – Галлюцинации после сорванной свадьбы – обычное дело. Не желаете купить успокоительную настойку? Для ясности ума.

Он резко отстраняется. В его глазах вспыхивает азарт. Прежняя Ариана, видимо, никогда бы не посмела так разговаривать с человеком, который сильно выше по социальной лестнице, но прошлой Арианы больше нет.

– Наглости тебе не занимать, травница, – он бросает на прилавок тяжелую золотую монету. Звук кажется выстрелом. – Дай мне свою лучшую настойку для сна. Если это не поможет унять рев в моей голове, я вернусь. И тогда мы проверим каждый дюйм этой лавки. И может каждый дюйм еще чего-нибудь.

Я молча беру один из темных флаконов и подаю ему. Киллиан забирает его, намеренно касаясь моих пальцев своими – горячими и сухими. Меня бьет легким током. Он разворачивается и выходит, оставив дверь открытой.

Как только его шаги затихают, мы с Тианой синхронно выдыхаем.

– Не почувствовал... – шепотом произносит она, выходя из-за стеллажа. – Он обнюхивал тебя как гончая, и не увидел!

Мы переглядываемся и внезапно начинаем тихо, почти истерически хохотать, прикрывая рты ладонями. Это смех чистого облегчения.

– Боже мой, прикинь, тебя ищет сам младший принц, – хихикает Тиана, хотя в ее глазах всё еще плещется страх. – А ты ему – настойку для сна!

– Нужно что-то делать, иначе я правда сойду с ума обдумывая эту ситуацию, – я вытираю слезы от смеха. – Тиана, давай сделаем перестановку? Прямо сейчас. Здесь всё стоит слишком скучно, никакой эстетики.

Работа помогает выплеснуть адреналин. Мы начинаем яростно переставлять баночки. Красивые флаконы – на уровне глаз, тяжелые мази – вниз. Я лезу в сундук в углу и нахожу рулон тонкого, пожелтевшего от времени кружева.

– Смотри, – я отрезаю полоску и застилаю ею край полки. – На этом фоне стекло будет смотреться благороднее.

Тиана в восторге. Через час лавка преображается, становясь светлой, модной и уютной.

Глава 7. Ночной гость

Скрежет повторяется. Противный, визжащий звук – металл царапает стекло. Он настолько пронзительный, что волоски на моих руках встают дыбом. Я замираю, боясь сделать вдох.

Влажное полотенце стиснуто в кулаке, но вода на лице кажется ледяной по сравнению с тем жаром, который начинает расходиться от центра груди. Метка. Моё проклятие и мой смертный приговор. Она пульсирует в такт бешеному ритму сердца, заливая кожу багряным свечением. Магический огонь пробудился, и унять его я не могу.

Если он войдет сейчас – эта хрупкая жизнь, которую я и выстроить толком не успела, разлетится вдребезги.

В панике я отшвыриваю полотенце и ныряю к кровати. Движения резкие, дерганые – страх уже отравил кровь. Хватаю тонкую льняную сорочку, натягиваю её дрожащими руками, а сверху – плотный халат. Пояс затягиваю так туго, что перехватывает дыхание. Плевать на удушье. Главное – спрятать свет.

Стекло жалобно дзынькает, и оконная створка распахивается от мощного, властного толчка. В комнату врывается ночной воздух, пахнущий вечерним дождём, тревогой и остротой, как запах серы. Следом на пол мягко, совсем не по-человечески, спрыгивает массивная тень.

Киллиан.

Он выпрямляется, и в полумраке спальни его глаза вспыхивают, как два тигля с расплавленным золотом. Температура в комнате подскакивает мгновенно. Это не просто тепло – это жар драконьего горна. Воздух вокруг него дрожит, становясь густым и тяжелым.

– Принц решил сменить игорные дома на спальни порядочных девиц? – мой голос звучит ровно и ядовито, хотя колени предательски дрожат. – У вас во дворце дефицит дверей, или вы просто забыли, как ими пользоваться?

Киллиан делает шаг ко мне. Он игнорирует мою колкость, как медведь игнорирует укус комара. Его движения текучие, хищные – походка опасного зверя, вышедшего на охоту. Жилетка расстегнута, открывая смуглую кожу и литые мышцы, черные волосы растрепаны ветром. Он выглядит как стихия, которую невозможно запереть в четырех стенах.

– Мой зверь не дает мне покоя, травница, – его голос стал ниже, приобрел рокочущие нотки. – Он утверждает, что здесь пахнет его парой. Так сладко, что у меня темнеет в глазах.

Он сокращает дистанцию за долю секунды. Я не успеваю даже помыслить об отступлении, как его ладони – горячие, сухие, обжигающие – смыкаются на моих плечах. Я чувствую, как сквозь слои ткани моя метка отзывается на его близость. Это не боль, это зов. Она тянется к нему, требуя единения.

– Я уже говорила – это запахи трав, – выдыхаю я, упираясь ладонями в его твердую, как камень, грудь. – Уходите, Киллиан. Вы мешаете мне спать и скорее всего пугаете соседей.

– Твой запах сильнее любого зелья, – шепчет он, склоняясь к самому уху. Его дыхание опаляет кожу. – Ты дерзкая, колючая, но твоя кровь шумит так громко, что я слышу её ток через всю комнату.

Его губы касаются чувствительной точки на шее, и по моему позвоночнику проходит разряд чистой магии. Вся моя логика, все планы защиты рассыпаются в прах. Я должна оттолкнуть его, должна ударить, но тело предает меня. Сладкий дурман затапливает разум. Руки сами скользят вверх, пальцы запутываются в жестких волосах на его затылке.

Киллиан рычит – низко, утробно – и подхватывает меня под бедра. Мир переворачивается, и я оказываюсь прижатой к стене. Халат задирается, и я чувствую жар его тела, его бедро между своих ног. Темнота скрывает предательское свечение метки, которое сейчас, должно быть, пробивается даже через плотную ткань, но Киллиану плевать на темноту. Он ориентируется на инстинкты.

Он впивается в мои губы требовательным, собственническим поцелуем, пока его рука грубо и жадно забирается под полы халата. Его пальцы находят мою взмокшую плоть, безошибочно накрывая напряженную, пульсирующую горошинку. Короткий, резкий вскрик тонет в его горле, когда он начинает дразнить меня, доводя до исступления. Я выгибаюсь, чувствуя, как внутри всё плавится от этого напористого, властного прикосновения.

Я отвечаю на напор. Кусаю его губу, чувствуя вкус железа, и это заставляет его зарычать громче. Киллиан одним рывком избавляется от лишней одежды, и я наконец чувствую его полностью – сухой, палящий жар кожи, живое пламя. Он подхватывает меня выше, направляя свой разгоряченный, тяжелый поршень, и одним мощным, сокрушительным толчком входит в меня на всю глубину, насаживая на себя.

Я вскрикиваю, запрокинув голову и впиваясь ногтями в его мускулистые лопатки. Это не просто близость – это извержение вулкана. Он движется резко, властно, вколачивая себя в меня с первобытной ритмичностью, не оставляя пространства для вдоха. Каждый ход его длины отзывается во мне острой, почти болезненной сладостью, заставляя метку на груди пылать еще ярче. Я ловлю каждое его движение, растворяясь в этом безумии, сжимаясь вокруг него в попытке удержать этот невыносимый жар.

Мои пальцы судорожно вцепляются в его плечи, когда темп становится неистовым. Киллиан замирает на мгновение, выгибаясь дугой и заполняя меня собой до самого предела, а затем обрушивается с новой, окончательной силой. Воздух в комнате выгорел, дышать нечем, но нам и не нужно.

В момент пика перед глазами взрываются фиолетовые вспышки – словно звездопад в черном небе. Киллиан сжимает меня так, что ребра трещат, и затихает, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.

Проходит вечность, пока пульс приходит в норму. Он отстраняется медленно, неохотно. Золото в его глазах все еще тлеет, но безумный блеск зверя уступил место разуму. Он смотрит на меня – растрепанную, с пылающими щеками, – и на его лице проступает искреннее непонимание.

Глава 8. Шпаргалка для выживания

Резкий звон дверного колокольчика ввинчивается в виски, мгновенно выдергивая меня из вязкой, болезненной задумчивости. Звук отдается в голове тяжелой пульсацией.

– Доброе утро! – В лавку, поднимая облачко уличной пыли, вваливается пышная женщина в чепце. От нее густо пахнет дрожжами и ванилью. Местная булочница скорее всего. – Мне бы чего от тяжести в ногах, милая. Весь день у печи, жилы тянет – сил нет.

Я заставляю губы растянуться в улыбке. Это рефлекс, профессиональная маска, которую я годами носила перед преподавателями в дни сессии, когда я плохо заучила доставшийся билет. Но сейчас эта гримаса дается с трудом. Тело после вчерашнего "визита" принца ощущается чужим, словно одолженным у кого-то, кого долго били палками. Каждое движение отзывается ноющей ломотой, будто я не спала, а разгружала вагоны с углем.

Но хуже всего одежда.

Грубая ткань домашнего платья, которая раньше казалась вполне сносной, сейчас действует как наждачная бумага. Кожа гиперчувствительна, словно с нее содрали верхний слой эпидермиса. Внутренний шов на плече врезается в плоть, жесткий пояс давит на ребра, заставляя едва заметно морщиться при каждом вдохе. Любое трение ткани о кожу вызывает желание зарычать.

– От тяжести в ногах... – повторяю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – У нас есть отличная мазь с ментолом и конским каштаном. Одну минуту.

Это была единственная мазь, которую я запомнила, ведь она на расхват.

Я тянусь к полке. Рука предательски дрожит, мышцы спины сводит спазмом. Стиснув зубы, я снимаю баночку и ставлю её на прилавок чуть резче, чем следовало. Глиняное донышко глухо стучит о дерево.

Булочница, к счастью, не замечает моего состояния. Она расплачивается, болтает о погоде и уходит, довольная покупкой. Как только дверь закрывается, я с шумным выдохом прислоняюсь лбом к прохладному торцу стеллажа.

– Тиана! – зову я, не открывая глаз.

Подруга тут же выныривает из подсобки, на ходу вытирая руки полотенцем.

– Что такое? Ари, ты бледная как полотно. Тебе плохо?

– Мигрень, – вру я. Это самая удобная, социально приемлемая ложь. – И это платье... Оно меня убивает. Такое чувство, что ткань пропитана крапивным соком. Мне нужно выйти в город. Скажи, где здесь лавка с тканями? Только не та, где шьют парадные наряды для балов, а где продают... что-то к телу. Максимально мягкое. Гладкое.

Тиана понимающе кивает, оглядывая мой наряд:

– О, это к мадам Жизель, на Цветочной улице. У неё лучший хлопок и батист в городе. Но зачем тебе бежать самой? Я могу сходить или мы можем перешить что-то из старого...

– Нет, мне нужно сейчас, – перебиваю я, возможно, слишком резко. Тут же делаю вдох и смягчаю тон. – Прости, голова раскалывается. Мне просто нужно сменить белье и одежду на что-то невесомое. Прямо сейчас. И еще... – я заминаюсь.

Я даже не знаю, сколько здесь стоит хлеб, ничего в голову не приходит, только имя Тианы и то, в самом начале.

– Сколько мне взять денег? – спрашиваю, стараясь звучать деловито. – Цифры перед глазами пляшут от боли. Дай мне столько, чтобы хватило на пару комплектов самого качественного белья и, может быть, на отрез ткани. И кратко напомни курс, чтобы я не выглядела полной дурой перед прилавком.

Тиана, добрая душа, не задает ни одного лишнего вопроса. Она открывает кассу, ловко отсчитывает несколько серебряных монет и добавляет пару золотых.

– Этого хватит с лихвой, даже если ты решишь скупить половину запасов Жизель. Золотой – это очень много, Ари. Не давай им себя обжулить, торгуйся.

Поднявшись в спальню, я с мстительным наслаждением стягиваю с себя жесткое платье. На ребрах и плечах остались красные полосы от грубых швов. Смотрю на свое отражение в мутноватом зеркале. Синяков нет – магия дракона лечит физические повреждения, пока калечит душу, – но взгляд у отражения загнанный, затравленный.

– Соберись, – шепчу я своему двойнику.

– Ты не жертва. Ты решаешь задачу. Твой главный актив сейчас – твое тело. Ему нужно обеспечить функциональность, иначе мы не выживем.

Я открываю шкаф и достаю то самое простое зеленое платье, в котором мы ходили за травами в день, когда я сюда попала. Оно старое, застиранное до состояния ветоши, но зато мягкое и пахнет лавандой. Надев его, чувствую облегчение. Никаких корсетов, никаких косточек.

Спустившись вниз, я делаю оборот перед Тианой.

– Ну как? Не слишком... убого для города?

Тиана оглядывает меня критически, а потом тепло улыбается:

– Ты выглядишь как скромная, трудолюбивая травница. Никто в жизни не заподозрит, что ты хозяйка той самой лавки, о которой сейчас шепчутся аристократы. Иди смело. В таком виде к тебе никто не пристанет, а мадам Жизель уважает деньги простых клиентов не меньше, чем золото лордов.

Сегодня я впервые вышла в город, и всё как в каких-то старинных городах, узкие улочки, торговцы повсюду, продают всё, что можно сорвать или вырастить. Но у сейчас у меня одна цель, и я достигла её довольно быстро.

Лавка мадам Жизель – царство тишины, прохлады и запаха крахмала. Я сразу прохожу мимо витрин с тяжелой парчой и бархатом, от одного вида которых мне становится душно. Направляюсь в дальний угол, где белеют рулоны тончайших тканей.

Глава 9. Союзник в доспехах

Колокольчик над дверью жалобно дзынькает, вырывая меня из раздумий над «Библией» прежней Арианы. После визита к мадам Жизель и покупки шелкового белья жизнь кажется чуть менее невыносимой – по крайней мере, тонкая ткань больше не царапает кожу, которая до сих пор помнит сухой жар Киллиана. Прохладная «броня» из батиста дает мне ту самую уверенность, которой так не хватало утром.

На пороге стоит стражник в доспехах. Огромный, плечистый мужчина в чешуйчатом панцире, который обычно выглядит как скала на своем посту – кажется, именно там я его видела, знакомое лицо. Но сейчас он напоминает побитую собаку. Он переминается с ноги на ногу, сминая в огромных ручищах кожаный шлем.

– Привет, Берт! – звонко говорит Тиана, выйдя из лаборатории.

Стражник едва заметно кивает ей и переводит тяжелый, умоляющий взгляд на меня.

– Госпожа Ариана... – он басит так тихо, что я едва слышу. – Мне это... Тиана сказала, вы теперь чудеса творите. Не только притирки для дам, но и... посерьезнее что.

Я выпрямляю спину, надевая маску деловой и уверенной в себе хозяйки. Столичная закалка: если клиент пришел с проблемой, он должен уйти с решением. Перед "преподом" в виде жизни нельзя показывать слабость.

– Смотря что вы называете чудесами, Берт, – отвечаю я, облокачиваясь на прилавок. – Если нужно пришить голову – это к палачу. Если поправить здоровье – вы по адресу.

Берт густо краснеет. Его лицо становится цветом спелой свеклы, контрастируя с серым металлом доспехов.

– С женой беда, – выдыхает он, глядя в пол. – Люблю ее больше жизни, госпожа. А она... в общем, грозится уйти. Сказала, если я эту "проблему" не решу, то найдет того, кто сможет. А я ведь и службу несу, и нервы на пределе. Помогите, госпожа. Озолочу.

Я прищуриваюсь. Вот он, мой шанс. Стражник на посту неподалеку – это не просто клиент. Это живой щит и надежный фильтр для сплетен.

– Проходите в подсобку, Берт. Личные вопросы требуют тишины, – я киваю Тиане, которая уже вовсю прислушивается к разговору.

В лаборатории я открываю ту самую книгу-библию. Так, смотрим... Сосудорасширяющие, стимуляторы кровообращения. В этом мире это называется «корень ярой силы» и «кровь земли». Но по факту – это аналог стимуляторов и тонизирующих средств. Словно зачетный билет, который я наконец-то расшифровала.

– Тиана, неси банку номер сорок два и экстракт под номером сто пять, – командую я.

Моя помощница действует быстро, подавая нужные ингредиенты. Я использую свечу для быстрой экстракции, стараясь соблюдать пропорции. Никакой магии, только химия: возгонка, фильтрация, концентрация действующих веществ.

Берт наблюдает за моими манипуляциями с суеверным восторгом. Для него булькающие колбы и резкий травяной запах – это высшее колдовство.

– Значит так, Берт, – говорит Тиана, пока я протягиваю ему флакон из темного стекла. Жидкость внутри переливается насыщенным янтарным цветом. – Пять капель перед ужином. Больше нельзя – превратишься в разъяренного быка, а нам жертвы не нужны.

Я принимаю от него увесистый кошель с монетами. Приятная тяжесть. Берт готов отдать последнее, лишь бы сохранить семью.

– О цене договорились, Берт, – я убираю деньги и смотрю ему прямо в глаза. – Но давай еще об одной услуге. Если услышишь какие-то интересные сплетни – заходи, делись. Мы здесь такое любим. И нашему магазинчику защита бы не помешала. Ты ведь со своего поста видишь наш вход? Мало ли, вдруг когда-нибудь понадобится помощь: стол тяжелый подвинуть или выгнать какого-нибудь влюбленного пьяницу. С меня для тебя и твоего коллеги, который сможет прикрыть тебя, пока ты отошел, любое зелье, какое попросишь. Взаимовыручка, договорились?

Берт выпрямляется, и в его глазах вспыхивает фанатичная преданность.

– Клянусь честью, госпожа Ариана. Если это снадобье сработает... я ваш должник до гроба жизни. Никто и волоса с вашей головы не уронит, пока я на посту.

Когда он уходит, гремя доспехами, Тиана с облегчением выдыхает.

– Ариана, ты понимаешь, что сейчас сделала? Ты фактически купила себе личного телохранителя.

– Нет, Тиана, – я возвращаюсь к своим записям. – Я просто обеспечила нашему "скромному магазинчику" качественную систему безопасности. В этом мире выживает не самый сильный, а тот, кто имеет связи и хороших друзей.

Я проводила его взглядом через витрину. Берт действительно видит нашу дверь со своего места. Это успокаивает. Я провожу рукой по груди, чувствуя сквозь шелковый батист, как метка под слоем воска пульсирует спокойным, ровным теплом. Киллиан еще вернется, я знаю. И когда это случится, мне не помешает лишняя пара глаз на улице.

Глава 10. Ярость отвергнутой

Следующие два дня проходят на удивление спокойно, почти лениво. Торговля идет своим чередом: горожанки заходят за румянами, служанки – за кремом для рук, а я в перерывах между клиентами не выпускаю из рук "Библию" Арианы.

Я чувствую себя студенткой перед пересдачей самого сложного экзамена в жизни. К концу второго дня я зазубила около тридцати процентов названий и свойств трав из каталога. Теперь я уже не просто смотрю на банки как на набор цифр, а начинаю понимать логику процессов. Я могу самостоятельно смешать базовую мазь или очищающий тоник, хотя всё равно каждый раз подзываю Тиану для проверки. Страх ошибиться и случайно отправить кого-нибудь к праотцам вместо того, чтобы вылечить, пока сильнее самоуверенности.

– Ну, посмотри, – шепчу я, протягивая подруге очередную порцию состава. – Цвет правильный?

Тиана внимательно принюхивается, пробует мазь на ощупь и одобрительно кивает: – Идеально, Ари. У тебя талант. Прежняя ты иногда ленилась выдерживать пропорции до секунды, а сейчас ты словно весы в человеческом обличье.

Я только криво усмехаюсь. В моем мире химия не прощала ошибок, а здесь на кону стоит не просто зачет, а моя голова.

Киллиан не появляется. Ни когтей по стеклу, ни золотых глаз в толпе. Я стараюсь убедить себя, что это хорошо. Что он забыл, переключился, успокоил своего зверя. Надежда на то, что сегодняшний вечер тоже будет тихим, разливается внутри приятным теплом. Но это хрупкое представление о безопасности рушится в одно мгновение.

Новости в этом городе распространяются быстрее, чем вирус в студенческом общежитии перед зимней сессией.

Дверь лавки распахивается с таким грохотом, что колокольчик заходится в истерике. Внутрь буквально влетает Марта – та самая рыжая веснушчатая девка с кухни замка, которую я запомнила еще в первый день. За ней, едва переводя дух, семенит еще одна служанка. Эту я еще не видела и даже не успеваю сообразить, как её зовут, потому что имена из их ртов начинают сыпаться как из дырявого мешка.

– Вы слышали? – Марта округляет глаза и подается вперед через прилавок так сильно, что едва не опрокидывает подставку с пробниками. – Принцесса Изольда... она вчера разнесла свои покои в щепки!

Я продолжаю механически расфасовывать дневной крем по баночкам. Лицо должно оставаться маской, но мои уши в этот момент работают как сверхчувствительные локаторы.

– Кричала, что найдет эту дрянь, из-за которой Король Кассиан на нее даже не смотрит. Что сдерет с нее кожу живьем и выставит на площади! – Марта делает страшное лицо, понижая голос. – Говорят, она даже к отцу, лорду Родерику, бегала, чтобы тот прислал своих карателей.

– Да какие каратели, – встревает вторая. Имени её я так и не уловила – то ли она Виктория, то ли услышала это от Виктории. – Там всё куда загадочнее. Друг Силены – а он, на минуточку, личный слуга самого Короля Кассиана – нашептал ей по секрету, что драконы ищут вовсе не глазами. Силена передала это Мире, которая на раздаче в столовой, а Мира уже Виктории... Ну, то есть я от Виктории это услышала.

Я замираю со шпателем в руке. Типичный "испорченный телефон", классика жанра. В такой цепочке правда обрастает фантазиями, но зерно истины остается смертоносным.

– И что же они ищут, если не лицо? – спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как у просто любопытной аптекарши.

– Запах! – Марта торжествующе поднимает палец. – Особый какой-то аромат, который только драконьи носы различают. Люди-то его и не почувствуют. Но Виктория говорит, что Силена слышала про луговые травы... А Мира божилась, что пахнуть должно какой-то небывалой свежестью, ну, знаете, как перед самой сильной грозой, когда воздух аж звенит и волосы на затылке дыбом встают.

Шпатель в моей руке ощутимо вздрагивает. Сердце делает кульбит и падает куда-то в район коленей. В носу тут же фантомно всплывает тот самый запах, который я чувствую от своей кожи каждое утро, пока не замаскирую его лавандой и полынью. Свежесть. Та самая "гроза", о которой они болтают так непринужденно.

Для них это сказка, пикантная подробность. Для меня – приговор. Это не духи, которые можно выбросить. Это химия моего нового тела, чертовы феромоны, которые магия этого мира выкрутила на максимум. Я хожу по городу с невидимым сигнальным огнем, который виден только трем ящерам.

– Госпожа Ариана? – Марта подозрительно прищуривается. – Вы так побледнели. Вам плохо?

– Воздуха... мало, – выдыхаю я.

Мои пальцы непроизвольно разжимаются. Стеклянная банка с моим лучшим увлажняющим кремом срывается вниз. Удар о доски пола получается сочным и звонким. Осколки разлетаются веером, а дорогое содержимое расплывается по дереву безобразной белой кляксой, пачкая подол моего платья.

– Ох, милая! – ахает Тиана, выбегая из подсобки с полотенцем. – Совсем ты себя извела этими рецептами.

Я стою и смотрю на эту лужу. Моя защита такая же хрупкая. Стоит любому из братьев подойти чуть ближе – и никакая "шпаргалка" из воска на груди не спасет, если я буду фонить на всю улицу запахом грозы.

– Ничего страшного, – я заставляю себя присесть и начать собирать крупные осколки. Руки мелко дрожат. – Просто рука соскользнула. Идите, девочки, мне нужно здесь прибраться.

Как только за последней клиенткой закрывается дверь, я вешаю табличку "Закрыто" и дважды поворачиваю ключ в замке.

Глава 11. Рейд

Утро в лавке "Цветок в колбе" начинается с того, что у меня нещадно слезятся глаза.

– Ари, я больше не могу, – жалобно сопит Тиана, прижимая к носу мокрый платок. – У нас в подсобке воняет так, будто там сдох табун лошадей, а потом их решили забальзамировать в скипидаре.

– Это не вонь, Тиана, – я решительно перемешиваю в котле густую, черную как деготь массу. – Это аромат безопасности. Горькая полынь, гвоздичное масло и березовый деготь. Назовем это "Антисептической линейкой". Скажем, что это защищает от городского смога и дурных сглазов.

Самой мне тоже душно. Моё новое нижнее белье под платьем кажется единственным спасением, но даже оно не спасает от тяжелого, маслянистого запаха, который теперь пропитал мои волосы и кожу. Но это работает. Мой естественный аромат "грозы и луговых трав" забит настолько плотно, что я сама его больше не чувствую. Удовлетворение от успешно решенной химической задачи немного притупляет усталость.

Однако наше спокойствие длится недолго.

Дверь лавки не просто открывается – она влетает внутрь от мощного удара сапогом. Колокольчик вскрикивает и замолкает, сорвавшись с крепления.

– Всем оставаться на местах! – гремит грубый мужской голос.

В зал врываются гвардейцы в черных чешуйчатых доспехах. Пятеро. Семеро. Они мгновенно перекрывают выходы, беря прилавок в кольцо. Тиана вскрикивает и роняет поднос с пустыми баночками.

А затем входит он. Громадный мужчина, чей рост заставляет его едва ли не задевать притолоку дверного проема. В отличие от растрепанного и дикого Киллиана, этот гость выглядит пугающе опрятно: его доспех вычищен до зеркального блеска, каждая пряжка на месте, а темно-синий плащ ниспадает идеально ровными складками. Он кажется воплощением дисциплины и холодного порядка. Тяжелая поступь, стальной взгляд, не обещающий ничего хорошего, и аура такой силы, что воздух в лавке становится густым, как сироп.

– Я Генерал Кайден, – чеканит он, обводя помещение тяжелым взглядом. Его голос низкий, вибрирующий и абсолютно лишенный эмоций. – А вы все задержаны.

Я чувствую, как у Тианы подгибаются колени, но сама заставляю себя стоять ровно. Это имя я уже слышала в бесконечных сплетнях Марты и видела на пожелтевших полях Арианниной "Библии" – там, где прежняя хозяйка тела дрожащей рукой делала пометки о тех, кого стоит бояться больше всего. Кайден – это не пожар, это ледник, который просто раздавит тебя и не заметит.

– Обыскать здесь всё, – бросает он, даже не глядя на нас. Его приказы звучат как щелчки кнута. – Искать любые следы магии Юга, запрещенные артефакты и подозрительные реактивы.

Солдаты начинают действовать. Это не просто обыск, это погром. Они сбрасывают мои драгоценные банки с полок, ворошат мешки с сушеной ромашкой, переворачивают ступки.

Внутри меня вскипает профессиональная ярость. Это хуже, чем внезапная проверка в общаге перед сессией, когда комендантша ищет электроплитки. Это мои реактивы! Мои часы работы над концентратами!

– Осторожнее! – не выдерживаю я, когда один из гвардейцев собирается открыть банку с концентрированной щелочью. – Если вы это прольете, у вас пальцы облезут до костей за пять секунд. А казенные перчатки на складе новые не выдадут.

Солдат замирает, вопросительно глядя на генерала. Кайден медленно поворачивает голову в мою сторону. Он подходит к прилавку, и я чувствую, как пространство вокруг него сжимается.

Генерал принюхивается. Его ноздри хищно трепещут. Я замираю, молясь всем химическим богам, чтобы мой "дегтярный коктейль" сработал. Зверь внутри Кайдена, должно быть, сейчас в полном недоумении. Вместо желанной Истинной ему подсунули запах старых железнодорожных шпал.

Кайден морщится. На его лице проступает нескрываемое отвращение.

– Чем здесь воняет, женщина? – цедит он, нависая надо мной.

Пора включать тактику, которая не раз спасала меня на самых завальных экзаменах – режим "прелесть, какая дурочка".

– Ой, господин генерал! – я всплескиваю руками и расплываюсь в восторженной, слегка дебильной улыбке. – Вы почувствовали? Это же "Дыхание Севера"! Самая модная новинка! Деготь очищает ауру, а полынь отпугивает вредных насекомых и нежелательных поклонников. А вы знали, что этот оттенок вороненой стали на ваших наплечниках совершенно не подходит к вашему холодному цветотипу? Вам бы больше пошло что-то более матовое, чтобы подчеркнуть блеск глаз...

Кайден замирает. В его глазах отражается такое глубокое раздражение, что мне на секунду становится страшно. Он ожидал встретить здесь коварную шпионку или затаившуюся ведьму, а наткнулся на фанатку косметики с полным отсутствием инстинкта самосохранения.

– Молчать, – рычит он. – Я спросил про реактивы. Что за черная жижа в котле?

– Крем для сапог, ваше сиятельство! – вру я, не моргнув глазом. – С добавлением экстракта конского каштана. Отлично помогает от мозолей и отеков после долгих марш-бросков. Хотите, я вам баночку подарю? Совершенно бесплатно, в качестве гуманитарной помощи нашей доблестной армии. У вас, должно быть, ноги так устают в этих железках...

Кайден отстраняется, словно я только что предложила ему выпить яду. Его инстинкты воина всё еще твердят, что здесь что-то не так, но его мужское эго и здравый смысл пасуют перед этим потоком женской чуши.

Глава 12. Допрос с пристрастием

Вечер ложится на город тяжелым сизым одеялом, но в лавке свет не гаснет. Мы с Тианой ползаем на коленях, собирая осколки и пытаясь спасти то немногое, что не раздавили сапоги гвардейцев. Запах дегтя и полыни, который утром казался просто резким, к вечеру стал почти осязаемым. Он забивается в горло, оседает на языке горьким налетом, но я не позволяю Тиане открыть окна.

Там, в сгущающихся сумерках, всё еще маячит серая тень. Нас не просто обыскали – нас взяли в осаду.

– Ари, у меня руки трясутся, – шепчет Тиана, складывая обломки керамики в корзину. – Зачем они так? Мы же просто торгуем притирками...

– Это не про притирки, Тиа, – я вытираю пот со лба, размазывая по щеке полосу сажи. – Это проверка на прочность. Знаешь, в моем... в общем, там, где я училась, это называлось "входным контролем". Самый жесткий препод всегда заваливает на мелочах, чтобы посмотреть, не поплывешь ли ты.

Я чувствую себя именно так – в состоянии боевого транса, который накрывал меня за час до защиты курсовой, когда конспекты еще не открыты, а отступать некуда. Мой главный актив – это холодная голова.

Я поднимаюсь в подсобку, запираю дверь и на мгновение прижимаюсь спиной к прохладному дереву. Нужно обновить грим. Слой воска и охры над сердцем истончился от пота и нервного жара. Руки дрожат, когда я наношу густую смесь на кожу, выравнивая тон до идеального совпадения. Ошибка в миллиметр – и магия Истинной просочится наружу багряным светом.

– Ари, я пойду наверх за новыми свечами! – доносится снизу голос Тианы. – Эти совсем оплыли!

– Иди, я скоро спущусь! – кричу я в ответ, застегивая ворот платья.

В лаборатории воцаряется тишина. Слишком глубокая. Слишком неестественная.

Я оборачиваюсь к столу, собираясь закрыть "Библию" Арианы, и замираю. В дверном проеме, который всего секунду назад был пуст, стоит он. Без шума, без лязга доспехов. Генерал Кайден просто материализовался в пространстве, заполнив собой всё помещение. Его плечи кажутся шире дверного косяка, а холодный взгляд стальных глаз пригвоздил меня к месту надежнее любого заклинания.

Если Киллиан был похож на дикого хищника, то Кайден – это направленное дуло танка. Машина для убийства, которая не делает лишних движений.

– Вы очень тихий для такого большого мужчины, господин генерал, – говорю я, заставляя себя не отступать.

– Тишина – залог выживания, – чеканит он, делая шаг внутрь. Его взгляд мгновенно сканирует стол. – Интересная книга. Для простой травницы здесь слишком много... систематизации. Где вы учились, Ариана?

– Матушка учила. А её – бабушка, – я включаю режим "прилежной ученицы". – Семейные секреты, сами понимаете. А номера на банках – это чтобы Тиана не перепутала укроп с беленой. Она у меня добрая, но в буквах путается.

Кайден подходит ближе. В тесноте лаборатории запах дегтя становится невыносимым, но он даже не морщится. Он берет в руки одну из моих стеклянных трубок для дистилляции, рассматривая её так, словно это деталь осадного орудия.

– Сложное оборудование для варки румян, – его голос звучит вкрадчиво, и от этого по коже бегут мурашки. – Такие аппараты я видел только в королевской академии алхимии. И там их использовали для создания боевых эликсиров.

– Ой, что вы! – я всплескиваю руками, стараясь выглядеть максимально глупо и восторженно. – Это же для экстракции эфирных масел! Знаете, как трудно выжать аромат из лепестков розы, чтобы он не протух через день? Чистая наука красоты! Хотите, я вам покажу, как работает этот испаритель? Это так увлекательно...

Я чувствую себя на защите диплома перед самым злобным деканом факультета. Он ловит меня на несоответствиях, он видит, что я держу шпатель как профессионал, а не как деревенская знахарка.

Кайден резко сокращает дистанцию. Он оказывается так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела. Драконий жар, сухой и властный. Он берет меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы холодные и жесткие, как сталь его меча.

– У вас очень быстрый пульс, Ариана, – его большой палец ложится на жилку на моей шее. – Ваше сердце колотится так, словно вы пытаетесь сбежать из собственной кожи. Почему вы боитесь, если вам нечего скрывать?

Я чувствую, как его зверь внутри пытается пробиться сквозь вонь полыни. Ему не нравится этот запах, он его дезориентирует, но инстинкты воина не обманешь. Мне становится физически жарко, воздух в легких кончается.

– Боюсь? – я резко меняю маску. Из "дурочки" я превращаюсь в разъяренную мещанку. – Конечно, я боюсь! Вы ворвались в мой дом, ваши люди перебили половину товара! Вы знаете, сколько стоит корень златоцвета? А флаконы из синего стекла, которые ваш солдат раздавил своим огромным сапогом?

Я вырываю свой подбородок из его хватки и начинаю яростно тыкать пальцем в сторону разбитых полок.

– Я требую компенсации! Вы сорвали мне поставки для дам из высшего света! Если принцесса Изольда узнает, что её любимый крем с экстрактом жемчуга не готов из-за ваших обысков... Я выставлю вам счет за каждую разбитую баночку и каждую упущенную выгоду! Вы, военные, только и умеете, что ломать!

Кайден замирает. Моя меркантильность и наглость явно сбивают его с толку. Он ожидал страха, признания или тайной магии, а получил скандал из-за денег. Его идеальная дисциплина сталкивается с хаосом женской истерики.

Глава 13. Наблюдение

Когда шаги Кайдена окончательно стихают, я чувствую, как позвоночник превращается в переваренное спагетти – он просто перестает меня держать. Я сползаю по косяку двери на пол, обхватив колени руками. В лаборатории всё еще висит его тяжелая, ледяная аура, и запах дегтя теперь кажется почти сладким по сравнению с тем первобытным страхом, который он во мне пробудил.

– Ари! – Тиана влетает в комнату, едва не роняя охапку свечей. – Кто это был, Кайден? Ты жива? Боги, на тебе лица нет!

– Жива, – выдыхаю я, и киваю, закрывая глаза. – Но чувствую себя так, будто меня только что пропустили через центрифугу на максимальных оборотах.

Тиана опускается рядом, обнимая меня за плечи. Её дрожь передается и мне. Мы сидим среди разбитых колб и рассыпанных трав, и тишина в лавке кажется звенящей, опасной.

– Он что-то заподозрил? – шепотом спрашивает подруга.

– Он не заподозрил, Тиа. Он уверен, что я лгу. Просто его военные мозги пока не могут классифицировать тип лжи. Для него я либо шпионка, либо ведьма, либо просто наглая девка. Он ждет, когда я допущу ошибку.

Я заставляю себя подняться. Тело ноет, белье из батиста прилипло к коже от холодного пота. Нужно собраться. В моем мире, если ты завалил экзамен, у тебя есть шанс на пересдачу. Здесь же за заваленный предмет Кайдена отправляют прямиком в анатомический театр, причем в качестве экспоната.

Я поднимаюсь в спальню на втором этаже, стараясь не скрипеть ступенями. Осторожно, кончиками пальцев, отодвигаю тяжелую штору – ровно на столько, чтобы видеть улицу, но оставаться в тени.

Переулок напротив пуст. Но в мансарде дома через дорогу, там, где раньше висело старое белье, теперь тускло горит лампа. Я вижу силуэт. Мужчина в сером плаще не просто стоит – он сидит у окна, и его взгляд направлен точно на вход в нашей лавки.

– Музей какой-то, – шепчу я, чувствуя, как по затылку пробегает холодок.

Это хуже, чем камеры видеонаблюдения в торговом центре. Это живой наблюдатель, который фиксирует каждый наш вдох. Если я сейчас начну перепрятывать золото или, не дай бог, попытаюсь выйти через черный ход со свертком вещей – это будет конец.

– Тиана, иди сюда, – зову я подругу, не отрываясь от окна.

Она подходит, всматривается в темноту и испуганно ахает.

– Это... это люди генерала?

– Его "тени", – киваю я. – Теперь мы под микроскопом, Тиа. Мы не можем сбежать. Мы не можем вести себя странно. С этого момента мы – самые скучные, самые законопослушные и самые жадные до денег торговки в этом городе. Понимаешь?

Я возвращаюсь в лабораторию и снова открываю "Библию". Мой взгляд прикован к пометке красными чернилами: "Магия Юга: катализатор – кровь дракона. Тип: Главнокомандующий. Опасно".

Мой мозг химика начинает лихорадочно переводить это на понятный язык. В химии всё просто. Есть реагенты – это как мука для блинов. Ты её используешь, она превращается в тесто и исчезает. Чтобы испечь гору блинов, тебе нужно много муки. Если бы кровь дракона была реагентом, заговорщикам пришлось бы выкачать из Кайдена литры, чтобы сотворить что-то масштабное.

Но катализатор... это совсем другое дело.

Катализатор – это как идеальная искра или смазка. Он сам не расходуется в реакции. Он просто делает так, чтобы процесс прошел мгновенно, легко и при минимальных усилиях. Одна маленькая капля катализатора может запустить реакцию, которая сожжет целый город, и при этом сама капля останется неизменной. Её можно использовать снова и снова.

Это значит, что Кайден для них – не просто враг. Он – бесконечная зажигалка для их магической бомбы. Им не нужно его убивать, им достаточно одной царапины. Одного пореза на дуэли. Одной капли на кончике ножа.

Это превращает генерала из просто сурового мужчины в ходячую катастрофу.

Я захлопываю книгу. Если Кайден узнает об этой записи, он не будет спрашивать счета за разбитые банки. Он просто сожжет лавку вместе с нами, чтобы уничтожить любую информацию о своей уязвимости.

Ночь тянется бесконечно. Я лежу в кровати, вглядываясь в потолок, и чувствую, как через щель в шторах на меня давит взгляд человека в сером плаще.

Утром мы начинаем спектакль. Мы гремим инструментами, выметаем осколки, обсуждаем новые поставки. Я намеренно выхожу на порог, встряхиваю коврик и долго смотрю в сторону мансарды, поправляя выбившуюся прядь – пусть видит, что я спокойна.

Около полудня, когда поток клиенток немного редеет, в дверь заходит мальчишка-посыльный. Весь в пыли, босоногий, с хитрыми глазами.

– Госпожа Ариана? – он протягивает мне крошечный, свернутый в трубочку листок. – От дядьки Берта. Просил передать, что мазь ваша... ну, в общем, работает как надо. И еще просил сказать: в саду у замка нынче сорняки злые выросли, осторожнее будьте, когда за травами пойдете.

Я даю мальчишке медную монетку и провожаю его взглядом. Как только он скрывается за углом, я разворачиваю записку. Внутри всего три слова, написанных неровным почерком стражника:

"За тобой смотрят".

– Знаю, Берт, – шепчу я, сжимая бумажку в кулаке. – Теперь я это знаю слишком хорошо.

Глава 14. Ароматический запрет

Новый день, новая партия шахмат. Что сегодня: Кассиан заглянет или Кайден снова перевернет весь магазин?

Эта жизнь превратилась в игру, где каждый из нас делает ход, и, похоже, я проигрываю. Ведь мой противник играет фигурами, отлитыми из стали, а я – пустыми стеклянными флаконами. Тот факт, что наше заведение находится почти впритык к стенам замка, теперь кажется мне не удачей, а стратегическим расчетом Кайдена. Генерал не просто наблюдает – он методично вытравливает меня из моей зоны комфорта.

Мой "план А" – накопить денег и сбежать – дал серьезную трещину еще тогда, когда я заметила "тень" в мансарде напротив. Сбежать из-под носа у профессиональной наружки невозможно. Но я всё еще надеялась на финансовую часть плана: заработать на эксклюзивном товаре, чтобы иметь ресурсы для маневра в будущем.

Однако сегодня утром этот план рухнул окончательно, с грохотом погребя под собой мои надежды на независимость.

– Ари, это конец! – Тиана вбегает в лавку, едва не сбив стойку с мылом. За ней плетется Ганс, наш поставщик трав, и вид у него такой, будто его только что заставили жевать полынь. – Караван изъяли. Границы перекрыты. Совсем!

– Что случилось? – я отрываюсь от пересчета оставшихся флаконов. – Какой еще караван? – спрашиваю я, видя их лица.

– Тот самый, – шепчет Тиана, бледнея. – Масла. Редкие эссенции. Ты же сама... ну, то есть прежняя ты, вложила в него всё золото из тайника. Это был наш "золотой билет" в высший свет.

Я медленно опускаюсь на табурет. Ах, вот оно что. Наследие прошлого. Я даже не знала об этом заказе, но расплачиваться придется мне.

– Приказ Генерала Кайдена, – бурчит Ганс, вытирая лысину грязным платком. – Гвардейцы на заставе так и сказали: "В целях обеспечения чистоты воздуха для работы поисковых отрядов". Драконам, видите ли, мешает городской парфюм. Ввоз любых масел и эссенций запрещен на неопределённое время. Наш груз конфискован.

Я прикусываю губу. Вот ты какой, "входной контроль" от Кайдена. Решил таким образом вывести меня на чистую воду? Не понимаю, зачем это ему, это же стрельба из пушки по воробьям. Хотя... если вспомнить, сколько веков они и их предки жили в ожидании пары, то ставки здесь куда выше. Для изголодавшегося по магии дракона даже тень Истинной – это точно не "воробей", а самая желанная добыча в мире. Он не просто перекрыл мне поставки – он лишил меня реактивов, чтобы посмотреть, как я буду "выплывать".

Больше Ганс ничего не говорит, да и сказать нечего, караван не вернуть, и я сама это отлично понимаю, тем более если это касается моей лавки. Старик, получив пару монет за беспокойство, поспешно удаляется. Мы остаемся одни.

– Спокойно, Тиана, – я выхожу из-за прилавка. – Если нет экзотики, будем работать с тем, что растет в нашем лесу. Что у нас есть местного в избытке?

– Ну... сосна, – чешет затылок Тиана, растерянно глядя в окно. – Можжевельник, дикая мята. Но это же сорняки!

– Прогуляемся? – спрашиваю я, и вижу, как в её глазах загорается слабый огонек интереса.

Мы вешаем на дверь табличку "Ушли за вдохновением" и отправляемся в ближайший перелесок за городской стеной. Нам не нужно много, достаточно корзины свежих веток и смолы для первой партии.

Вернувшись с добычей, я запираю дверь на два оборота. В моем мире дефицит всегда был лучшим двигателем креатива. Если я не могу дать им привычный запах экзотических садов, я предложу им нечто совершенно иное.

Весь день мы проводим в подсобке. Я запускаю дистиллятор на полную мощность. Лаборатория наполняется густым, смолистым ароматом. Я использую метод многоступенчатой очистки, чтобы убрать тяжелые ноты и оставить только кристально чистую свежесть.

Я смешиваю хвойную вытяжку с ледяной мятой. Жидкость в колбе получается кристально прозрачной.

– Нюхай, – я протягиваю Тиане крошечный флакон. – Я назвала это "Слезы Севера".

Тиана осторожно вдыхает и замирает.

– Это... это пахнет не лесом. Это пахнет свободой. Как ветер над ледником, такой лёгкий, свежий аромат.

– Именно. "Запах гордой северянки". Это патриотично, безопасно и не нарушает указ Кайдена, потому что не перебивает драконье чутье, я надеюсь.

К вечеру, закончив работу, я выхожу к фонтану на площади – нужно набрать свежей воды для охлаждения системы. Город патрулируют усиленные наряды стражи.

У фонтана стоит мужчина. На нем нет доспехов, только простой темный плащ, но фигура кажется пугающе знакомой. Широкие плечи, высокий рост, та же резкая лепка скул.

Я замираю с ведрами в руках. Кайден? В плаще без брони? Здесь, у городского колодца, как простой смертный?

Нет уж. Я немного замедляюсь и пытаюсь всмотреться. Что-то не так. Он стоит слишком расслабленно. Кайден – это натянутая струна, готовая убивать. А этот человек... он словно часть ночи. И взгляд совсем не тот. У Генерала глаза – холодная сталь, а у этого – бездонная тьма.

Очень похожи. Невероятно, пугающе похожи. Близнецы?

Я чувствую, как шестеренки в моей голове начинают скрипеть от попытки сопоставить факты, о которых мне никто не говорил.

Мужчина медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Его губы трогает легкая, едва заметная улыбка – не хищная, как у Киллиана, и не злая, как у Кайдена. Ироничная.

Глава 15. Гнев Южанки

Эффект от золотой монеты Короля оказался сильнее любого приворотного зелья. Слух о том, что сам Кассиан купил флакон новых духов обычной травницы, разлетелся по столице быстрее, чем лесной пожар в сухую погоду.

Лавка больше не напоминает тихое убежище. Она похожа на растревоженный улей.

– Еще корзину хвои! – командую я, принимая у чумазого мальчишки охапку пахучих веток. – И скажи своим друзьям, чтобы искали молодую полынь, она сейчас самая сочная.

Я отсыпаю ему горсть медяков, и мальчишка исчезает за дверью, счастливый до безумия. Нам с Тианой пришлось нанять целую армию уличных оборванцев. Мы физически не успеваем бегать в лес – мы едва успеваем обслуживать поток клиенток.

В подсобке стоит густой, невероятный аромат. Смесь смолы, ментола, спирта и той самой "ледяной свежести", которую я научилась синтезировать. Дистиллятор гудит, не переставая, змеевик раскалился так, что шипит при каждом контакте с водой. Колбы просто не успевают остывать. Мы разливаем "Слезы Севера" еще теплыми, и их тут же сметают с прилавка.

– Ари, это безумие! – кричит Тиана сквозь шум торгового зала. Её щеки раскраснелись, чепец сбился набок. – Мы продали уже половину месячной нормы за три часа! Они даже не спрашивают цену!

Я вытираю пот со лба тыльной стороной ладони. Это успех. Грандиозный, оглушительный успех. Мой "план Б" сработал. Кайден хотел меня разорить, а вместо этого сделал самой модной торговкой сезона. Но вместе со звоном монет в кассе во мне растет холодное чувство тревоги.

Внимание Короля – это не благословение. Это мишень, нарисованная прямо у меня на лбу. И я знаю, кто первым захочет в неё выстрелить.

Колокольчик над входом не просто дзынькает – он захлебывается тревожной трелью, когда дверь распахивается настежь. Шум в лавке мгновенно стихает, словно кто-то выключил звук.

На пороге стоят не покупательницы. Два гвардейца в ливреях цветов Юга грубо расталкивают толпу, освобождая проход. А следом вплывает она.

Принцесса Изольда.

Она выглядит так, словно собралась на войну, замаскированную под светский раут. Платье цвета перезревшей вишни, тяжелые золотые украшения и шлейф духов такой густой и приторно-сладкий, что он мгновенно вступает в конфликт с нашей морозной свежестью. В лавке становится нечем дышать.

– Так вот где, оказывается, теперь закупается мой жених, – её голос звучит звонко, с капризными, визгливыми нотками. Она обводит помещение брезгливым взглядом, словно увидела тараканов. – Я ожидала... большего.

Я выхожу из-за прилавка и склоняюсь в глубоком реверансе. Сейчас я не дерзкая студентка, сейчас я – "покорная служанка". С Изольдой нельзя играть в гляделки, как с Кайденом. Она ударит не законом, а истерикой.

– Ваше Высочество, – произношу я, не поднимая глаз. – Какая честь для нашего скромного заведения.

– Скромного? – она хмыкает, проходя к полкам. Фрейлины семенят за ней, хихикая в платочки. – Я бы сказала – убогого. Говорят, ты продаешь здесь воду из лужи под видом духов?

Изольда берет с полки пробник "Слез Севера". Она даже не подносит его к носу, просто крутит в руках, уничижительно рассматривая простое стекло.

– Это местные травы, Ваше Высочество, – тихо возражаю я. – Северная сосна и мята.

– Сорняки, – отрезает она и разжимает пальцы.

Флакон падает на пол и разлетается вдребезги. Звон стекла в тишине кажется оглушительным. Аромат хвои резко усиливается, смешиваясь с её тяжелым парфюмом.

– Ой, какая жалость, – Изольда фальшиво улыбается. – У меня такие слабые руки от переживаний. Ты ведь знаешь, что Король Кассиан очень расстроен качеством твоих товаров? Он купил это только из жалости, чтобы ты не умерла с голоду.

Я молчу. Я знаю, что это ложь. Кассиан купил это, потому что оценил игру. Но спорить с принцессой – значит подписать себе приговор.

– Простите мою неловкость, – я снова кланяюсь. – Я уберу.

– Не утруждайся, – Изольда делает шаг ко мне. Её лицо меняется. Маска капризной дурочки сползает, обнажая хищный оскал ревнивой женщины. – Я пришла не за покупками. Я пришла посмотреть на девку, которая решила, что может пахнуть так, как нравится моему жениху.

Она подходит вплотную. Слишком близко. Нарушая все границы личного пространства. Я чувствую жар, исходящий от неё. Это не драконий огонь, это магия Юга – дикая и душная.

Изольда наклоняется к моему лицу и... принюхивается.

У меня холодеет спина. Слухи не врали – она ищет. Ищет тот самый "запах грозы". Мой запах. Сейчас на мне столько дегтя, полыни и "Слез Севера", что у нормального человека слезились бы глаза. Но Изольда – ведьма. Я вижу, как раздуваются её ноздри, как сужаются зрачки. Она "щупает" мою ауру, пытаясь пробиться сквозь химический барьер.

Если она почует что-то – я труп.

– Странно, – шепчет она мне прямо в ухо. – Под этой вонью... что-то есть. Что-то, что бесит меня до дрожи.

Нужно что-то делать. Срочно.

Я делаю вид, что спотыкаюсь от страха, и хватаюсь рукой за край прилавка, где стоит ряд технических банок. Мои пальцы нащупывают пузатый флакон с притертой пробкой. Концентрированный нашатырь с ментолом – наша "нюхательная соль" для обморочных дам, только в десятикратной дозировке.

Глава 16. Официальный вызов

Тишина в лавке после визита Изольды стоит не мирная, а звенящая. Словно воздух перед грозой, когда ионы уже насытили атмосферу, и первый разряд – лишь вопрос времени.

Мы с Тианой молча убираем осколки разбитых флаконов. Запах аммиака, который спас мне жизнь, всё еще витает под потолком, смешиваясь с ароматом тревоги.

– Она вернется, – тихо говорит Тиана, сметая в совок стеклянную крошку. – Или пришлет кого-то. Ари, нам нужно бежать. Прямо сейчас. В Портовый квартал, на первый корабль до Островов Тумана. У меня там троюродная тетка...

Я качаю головой, протирая прилавок тряпкой, смоченной в спирте.

– Не выйдет, Ти. Мы под колпаком. Видишь тот дом напротив? Третье окно слева. Занавеска не шевелится уже час, хотя ветра нет. Нас пасут. Если я выйду из лавки с дорожным мешком, меня арестуют за углом.

– За что?!

– За неуплату налогов, за нарушение санитарных норм, за оскорбление короны, за слишком громкое дыхание... Был бы человек, а статья найдется. Это методы Кайдена. Он не бьет хаотично, как Изольда. Он сжимает кольцо.

Словно в подтверждение моих слов, входная дверь распахивается. Колокольчик звякает жалобно и коротко.

На пороге стоит не клиент. И даже не стража. Это королевский курьер в ливрее цветов дома Драконов – черный с золотом. В руках он держит свиток, запечатанный сургучом с оттиском генеральского перстня.

– Ариана, владелица лавки "Цветок в колбе"? – его голос звучит сухо и официально.

– Она самая.

– Вам предписано ознакомиться и расписаться в получении.

Он протягивает мне свиток. Я ломаю печать. Бумага плотная, дорогая, пахнет чернилами и, едва уловимо, дымом.

"Именем Верховного Совета Этерии.

В связи с государственной необходимостью и уникальными навыками, проявленными вами в области алхимии, вам надлежит немедленно прибыть в Королевский Замок.

Задача: разработка серии эликсиров скрытого действия для нужд Гвардии. Отказ рассматривается как саботаж в военное время.

Главнокомандующий, Генерал Кайден".

Я перечитываю текст дважды. Саботаж в военное время. Это не просьба. И даже не наем. Это мобилизация.

– У вас час на сборы, – сообщает курьер, не меняя выражения лица. – Карета будет ждать у черного входа. Лабораторное оборудование, необходимое для работы, доставят гвардейцами. Список предоставьте.

Он кладет на прилавок перо для подписи.

Тиана за моей спиной судорожно вздыхает.

– Это ловушка, – шепчет она, когда дверь за курьером закрывается. – Ари, они запрут тебя в темнице!

– Нет, – я медленно сворачиваю свиток. Мозг работает четко, холодно, отсекая панику. – Если бы хотели в темницу – прислали бы конвой с кандалами. Это другое. Кайден признал, что не может меня сломать или купить здесь, на моей территории. Поэтому он переносит игру на свое поле.

– В замок? К драконам в пасть?

– Именно. – Я подхожу к полке с "Библией" прежней Арианы и провожу пальцем по корешку. – Знаешь, Ти, в чем главная ошибка хищника? Он думает, что если загнал жертву в угол, то победил. Но иногда он просто запирает себя в одной клетке с кем-то, кто тоже умеет кусаться.

Я принимаю решение. Бежать некуда. В лесу меня найдут по запаху за полдня. В замке, среди тысяч других запахов, у меня есть шанс. А главное – там есть библиотека. Та самая закрытая секция, где хранятся хроники о "катализаторах". Если я хочу выжить и перестать быть дичью, мне нужно понять природу этой связи. Мне нужно знать, как работает моя кровь.

– Слушай меня внимательно, – я поворачиваюсь к помощнице и хватаю её за плечи. – Лавка остается на тебе. Ты справишься. Рецепты я расписала – просто смешивай по номерам, не импровизируй. Если спросят – я уехала выполнять госзаказ. Это престижно. Это защита. Никто не посмеет тронуть "королевского поставщика". Изольда сюда не сунется.

– А ты?

– А я еду делать карьеру, – криво усмехаюсь я.

Следующий час проходит в лихорадке сборов. Я не беру платья. К черту шелка. Я пакую свой арсенал.

В дорожный сундук летят: – Три банки с концентрированным экстрактом полыни и дегтя, мой "парфюм" выживания. – Набор скальпелей. – Склянки с кислотами и щелочами. – Заготовки для дымовых шашек, селитра, уголь. – И, конечно, мой тональный крем. Я варю свежую порцию, добавляя туда больше воска для стойкости.

"Библию" я прячу на самое дно, заворачивая в нижнее белье. Это единственное место, куда Кайден, при всей своей наглости, вряд ли полезет с обыском публично.

Ровно через час у черного входа цокают копыта.

Карета закрытая, без гербов, но запряжена четверкой вороных коней, которых могут позволить себе только при дворе. Дверцу мне открывает не лакей, а молчаливый гвардеец в полном доспехе.

Я оборачиваюсь. Тиана стоит на пороге, прижимая руки к груди. В её глазах стоят слезы.

– Не реви, – подмигиваю я ей, хотя у самой внутри все сжимается в ледяной комок. – Я вернусь богатой и знаменитой. Расширимся, откроем филиал в столице. – И добавляю шепотом. – Зайду на днях.

Я шагаю в темное нутро кареты. Дверца захлопывается с тяжелым, плотным звуком, отрезая меня от прежней жизни.

Карета трогается. Я откидываюсь на бархатные подушки и закрываю глаза. Сердце колотится где-то в горле, но разум ясен.

– Ну что, мальчики, – шепчу я в пустоту, чувствуя, как карета набирает скорость, увозя меня к Стеклянному Замку. – Хотите поиграть в химию? Будет вам химия. Только боюсь, реакция окажется бурной. С выделением большого количества тепла и... проблем.

Я еду в логово зверя. И я собираюсь стать не обедом, а костью в горле.

Встречайте горячую новинку нашего литмоба "Мужья для истинной"

от Хелен Гуды

"Истинная троих. Таверна для попаданки"

Глава 17. Стеклянный замок

Карета останавливается резко, словно натыкается на невидимую стену. Гвардеец распахивает дверцу, и в лицо мне ударяет порыв ветра, но он не пахнет свободой. Он пахнет озоном и раскаленным камнем.

Я выхожу наружу и впервые вижу Стеклянный Замок вблизи. Издалека он кажется хрустальной игрой, парящей над столицей. Отсюда, с внутреннего плаца, он выглядит как гигантский виварий. Стены Западного крыла не каменные – они полностью прозрачные. Магическое стекло, укрепленное стальными переплетами, отражает черное небо и мои собственные расширенные от ужаса зрачки.

– Ваше рабочее место, госпожа алхимик, – голос Кайдена звучит прямо над ухом.

Я не слышала, как он подошел. Он двигается бесшумно, как хищник перед прыжком. На нем нет парадного мундира, только черная рубашка и брюки, заправленные в сапоги. Он выглядит уставшим, но от этого еще более опасным.

– Впечатляет, – говорю я ровно, стараясь не дрожать. – Надеюсь, здесь хорошая вентиляция. Я работаю с летучими веществами.

– Лучшая в Этерии, – Кайден кивает гвардейцам, и те подхватывают мой сундук. – Идемте.

Мы проходим через массивные двери. Внутри тихо и пугающе светло. Магические сферы под потолком заливают коридоры ровным, бестеневым светом. Здесь нет темных углов. Здесь негде спрятаться.

Кайден приводит меня в лабораторию. Я застываю на пороге.

Это не комната. Это аквариум.

Помещение просторное, с длинными столами из белого камня, полками, забитыми идеальной посудой, и сложной системой вытяжек. Но три из четырех стен – прозрачные. Они выходят в коридор и во внутренний двор. Любой проходящий мимо может видеть, что я делаю, что смешиваю, как дышу.

– Тотальный контроль? – я поворачиваюсь к Кайдену.

– Безопасность, – парирует он, скрестив руки на груди. – Вы работаете над секретными проектами для короны. Мы должны быть уверены, что вы не взорвете крыло. Или не попытаетесь сбежать.

– А где я буду спать?

Он указывает на неприметную дверь в углу.

– Там жилой модуль. Тоже просматриваемый, но есть ширма. Удобства внутри. Еду будут приносить трижды в день. Выход из лаборатории – только в сопровождении стражи.

– Золотая клетка, – констатирую я.

– Стеклянная, – поправляет он. – Приступайте к работе, Ариана. Список необходимых эликсиров на столе. Первый отчет жду завтра к полудню.

Он разворачивается и уходит, чеканя шаг. Я остаюсь одна. В центре аквариума. Под прицелом десятков глаз – я вижу силуэты стражников в коридоре.

Первым делом я подхожу к своему сундуку. Гвардейцы поставили его у стола.

Мне нужно переодеться. Мне нужно смыть с себя запах дороги и страха. Но главное – мне нужно создать барьер.

Я открываю сундук и достаю свой арсенал. Не скальпели и не яды. Я достаю бытовую химию, которую успела захватить. Концентрированная хлорная известь. Медицинский спирт. Карболовая кислота.

Я начинаю с уборки. Не потому что здесь грязно – здесь стерильно до тошноты. А потому что мне нужно изменить атмосферу.

Я выливаю хлорку в ведро с водой. Щедро, не жалея. Едкий, резкий запах мгновенно бьет в нос, выжигая рецепторы. Прекрасно.

Я смачиваю тряпку и начинаю остервенело тереть и без того чистый стол. Потом пол. Я разбрызгиваю спирт на поверхности. Вскрываю банку с карболкой и "случайно" оставляю крышку приоткрытой.

Воздух в лаборатории становится тяжелым, химическим, мертвым. Это запах больницы, морга и операционной одновременно. Никакого леса. Никакой хвои. Никаких "истинных". Только таблица Менделеева в ее самом агрессивном проявлении.

Я переодеваюсь в рабочий халат, который тут же пропитывается этой вонью. Мои руки пахнут хлоркой. Волосы пахнут спиртом.

Теперь я не Ариана, девушка с манящим ароматом. Я – функция. Я – ходячая дезинфекция.

– Госпожа? – в дверь стучит молодой стражник. Он морщит нос, даже не переступая порог. – Вас требуют в интендантскую. Подписать накладные на реактивы.

– Иду, – я поправляю манжеты халата.

Мы выходим в коридор. Стражник идет на шаг впереди, я следом.

Западное крыло – это лабиринт стекла и камня. Мы сворачиваем за угол, и я вижу его.

Киллиан.

Он идет навстречу. Рубашка расстегнута, волосы в беспорядке, под глазами залегли тени. Он выглядит как человек, которого мучает бессонница или похмелье. Или и то, и другое. Его взгляд блуждает по стенам, расфокусированный и злой. Зверь внутри него явно ищет выход.

Я сжимаюсь внутренне, но внешне держу спину прямой. Сейчас будет проверка моей "химии".

Киллиан поднимает голову. Наши взгляды встречаются.

На долю секунды в его глазах вспыхивает узнавание. Желтая искра интереса. Его ноздри расширяются, он инстинктивно подается вперед, втягивая воздух, ожидая почувствовать тот самый сладкий запах, что свел их с ума на свадьбе.

А потом волна моего нового "парфюма" долетает до него.

Хлорка. Спирт. Карболка.

Глава 18. Игра теней

Ночь в Стеклянном Замке наступает не тогда, когда садится солнце, а когда магические сферы в коридорах меняют спектр. Ярко-белый, хирургический свет, заливавший "аквариум" днем, угасает, сменяясь приглушенным, вязким индиго. Тени в углах становятся гуще, а стеклянные стены превращаются в черные зеркала, отражающие мое одиночество.

Я сижу за рабочим столом, окруженная частоколом пробирок, в которых мерцают мутные жидкости. На часах – далеко за полночь. Стража в коридоре сменилась дважды – я слышала лишь глухой стук сапог и лязг металла, пробивающиеся сквозь толстое стекло. Я не иду в жилой модуль. Там, за тонкой ширмой, мне слишком страшно оставаться наедине с тишиной этого каменного мешка. Здесь, среди привычного звона стекла и резкого, до рези в глазах, запаха хлорки, я чувствую себя увереннее.

Мой химический барьер работает. Весь день воздух в лаборатории был настолько плотным от испарений карболки и спирта, что его можно было резать ножом. Никто из гвардейцев не рискнул зайти внутрь без крайней нужды. Даже служанка, принесшая ужин, оставила поднос у порога и сбежала, зажав нос рукавом.

Я капаю реагент в колбу. Капля падает с тягучим звуком. Жидкость меняет цвет с прозрачного на болотно-зеленый, выпуская тонкую струйку едкого дыма.

– Интересный выбор защиты, – раздается спокойный, глубокий голос, от которого вибрирует сама поверхность стола.

Я вздрагиваю так сильно, что едва не опрокидываю штатив. Стеклянная палочка выскальзывает из пальцев и со звоном катится по камню.

Дверь закрыта. Я не слышала ни шагов, ни скрипа петель, ни движения воздуха.

Оборачиваюсь, чувствуя, как холодеют пальцы.

В центре моей лаборатории, словно соткавшись из синих теней и ночной прохлады, стоит Кассиан. Верховный Король.

На нем нет короны и тяжелой парадной мантии, расшитой золотом. Он одет в темный камзол, идеально сидящий на широких плечах, и высокие сапоги из мягкой кожи, которые поглощают любой звук. В призрачном свете магических сфер его силуэт кажется монолитным, высеченным из черного обсидиана.

Но главное не это. Главное – он стоит посреди облака ядовитых паров хлорной извести и карболки, и на его лице нет ни тени отвращения. Ни гримасы, ни морщинки у носа. Он дышит ровно, глубоко, спокойно, словно стоит в весеннем саду, наслаждаясь ароматом роз, а не в газовой камере.

– Ваше Величество, – я вскакиваю, судорожно одергивая халат. Сердце начинает биться где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. – Вы... как вы вошли?

– Это мой замок, Ариана, – он делает шаг ближе, скользя нечитаемым взглядом по рядам моих банок. – Здесь нет дверей, которые были бы для меня закрыты.

Он протягивает руку – кожа бледная, почти светящаяся в полумраке – и берет со стола флакон с чистым спиртом. Поднимает его к свету, рассматривая жидкость. Жидкость колышется, ловя синие блики.

– Кайден жаловался, что здесь невозможно дышать. Сказал, что у него слезятся глаза. Киллиан обходит это крыло десятой дорогой, утверждая, что тут воняет смертью и болью. А я чувствую другое.

Он медленно переводит взгляд на меня. Его глаза – это не расплавленное золото Киллиана и не холодная сталь Кайдена. Это бездна. Темная, бархатная, затягивающая пустота, в которой нет дна.

– И что же вы чувствуете? – спрашиваю я, неосознанно отступая на шаг назад. Поясница упирается в острый край стола. Бежать некуда.

– Расчет, – Кассиан ставит флакон на место. Звук стекла о камень в тишине кажется оглушительным выстрелом. – Я чувствую холодный, математический расчет. Вы создали не просто вонь, Ариана. Вы создали щит. Вопрос лишь в том, от кого вы так отчаянно защищаетесь? От моих братьев? Или от самой себя?

– От назойливого внимания, – парирую я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри все дрожит. – Я здесь, чтобы работать, а не развлекать двор. Химия требует стерильности. И тишины.

– Химия, – он пробует это слово на вкус, перекатывая его на языке. – Странный термин. Резкий. Чужеродный. Вы используете много слов, которых нет в словарях Этерии. "Реакция", "синтез", "катализатор". Откуда они? В какой деревне учат такому языку?

Он делает плавный, текучий шаг вперед. Я вжимаюсь в столешницу, чувствуя, как камень холодит кожу через ткань халата. Между нами остается меньше метра. Я чувствую его запах. Это не парфюм. Это запах высокогорного льда, озона перед бурей и старых, пыльных книг. Запах абсолютной власти.

– Я много читаю, – лгу я, глядя ему в переносицу. – Старые книги. Забытые диалекты.

– Лжете, – констатирует он без злости, скорее с научным любопытством энтомолога, нашедшего редкого жука. – Я проверил архивы. Ваша бабушка была прекрасной травницей, но она едва умела читать по слогам. А ваш почерк в накладных – это образец каллиграфии и жесткой, почти военной структуры. Вы не деревенская знахарка, Ариана. Вы – аномалия.

Он подходит вплотную. Его аура накрывает меня тяжелым куполом.

В отличие от Киллиана, от которого исходил жар раскаленной печи, от Кассиана веет холодом. Но это не мертвый холод могилы. Это холод жидкого азота – субстанции настолько экстремальной, что она обжигает сильнее огня. Кожу покалывает тысячами ледяных иголок.

– Кто вы? – тихо спрашивает он, наклоняясь ко мне.

Глава 19. Аномалия

Это не поцелуй. Это аннексия. Властная, тотальная, не терпящая возражений. Кассиан целует меня так, словно подписывает указ о присоединении новой территории, где мое согласие – лишь формальность, которую он великодушно опускает.

Его губы – холодные, твердые, с привкусом мяты и ледяного вина – сминают мои, заставляя раскрыться. Я пытаюсь сделать вдох, но вдыхаю только его. Его запах. Этот аромат вытесняет из моих легких хлорку, вытесняет страх, вытесняет разум.

Звон разбитого стекла кажется далеким, нереальным. Кассиан одним движением руки сметает со стола остатки моего "химического щита". Колбы летят на пол, разлетаясь сверкающими брызгами, но ни он, ни я не вздрагиваем.

Он подхватывает меня под бедра и усаживает на край каменной столешницы. Холод камня проникает сквозь тонкую ткань халата, но тут же компенсируется жаром, который исходит от... нет, не от него. От меня. Рядом с ним я превращаюсь в плавильную печь.

– Ты дрожишь, – шепчет он, разрывая поцелуй.

Он не отстраняется. Его лицо в сантиметре от моего. В синем, призрачном свете магических сфер его глаза кажутся черными провалами в бездну. В них нет звериного безумия Киллиана. В них – пугающая ясность. Сосредоточенность хирурга, который держит скальпель. Или ученого, который нашел новый элемент таблицы Менделеева.

– Мне холодно, – лгу я, хотя щеки пылают.

– Лжешь, – удовлетворенно констатирует он. – Тебе жарко. Твоя кожа горит. Я чувствую, как разгоняется твоя кровь. Словно птица в клетке.

Его ладони скользят по моим плечам вниз, медленно, изучающе. Он не рвет ткань. Его пальцы находят завязки халата и тянут за них с дьявольским терпением. Узел поддается. Полы халата распахиваются.

Кассиан опускает взгляд.

Мое новое шелковое белье – персикового цвета, тонкое, почти невесомое – не скрывает ничего от его взгляда. Но он смотрит не на кружево. Он смотрит выше левой груди.

Там, где слой тонального крема стерся от его прикосновений и моего жара, теперь отчетливо сияет багряный узор. Три хвоста. Сердце. В полумраке лаборатории метка пульсирует собственным светом, отвечая на близость одного из своих хозяев.

– Значит, гипотеза подтверждена, – тихо произносит он. В его голосе нет удивления, только торжество логики. – Ты не просто аномалия, Ариана. Ты – Константа. Та самая величина, которой нам не хватало в уравнении.

Он проводит кончиками пальцев по узору. Его кожа прохладная, сухая. От этого контраста мои соски мгновенно твердеют, проступая сквозь шелк сорочки. Я судорожно выдыхаю, запрокидывая голову.

– Кассиан... здесь стены прозрачные... – шепчу я, пытаясь уцепиться за остатки стыда.

– Пусть смотрят, – равнодушно отзывается он, не отрывая взгляда от моей груди. – Пусть видят, что принадлежит Королю. Но здесь никого нет. Я поставил полог тишины и отвода глаз. Мы одни в этом аквариуме.

Его рука скользит ниже. Он накрывает мою грудь ладонью, сжимая её, взвешивая, оценивая. Большой палец находит чувствительную вершину сквозь шелк и проводит по ней – раз, другой. Меня прошивает током до самых пяток. Это не метафора – я чувствую реальный электрический разряд, от которого мышцы живота скручиваются в сладком спазме.

– Какая отзывчивость, – мурлычет он. – Никакой химии. Чистая биология.

Он встает между моих разведенных ног. Я чувствую его твердость сквозь ткань брюк. Он упирается в меня, и это давление – тяжелое, обещающее – заставляет меня невольно податься навстречу.

Его руки спускаются к моим бедрам. Он подцепляет край сорочки и медленно, сантиметр за сантиметром, тянет её вверх. Шелк скользит по коже с тихим шорохом.

Когда ткань собирается на талии, Кассиан кладет ладони на мои обнаженные бедра. Он разводит их шире, властно фиксируя меня в этой позе. Я полностью открыта перед ним. Беззащитна.

Он смотрит туда, в самое средоточие моего жара. Я чувствую, как краска заливает не только лицо, но и шею, и грудь.

– Изумительно, – выдыхает он. – Ты влажная. Твое тело знает, кто перед ним, даже если твой разум пытается сопротивляться.

Его пальцы касаются меня.

Я вскрикиваю и кусаю кулак, чтобы не застонать в голос. Его прикосновение – это лед. Холодный, гладкий лед касается раскаленной лавы.

Он не торопится. Он не врывается, как варвар. Он начинает... калибровку.

Его длинный палец находит набухшую, пульсирующую жемчужину, спрятанную в складках влажного бархата. Он оглаживает её круговым движением, едва касаясь, дразня. Потом чуть сильнее.

– Аах... – стон срывается с моих губ против воли.

– Нравится? – шепчет он, наблюдая за моим лицом. – Я вижу, как расширяются твои зрачки. Реакция зрачка – самый честный индикатор.

Он продолжает эту пытку. Холодные пальцы скользят по горячей, скользкой плоти, то надавливая на бутон, то проскальзывая внутрь, в тесную, жадную глубину. Один палец. Два.

Он растягивает меня, готовит. Я ерзаю на холодном камне, сходя с ума от этого контраста. Лед и пламя. Мороз и костёр.

– Пожалуйста... – я не знаю, о чем прошу. Чтобы он прекратил? Или чтобы он перестал мучить меня прелюдией и сделал то, чего требует каждая клетка моего тела?

Глава 20. Ледяной ключ

Утро вступает в свои права нагло и ярко. Солнечные лучи пробивают толщу магического стекла, заливая лабораторию безжалостным светом, в котором невозможно спрятаться.

Я открываю глаза. Тело ноет, но это не болезненная ломота, а сладкая, тягучая истома, от которой хочется потянуться до хруста в суставах.

Я лежу на узкой кушетке в жилом модуле, укрытая собственным халатом. Кассиан ушел до рассвета, оставив меня одну, но одиночества больше нет. В воздухе, перебивая въедливый запах хлорки, висит его аромат – холодная свежесть, словно в комнате всю ночь было открыто окно в зимний сад.

Я сажусь, спускаю ноги на пол. На прикроватной тумбочке лежит она. Ледяная Роза.

За ночь она не растаяла. Наоборот, кажется, что её грани стали еще острее, еще прозрачнее. Цветок испускает слабый голубоватый пар, который стелется по поверхности столика. Я касаюсь лепестка кончиком пальца. Он обжигает холодом, но это приятный ожог. Как глоток ледяной воды в жару.

Я подхожу к зеркалу над умывальником.

Грим над грудью почти стерся. Сквозь остатки воска проступает Метка.

Я замираю. Она изменилась.

Раньше все три линии были одинаково багряными, пульсирующими внутренним жаром. Теперь одна из "голов" драконьего узора – та, что справа – налилась глубоким, чернильно-синим цветом. Она больше не пульсирует хаотично. Она сияет ровным, холодным светом, словно звезда в ночном небе.

Две трети. Киллиан дал искру, хоть и не осознанно. Кассиан замкнул цепь. Остался один.

Я быстро замазываю узор свежим слоем тонального крема. Руки дрожат. Игра перешла на новый уровень. Теперь я не просто прячусь. Я ношу на себе печать принадлежности Королю.

В голове всплывает запись из "Библии" – дневника той, чье тело я занимаю. Я видела её перед тем, как Кайден забрал меня в замок. "Магия Юга: катализатор – кровь дракона. Тип: Главнокомандующий. Опасно".

Тогда я не понимала. Теперь, чувствуя, как магия двух братьев начинает бурлить в крови, требуя выхода, я начинаю догадываться. Мне нужны ответы. И они не в пробирках.

– Нужно действовать, – шепчу я своему отражению. – Пока эйфория не прошла. Пока Кайден не закрутил гайки.

Я одеваюсь. Простое платье, удобные туфли. Волосы собираю в строгий пучок. Беру Ледяную Розу. Она тяжелая, как камень, но в моей руке лежит удобно, словно влитая.

Выхожу в основной зал "аквариума".

За стеклом, в коридоре, стоит смена стражи. Двое гвардейцев в черных доспехах. Они скучают, опираясь на алебарды.

Я подхожу к двери и толкаю её. Заперто. Конечно.

Я стучу по стеклу костяшками пальцев. Гвардейцы оборачиваются. Один из них, парень со шрамом на щеке, подходит ближе, делая жест "открывать нельзя".

– Мне нужно выйти, – говорю я громко, хотя знаю, что через магическое стекло звук проходит плохо.

– Не положено, госпожа, – глухо отзывается он. – Приказ Генерала Кайдена. Полная изоляция.

Я поднимаю руку. В моих пальцах зажата Роза.

Гвардеец щурится, всматриваясь. А потом его глаза расширяются. Он толкает локтем напарника. Тот тоже смотрит на цветок, и краска отливает от его лица.

Они знают этот знак. Личный символ Верховного Короля. Знак высшего протектората. Отказать владельцу такого артефакта – значит плюнуть в лицо самому королю.

Щелкает замок. Дверь распахивается.

Оба гвардейца вытягиваются в струнку, опуская алебарды в приветствии.

– Куда желаете направиться, госпожа? – голос парня дрожит. Теперь в нем нет снисходительности тюремщика. Только страх и почтение.

Они переглядываются, но спорить не смеют. Приказ Кайдена побит козырным тузом Кассиана.

– В библиотеку, – я прячу Розу в карман платья, чувствуя, как холод проникает сквозь ткань к бедру.

– Так точно, прошу следовать за мной, – говорит парень.

Я иду по коридорам Стеклянного Замка. Теперь я вижу его иначе. Вчера меня вели здесь как преступницу. Сегодня ведут как... гостью?

Замок огромен. Высокие стрельчатые окна, мозаичные полы, статуи драконов в нишах. Здесь холодно и красиво.

Библиотека находится в Восточном крыле. Гвардеец показывает дверь и не сказав больше ни слова удаляется. Я уже на подходе почувствовала её по запаху старой бумаги и кожаных переплетов – этот запах одинаков во всех мирах, будь то библиотека МГУ или королевский архив Этерии.

Огромные дубовые двери открыты. Внутри – храм знаний. Стеллажи уходят ввысь, теряясь в полумраке под сводами потолка. Здесь тихо, только шелест страниц и скрип перьев где-то в глубине, где работают писцы.

Я прохожу мимо рядов с художественной литературой и историей войн. Мне нужно другое.

Секция "Мифы и Легенды", похоже то, что мне нужно.

Я нахожу нужный стеллаж. "Пророчества Эры Огня", "Триады", "Хроники Юга".

Я беру толстый том в красном переплете. "Сказания Этерии". Открываю наугад.

Глаза бегут по строчкам, страница за страницей, время идёт, а глаза ищут. И спустя некоторое время я натыкаюсь на текст, обведенный чьей-то рукой,