Истинная злодейка для дракона

Глава 1

— Или ты сейчас возвращаешься и делаешь, что сказано, — прошипела начальница мне в трубку, — или можешь завтра…

— Я увольняюсь, — коротко бросила я. В трубке послышались короткие гудки сброса. — И пошла ты!

Всегда мечтала это сделать. Марина Павловна владела мастерской. Она не была моей начальницей, но явно чувствовала себя хозяйкой не только тату-студии, но и мастеров. Никто не решался напомнить ей, что крепостное право отменили.

У нас с Мариной Павловной часто возникали разногласия. Мне не нравилось работать за копейки. Не нравились попытки владелицы продавать клиентам китайскую паль под видом медицинской гипоаллергенной пленки.

Но сегодня она перешла все границы! Ко мне на сеанс привели ребенка.

Девочка сделала яркий вызывающий макияж и оделась так, что наш второй мастер Алеша стыдливо отводил глаза, чтобы не увидеть лишнего. В общем, мелкая старалась выглядеть старше своих шестнадцати, но получалось плохо.

Мужчина, пришедший с клиенткой, широко улыбался. У него на пальце было обручальное кольцо. У девочки — фенечки от подруг. Внешнего сходства между ними не наблюдалось, так что выводы я сделала соответствующие.

— Сделай тату, — велела Марина Павловна.

— Паспорт, — дежурно ответила я.

Мужчина полез в карман, но я покачала головой и кивнула в сторону его спутницы. Та глупо хихикнула:

— Это с одобрения па-апочки, — сообщила она, переваливаясь ко мне за стойку и заглядывая в журнал. — Тебе что, сложно?

— Плачу как за рукав, — щедро предложил мужчина. — Один сеанс по цене четырех, как вам?

Марина Павловна натянуто улыбнулась. Она попыталась отдавить мне ногу под стойкой, но старенькие кроксы выдержали. Я и бровью не повела.

Алеша, в тот день тоже дежуривший в студии, занимался своим клиентом. Я видела по лицу парня, что он сейчас благодарил богов, что не ему придется брать грех на душу. Тату на малолетке? Ни за что! В нашей сфере такое не прощали.

— Возвращайтесь, как исполнится восемнадцать, — с милой улыбкой сообщила я. — Или с настоящими родителями ребенка.

Мужик даже не смутился. Он ухмыльнулся и притянул девочку к себе. Сразу становилось ясно, кто помог ей так одеться и накраситься. И кто плеснул ей дешевого пойла, чтобы в салоне девица не растеряла храбрости.

Я посмотрела на нее с жалостью. Она еще школу не закончила, совсем маленькая. И глупая. Очень глупая, раз спуталась с женатым. А он притащил ее в салон бить тату…

Я заглянула на мятую бумажку, которую девочка оставила на стойке. На ней был эскиз — неплохой, кстати — с именем Максим, где одну из букв заменяла змея. Это было не тату, а клеймо из тех, которыми фермеры метят свой скот. Меня едва не вырвало.

— Сейчас Лиза подготовит машинку, — властно произнесла Марина Павловна, — и все сделает. Лиза, марш работать.

Девчонка ухмылялась. Ей нравилось смотреть, как кого-то унижают. Нравилось, что не ей одной приходится терпеть и пресмыкаться. Она думала, что так устроен мир. Один командовал, другой подчинялся.

Эх, милая, сколько всего тебе предстоит узнать… Например, что необязательно подчиняться мерзкому взрослому дядьке. Что всегда можно развернуться и уйти, хотя иногда это тяжело.

Никто не ожидал, что я сниму фартук с логотипом мастерской и начну собирать спортивную сумку.

У Марины Павловны задергался глаз. Алеша и его клиент больше не притворялись, что заняты делом, и в открытую наблюдали за представлением.

Я вылетела из студии со скоростью пробки, бьющей в потолок из бутылки шампанского. Меня тошнило от волнения и чувства стыда.

Художнице в маленьком городе сложно найти работу. Меня взяли в салон Марины Павловны по рекомендации знакомой. Денег это приносило мало, но все же лучше, чем сезонные подработки с украшением витрин и меню в кофейнях… Хоть что-то творческое.

Я бросила сумку в сугроб на автобусной остановке. Чемоданчик с красками поставила между ног, как особо ценный. Сейчас такие чернила не достать.

В кармане куртки нашлось несколько конфет. Я сунула в рот сразу две и принялась грызть, рискуя пломбами. Сказала бы, что терять мне уже нечего, но…

— Найду шабашку, — пробормотала я, натягивая капюшон худи до самого носа, — что-нибудь придумаю. К Светке попрошусь третьей на съем, если совсем туго будет.

На остановке никого не было. Охапки снега летели в лицо. Мои руки быстро покраснели без перчаток, пришлось прятать их в карманы тонкой осенней курточки.

Кто-то постучал меня по плечу. Я обернулась, ожидая, что незнакомец попросит денег или попытается узнать, как добраться до Минской. Меня окликнул мужчина с очень странным лицом.

Он смотрел на меня добрыми голубыми глазами и производил самое приятное впечатление, но… Я бы не смогла нарисовать его портрет, даже если бы сидела прямо здесь с этюдником.

Запомнить удалось только густую ухоженную бороду, которая плохо сочеталась с простеньким пуховиком. А лицо… Оно то выделялось южным колоритом, то вдруг обретало тонкие северные черты. Я не могла понять, какого размера нос у незнакомца: римский или все же короткий и вздернутый?

Глава 2

Я находилась в амбаре. Сумка и чемодан лежали под ногами, вокруг них расплывались лужи растаявшего снега. Глаза с трудом привыкали к темноте.

Раздался взрыв. Меня впечатало в прутья решетки. Во рту появился металлический привкус. Зрение снова сфокусировалось.

Я сидела в странной клетке, на полу валялись кандалы. За решеткой находился мужчина. Он повис на цепях в неестественной позе. Я присмотрелась к его грудной клетке. Она не шевелилась.

Я бы закричала от ужаса, да голос не слушался. А вокруг царил хаос. Кто-то кричал, где-то лязгал металл.

Меня привела в себя хлесткая пощечина. Белобрысый парень в странной одежде сел передо мной на корточки. Он походил на персонажа из исторического фильма или какого-то нефора из тех, что часто заходили ко мне в салон, но ничего не били.

— Эй, новенькая, — отрывисто произнес он. — Живая?

У него на щеке был длинный порез. Я не могла отвести взгляда от раны. Все это казалось таким… нереальным!

Шлеп! Еще одна пощечина. Я наконец пришла в себя и закивала как сломанный болванчик.

— Кто… — начала я.

Парень оборвал меня. Он поднес палец к губам и с тревогой огляделся.

— Тебя завербовали как иномирянку, — бросил блондин, отвязывая от пояса длинный нож. Он протянул его мне. Я взяла, хотя понятия не имела, что с ним делать. — Ничего особенного. Ты ответила “да” на вопрос с подвохом, колдун сделал вид, будто ты согласилась на контракт. Ты влипла, детка. Тебя принесут в жертву, чтобы сделать боевой артефакт. Скажем так, это будет больно. А еще долго и мучительно.

Он умолк и остановился. Посмотрел на меня. Дождался, пока мой мозг обработает все сказанное.

— Ну или ты можешь сбежать сейчас, — легкомысленно закончил он. — Со мной. Тоже умрешь, скорее всего это будет больно… Но весело и на твоих условиях.

Он подал мне руку, и я схватилась за него так, будто от этого зависела моя жизнь. У меня не было времени плакать и жалеть себя. Здание, в котором мы находились, складывалось, словно карточный домик. Трещало дерево, кричали люди, повсюду вспыхивали и разлетались на кусочки странные предметы.

— Меня, кстати, Пепел зовут, — крикнул он. — Очень приятно.

— Лиз, — ответила я, стараясь преодолеть шум боя, — взаимно…

Мы побежали. Пепел вел нас сквозь хаос, крепко сжимая мою руку. Я полностью полагалась на него, потому что сама толком не видела ничего дальше собственного носа.

Он бесцеремонно хватал меня за шиворот и отдергивал от летящих в нашу сторону обломков. Пепел кидал меня в канавы и прикрывал собой, затыкал рот, чтобы я не выдала нас криком, когда неподалеку дрались люди в доспехах.

К нам иногда выбегали люди в масках. Они отдавали Пеплу цветные камешки и свитки. Иногда эти люди провожали нас через гущу битвы, рискуя собой и отвлекая от нас стражников.

Пепел был проводником. Я сразу поняла, что он выносит из амбара самое ценное, на него надеются остальные. Но Пепел не был добрым. Я видела это в хитром прищуре его глаз, в том, как легко он отдавал приказы другим пожертвовать собой. Так почему он возился со мной?

Его слова эхом прозвучали в голове. Принести в жертву, чтобы сделать артефакт. В этом мире я была батарейкой. Возможно, моя ценность приравнивалась к десятку тех камешков, что Пепел распихал по карманам.

Парень дернул меня в сторону, уводя подальше от огней и криков. Мы оказались в заброшенном здании. Пепел быстро оглядел меня, как товар, который не хочется повредить до продажи. Убедившись, что все в порядке, он начал высматривать своих дружков через щели в досках.

Я сжала рукоять ножа. Моя рука дрожала. Лезвие теперь указывало в спину блондина. Он это почувствовал и медленно повернул голову.

— Эй, ты чего? — хрипло спросил он.

— Они собирались меня убить. А ты? Ты тоже убьешь, да?

Мой голос звучал глухо и как-то обреченно. Попадание в другой мир стало слишком страшным ударом для психики, так что я до сих пор не могла осознать происходящее. Все это было слишком нереальным.

Не сказка, а кошмар.

Пепел молчал. Он словно впервые задумался, что со мной будет дальше.

— А ты быстро схватываешь, — ухмыльнулся он. — Нет, я просто… Я просто отведу тебя до условленного места, а там решим.

— В вашем мире есть рабство?

Пепел кашлянул. Он снова отвернулся к щели в стене. На его лицо упала алая полоска — зарево далекого пожара.

— Есть, — глухо ответил он. — Моя матушка была одной из таких. Талантливая рабыня из другого мира. Ее хватило на три артефакта и одного ребенка…

Пепел опустил взгляд на свои руки. Я не знала, о чем он думал. Но если бы хотел, парень легко выбил бы кинжал из моих рук и за шиворот оттащил к своим подельникам, где мою судьбу определило бы количество магии, которое можно выкачать из иномирянки.

— Я пытался вывести сосуд с завода. Ее шлепнули стражи в городе. Она мертва, вот и все. А что будешь теперь делать ты, я не знаю, — тихо произнес Пепел. Каждое слово давалось бы ему с трудом. — Но я бы на твоем месте отправился бы в Речные королевства, где у людей не спрашивают о прошлом. Как тебе?

Глава 3

— Боги, Лисс, — простонал Пепел. — Поверить не могу, что решил тебе помочь. Ты беспомощна, как младенец.

С того момента, как я попала в этот мир, прошло порядочно времени. Пепел не давал мне заскучать. Нас окружали проблемы, которые этот прохиндей называл “приключениями”. Пепел был вором. Первоклассным. Лучшим в своем роде.

Но за то, что он упустил иномирянку, ему сильно подпортили личико и руки. Пепел больше не мог утащить бриллиант из короны, пока та была на голове у владельца. Поэтому он принялся учить меня.

Больше от скуки, потому что ждал, пока восстановятся его собственные пальцы. А еще нам нужна была еда и медяки на съем комнат.

Мы ходили на базар каждый день. Пепел заставлял меня делать ужасные вещи снова и снова, пока душа к ним не онемела.

— Идем, — сказал он, рассматривая мой улов. — На ночлег хватит.

Я вытащила монетку у него из кошелька и показала ее на свет. Золотой. Внушительная сумма для бездомной воровки.

— Я в лавку, — ответила я. — Иди домой, скоро вернусь.

— Боги, женщина, — закатил глаза Пепел. — Ты сведешь меня в могилу. Иди и укради!

— Я хочу купить бумагу и краски, — насупилась я. — Для рисования.

Взгляд парня стал серьезным. Зеленые глаза внимательно следили за мной из-под пепельной челки. Пепел пытался выбить из меня это.

Он боялся, что жестокий новый мир меня сломает, поэтому хотел сделать это раньше — своими уроками, подколками, запретами.

Ему мешал огонек в глубине его глаз. Все еще яркий, наивный. Жизнь на улицах еще не отучила Пепла надеяться и любить. Иногда его рука задерживалась на моей чуть дольше, чем следовало. Иногда он заставлял меня лазать по крышам на закате, когда вид на город особенно красив.

Пепел называл это тренировками, но я быстро научилась отличать изнурительные задания от уютных посиделок с чаем под видом “очень важной работы”. Я этим пользовалась. Пепел это знал, но ничего не мог с собой поделать. Ему тоже нравилось отдыхать.

Ему нравилось хоть ненадолго отвлекаться от воровской грязи, в которой мы погрязли. Поэтому сейчас он криво улыбнулся мне, вместо того, чтобы отругать.

— Хорошо, — сдался он. — Но краски укради!

— Ни за что, — покачала головой я. — Должны же быть у вора хоть какие-то принципы?

— У тебя будет целых два. Принцип выживания и принцип глупости.

Я склонила голову к плечу.

— А какие есть у тебя?

— Принцип любви к деньгам, — ухмыльнулся Пепел.

Он похлопал меня по плечу, будто мы были друзьями. Я отвернулась от него.

— И принцип потворствования твоим глупостям, видимо… — выдохнул Пепел мне в спину.

Когда я оглянулась, вор исчез. Пепел умел растворяться в воздухе и подкрадываться так незаметно, что я всерьез верила, что его мать была невидимкой. Он лишь посмеивался, но своих секретов не раскрывал.

Я зашла в мастерскую и натолкнулась на мужчину в синей военной форме. Он коротко извинился и вышел из лавки. За стойкой был седобородый человек с орлиным носом и очень хмурым взглядом. Его щеку пересекал уродливый шрам.

— Что вам угодно? — устало спросил он.

Странно. Не похож он на художника… Я снова принялась анализировать, как учил Пепел. Зачем военному лавка с красками и шелками? Почему продавец лучше управляется с ножом, чем с пером?

Я мотнула головой. Не мое дело.

Я быстро забрала все необходимое и сунула старику золотой. Искусство в Речных королевствах стоило дорого. На выходе я проверила карманы — привычка, которую в меня вбил Пепел. На моем ремне мотался увесистый кошель золота с вышитым символом Имперской гвардии.

Он принадлежал не мне. Я обокрала солдата, даже не задумываясь… Пепел гордился бы мной.

Глава 4

Военный не успел далеко уйти. Я заметила его широкую спину у лотков с фруктами, где толпились крикливые торговки. Туда воры не ходили. У них были принципы. Например, принцип наибольшей выгоды, которому не изменял даже сердобольный Пепел. Что взять у старушек и многодетных мамочек?

Чужой кошель оттягивал карман. Казалось, все окрестные попрошайки слышали, как в нем бряцают монеты. Этот военный — глупец, раз заявился в Речные королевства со всем своим жалованием.

Мне стало его жаль. Он шел сквозь толпу, не следя за тем, кто к нему приближался. Мы вальсировали по рынку добрых пять минут, и мужчина даже не понял, что его преследует плохо обученная воровка.

Сейчас Пепел бы мной не гордился.

Я собиралась подкрасться к военному и тихонько вернуть на место срезанный кошель. Если меня поймают, Пеплу придется выкупать меня из тюрьмы. Хуже того, с военного станется зарядить в меня боевым артефактом. Тем более, имперец.

Все знали их воинственность. На территории Империи также жила мифическая раса драконов, которая являлась их аристократией и занимала все значимые должности. О них слагали легенды.

Легенды, а не сказки. Среди них было много мрачных историй, но почти у всех нашлась общая мораль: не приближайтесь к Империи. Впрочем, такая слава ходила и за Речными королевствами, где я теперь жила.

Военный остановился. Бабуля за прилавком начала ему рассказывать, откуда у нее персики в начале мая. Мужчина задумчиво склонился над прилавком, будто и правда хотел купить парочку. Бабуля назвала такую цену, что даже я поперхнулась вдохом.

У имперцев водились деньги, но зачем так наглеть?!

Я подошла ближе. Военный был на расстоянии вытянутой руки. Отсюда мне удалось рассмотреть тщательно выбритую шею, короткие темные волосы, жесткие даже на вид. От незнакомца пахло мылом и чистотой.

У незнакомца были широкие плечи и очень узкая талия. Он горбился над прилавком, но даже так я могла сказать, насколько он высок.

Я отвернулась и сделала вид, что ищу что-то в сумке. Мимо проходила дородная тетушка. Очень вовремя! Я намеренно столкнулась с ней и притворно охнула, падая на военного. Это привлекло всеобщее внимание. Я подскочила, тараторя извинения и отряхивая его мундир. Тетушка ворчала что-то про малолетних неумех. Никто даже не заметил, как я подкинула кошель в карман мужчины.

Наши взгляды встретились. Я поняла, что военный меня узнал. У него было суровое выражение лица, губы поджаты в жесткую линию, будто он мысленно выносил мне приговор.

— Простите, — сказала я, не отводя взгляда. — Я случайно.

Эти слова были абсолютно искренними. Хмурая складка между бровей военного разгладилась. Он перестал поджимать губы и оказалось, что они у него мягкие и пухлые. Мужчина был красив. Ему бы пошел камзол придворного или даже мантия короля.

А еще этот мужчина выглядел слишком благородно. Он, пожалуй, был единственным человеком в Речных королевствах с честным лицом. Военный откашлялся. Он собирался что-то сказать.

Интересно, заметил, что я срезала его кошель? Понял ли, что я за ним следила?

Я подарила ему смущенную улыбку, хотя Пепел запретил так делать. Он говорил, что у меня слишком смазливое личико для таких фокусов. И легко запоминающееся… Еще мой наставник предупреждал, что ни в коем случае нельзя говорить со своими жертвами.

Я нырнула в толпу, в безопасность. Военный протянул руку, но услужливая бабуля помешала ему меня поймать. Она сунула в ладонь мужчины платочек и принялась хлопотать, отряхивая мундир и причитая о ворах на рынке. Дородная тетка еще раз пихнула меня корзинкой вдогонку, чтобы не путалась под ногами.

Рынок выпускал меня неохотно. Несколько раз мелкая шпана попыталась прикарманить мои покупки. Парочка даже решилась зажать меня в подворотне, чтобы отобрать альбом и краски. Я бы не отдала их даже под страхом смерти. Еще раз Пепел меня за такими глупостями не отпустит.

— Проваливайте, — велела я парням, демонстрируя дырявую монетку.

— Твоей гильдии тут нет, — улыбнулся чумазый мальчуган, доставая из кармана заточку.

Вместо ответа я выхватила из кармана дротик и запустила им старшему в лицо. Тот взвыл от боли. Второй мальчуган от испуга выронил свое грозное оружие.

— Проваливайте, — повторила я. — Знак гильдии не для того, чтобы меня жалели. А для того, чтобы вы понимали, с кем связались.

Шпана сбежала. Меня оставили одну в переулке. Убедившись, что больше там никого нет, я прижалась к кирпичной кладке спиной и ненадолго прикрыла глаза. Это место сводило меня с ума.

Этот мир был огромной злобной змеей, пытающейся ужалить всех, даже себя. Я устала сражаться, но выбора у меня не было. Руки дрожали. Перед парнями я пыталась выставить себя опытной воровкой, а на деле была испуганной серой мышкой.

Послышались шаги. Слишком близко. Я внутренне сжалась и приготовилась сбегать по крышам, как учил Пепел. Но в переулке не было шпаны, только я и тот военный. Он смотрел на мою сумку из художественной лавки.

У него на лице застыло все то же суровое выражение лица, словно он подсчитывал в уме, сколько времени ему потребуется, чтобы купить каждому бездомному по особняку и повесить всех коррупционеров. Заметив мой испуг, военный смягчился. Он постарался не хмуриться, но брови все равно сползались к переносице.

Глава 5

— Да не трогаю я твое жалование! — насупилась я.

Мои пальцы уже бежали по пуговицам мундира, сноровисто его расстегивая. Пепел меня учил и такому. Мы с ним тренировались переодеваться за минуту, полностью меняя и одежду, и парики, и лица… Я должна была уметь преображаться сама и помогать с этим спутнику, будь то женщина или мужчина.

Напарника могли ранить. Со мной мог быть неподготовленный человек. В общем, это было одно из тех воровских умений, что давалось мне хорошо. Красить лица я любила. Костюмы — тем более!

Военный остолбенел. Он вздернул бровь. Его дыхание участилось, но военный ничего не сказал. Так и стоял, не шелохнувшись, пока я не забралась под рубашку. Пальцы коснулись горячей кожи. Мужчина увернулся.

— Ты весь горишь, — прошипела я. — В Речных королевствах вечно ходит какая-нибудь лихорадка. Сходи к доктору. Особенно если посещал сомнительные заведения.

— Я?! — Он даже обиделся. — К твоему сведению, я не хожу по борделям.

— Достаточно просто поесть сомнительного супа в таверне, — закатила глаза я.

Военный не позволил дотронуться до своего лба. Вот же упертый! Я продолжила заниматься его кошелем.

Часть монет отправилась во внутренний карман мундира. Кошель я положила ему под рубашку, поближе к сердцу. И пару золотых собиралась сунуть в карман брюк, чтобы ему было чем заплатить за ночлег, но военный перехватил мою руку.

— Я сам, — сухо произнес он.

— Больше не свети так золотом. В Речных королевствах крадут все. — Я с грустью улыбнулась. — Они бы и душу твою украли, но только не знают, как.

— Забавно. Воровка из тебя никудышная, ты знала?

— Я дважды смогла приблизиться к тебе. Срезать кошель и положить обратно.

Военный хмыкнул. Он отпустил мою руку и сделал шаг назад, создавая между нами подобие дистанции.

Я откусила кусочек персика. Забрала из корзины. Неосознанно, просто из-за вбитых Пеплом рефлексов. Сладкий сок потек по пальцам, и я машинально слизнула, чтобы не запачкать рукава.

— Сейчас ты тоже случайно? — спросил мужчина.

Я не поняла, о чем он говорил: о раздевании, о персике или о том, как его взгляд приковался к моим запачканным соком пальцам.

— Нет. Сейчас мне захотелось узнать, какие на вкус персики за пять золотых.

— И как?

Он с любопытством склонил голову к плечу. Я сделала еще один укус. Давно не пробовала таких вкусных персиков. Мы с Пеплом ели простые каши с тушеным мясом, изредка он разрешал мне что-то украсть на рынке. Все было тренировкой. Все было проверкой.

Сейчас я чувствовала себя расслабленно. Военный не представлял никакой опасности. Он выглядел наивным простачком среди здешних крыс и негодяев. Мне нравилось стоять рядом с ним и говорить о глупостях.

А еще я чувствовала странную гордость, ведь смогла ему помочь. Почему-то мне было не все равно, обнесут его комнату или нет. Я хотела, чтобы он выбрался из Речных королевств со своим золотом и без глубокого чувства сожаления, которое теперь часто отравляло мою жизнь.

Я слизнула сок с ладони. Пепел учил меня никогда не отводить взгляда от собеседника. Мало ли, что тебе подкинут? Но военный был безобиден. Он позволил обшарить свои карманы и даже не дернулся, когда я рылась в его кошеле. Мужчина был воплощением доверчивости и наивной веры в чужую порядочность.

— Вкусно? — повторил вопрос он.

— Сладко, — ответила я. — Но они не стоили пять золотых.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Если бы пришлось, я заплатил бы больше.

— Зачем ты позволяешь себя облапошить?

— Ты улыбнулась, когда их увидела. Я подумал, что они тебя порадуют, ведь ты показалась мне… — Он помедлил. – Очень грустной. Я подумал, что у тебя плохой день. Может, персики за пять золотых его и не исправили бы, но я решил рискнуть.

Военный вновь протянул мне корзину. Я покачала головой. Пепел оторвет мне голову, если я совершу подобную глупость. Еду можно отравить, в корзину вшить маячок…

По мне, Пепел был просто параноиком. Но его правила до сих пор спасали мне жизнь, поэтому я решила им последовать и на этот раз.

— Ладно, — сказал военный. — Как хочешь.

— Лучше возьми себе. Или отдай трактирщику, чтобы у него не было соблазна подослать к тебе воров в комнату, — посоветовала я. — Будь осторожнее, ладно? Это опасное место.

В моих словах прозвучала горечь. Военный покачал головой. Он поставил корзину на землю и потянулся за золотом, явно собираясь превратить милостыню в щедрое самопожертвование.

— Не надо, — предупредила я. — Из нас двоих у меня больше шансов выжить.

Он поднял на меня взгляд. На его губах появилась улыбка. Я сначала даже не поверила. Все это время военный старался быть серьезным и собранным, а тут вдруг открылся. Он тихо рассмеялся и покачал головой.

— Ты права. Но если выживу, встретимся?

Я хмыкнула и присела в реверансе. Еще один трюк, которому меня научил Пепел.