Истории Джека. Том 2

Часть третья. Ветер в пустоте. История двадцатая. Дурные шутки

Часть третья. Ветер в пустоте

История двадцатая. Дурные шутки

Яркий солнечный свет заливал кабинет через высокое окно.

Хозяин кабинета сидел спиной к окну, опираясь локтями о массивный стол, и его лысина несолидно блестела на солнце.

Джек щурился, но разглядеть выражение лица мужчины было сложно: свет слепил, скрадывая черты. От этого контраста начинала болеть голова. Джек сглотнул, сев поудобнее, чтобы отогнать подступающую боль. Последнее время во рту постоянно был мерзкий кисловато-горький привкус — бесова еда из столовой и кафе. Какая-никакая домашняя готовка Энцы все же была приятнее желудку. Джек покосился на сидящую рядом девушку: тоже щурится, склонив голову к плечу.

— Давайте будем откровенны, — говорил их собеседник, сложив руки в замок. — Я бы не хотел, чтобы вы беспокоили моих сотрудников. Проведите свое расследование максимально быстро и тихо.

Дело было… странноватым. Запрос поступил совсем недавно, из маг-бригады Северной заставы, с пометкой «сложный случай». Некая фирма, издательский дом учебной литературы «Амадина», настаивала на том, что у них в офисе «происходит что-то плохое», но при этом маг-бригаду и на порог не пустили. После того как дело оказалось в отделе архивных исследований, и Унро позвонил, чтобы уточнить детали, сотрудников отдела сразу же пригласили на встречу. Поехали только Джек и Энца; Унро отправился по личным делам: ему нужно было до конца оформить бумаги с общежитием.

Секретарь встречал их внизу, у роскошного парадного крыльца, украшенного скульптурой лежащего красного льва. Секретарь молчал, будто в рот воды набрав, да и замдиректор, к которому их проводили, тоже напускал туман, разговаривая то о погоде, то о важности соблюдать конспирацию.

— Эм-м, господин К-камень, — Энца запнулась на имени: не далее получаса назад они с Джеком потешались, читая дело по дороге. — При всем уважении, мы не… не обещаем, что расследование можно провести втайне. Вы понимаете, специфика нашей работы…

— Я слышал, — прервал ее мужчина. — Вы не используете силы, данные вам матерью-природой, предпочитая искусственные заменители. Артефакты, амулеты.

— Забавно вы это преподносите, — усмехнулся Джек. — Особенно если учесть, что вы сам являетесь магом не самого высокого уровня. Интересно, как вам удалось встать во главе такой крупной фирмы? Связи?

— Вас это так удивляет? — вдруг огорчился мужчина, и в голосе ясно послышалась печаль. — То, что человек может занять достойное место?

— Не человек, — поправил его Джек. — Маг.

Господин Камень замолчал. Энце стало неуютно под его пронзительным и неприятным взглядом.

— И вы… одобряете подобное положение вещей? — наконец заговорил он. — Когда человек с отметкой Института парасвязей в документах не имеет возможности подняться выше обычного специалиста? Неужели вам никогда не хотелось выпутаться из силков, куда нас загоняет система? Или вы оба... из этих амеб, которым все равно где находиться, лишь бы не трогали?

Джек хотел было возмутиться формулировкой — почему сразу «амебы», — но Энца дернула его за рукав.

— По-моему, — мягко сказала она, — мы далеко ушли от нашей темы. Давайте вернемся к…

— Неужели вам никогда не хотелось изменить этот мир? — медленно спросил Камень, не слушая ее. — Ведь это несправедливо. Мы не хуже них. А в чем-то и превосходим, и они нас боятся. Они сковывают нас, ограничивая свободу, и пользуются нашей силой. Без нас люди бы прятались по убежищам — им нечего противопоставить монстрам иных миров… а вместо благодарности они сели нам на шею, и наши дети гибнут в неблагополучных районах. И то, что над магами разрешено проводить эксперименты, как вам это нравится? Это скрывается от широкой общественности, что все их амулеты проходят проверку на безопасность не на кроликах, а на живых людях. Вы знали об этом?

Джек широко улыбнулся. Несмотря ни на что, этот мужик нравился ему все больше и больше.

— Да, — сказал он. — Подлые сволочи и вивисекторы. Пытаются прикрыться тем, что платят по тройному тарифу, но ведь это не суть, правда? Главное, что эксперименты. Еще и добровольное согласие требуют: ни в какие ворота не лезет.

Камень моргнул, сбиваясь с мысли. Некоторое время смотрел на Джека, пытаясь понять, серьезен тот или нет. Джек, разумеется, был предельно серьезен.

Как, впрочем, и всегда, когда представлялась возможность сыграть одну из своих дурацких шуток.

Камень откашлялся и продолжил, хотя вернуться к прежнему тону удалось с трудом.

— Д-да, это вы верно сказали. Придумывают завлекательные приманки, обманывают несведущих. А что творится за вышками Саржино?..

— А в Остзейде магов развешивают по деревьям, — невзначай заметил Джек, имея в виду, что живется-то им тут вполне себе неплохо, в отличие от некоторых, но Камень понял его неверно.

— Да! — подтвердил он. — Там еще хуже. Мрак и тьма, которые вполне могут поглотить и нашу страну. Ведь в наших руках поменять все, а мы — совершенно никто из нас ничего не делает. «Справедливая ассамблея» пыталась донести до общества эти идеи, но кто, как не сами маги, помогали с захватом протестующих на Алом турнире? Прислуживая людям, мы идем в бездну и губим друг друга. А вы двое?..

Напарники ответили ему крайне подозрительными взглядами. Фразой «А вы двое?..» Яков обычно начинал свои околовоспитательные беседы.

История двадцать первая. Симптомы болезни

Что есть темная магия?

Средневековые авторы в большинстве своем утверждали, что основа темной магии — злой помысел. Потому и последствия дурны, и средства ужасающи. Вопрос баланса энергии в мире волновал их куда меньше, и потому за поднятие мертвецов и наведение порчи карали смертью, а создание боевых амулетов считали уважаемой работой. А между тем боевые амулеты вызывали — как при активации, так и при уничтожении — мощный и опасный откат, рвущий саму материю мира.

Сейчас же под темной магией понимается та, которая ведет к дисбалансу тонких энергий и силовых линий, та, что истончает или разрывает границы мира, нарушая его нестойкое равновесие.

Философы и эзотерики современности и поныне спорят о сущности темной магии и тонкостях ее детерминирования, хотя юриспруденция четко определяет темную магию как уголовно наказуемую деятельность, вне зависимости от того, какими помыслами — добрыми или злыми — руководствовался маг.

— Устала, да? — сочувственно спросила Энца Сагана, кивнув на Анну.

Магичка уютно свернулась в углу обширного дивана, положив голову Сагану на плечо, и спала.

Саган помолчал, а потом ответил, нахмурив светлые брови.

— Да не знаю даже, — неохотно сказал он. — Мне кажется, что она заболела. Устает быстро и чуть что — засыпает. Мы сегодня и не выезжали даже, у нас сокращенное дежурство было.

— Чего ко врачу не отведешь? — спросил Роберт, выходя из кухни и вручая ему бутылку пива.

— Да разве она пойдет? Тем более совсем недавно она была на медицинской комиссии, ничего не нашли.

— Уже прошла комиссию? — удивилась Энца. — А нам с Джеком еще повестки не присылали.

Донно из кухни сказал, что чуть попозже посмотрит Анну сам, и если что, у него есть отличное средство от простуды.

— Джек-то сегодня придет? — спросил Саган.

Энца пожала плечами и осторожно начала:

— Знаете, с Джеком тоже что-то странное, он пропадает и…

— Скотина Джек, — невнятно сказала Анна и проснулась. — Пропадает и не звонит. Разве так можно? У меня прямо сердце не на месте каждый раз…

— У тебя же не было дурных видений, — отмахнулся Роберт.

Анна долго и серьезно смотрела на него, пока мужчина не смутился.

— А вдруг именно в этот раз ничего не будет? — спросила она. — О тех взрывах на турнире я вообще ничего не видела, ни снов, ни предсказаний. А ведь мы все там присутствовали.

— Ну да, — согласился Роберт, — но никто серьезно не пострадал.

— Джека сильно порезало, — возразила Анна, и между ее бровей пролегла тень.

— Джек себя странно ведет, — снова начала Энца. — Он…

Роберт хмыкнул и мягко похлопал ее по плечу.

— Джек себя с рождения странно ведет, не переживай, — сказал он. — Просто ему скучно у вас стало, а он всегда в этих случаях сбегает.

Третий раз заводить эту тему Энца не решилась: она прекрасно понимала, что Донно все слышит, и ее настойчивость ранит его. Он старался, конечно, делать вид, что все в порядке, но Энца заметила, как Донно болезненно хмурится. Поэтому все вопросы и предположения о том, что случилось с Джеком, Энца оставила при себе.

Порой концепция жизни, которую всячески поддерживал Джек, — не думать о сложном, казалась ей вполне себе удобной.

Да и Джек вообще-то уже большой мальчик, разберется со своими делами. Если ему скучно, может заниматься чем хочет, они как-нибудь обойдутся.

Подумаешь.

Сразу после окончания суда над террористами премьер-министр распорядился провести полномасштабную медицинскую проверку среди магов. В первую очередь изучали психическую компоненту сознания, расщепление которой было легко определить. Во вторую ― тщательно искали малейшие следы участия в темных ритуалах. Таким образом правительство пыталось предупредить повторение подобных акций.

На деле же это было сумбурное, тяжелое для всех сторон мероприятие. Составленный график явок сотрудников Института, студентов, рядовых магов из других организаций постоянно уточнялся, дополнялся, изменялся. Энце три раза приходило сообщение на электронную почту о переносе даты осмотра, а Унро — всего один, зато на день раньше, так что оказалось, что он опоздал.

Переносили и уточняли, как говорят, из-за высокопоставленных магов: чтобы им удобнее и чтобы некоторые оппозиционеры случайно не пересеклись. Страдали от этого все.

В итоге на каждого выделялось по двадцать минут: проверяемый садился на стул перед комиссией, снимал все обереги и амулеты и отвечал на вопросы. Вопросы были подобраны специально, один из комиссии сканировал ауру, второй считывал ментальный отзвук, третий проверял соответствие магического уровня заявленному в анкете.

Энца давно знала, чем чреваты для нее подобные проверки — из-за ее уровня проверяющие всегда ставили на себя дополнительные щиты (чтобы она случайно не забрала их энергию) и использовали особые процедуры, черпая небольшие порции силы из нее. Для обычного мага эти порции были действительно неощутимыми, а для нее…

В этот раз она сумела удержаться и не упала в обморок.

История двадцать вторая. Старые легенды

На Листопадную неделю, что перед осенним равноденствием, в институтском парке всегда появляются бабочки. Огненные бабочки, размером с ладонь, узорчатые, с разноцветными прожилками на сияющих крыльях, похожие на чудесные цветы. Они порхают каждую ночь, а исчезают с рассветом.

По легенде, в начале прошлого века один преподаватель был влюблен в студентку. Нравы в те времена были строгие — не то что нынешние, — и он даже смотреть на нее лишний раз не смел на людях. Сам он был достаточно молод и хорош собой, так что неудивительно, что студентка отвечала ему взаимностью. Каким-то образом все вскрылось, и преподавателю было отказано от места. Как раз тогда назревала война, бедолагу отправили на фронт, где он и был убит.

Как прощальный подарок любимой, перед отъездом он создал этих бабочек. Ровно неделю каждую ночь тьма нежно озаряется трепетом тонких золотых крыл, и в это время парк института открыт для посещения. Очень популярное место для романтических парочек.

Эту легенду рассказывают туристам на экскурсиях, а среди своих ходит другая история: о том, как компания подвыпивших студиозусов шла через парк в Императорские бани — один из корпусов общежития, — кто-то из них захотел осветить дорогу, да немного не рассчитал.

С пожаром, охватившим старые деревья, удалось справиться на удивление быстро — и эксцентрично: студиозусы совместными усилиями обратили огонь в безвредных красивых бабочек.

То, что творить магию в подпитии чревато разнообразными и трудноискоренимыми последствиями, знают все. Тот случай произошел в начале прошлого века, но заклятие оказалось таким заковыристым и стойким, что и спустя более ста лет бабочки не утратили своей яркости и красоты.

Девушки, конечно, больше верят в легенду о погибшем любовнике, чем в каких-то пьяных студентов, да и для туристов она привлекательнее, так что свою версию в Институте рассказывают только неофициально.

А вот в Старом парке, что возле Оружейного подворья в центре города, совсем другие легенды.

Например, рассказывают, что если оказаться под часами на перекрестке аллей ровно в полночь, то тебя окликнут из-за спины и зададут вопрос. Сможешь ответить — тогда одно твое желание сбудется, а если нет… чудовище съест твою голову.

Бес знает, откуда это поверье — ни разу еще такого не было, чтоб безголовые тела находились. Но однако же болтают, и не первый десяток лет.

Еще одна легенда, поновее: будто бы кто-то подстерегает парочки, прогуливающиеся по темным аллеям ночью, тихонько подкрадывается и крадет юношу, а чтобы девушка не догадалась, подсовывает ей вместо него тень. Парочка доходит до выхода из парка, и тень рассеивается.

По слухам, это ревенант — сильное привидение, вернувшееся с того света, чтобы отомстить за обиду… обманутая жена, которая от горя утопилась в пруду Старого парка.

История еще более неправдоподобная, зато подкрепленная некоторыми фактами: трое юношей действительно пропадали, но на следующее утро нашлись. Избитые и раздетые догола, без сознания. Что с ними было и кто это сделал, сказать они не могли, нападали на них неизменно со спины.

Но в пруду никто не топился, по крайней мере, специально, так что официальные органы версию о ревенанте не рассматривали. Тайна оставалась тайной.

И вот, несмотря на зловещие предания, в этот теплый осенний вечер по Старому парку прогуливалась парочка.

Они бесстрашно выбирали самые темные аллеи и неспешно проходили их одну за другой. Выглядели они довольно забавно: юноша едва ли был выше плеча девушки, но тем не менее они нежно ворковали, склоняясь друг к другу и держась за руки.

Редкие припозднившиеся прохожие весьма бы удивились, услышав их разговор.

— Не виси на мне! Ты меня тянешь вниз все время! — шипела девушка.

— Знаешь, ты могла бы не надевать такие высокие каблуки, — с укором говорил ей спутник. — И я тебя совсем не тяну, наоборот, держу, чтоб не упала.

— Я не падаю!

— Но спотыкаешься. Постоянно.

Слова «если бы не я, то ты уже несколько раз упала бы» Унро благоразумно проглотил. Шиповник была не в духе, хотя на взгляд юноши ничего такого плохого не происходило.

Напротив. По его скромному мнению, этот вечер был просто прекрасен.

— Просканируй тот куст, слева, — нервно говорила Шиповник. Она вообще боялась темноты и в такие авантюры еще никогда не ввязывалась. — Ты уверен, что она идет за нами? Вдруг она осталась там, у входа?

— Не бойся, — отвечал Унро, — конечно, идет. Я ее иногда чувствую. У нее особенная аура. А в том кусте ничего нет, только воробьи спят.

Он даже успокаивающе погладил ее ладонь, но в ответ получил только щипок — Шиповник заранее предупредила, что защищать свою честь она будет до последнего и никакие приставания терпеть не намерена.

— Ну, что там по списку? — спросила она.

В кармане Унро лежал сложенный листок бумаги со списком действий, который для них заботливо составил Джек. Шиповник, уже имевшая определенное мнение о самом Джеке и качествах его ума, крепко сомневалась, что в этом списке хотя бы один пункт без подвоха, но не смогла найти, к чему придраться. У них обоих — и у Унро, и у нее — был совсем небольшой опыт по части свиданий, а так как жребий изображать парочку выпал им, то приходилось прислушиваться к мнению «старших товарищей».

История двадцать третья. Могилы и их обитатели

В Утицах, которые были в часу езды от Гражина, было так же туманно и промозгло, как и на вокзале города. За сто лет в облике деревни изменилось немного: разве что добавилась автобусная станция и приросла одна улица.

Пока Унро, старательно сопя, вертел телефон, чтобы поймать сеть и загрузить навигатор, Шиповник подошла к двум женщинам, которые обсуждали приезжих у дверей сельского магазина, и узнала дорогу.

На самом деле никуда бы они не поехали, но телефон сельской администрации не отвечал, а на почте Утиц — в сети удалось раздобыть только два номера, относящиеся к деревне, — им сказали, что они не могут знать «за главу, где он там сейчас… он у нас занятой, в разъездах все».

И тогда Унро сказал: «Давай поедем туда сами. Еще и посмотрим своими глазами место, где жила настоящая ведьма».

Шиповник не согласилась бы, но это невероятное совпадение — ниточка, которую они сами каким-то чудом выкопали, — возможный ключ к решению сразу двух загадок наполняло ее кровь адреналином, и она согласилась, даром что вечером была лекция и два семинара.

Энца помогла оформить командировочные удостоверения, и они с Унро сляпали кое-какие служебные задания, пока Шиповник договаривалась со своим деканатом о пропуске занятий. Финнбар отнесся к их бумагам равнодушно, подписал даже не глядя — Энца, которая их относила, подумала, что у начальства, видимо, какие-то проблемы.

Энца выписала себе на бумажку имена двух оставшихся егерей и пообещала узнать про них все, что сможет, а пылающие жаждой свершений коллеги отбыли на вокзал.

Здание сельской администрации стояло на пригорке, полускрытое за деревьями. Выкрашенное в зеленый цвет, летом, наверно, оно и вовсе терялось в листве. С рассохшегося деревянного крыльца внутрь вели две двери: на одной было написано «Почта», на другой — «Администрация».

Унро и Шиповник одновременно вздохнули, глядя на эти таблички. Сложно было представить, что в таких условиях можно не знать, на месте ли глава или нет. Да и просто позвать к телефону…

Тут их ждало первое и самое крупное разочарование.

Глава на месте был. Полный крупный мужчина с красным лицом радушно приветствовал гостей, усадил их пить чай, не обращая внимания на протесты и попытки Шиповник разобраться, почему тут никто не подходит к телефону.

— Сломан телефон, — с неуместной гордостью сообщил глава. — А чинить некому. Да вы садитесь, садитесь. На практику, да, молодежь? Ох, как обрадуется наш Гордей, ох, обрадуется. Он сейчас на вызове, подойдет скоро. Дел много, мы с ним тут разрываемся просто. Это наш маг, он деревню бережет, сил не жалеет...

В торопливые перекаты слов невозможно было вставить свое, хотя Шиповник и Унро наперебой его уверяли, что приехали по делу, а вовсе не на практику и не посмотреть, как тут дела идут. С ним было невозможно спорить. Даже когда зазвонил телефон, глава — Аркадий Михайлович — только развел руками.

— Звонит и звонит, — сказал он. — Но не соединяет. Я уж думал выдернуть провод, а он все равно звонит.

— Давайте я посмотрю, — вклинился Унро. — Я немного разбираюсь в таких вещах.

— Не стоит, не стоит, — добродушно отмахнулся Аркадий Михайлович, — ну зачем мне вас обременять? Вы уж лучше расскажите, какое у вас задание? Что там теперь в городе? У нас-то тут все тихо, по-старому, вашего этого стрессу нет, да и не надо нам.

Но и так слова не дал вставить, продолжая описывать славную и тихую жизнь деревни. Шиповник озверела вконец, но устроить скандал ей помешало появление высокого бородатого мужика. Он постучал болотными сапогами у входа, швырнул пустую корзину в один угол комнаты — весьма условно называемый тут кабинетом, — а грязную длинную куртку в другой угол.

— Ни беса нет, — пророкотал он. — Дожди идут и идут, а ни беса не найдешь в этих гребаных лесах. Ни одного гребаного червивого гриба... Что за мелочь?

Он вдруг сунулся между ними, втягивая широким плоским носом воздух, и Шиповник от неожиданности взвизгнула.

— Маги, — с некоторым презрением констатировал пришедший, протопал ко второму столу, оставляя на половицах черные следы, и бухнулся на стул.

— А это Гордей, наш маг, — сказал глава. — Вот к нему все вопросы.

— Да у нас вопрос больше к вам, — удерживая за руку Шиповник, примирительно сказал Унро. — Нам нужны сведения о ведьме, которую у вас тут отловили в начале прошлого века. Вот, я же вам показывал наше служебное задание.

Глава и маг переглянулись и захохотали.

— Это ж когда было? Ну и спохватились, — пофыркивая, отозвался Аркадий Михайлович. — Да у нас при моем деде еще все архивы погорели.

Это был удар. Шиповник даже вздрогнула, и с трудом сдержала злые слезы, которые тут же обожгли глаза. Ну стоило сюда ехать?! Чтобы этот толстый ленивый лгун так легко разбил все надежды?

С интересом разглядывая побледневшее лицо студентки с неровными пятнами румянца, Гордей откинулся на стуле и подмигнул нахмурившемуся Унро.

— Эк вас припекло, — сказал маг. — А вы езжайте в Хрыпно, у них настоящий есть архив, там копии со всей волости собирались. А если расскажете, чего ищете, мож и мы поможем, а, Аркадий?

Ничем они не помогли. Ни один из них, конечно, не помнил — и не мог помнить — тех событий. Но раззадорившийся Аркадий Михайлович сходил к почтальоншам, и Унро повторил укороченную версию истории — о руках они уговорились не упоминать, только о том, что ищут следы пропавшего отряда егерей.