Истинная моего брата

Пролог. Кирилл.

Она сидела передо мной такая хрупкая и… беременная. Она почти ничего не говорила, всё итак было понятно: истинная моего брата, погибшего полгода назад, носила под сердцем его ребёнка.

Еву я видел всего один раз: брат встретил её за два месяца до своей гибели, а через три недели начались их отношения. За две недели до автокатастрофы, унёсшей его жизнь, он познакомил Еву с семьёй: со мной, своим братом-близнецом, и с родителями. 

На похоронах Евы не было, но мне было тогда совсем не до этого. После я, конечно, не раз о ней вспоминал, и думал, почему же она не появилась на кладбище в тот день, но даже не додумался бы до такого. 

– И почему ты молчала столько времени? – я сел за стол и потёр устало переносицу. Чёртов понедельник! Он не мог меня не добить, чтоб его… 

Девушка, аккуратно переместила свою руку на свой большой живот и спокойно произнесла: 

– Это ведь мои дети, я о вас, честно говоря, даже не подумала. 

– Дети? – вскинул брови я. 

Ева мягко улыбнулась и кивнула. 

– Да, двойняшки. Мальчик и девочка, – она вдруг перестала казаться снежной королевой: бесстрастной и спокойной. Она с такой теплотой и любовью говорила о ещё неродившихся своих детях, что я в тот же момент простил ей то, что она полгода скрывала от нас свою беременность. – Я бы и не пришла сюда, – она вновь спокойно и как-то механически улыбнулась, – Но я сама, к сожалению, не справляюсь. 

Ева была бледной и маленькой в сравнение со своим огромным животом. Я вообще не представлял, чтобы она могла хоть с чем-то справиться: её хотелось посадить в самое мягкое кресло, укутать самым тёплым пледом и следить, чтобы на лице всегда играла та улыбка, которая расцвела у неё на губах, когда она говорила о детях. 

– Мне требуется помощь материального характера, – она поджала губы и отвернулась. – Я пойму, если ты откажешь, просто я не придумала, к кому ещё могу обратиться… 

Она по-прежнему не смотрела в мою сторону, а я прислушался. В этом тщедушном тельце билось целых три сердца, теперь я отчётливо это слышал. Как я мог ей отказать? Мне на мгновение показлось, что я помог бы ей, даже если бы эти дети были бы не от моего брата. Но запах точно давал понять, что дети его и ничьи больше… Правда, при этой мысли встрепетнулся мой собственный волк: ему почему-то показалось, что щенки от этой самки – его щенки. Но, на самом деле, оно и не удивительно: Лёха был моим близнецом, даже наши запахи были почти идентичны, у кого нюх послабее, могли даже спутать. 

– Денег бы хватало, продолжи я работать, – говорила Ева дальше, – Но беременность выходит нелёгкой. Сразу два альфы для организма полукровки без ипостаси – это немного перебор, как оказалось, – она горько усмехнулась. – У меня очень мало сил. 

“Зато у меня много”, – подумал я. – “И я сделаю всё, чтобы тебе стало легче вынашивать моих племянников”. 

Вслух же я сказал: 

– Ты могла бы не доводить себя до такого состояния, сразу же сообщив о своей беременности мне и родителям. Даже моя мать, которая сама является альфой, рассказывала, что мы двое дались ей нелегко. Ничего удивительного в том, что тебе так трудно, нет. 

Ева опустила глаза, как бы стыдясь своей слабости. Похоже, для неё было тем ещё испытанием признать, что она с чем-то не справляется. Так что, я не стал добивать её гордость и сказал: 

– Завтра же мы поедем с тобой в клинику, где специализируются на здоровье оборотней. Ты живёшь одна? 

Девушка кивнула, при этом одна её тёмно-русая прядь выпала из хвоста, и она механическим движением заправила её за ухо. А я, наблюдая за этим, забыл о чём хотел сказать. 

– Думаю, ты должна будешь переехать ко мне, или к родителям, – я сумел совладать с собой. – Для тебя может быть опасно оставаться одной круглыми сутками. Я, конечно, тоже не часто бываю дома, но, надеюсь, мама отреагирует так, как я предполагаю, и они с папой будут за тобой присматривать. 

Ева усмехнулась, когда я говорил о реакции родителей, а я подумал о том, что у неё, наверное, и свои родители должны быть? Странно, что они ей, судя по всему, не помогают… Но спрашивать об этом я не стал, решив, что совать нос не в своё дело не буду. 

– Тогда сейчас и поедем к родителям, мой рабочий день все-равно закончился с твоим появлением: думать о чём-то другом теперь вряд ли получится. 

Глава 1. Ева.

Я сидела на пассажирском сидении автомобиля рядом с водителем. Машина была шикарной, но я даже не удивилась: отец моих детей тоже не бедствовал, на самом-то деле… В отличие от меня. 

Мне до сих пор было больно вспоминать о смерти Лёши, хотя прошло уже больше полугода, а вместе мы были гораздо меньшее время. Жаль. С ним было хорошо, несмотря на то, что я его не любила, а его чувства ко мне были продиктованы лишь инстинктом альфы, который отыскал во мне свою истинную. Наверное, не завись от моего решения вся жизнь оборотня, я бы и не обратила внимания. На меня связь не имела почти никакого влияния, потому как я была полукровкой. Но, несмотря на это, мне казалось, что мы идеально подходим друг другу: спокойное доверие в общении и жаркая страсть в постели. О чём ещё можно было мечтать?

Но закончилось всё так же быстро, как и началось: один миг решил всю нашу дальнейшую судьбу, и Лёша погиб, а я осталась одна со своей недопогашенной ипотекой и двумя будущими альфами под сердцем. Детишки уже сейчас доставляли мне немало хлопот, однако я, когда принимала решение о том, что буду рожать, ничуть не сомневалась… И, даже когда мои родители, отчего-то не очень-то жалующие альф, поставили меня перед выбором, я, не раздумывая, отказалась от их помощи и от общения с ними. 

И всё было бы хорошо, если бы беременность проходила так же, как у обычных девушек. Из-за того, что наши медицинские показатели были далеки от привычных, я не могла обратиться в районную поликлинику, встать на учёт, тем временем как моё состояние с каждым месяцем становилось всё тяжелее. Я лишь смогла не так давно узнать пол детей в частной клинике, где никто вопросов и не задавал. Уже на четвёртом месяце я совершенно не могла работать: стоило немного переусердствовать, как перед глазами начинали плясать мушки, а  руки и ноги немели. 

Но у меня были кое-какие накопления, благодаря которым я смогла внести самый последний платёж по ипотеке и прожить вот это время. Однако, деньги, которые раньше казались мне неплохой суммой, истаяли очень быстро, а лучше мне не становилось. К тому же, мне было страшно за себя и за детей. Что с нами будет, когда они родятся? 

И, когда в кошельке остались последние пятьсот рублей, а нормой стали обмороки, а не просто слабость, я решила наплевать на собственную гордость и отправилась к Кириллу, благо я знала, в каком здание он работает: однажды мы с Лёшей к нему подъезжали, и он поднимался к брату по какому-то срочному делу. 

Здание было не очень большим, так что, через интернет я легко узнала, какие фирмы там располагаются, и, на последние деньги оплатив такси, приехала сюда. 

Я уже давно привыкла рассчитывать на себя и никак не думала, что Кирилл согласиться мне помочь. Однако, он не просто согласился, он даже инициативу проявил… 

– Ева? – услышала я своё имя, вынырнув из своих мыслей. – С тобой всё нормально? 

Я прислушалась к собственному организму и поняла, что, на удивление, чувствую себя не так уж и паршиво. 

– Да, а что-то не так? 

Кирилл ответил: 

– Нет, просто я повторил твоё имя три раза, а ты не реагировала. Лучше не пугай меня так, а то вдруг я… напугаюсь. 

Его фраза прозвучала донельзя странно, но я решила не обращать на это внимания. Я вообще не хотела обращать внимание на Кирилла, потому что стоило только наткнуться на него взглядом, как перед глазами сразу же вставал образ Лёши. Всё-таки, близнецы они и у оборотней близнецы: абсолютно схожи между собой внешне. 

Я смотрела в окно автомобиля, наблюдая, как проплывает мимо город. Мысли в голове путались, а слабость, ставшая моей постоянной спутницей, становилась сильнее. Не знаю даже, получится ли у меня дойти от машины до дома, когда мы приедем к будущим бабушке и дедушке моих детей. 

Размышляя об этом, я и не заметила, как буквально провалилась в сон. Мне показалось, что я буквально на мгновение прикрыла глаза, но, почувствовав прикосновение к своему плечу, распахнула глаза и поняла, что мы уже приехали. 

Пошевелившись, я застонала от боли в затёкшей спине. Да, дорога до загородного дома родителей Лёши, насколько я помню, была не самой близкой, так что, проспала я немало времени… Сон даже в самой-самой удобной и правильной позе на кровати приводит к тому, что у меня затекает абсолютно всё, что можно и нельзя. А тут так и говорить не о чем. 

– Всё хорошо? – опять спросил обеспокоено Кирилл, а я выдавила из себя улыбку. Конечно, чувствовала я себя так, будто бы по мне танком проехались, но говорить об этом мужчине я не стала: он проявлял заботу, к которой я никогда особо и не была приучена, поэтому беспокоить его лишний раз не хотелось. 

– Нормально всё, – проговорила я, хватаясь за его ладонь, когда вылезала из машины. Надеюсь, покачивает меня не сильно…

С горем пополам я, с помощью Кирилла, дошла до крыльца. Альфа остановился у высоких ступеней и сказал:

– Я предупредил родителей, пока ты спала, обо всём… Мама не должна, вроде в обморок упасть. 

Мне хотелось сказала, что вот я-то вполне могу её заменить, но не успела: альфа подхватил меня на руки, как ребёнка, и резво поднялся по ступеням. У него на руках находиться было безумно приятно, но в какой-то момент меня одолела неясная тревога, причину которой я не могла найти. Такое случалось и раньше, но ещё до того, как погиб Лёша... Ладно, нужно просто об этом не думать, всё будет хорошо, никуда это хорошо от меня не денется. 

Глава 2. Кирилл.

Мама и Ева ушли в сторону коридора, который вёл к моей комнате, ванной, и к комнате Лёхи, которая оставалась после его гибели всё так же неприкосновенна, как и при его жизни. И что-то мне подсказывало, что меня никто не будет выселять из моего подросткового обиталища… 

Мы с отцом переглянулись. Появление Евы было стремительно, в точности так же как и перемены в мамином поведении. Смерть сына ударила по ней очень сильно, она едва не обезумела от горя и мы ничего не могли с этим сделать. Я и отец, конечно, тоже были раздавлены после автокатастрофы, но за мамино здоровье мы волновались сильнее. Как бы то кощунственно не звучало, но брату ведь уже не поможешь. 

А маме вот помогла Ева. 

Зайдя в дом, я свою родительницу едва узнал. Она причесалась, переоделась из чёрных вещей в своё излюбленное домашнее платье в дурацкий цветок, который раньше меня всегда немного раздражал, а теперь вот я был ему рад, рад был тому, что в глазах зарябило от яркости. 

Но больше всего я удивился тому, как сияли мамины глаза, тому, как едва заметно улыбалась, когда испуганная Ева за обе щеки уплетала приготовленное мясо. Мамой, конечно же, я её кулинарные шедевры узнаю из тысячи. 

Я не надеялся, что её душераздирающая тоска отступит совсем, но мне казалось, что теперь это обязательно случится. Может быть, когда родятся дети, может быть, раньше. 

Судя по тому, как облегчённо улыбался папа, он думал примерно о том же самом. 

– Эта девочка просто чудо, – едва слышно пробормотал он так, чтобы мама не услышала из соседней комнаты. – Я тоже очень рад, что после Лёши… кто-то останется. 

Я кивнул. Да, родители на самом деле очень хотели внуков, но пилили нас с братом очень мягко. Вроде как, просто мечтательно вздыхали. Но мы просто отбрыкивались, а потом отбрыкиваться мне стало не нужно. Мама почти ничего не говорила, отца заботило лишь то, что она никак не приходит в себя. Глупо, конечно, было от неё этого ожидать, но я безумно рад именно тому, что мама ожила. 

А вот сама Ева вызывала во мне противоречивые чувства. Я, с одно стороны, относился к ней с трепетом, потому что она была матерью моих племянников. Но с другой стороны… Когда я видел её в прошлый раз, летом, вместе с братом, я старался свалить как можно дальше от их сладкой парочки, потому что понимал, что хочу Истинную своего брата, а это, чёрт возьми, ненормально. Но потом это как-то позабылось. Да и теперь, я, вроде бы, ощущал к ней лёгкое притяжение, но старался убедить себя, что это оттого, что я хочу защитить её и её детей. 

С убеждением я справлялся не очень, но в голове уже созрел гениальный план. Я просто буду избегать её, вот и всё. Родители, я уверен, прекрасно о ней позаботятся, а я буду просто помогать отдалённо, со стороны, например, деньгами. 

– Пап, – окликнул я отца, отходя к выходу, – я поеду, у меня там понедельник, все дела, никак не ожидал, что Ева так… – продолжать я не стал, просто оборвав фразу. – В общем, работа не ждёт, – нагло врал я. Но отца сейчас я не сильно-то заботил, поэтому он просто попрощался и не стал меня задерживать, к счастью.

*** 

Въехав в город, я было дело отправился в сторону дома, но потом подумал, что день сегодня был тяжёлым и мне срочно требуется хорошенько напиться. Для этих целей у меня был друг, который являлся владельцем клуба недалеко от моей холостяцкой берлоги. Да, думаю, похмельного босса мой компания вполне переживёт завтра, ничего важного, вроде, не запланировано. А даже если и так, то и хер с ним, у меня сегодня выдался пусть и хороший, но ужасно утомительный день, обмозговывать который не было никакого желания. 

А ещё я понимал, что если сейчас не напьюсь и не найду себе какую-нибудь красивую и на всё готовую девчонку на часик-другой, то обязательно буду думать о Еве. Этого же допустить никак нельзя. Пусть я сопьюсь, но я должен остаться для неё просто братом её погибшего жениха, просто дядей для её детей. 

Никак не больше. 

Машину я кинул на стоянке возле клуба, решив, что останусь ночевать в одной из комнат наверху, которые предназначались для ВИП-клиентов, к которым я, конечно же, относился,и  не только из-за дружбы с хозяином клуба, а ещё из-за того, что во время своих визитов оставлял в баре нехилые суммы, потому как оборотню напиться – это не бутылку вискаря уговорить, а, как минимум, три-четыре. 

Вошёл я, конечно, не через общий вход, где, как обычно, толпилась просто туча народа, а через чёрный, где охранник, знавший меня в лицо, безмолвно открыл мне дверь. 

Костя, который был чистокровным оборотнем, встретил меня удивлённым возгласом: 

– Ба! Какие люди! – потом он состроил скорбную мину и наигранно задумчиво пробормотал: – Ах, ну да… Какие псины! И без охраны! 

На его тупые шуточки я уже привык не обращать совершенно никакого внимания, даже глаза закатывать не стал на этот раз. 

– Я думал, что ты отыскал себе идеальную погремушку, от которой в жизни больше не отлипнешь, заделал ей альфёныша и стал трезвенником-язвенником. 

В любое другое время я пропустил бы эту шутку вместе с остальными, но сейчас у меня вырвался тяжёлый вздох:

– Вот что-то нихуя, Костик, не смешно. 

Друг сразу же перестал дурачиться и серьёзно спросил:

Глава 3. Ева.

Пока мы с Марией Александровной были в комнате, Кирилл успел уехать, даже не попращавшись. Мне без его присуствия стало спокойнее. Хоть я и понимала, что он – не Лёша, сердце каждый раз при взгляде на него сжималось от тоски, и мне казалось, что всё это мне просто приснилось, и мой жених жив… 

У меня с собой не было никаких вещей и ни одна деталь гардероба любого из жильцов дома мне бы не налезла из-за огромного живота. А итоге, с горем пополам отыскалась старая футболка Кирилла, которая была велика даже ему, да и к тому же, прекрасно растягивалась. 

Без пятнадцати минут девять я уже лежала в кровати и пыталась избавиться от ощущения того, что чувствую запах Кирилла на футболке. Во-первых, он очень давно её уже не надевал, во-вторых, она была постирана. Но уснуть сразу у меня не вышло, потому что запах его во мне порождал непонятное волнение. Скорее всего, в офисе и в машине я не обратила на это внимания, потому что чувствовала себя из ряда вон плохо, но сейчас, после прекрасного ужина и проявленной заботы появилось место и для неуместных переживаний. 

Но, всё же, день был тяжёлым и усталость своё взяла: глаза начали закрываться и через какое-то время я уснула, вдыхая приятный запах альфы, слишком поверхностый, чтобы определить, отчего же он мне так понравился. 

*** 

На следующий день я проснулась невероятно поздно, учитывая, во сколько я легла спать: в десять утра. 

Разбудил меня аромат, доносящийся, видимо, с кухни. Пахло чем-то вроде блинчиков или оладий, так что, я поспешила переодеться в своё платье и направиться в ванную. 

Нет, мне точно нужно съездить домой, потому что даже зубной щётки нет, это просто ужасно. 

Кое-как приведя себя в порядок, я почувствовала привычную утреннею слабость, но сегодня она не была непреодолимой, совсем нет. Я не делала резких движений, и она почти не замечалась. Вот и хорошо, значит без проблем переживу поездку домой. 

Мария Александровна, как я и думала, суетилась у плиты, Николая Георгиевича не было, вроде бы, даже в доме,н о мой слух в сравнении со слухом даже обычного оборотня был почти что пшиком, так что, утверждать точно я не взялась. 

– Ева, доброе утро! – воскликнула женщина, облачённая в простой домашний костюм и фартук. Выглядела она как оживший уют, поэтому я, не сдерживая себя, широко улыбнулась и ответила: 

– Доброе, – долго стоять на ногах у меня не вышло, пришлось присесть в кресло, которое оказалось ко мне ближе всего. – Не стоило, наверное, так себя утруждать, – мне хоть и было прияно, но при этом и неловко. – Мне немного некомфортно вас стеснять… 

Да, вчера я просто радовалась тому, что поела и даже в обморок за весь день ни разу не упала, а сегодня наконец-то включился мозг. Но извиняться дальше за предоставленные неудобства мне не позволили: 

– С ума сошла, что ли? – Мария Александровна, ловко переворачивая очередной блинчик, глянула на меня так, будто бы вопрос её был скорее утверждением. – Молчи давай, сейчас есть будем. Больше не повторяй эту чушь даже мысленно, иначе я вспомню, что вчера недовозмущалась по поводу того, что ты столько молчала. А если бы с тобой что-то случилось? Нет, живёшь ты здесь и точка. И в клинику я тебя уже записала на обследование, в субботу утром. Как раз пробок не будет.

Прода от 21.03.2020

Я решила не спорить. Да и доводов для спора у меня не было, но всё же сказала о том, что нужно съездить домой. 

– Заберу вещи, мелочь всякую и вернусь. 

Но я вновь была удостоена того же взгляда, а затем оказалось, что Мария Александровна вновь всё продумала: 

– Сейчас позавтракаешь, – с этими словами она поставила на середину стола тарелку с горой блинов, затем ушла наливать чай, но я всё же слышала её прекрасно: – Потом сядем и новое всё тебе через интернет закажем. И ещё кое-что обсудим. 

В общем, я решила, что раз всё идёт хорошо, то пусть себе и идёт. Подумаю потом. В конце концов, вреда мне точно тут никто причинять не станет. А заботиться обо всём сама я не смогу. 

Но, как бы я себя не убеждала, мне становилось неприятно оттого, чтобы мне приходится садиться на шею практически незнакомым мне людям. Да, они фактически приняли меня в семью, потому что я – мать их внуков, но, всё же гордость не отступала. Я очень давно привыкла быть самостоятельной и сильной, теперь отказаться от этого не получалось, по крайней мере, сразу. 

Блины оказались восхитительно вкусными, чай тоже, но бутерброды с ветчиной интересовали меня более всего. 

После завтрака мне приказано было перебраться на диван, но я всё-таки отнесла тарелки к посудомоечной машине, пока хозяйственная альфа ходила за планшетом. По возвращении Мария Александровна это, конечно, заметила, но ничего не сказала, лишь демонстративно закатила глаза. 

– Так, ну, думаю, с щёткой-полотенцами ничего сложного не будет, а вот одежду давай подбирать, чтобы нравилось тебе, – сказала она, присаживаясь рядом. 

Я пожала плечами, показывая, что мне это, в общем-то, безразлично. Я ловила блаженство оттого, что чувствовала себя менее раздавленной, чем обычно, и мне не нужно было думать о том, что купить из еды, чтобы побольше сэкономить, но и ноги не протянуть. 

В общем, последние двенадцать часов напоминали сказку и мне эгоистично хотелось прожить так как можно дольше. У меня совсем не оставалось сил, и я понимала, что после рождения детей я одна не справлюсь… В общем, мысли приходилось отгонять куда подальше и сосредотачиваться на выборе комбинезона. 

Глава 4. Ева.

На следующий же день в доме началась просто немыслимая ремонтная деятельность. Я проснулась оттого, что шум стоял просто невероятный, особенно, для моих чувствительных ушей. Утешало только то, что на часах было уже девять утра. 

Удивительно, как я не проснулась в тот момент, когда Мария Александровна принесла завтрак. Видимо, это было в те самые сладкие часы утреннего сна, когда хоть небо на голову упади, не проснёшься. 

Сегодня поход в ванную для меня был более комфортным, чем вчера. По крайней мере, зубная щётка была и пижама было очень удобной. 

Я не выходила из коридора, но итак слышала, что в столовой голосов было больше, чем два, следовательно, ремонт делать самостоятельно никто не собирался. Позавтракав, я всё-таки решилась высунуть нос туда, чтобы глянуть, что происходит. 

Николай Георгиевич что-то очень эмоционально и не очень цензурно вталкивал высокому парню-человеку в строительной робе-комбинезоне синего цвета. 

Я подумала, что не очень-то прилично появляться при посторонних в пижаме, но было уже поздно, меня заметили. 

– Доброе утро, – мягко улыбнулся Николай Георгиевич, отвлёкшись от беседы. – Маша сказала, что завтрак в комнату тебе отнесла. 

Я кивнула. 

– Доброе. Да, я уже поела, но, смотрю, посуду сюда нести не стоит. 

Мой несостоявшийся свёкр рассмеялся, подойдя ближе: 

– Да, похоже и обед придётся заказывать в ресторане. Маша такое не любит, но тут сейчас переворотили всё, и, к тому же, она очень увлечена выбором цвета обоев. Даже лично поехала в магазин, потому что “мало ли как там на фотографии смотрится”. 

За те два дня, что я здесь находилась, я впервые разговаривала с Николаем Георгиевичем и была рада узнать, что он тоже не против моего пребывания в их доме. 

– Ну, она, на самом деле, правда. Оттенки на фотографии могут отличаться… – заговорила я, но осеклась, когда мой собеседник устало закатил глаза. – Простите, занудничаю. 

Он отмахнулся. 

– Я привык. И ты привыкнешь. Это Маша пока милая, а потом будет следить, чтобы ты съела в день точное необходимое количество калорий или как там их… И вообще будет ворчать повод находить. 

Я едва сдержала широченную улыбку. Не говорить же, что всем всегда, за исключением, разве что, глубочайшего детства, было плевать поела ли я вообще, так что, теперь я постараюсь быть рада и такому вниманию. 

– Ладно, пойду тогда почитаю, – и я направилась обратно в комнату, раздумывая о том, чем бы занять всё это бесконечно долгое свободное время. Раньше, когда я жила, точнее, выживала, сама, у меня была очень насыщенная жизнь. Просыпаясь, я пыталась соорудить завтрак, затем думала о том, что купить сегодня из продуктов, потом собиралась куда-нибудь идти, потом шла, проклиная весь белый свет, возвращалась с настолько малым объёмом продуктов, насколько это вообще возможно было. Тяжести носить у меня сил не хватало. 

В итоге, после обеда и ужина я уже засыпала, буквально выключалась, а назавтра всё начиналось по кругу. День сурка, с ума сойти можно было. 

Но теперь мне всего этого делать не надо было, поэтому надо было придумывать себе досуг. 

Попросить, может быть, набор для вышивания крестиком?

Прода от 26.03.2020

До таких крайностей, к счастью, не дошло. Я решила, что в последнее время очень и очень редко делала то, что любила всей душой. Я редко читала. 

Раньше у меня всегда был списочек на случай, если вдруг выдастся время для чтения, а вот сейчас я растерялась, подумав о книгах. Те, что раньше попадались мне на глаза, я вроде как уже прочитала, а новинки литературы за последние несколько месяцев прошли мимо меня, так что, достаточное количество времени я потратила на то, чтобы отыскать себе чтиво. 

Серьёзного и грустного не хотелось, всё-таки, мне нужны положительные эмоции, но и чего-то слащавого я бы не вынесла. В итоге, с горем пополам я нашла приключенческий роман, который можно было назвать и любовным. И начиналось всё интересно, я почти половину книги прочитала, не отрываясь. Даже не отвлеклась на желание поесть, о чём, конечно же, потом пожалела. Но ещё больше пожалела я о том, что начала вообще читать эту книгу, потому что во второй её половине героиня сразу же после встречи с героем из умной и смелой девушки превратилась в глупое нечто, способное размышлять лишь о том, когда же ей в следующий раз удастся облобызать уста возлюбленного, ведь она не делала этого уже целый час! 

Нет, я верила в любовь, верила и во всепоглощающие чувства, вот только не должны же при этом мозги совсем на пятый-десятый план уходить! Разум, как мне казалось, всегда должен быть главным фактором, влияющим на поведение мыслящего существа, будь то человек или оборотень. Именно поэтому, наверное, мне было жаль Лёшу: вот он как раз в силу объективных причин не мог руководствоваться разумом во всех своих решениях. Мне даже было перед ним неловко, потому что он смотрел на меня такими глазами, будто бы я для него значу больше, чем вся вселенная вместе взятая, а я на него смотрела оценивающе… 

Насколько мне известно, Мария Александровна и Николай Георгиевич оба альфы, и они Истинные друг для друга. Но я не заметила между ними невменяемости… Хотя, вроде бы, я их вместе и не успела заметить за два-то дня. 

Глава 5. Кирилл.

Мамин запал с ремонтом мне понравился, папе тоже, что бы он там не возмущался. Она ожила, а я ради этого готов был и в зубах ей клей этот притащить, которого катастрофически не хватало, что говорить о том, чтобы привезти его на машине после работы. 

Пока я сюда ехал, то представлял себе, как буду равнодушен, когда увижу Еву. Вот только стоило мне заметить её во дворе, я сразу же позабыл все эти мысли и направился к ней, совершенно не думая о том, что это идёт вразрез с тем, что я сам себе обещал. 

Она сидела на скамейке и явно чувствовала, что я подхожу, а её вздрагивания совершенно никакого отношения не имели к тому, что моё появление было для неё, якобы, неожиданным. 

Сев рядом, я понял, что надо было просто поздороваться, спросить, как она себя чувствует и пройти в дом, потому что я не знал, что сказать ей ещё. К счастью, вопрос о самочувствие ещё не был пущен в ход. 

– Как чувствуешь себя? – спросил я и скосил взгляд на её живот, который представлялся мне каким-то сверхъестественным чудом. Подарок из прошлого, да. Хоть что-то братец успел нам после себя оставить… 

Хотя, надо сказать, постарался он на славу: двойняшки, как-никак. 

– Лучше, – она улыбнулась совершенно беззаботно, и я понял, что счастлив видеть на её лице именно такую улыбку, а не грустную усмешку, которая не покидала её губ в моём кабинете. – Оказывается, этим проглотам и правда не хватало мяса, вот они подкреплялись моими силами. 

Я невольно улыбнулся, реагируя на шутливо-строгий тон Евы. Такой она мне нравилась ещё более безумно. Кажется, она была счастлива… И, чёрт подери, я всё сделаю, чтобы она всегда оставалась таковой. 

– С мамой поладили? – задал я совершенно глупый вопрос. Мама умела нравиться всем, кому ей хотелось понравиться, а Ева могла быть и горбатой гномкой, главный фактор симпатии для мамы сейчас – в животе у Евы. Но не сомневаюсь, что и сама Ева маме по душе как человек: они чем-то даже неуловимо похожи, я, правда, не могу разобрать чем. 

– Конечно, – улыбнулась девушка, вставая со скамейки. Для неё это было не самое простое действие, так что я поспешил вскочить и подать ей руку, чтобы она могла опереться. 

Ева выглядела одновременно нереально хрупкой и невозможно сильной. Это сочетание не казалось мне возможным ранее, но разглядев её поближе, я был теперь буквально околдован всем, что она делала. Околдован её улыбкой, её походкой, каждый её жестом. Весь остальной мир отходил на второй план, когда я её видел. И даже недавние мысли о том, что я должен избавиться от этого наваждения, глупая поптыка с “клином” показались мне несуществующими, неважными. 

Мы молча шли по тропинке вглубь двора. Я хотел бы что-нибудь сказать, но в голову не приходил не один даже самый глупый вопрос. 

Но заговорила Ева, и я был безумно этому рад: 

– Мария Александровна в самом деле попросила тебя привезти клей? 

Чёрт, а я забыл, что оставил его у скамейки. Ладно, заберу потом, когда Ева соберётся идти домой. 

– Да, сказала, что только его и не хватает для идеального ремонта, и что если я ей его не привезу, то звания её сына лишусь на веки веков. Аминь. 

Ева тихо рассмеялась. 

– Да, похоже, ремонт Марии Александровне очень нравится, – она поправила шапку, облачёнными в варежки руками. Этот жест сразу же заставил меня вздрогнуть, потому что в этот момент она показалась мне просто нереально красивой. Кстати, в наряде своём она показалась мне странной: насколько мне известно, люди и те из полукровок, что чувствовали холод сейчас мёрзли ещё не до такой степени, чтобы облачаться в такую тёплую одежду. 

– Не то слово, – усмехнулся я. – Помню в детстве в наших комнатах обои менялись каждые год-полтора, потому что “мальчики растут и обои для них уже слишком детские”. Я помню едва ли не с истерикой в девять лет отстаивал свои обои с ракетами и звёздами. 

Ева шла медленно и мягко улыбалась, то ли мне, то ли своим мыслям. А я просто был рад тому, что имею возможность на неё смотреть. 

– Надо возвращаться домой, я устала уже, кажется, – с какой-то грустью сказала Ева, сворачивая на тропинку, которая вела к крыльцу. Тропинка была узкой, поэтому я шёл позади неё. 

Вспомнив, что в прошлый раз Ева едва ли не упала в обморок, когда ей предстояло подниматься по ступеням, я без предупреждения подхватил её на руки и опустил на ноги только тогда, когда мы подошли к самой двери. Отпускать её на самом деле не хотелось, но я решил, что маму смущать такими жестами не надо, она итак слишком проницательна, чтобы долго не замечать моего состояния. 

– Ну, зачем опять… – вздохнула девушка, поправляя на себе одежду. – Я напугалась, между прочим. 

– Такая трусиха? – усмехнулся я. Мы стояли у двери, которую, так-то, надо было открыть, чтобы уже оказаться внутри дома, но мне лично хотелось как можно дольше побыть наедине с Евой. 

– Может, и трусиха, – ехидно сощурилась она. – Что с того? 

Я деланно задумался. 

– Тогда вариант один: придётся как можно чаще носить тебя на руках, чтобы ты стала более смелой, – с этими словами я потянул дверь на себя, потому что не мог больше оставаться спокойным. Безумие какое-то…