Истинная. Побег

Пролог. Посиделки с подружками, звезды и похищение

Двадцать восемь лет – это возраст, когда уже пора иметь ипотеку, мужа и хотя бы одного ребенка. Или, на худой конец, кота. У меня не было ничего из перечисленного. Зато у меня была работа мечты, съемная квартира в Москве и подруги, которые считали, что «все еще впереди».

В ту пятницу я получила повышение. Ведущий архитектор в бюро – это звучало гордо. Это звучало так, будто моя жизнь наконец-то налаживается. Пять лет я пахала как проклятая, ночами сидела над чертежами, терпела капризы заказчиков, которые понятия не имели, чего хотят, и мечтала об этом дне. И вот он настал.

Коллеги хлопали по плечу, начальник вручил конверт с премией (весьма увесистый, между прочим), а подруги Ленка и Ира заказала столик в ресторане на пятьдесят пятом этаже.

Москва сияла под нами тысячами огней. Где-то там, внизу, люди спешили по делам, ссорились, мирились, влюблялись, рожали детей и покупали квартиры в ипотеку. Нормальная человеческая жизнь. А я сидела с тарталеткой в руке и смотрела вверх, где сквозь городскую засветку едва проглядывали редкие звезды.

– Зоя, ты чего? – Ленка щелкнула пальцами перед моим носом. – Мечтала об этом пять лет! Радоваться надо!

– Радуюсь, – улыбнулась я, хотя на душе скребли кошки. – Просто задумалась.

– О чем? – Ира подлила мне чая. Она была прагматиком до мозга костей и не понимала, как можно грустить в момент триумфа.

– О том, что вот она, карьера, – я обвела рукой ресторан, панорамные окна, дорогие костюмы коллег. – А где личная жизнь? Мне двадцать восемь, я главный архитектор, а последние отношения были два года назад. И те – полный провал.

– С тем художником? – поморщилась Ленка. – Зой, это был не провал, это была катастрофа. Он же тебе изменял направо и налево.

– Изменял, – согласилась я. – Но после него вообще никого не было. Я даже в приложении сижу только для того, чтобы посмеяться над ухажерами. Вчера вот один написал: «Девушка, у вас такие глаза, что хочется утонуть». Я ответила: «А вы плавать умеете?» Он обиделся и удалился.

Ира хрюкнула в бокал.

– Зой, ты невыносима. Ты любого мужика доведешь до инфаркта своим сарказмом.

– А мне нужен тот, кто выдержит мой сарказм, – парировала я. – И желательно, чтобы он был красивый, умный, богатый и не жил с мамой.

– Таких не бывает, – авторитетно заявила Ленка. – Миром правят маменькины сынки и альфонсы.

– Значит, буду одна, – пожала я плечами. – С котом.

– У тебя даже кота нет.

– Заведу. Когда будет время.

Мы рассмеялись. Музыка играла ненавязчивый джаз, и жизнь казалась почти прекрасной. Почти.

– Пойду проветрюсь, – сказала я, вставая из-за стола. – Что-то душно.

Балкон ресторана выходил на восток. Отсюда было видно, как огни Москвы уходят к горизонту, сливаясь с темным небом. Я оперлась на перила, подставила лицо прохладному ветерку и закрыла глаза. Внизу гудел город, где-то сигналила машина, смеялись люди за соседним столиком. Обычный вечер пятницы.

Звезды сегодня были особенно яркими. Или это шампанское так играло в голове? Одна звезда, прямо надо мной, вспыхнула ослепительно белым светом, разрастаясь, приближаясь.

Я моргнула, думая, что это галлюцинация.

Свет стал невыносимо ярким. Я зажмурилась, но даже сквозь закрытые веки он пробивался, прожигая сетчатку. Тело пронзило странное покалывание, словно тысячи иголочек впились в кожу. Ветер исчез. Звуки города исчезли. Осталась только пустота и этот ослепительный свет.

– Вот это денек, – успела подумать я. – Наверное переутомилась.

А потом меня накрыла темнота.

Сознание возвращалось медленно, кусками. Сначала слух: ровный, низкий гул, похожий на работу мощного двигателя. Потом обоняние: странный запах, металлический и сладковатый одновременно, с ноткой озона, как после грозы. И наконец, осязание: подо мной была не мягкая трава газона и не холодный пол балкона, а упругая, слегка вибрирующая поверхность.

Я открыла глаза.

Надо мной была панель с мягко пульсирующими огнями, уходящая куда-то в полумрак. Металлические стены с округлыми углами. Воздух слишком чистый, стерильный, без привычной московской пыли и выхлопных газов.

– Твою ж за ногу, – прошептала я осипшим голосом.

Паника накатила волной, сжимая горло ледяными пальцами. Я села, лихорадочно оглядываясь. Небольшое помещение, похожее на каюту. Ложе, на котором я лежала, встроенные в стены шкафы, иллюминатор, за которым было ничего. Абсолютная чернота с редкими искрами далеких звезд.

Космос. Я была в космосе.

– Доброго пробуждения, Зоя.

Голос раздался со стороны входа. Мужской голос. Низкий, глубокий, с легкой вибрацией, от которой по коже побежали мурашки. Я резко обернулась.

В проеме стоял он.

Высокий. Очень высокий, под два метра, наверное. Широкие плечи, узкие бедра, длинные ноги. Одет в облегающий костюм темно-синего цвета, подчеркивающий каждую линию тела. Лица я сначала не разглядела.

Они светились. В прямом смысле. Мягким голубоватым светом, который пульсировал в такт его дыханию. Цвет глаз был необычным: серебристо-серые с золотыми крапинками, которые вспыхивали, когда он моргал. Черты лица острые, благородные, высокие скулы, прямая линия носа, четко очерченные губы. И кожа бледная, с едва заметным голубоватым отливом. Волосы черные, с одной серебристой прядью у виска.

Инопланетянин. Настоящий инопланетянин. Существо настолько красивое, что это пугало больше любых щупалец.

– Кто вы? – выдавила я, вжимаясь спиной в стену. Голос сорвался на визг. – Где я? Что происходит?

Он сделал шаг вперед и слегка склонил голову, разглядывая меня с неподдельным интересом. В его взгляде не было угрозы, скорее любопытство и восхищение. От этого становилось еще страшнее.

– Меня зовут Лайр. Ты находишься на моем исследовательском корабле «Иллириан». Мы в секторе Денаб, на расстоянии примерно трехсот световых лет от Земли. Не бойся, я не причиню тебе вреда.

Триста световых лет. Триста. СВЕТОВЫХ. ЛЕТ.

Глава 1. Техника безопасности и завтрак

Проснулась я от запаха еды.

Настоящей еды: яичницы, кофе, свежей выпечки. После сна в условиях искусственной гравитации желудок требовательно заурчал. Я села на ложе, огляделась. Вчерашний вечер не был кошмаром. Металлические стены, пульсирующие огни, иллюминатор с вечностью за стеклом: все было на месте.

Значит, не приснилось. Я действительно в космосе. У инопланетянина.

Дверь каюты бесшумно отъехала в сторону, и на пороге появился Лайр. Сегодня он был в более свободной одежде: светло-серые брюки и туника с вышивкой по вороту, похожей на серебристые руны. Волосы слегка влажные, будто он только что принял душ. Пахло от него не металлом, а чем-то пряным, терпким, напоминающим грозовой воздух и специи.

– Доброе утро, Зоя, – сказал он. – Завтрак готов. Ты предпочитаешь есть в каюте или в столовой?

– В столовой, – ответила я, потому что сидеть в четырех стенах больше не могла. – Если ты не против.

– Я только за. Идем.

Он посторонился, пропуская меня. Коридор оказался шире, чем я думала. Метра три в ширину, с округлыми стенами и мягкой подсветкой снизу. Мы прошли мимо нескольких закрытых дверей, свернули в ответвление, и через минуту оказались в просторном помещении с низким столом и мягкими сидениями без ножек. Они просто парили в воздухе, слегка покачиваясь.

– Садись, – Лайр указал на одно из сидений. – Оно подстроится под тебя.

Я осторожно опустилась на парит. И правда, поверхность мягко прогнулась подо мной, принимая форму тела. Удобно. На Земле такое только в фантастических фильмах показывают. Надо будет запатентовать, если вернусь.

На столе стояли тарелки. Яичница выглядела как земная, бекон тоже. И кофе. Настоящий кофе! Он источал божественный аромат. Рядом лежали круассаны, масло, джем. И даже зеленая веточка для украшения.

– Это все настоящее? – спросила я, подозрительно косясь на еду.

– Синтезировано из органических компонентов, – ответил Лайр, усаживаясь напротив. – Но по вкусу и пищевой ценности идентично земным продуктам. Я изучил твои предпочтения. Ты любишь яичницу с беконом, кофе без сахара, круассаны с малиновым джемом. И шоколад. Но шоколад на завтрак вреден.

Я уставилась на него с открытым ртом.

– Ты изучил мои предпочтения? То есть ты следил за мной настолько плотно, что знаешь, что я ем на завтрак?

Он спокойно подтвердил:

– Это необходимо для настройки био-сенсоров. Я знаю о тебе многое, Зоя. Твой любимый цвет – синий. Ты терпеть не можешь дождь, но любишь грозу. Ты плачешь над старыми фильмами, но скрываешь это от подруг. У тебя аллергия на пенициллин, и ты левша. Ты работаешь на пятьдесят пятом этаже. Ты не умеешь готовить сложные блюда, но отлично делаешь яичницу. Ты спишь на правом боку, поджимая ноги к животу. И ты разговариваешь во сне.

Я молчала, потрясенная. За мной следил инопланетянин, записывая, что я ем, что люблю, от чего плачу, как сплю. Это было жутко. И в то же время трогательно. Он посчитал важным узнать, что я люблю. Нет, стоп. Это не трогательно. Это нарушение всех мыслимых и немыслимых границ.

– Ты псих, – констатировала я, отрезая кусок яичницы. – Настоящий инопланетный псих. Тебе лечиться надо.

– Возможно, – легко согласился Лайр. – Но у моего народа так принято. Прежде чем призвать истинную, мы изучаем её, чтобы убедиться в совместимости не только на генетическом, но и на психо-эмоциональном уровне. Ты подходишь мне по всем параметрам, Зоя. И даже больше.

– С чего ты взял? Кроме того, что я разговариваю во сне?

– Ты умна, независима, у тебя острый язык и отличное чувство юмора. Ты не терпишь несправедливости и готова бороться за свои идеи, даже когда весь мир против. Ты упряма, но не глупа. Ты умеешь проигрывать и вставать после падений. Мне нравится твой «огонь», как вы называете это на Земле. Моя раса – воины и исследователи. Нам нужны сильные женщины. Слабые не выживают рядом с нами.

Я поперхнулась кофе. Он говорит обо мне с таким восхищением, будто я не простой архитектор, а богиня с Олимпа, сошедшая на землю. И от этого его восхищения по коже бежали мурашки, а в животе порхали бабочки. Нет, Зоя, соберись! Это инопланетный захватчик, каким бы красивым он ни был! У тебя стокгольмский синдром, ты просто в плену и тебе кажется, что твой тюремщик – прекрасный принц!

– Допустим, – осторожно сказала я, отставляя кофе. – Но я все равно хочу домой. И буду искать способ сбежать. Ты же понимаешь?

– Понимаю, – кивнул Лайр. – Я дал тебе две недели. Ищи. Если найдешь, значит, судьба против нас. Но если не найдешь... – он улыбнулся своей странной, завораживающей улыбкой, – возможно, ты дашь мне шанс.

Я отвела взгляд, потому что смотреть на его улыбку было опасно. Она делала что-то с моими внутренними органами, заставляя сердце биться быстрее, а мозг отключаться.

– Покажешь корабль? – спросила я, меняя тему.

– Конечно. Доедай, и начнем экскурсию. Только предупреждаю: корабль большой, мы будем идти часа два. У тебя есть удобная обувь?

– Есть, – кивнула я. В шкафу в каюте я нашла целый гардероб. Там было все: от спортивных костюмов до вечерних платьев. Все моего размера. Жутковато, но удобно.

– Тогда встречаемся через полчаса у входа в рубку. Я покажу тебе все, что можно показывать.

– А что нельзя? – насторожилась я.

– Рубку, технические отсеки, арсенал, – спокойно перечислил он. – Это закрытые зоны. Для твоей же безопасности.

Я кивнула, запоминая. Значит, именно туда мне и нужно попасть, чтобы сбежать. Отлично. План начинает вырисовываться.

Корабль оказался огромным. Лайр водил меня по коридорам, открывал двери, показывал отсеки. Здесь были лаборатории с мерцающими колбами и непонятными приборами, тренажерный зал с оборудованием, от которого у любого земного фитнес-тренера случился бы инфаркт от восторга, оранжерея с диковинными растениями (некоторые светились в темноте, некоторые шевелились, будто живые), библиотека с голографическими экранами и кристаллами данных, обсервационный зал с прозрачным куполом, через который было видно бесконечное звездное поле.