Истории приграничья

От автора

В цикле «Скипетр, меч и посох» книга занимает особое положение, отличаясь от других формой и, отчасти, атмосферой. Вдобавок, если романы основной трилогии (опубликованный и находящиеся в работе) в определённой степени взаимосвязаны, то «Истории…» с ними объединяют только мир и несколько персонажей. Пользуясь терминологией кино, «Истории приграничья» — нечто вроде спин-оффа.

Хронологически действие книги разворачивается за несколько лет до событий, описанных в романе «Айрин». Тем не менее, читать «Истории...» можно как до «Айрин», так и после, и даже в качестве абсолютно самостоятельного произведения.

В качестве второго тома сборник числится исключительно по техническим причинам: функционал настроек не предусматривает какой-то специальной позиции внутри цикла, подходящей для таких случаев. По мере появления других книг, «Истории…» будут понемногу смещаться вниз, оставаясь бонусом к главной линии.

Приятного чтения )

Тени Маашрага

I

— А погода-то сегодня нас не щадит, — незлобиво проворчал Бел Им-Трайнис, утирая пот со лба. — Клянусь Ильэллом, скоро я растекусь внутри доспеха, словно кусок масла в печи!

Когда он шевелился, солнечные лучи, ярко пылавшие на полированной стальной чешуе, рассыпались десятками ослепительных бликов.

— Разве рыцарю не следует с кротостью превозмогать невзгоды и лишения, благодаря небо за ниспосланные испытания? — певуче отозвался его спутник, невысокий человечек хрупкой комплекции и непонятного возраста.

Им-Трайнис, выделявшийся ростом и могучим сложением даже среди сильнейших воинов приграничья, а рядом с попутчиком и вовсе выглядевший горой, глянул сверху вниз, флегматично размышляя, не насмехается ли тот над ним. Лица спутника не было видно, а созерцание скрытой капюшоном макушки ничего рыцарю не сообщило. Вдобавок, по характеру Бел отличался редким добродушием и следовало здорово потрудиться, чтобы вызвать у него серьёзные подозрения или рассердить. Потому он лишь невозмутимо поинтересовался:

— С чего вы взяли, почтенный Сиоайл?

— Так утверждается в книгах вашей страны, которые я успел прочитать за время путешествия от морского побережья до границы. Рыцари — благороднейшие из мужей, доблестно защищающие слабых и наслаждающиеся невзгодами, закаляющими характер. Мечта каждого рыцаря — пострадать за правое дело и мучительно погибнуть во славу справедливости, любви и богов. Разве не так?

Им-Трайнис хохотнул:

— Неужто полоумных стали посвящать в рыцари?! Уж простите, любезный Сиоайл, но читали вы какую-то несуразицу!

— Вот как? А мне показалось — настоящие истории про жизнь королевства, полные мудрых нравоучений для благородных особ…

Белу послышалась новая насмешка; чуть нахмурив светлые брови, он покосился на спутника. Тот ответил невозмутимым взглядом огромных, сапфирово-синих глаз, в которых ничего нельзя было прочесть. Вздохнув, рыцарь отвернулся.

Надо же было графу именно его отрядить в сопровождающие!

На порозовевшем от жары лице Им-Трайниса промелькнуло выражение лёгкой досады.

Из всех приближённых владетеля Фирайве он находился на особом счету. В отличие от прочих рыцарей, Бела никогда не касалась служебная рутина. Изредка витязь выезжал с Арп-Хигу в качестве телохранителя, в остальное же время был предоставлен самому себе. Граф призывал его, лишь когда требовалось доверенное лицо для выполнения какой-нибудь особо важной, деликатной либо опасной задачи. Или, как случалось чаще, — сочетающей все эти качества. Им-Трайнис с лихвой отрабатывал щедрое содержание, успешно справляясь с самыми сложными миссиями. И к чему пришёл в итоге? Он эскортирует менсаконца!

Бел снова вздохнул; в его бледно-голубых, точно выгоревших на солнце, глазах плескалась тоска.

Неудовольствие рыцаря можно было понять. Хотя, волей судьбы, Белу и доводилось сталкиваться с загадочным чаще, чем другим, всё же он до смерти не любил всякую чудесовину, которая нет-нет, да проявляла свой невообразимый лик в приграничье. То, что в столице и других краях давно превратилось в легенды, здесь могло показаться воочию. Теперь же тайна в человеческом образе ехала рядом с ним на серой легконогой лошади.

Почтенный Сиоайл прибыл в Фирайве с верительной грамотой от дальнего родича Арп-Хигу. Выполняя просьбу, изложенную в письме, граф любезно встретил гостя. А провожая в путь, снарядил отряд, который должен был оберегать менсаконца во время путешествия к границе Эмайна. Тут вежливый и покладистый Сиоайл упёрся, заявив, что не нуждается в свите. Граф настаивал, ссылаясь на опасности приграничья и обязательства перед родственником. После долгого спора, напоминавшего поединок искушённых дипломатов, менсаконец нехотя согласился на одного-единственного телохранителя.

Им-Трайнис без энтузиазма воспринял приказ Арп-Хигу заботиться о госте, покуда тот не встретится на заставе с пришельцами из дальних краёв. Тем не менее Бел учтиво поклонился, быстро собрался и покинул Фирайве бок о бок с представителем самого загадочного народа на свете.

Хотя менсаконцы путешествовали всюду, никто не мог похвалиться тем, что побывал на их родине. Самые опытные мореходы, караванщики и купцы не ведали, где находится эта страна. Более того: никто даже не знал её истинного названия. В большинстве королевств таинственный дом синеоких называли Менсаконом — словом, пришедшим из старого языка Земли Межокеанской, означавшим «Невидимая страна» или «Спрятанный край».

Вдобавок ко всему, менсаконцы слыли сведущими в колдовских науках. И хотя вряд ли бы сыскался очевидец проявления чародейской мощи хоть одного представителя этого народа, жители большинства стран поголовно могли поклясться, что менсаконцы — волшебники. И в доказательство привели бы пару историй, случившихся «где-то очень далеко».

Бел Им-Трайнис тоже слыхал подобные байки и вероятность того, что он путешествует с кудесником, особенно ему не нравилась.

Время шло, полуденное солнце, чуточку помедлив, начало клониться к западу.

— Вскоре будем в Фумине, — сообщил Бел спутнику. — Заночуем в тамошнем трактире, а завтра ещё до обеда окажемся на границе.

— Мне казалось, к заставе можно приехать раньше, — повернул прикрытую капюшоном голову Сиоайл.

Это была очередная тайна менсаконцев: никто никогда не видел их без шапок или других уборов. Ходили слухи, будто синеглазые чужеземцы прячут под ними небольшие рога или даже щупальца, как у морских гадов.

— Можно, — терпеливо согласился Им-Трайнис. — Но для этого нам пришлось бы скакать ночь напролёт.

— Меня не пугает ночное путешествие, — с готовностью откликнулся Сиоайл.

— Зато меня пугает, — отрезал рыцарь. — Это приграничье и случиться здесь может всякое. А в Фумине хорошая охрана. Поэтому мы остановимся в «Огоньке» и пустимся в дорогу на рассвете.

Менсаконец промолчал.

Им-Трайнис разгладил костяшкой указательного пальца пшеничного цвета усы и уставился на дорогу, радуясь, что хотя бы не пришлось спорить.

II

II

Наутро Сиоайл объявил сопровождающему, что не поедет к границе, а попытается выяснить всё о продавце посуды с чеканкой и, если удастся, побеседует с ним.

Бела известие не порадовало.

— Мало того что придётся гораздо дольше хороводиться с менсаконцем, так вдобавок ищи ему, не пойми кого, демон знает где! — жаловался он Ук-Маку. — Чем я графу не угодил, что он наказал меня этим чужеземцем?

— Давай, я с вами побуду? — предложил пограничник. — И тебе веселей, и я проверю, не замышляют ли кочевники чего.

— Сделай одолжение! — обрадовался Бел. — Только бы Сиоайл не воспротивился…

— Это не имеет значения, — усмехнулся Дерел. — На границе мы — закон. С требованиями королевской рати должны считаться даже вельможи.

— Дай боги, чтобы так и было, — с сомнением промолвил Им-Трайнис, припоминая спор менсаконца с графом Арп-Хигу.

Вопреки опасениям, низкорослый чужестранец точно не заметил ещё одного спутника. Растеряв обычную беспечность, Сиоайл попросил Бела отвести его на рынок и всю дорогу молчал. Оказавшись на рыночной площади, сосредоточенно оглядел немногочисленных торговцев.

— Мало людей, — в задумчивости проговорил он. — В чём причина?

— Самый торг — в конце недели, — объяснил Ук-Мак. — Тогда здесь собираются все желающие что-нибудь продать или купить. Даже из других деревень приезжают. Ну и хуторяне заглядывают, само собой.

Не обращая внимания на любопытные, боязливые и угрюмые взгляды жителей посёлка, менсаконец прошёлся среди беспорядочно расположенных столов, палаток и тележек. Остановившись подле женщины, продававшей яблоки, взял одно — крупное, бледно-зелёное, с алым боком, — и расплатился мелкой серебряной монетой. Показав жестом, что сдачи не требуется, двинулся дальше. Поравнявшись с незанятым торговым местом между двумя навесами, внезапно застыл. Постоял, опустив веки, словно прислушиваясь к чему-то. Сунул руку в поясную сумку. Подняв к губам, раскрыл ладонь, показав наблюдателям кучку желтоватого порошка. Подул, заставив мягкие крупинки разлететься воздушным облаком.

Кто-то из женщин испуганно вскрикнул, увидев возникший на мгновение алый мужской силуэт за пустующим прилавком.

— Тута запрещена всяческая ворожба и колдовство! — с острасткой сообщил менсаконцу мрачный ратник, словно выросший из-под земли.

— Это гость графа Арп-Хигу! — резво шагнув вперёд и оттеснив стражника от синеглазого чужеземца, Им-Трайнис грозно оглядел солдата с высоты своего роста. — И находится под защитой его сиятельства! Если ты посмеешь тронуть…

— Бел, — подал голос Ук-Мак, неодобрительно глядя на Сиоайла, — он лишь исполняет долг, охраняя Фумин.

— Пускающему в овин волка, нечего бояться лисы, — певучая речь менсаконца прозвучала неожиданно сумрачно. — Господин Им-Трайнис, я увидел что хотел. Теперь мы можем покинуть посёлок.

Неторопливо ступающий караковый жеребец Бела постоянно бил хвостом, отгоняя оводов. Время от времени концы жёстких волос хлестали рыцаря по сапогам и набедренникам, но всадник не обращал внимания, поглощённый невесёлыми мыслями.

Им-Трайнису крайне не понравилось произошедшее в Фумине. Сиоайл делом подтвердил, что менсаконцев не зря почитали колдунами. Он творил нечто непонятное и, возможно, опасное, а Белу пришлось защищать его, вопреки собственным побуждениям. Решив, что более не может оставаться безмолвным пособником подозрительных действий чужеземца, Бел чуть кольнул коня шпорами.

Поравнявшись с лошадью менсаконца, до этого шедшей впереди, Им-Трайнис покосился на Сиоайла, не зная, как начать речь.

— Любезный Сиойал, — наконец, вежливо проговорил рыцарь, — прошу объяснить, что за чудеса мы лицезрели в посёлке?

Тёмно-синие глаза обратились в его сторону.

— Ничего, что можно было бы назвать чудом, — сосредоточенное лицо менсаконца смягчила слабая улыбка. — Простое испытание.

— Испытание кого? Или чего? И с какой целью?

Сиоайл выдержал паузу, словно подбирая слова.

— Я проверил место, где стоял торговец-кочевник, на присутствие магической ауры…

— И каков результат? — продолжал допытываться Им-Трайнис.

— Вы сами видели.

По тому, как едущий впереди Ук-Мак чуть откинулся в седле и повернул голову, Бел понял, что пограничник прислушивается к беседе.

— Вы же не пытаетесь ускользнуть от ответа, достопочтенный Сиоайл? — прямо спросил рыцарь Арп-Хигу.

— Слишком всё было очевидно, чтобы стоило что-то скрывать, — уголки губ менсаконца вновь слегка приподнялись.

— Вероятно, я пропустил нечто важное, — терпеливо продолжил докапываться до правды Им-Трайнис. — Потому как не разобрал в вашем… э-э… испытании… ничего очевидного.

Менсаконец вновь ответил не сразу.

— Мне нужно было узнать, не использовал ли торговец какую-то магию, — словно нехотя проговорил он. — Но вышло так, что сам гость оказался магией.

— Как это понимать? — не выдержав, вмешался пограничник.

Сиоайл невозмутимо поглядел на покачивающуюся широкую спину Ук-Мака:

— Пока что я не в силах ответить на ваш вопрос.

— Допустим, — Дерел продолжал обшаривать взглядом сумрачное пространство между деревьями, с двух сторон обступившими лесную дорогу. — Но почему вы вообще решили это проверять?

— Похоже, здешним рыцарям совсем чужда куртуазная деликатность? — на лице менсаконца заиграла обычная широкая улыбка. — Беда в том, что, при всём желании, не смогу удовлетворить ваше любопытство или унять тревогу.

— А вы попробуйте, — с нажимом проронил Им-Трайнис.

— Мои слова лишь усилят ваши сомнения, — предупредил Сиоайл, — ибо сам я мало что понимаю в происходящем.

— И всё же?

— У меня есть основания подозревать, что здесь появился человек, владеющий тёмной магией, что считалась давно исчезнувшей. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Больше мне нечего сказать.

Бел сомневался, что менсаконец поведал всё, что знает. Но, не имея хоть каких-то улик, не решился прямо обвинять гостя графа во лжи.

III

III

Дом, о котором говорил синеглазый чужеземец, действительно оказался не очень далеко. Наполовину скрытый массивными стволами деревьев, с двускатной крышей, почти полностью утонувшей в листве, тихий и тёмный, он словно притаился среди густых сиренево-серых теней.

Им-Трайнис обменялся с Дерелом несколькими короткими фразами. После шепнул Сиоайлу, чтобы тот оставался на месте и не шумел.

Обнажив мечи, рыцари направились к дому. Первым шёл Ук-Мак. Быстро перемещаясь от одного ствола к другому, умело пользуясь кустами как укрытием, он двигался легко и почти бесшумно, точно лесной дух.

Бел держался позади, прикрывая товарища. Шагал воин тяжелее, то и дело задевая торчащие со всех сторон ветки. Глядя на него, Сиоайл думал, что Им-Трайнис подобен закованному в железо медведю.

Оказавшись на расстоянии дюжины шагов от строения, пограничник на несколько мгновений пропал из поля зрения менсаконца. Через пять ударов сердца Сиоайл увидел Дерела осторожно крадущимся вдоль потемневшей от времени и сырости бревенчатой стены. Обогнув угол, Ук-Мак исчез из виду. Вскоре послышался приглушённый треск, а следом — скрип застоявшихся петель. Тут же раздался шорох и хруст веток: Им-Трайнис, практически не скрываясь, рванул к другу.

Некоторое время в лесу царил покой. Будто перешёптываясь, тихо шелестела листва; коротко перекликались птицы. Вдали однообразно звучали выклики кукушки.

Раздались и стихли голоса. Вывернув из-за угла строения, Им-Трайнис открыто направился к менсаконцу.

— Дом заброшен, похоже, — сказал Бел приблизившись. — Дерел говорит, дверь кто-то доской заколотил — наверно, чтобы звери внутрь не забрались. Внутри темно, но вроде пусто.

Взяв лошадей под уздцы, рыцарь повёл их к срубу.

Ук-Мак стоял у входа, вглядываясь в чащу. Услыхав поступь животных и фырканье, повернул голову.

— Думаю, куда нам коней девать. Дверь узкая и низкая, лошадь не пройдёт. Снаружи оставить — не ровён час, волки зарежут.

— Если кто подкрадётся — шум поднимется. Тогда выйдем и разберёмся, — отмахнулся Бел.

— Не беспокойтесь, — Сиоайл сунул руку в сумку. — Опасные животные к ним не приблизятся…

Сруб представлял собой вытянутый четырёхстенок, разделённый внутри на три смежные комнаты. Вход, расположенный в одном из торцов дома, вёл в первую из них, служившую сенями. Сейчас помещение пустовало и в свете небольшого свечного фонаря, извлечённого Сиоайлом из перемётной сумы, выглядело запущенным и мрачным.

— Пойдём, глянем, что дальше, — буркнул Им-Трайнис, налюбовавшись на голые стены и углы, украшенные паутиной.

Лишь только троица оказалась во второй комнате, раздался непонятный шум, и на людей набросилось множество летающих существ. Издавая пронзительные цокающие звуки, твари тенями суматошно метались в полумраке, били в лица и царапали шлемы.

В колеблющемся свете свечи блеснул клинок пограничника. Четырежды лезвие прорезало воздух — и на дощатый пол рухнули четыре рассечённых тела.

— Нетопыри, — наклонившись, чтобы рассмотреть, сказал Им-Трайнис.

— Почтенный Сиоайл, — ткнув мечом вверх, Дерел пригвоздил к потолку пятую мышь, — ваш порошок не может отогнать и эту нечисть?

— Увы, нет, — менсаконец поднял фонарь повыше. — Придётся избавиться от них обычным способом.

Отделавшись от летучих мышей, воины осмотрелись.

Средняя комната оказалась самой большой из всех. Ее правую половину занимал квадратный стол, подле которого торчал единственный табурет. Чуть дальше, вплотную к стене, стояла лавка. Над ней, у самого потолка виднелось узкое отверстие, шириной в ладонь и длиной в две. Именно через него внутрь залетали нетопыри.

В противоположной части комнаты находился небрежно сложенный закопчённый очаг. На полу возле него в беспорядке валялось несколько поленьев.

Как и в сенях, в комнате немало потрудились пауки. Добавили грязи и летучие мыши, чьи погадки покрывали все горизонтальные поверхности.

Последнее, дальнее от входа помещение мало отличалось от сеней. Убедившись, что в нём никто не скрывается, Ук-Мак вернулся в комнату со столом.

— Не постоялый двор, но лучше, чем сон под открытым небом, — бодро сказал он спутникам.

Им-Трайнис, в задумчивости застывший возле печи, рассеянно кивнул. Затем вновь чуть склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то едва уловимому.

— Что такое, Бел? Чуешь чего?

В этот раз рыцарь Арп-Хигу встрепенулся, моргнул, точно после сна. С едва заметным удивлением взглянул на друга. Улыбнулся чуть отстранённо, словно мысленно ещё где-то блуждал:

— Прости. Похоже, умаялся я…

Дерел глянул с сомнением: он дружил с Им-Трайнисом ещё до приезда в приграничье, и не знал воина сильнее и выносливее.

— Ложись, коли так. Отдохни. Я всё равно первым собирался караулить.

Пока рыцари осматривали дом и беседовали, Сиоайл очистил стол, лавку и табурет. Расстелив тряпицу, выложил полголовы твёрдого сыра, хлеб и пригоршню чищеных орехов.

— Угощайтесь, господа, — он приглашающе указал на еду.

Им-Трайнис подвинул стол ближе к лавке и уселся.

Пограничник направился в сени, где лежали сёдла и прочая амуниция:

— Погодите, у меня тоже кое-что есть.

Проверив тяжёлый засов на двери, вынул из седельной сумы продолговатый свёрток и флягу. Вернувшись в большую комнату, опустил на стол.

— Что это? — поинтересовался менсаконец, увидев тёмный прямоугольный брусок, извлечённый Дерелом из промасленной ткани.

— Вифда, — Ук-Мак вынул нож и отрезал несколько тонких ломтиков. — Перетёртое сушёное мясо, толчёные ягоды, овсяная мука и жир. Ни один ратник без этого, да без сухарей в дорогу не пустится.

— Не ел сей гадости с тех пор, как перешёл на службу к его сиятельству, — Им-Трайнис ухватил кусок вифды. — Мм, а у тебя даже и ничего.

— Возвращайся в королевское войско и будешь лакомиться хоть каждый день!

IV

IV

— Вставай, лежебока! — бодрый голос Ук-Мака вырвал Бела из дремы. — Уже светает, а ты всё дрыхнешь!

Щурясь, Им-Трайнис неловко поднялся с лавки. Посидел, приходя в себя. Перевёл взгляд на товарища, отметив смущённый и озадаченный вид Дерела.

— Чего не разбудил вовремя? Ты же всю ночь не спал, — проворчал Бел.

— В том-то и беда, что спал, — виновато ответил пограничник. — Уж не ведаю, как такое вышло. Доселе никогда в дозоре засыпал…

— Не корите себя, — послышался из угла музыкальный голос Сиоайла. — Это я решился дать вам отдохнуть. В сложившейся ситуации нам потребуются не только силы, но и рассудительность. А уставший ум бродит в темноте…

Рыцари настороженно уставились на менсаконца. Тот легко поднялся, точно не провёл всю ночь в одной позе. Подошёл к столу, одарил хмурящихся воинов открытым взглядом, ободряюще улыбнулся.

— Господа, мы попали в ловушку. Я размышлял, как нам выбраться, но должен признать поражение.

Бел заозирался, выискивая признаки угрозы. Ук-Мак опустился на табурет, буравя чужестранца пронзительным взглядом.

— Будьте любезны, объяснитесь, почтенный Сиоайл, — строго сказал он.

— Это была воистину необычная ночь, — ярко-синие глаза волшебника загадочно сверкали. — Вокруг дома болотным туманом клубилось колдовство. Нечто странное происходило и внутри…

— Вы говорили про ловушку, — вернул менсаконца к волнующей его теме Дерел.

— Возле дома засада, — сообщил Сиоайл. — Дюжина воинов с луками и мечами ожидают нас у дверей.

— Вы уверены? — засомневался Им-Трайнис. — Мой конь точно бы не подпустил чужаков…

— Наших лошадей околдовали и увели раньше, чем я сумел что-то сделать, — огорчённо ответил менсаконец. — После воины пытались выломать дверь, но я магически укрепил её и у них ничего не вышло. С того момента они ждут нашего появления, чтобы расстрелять, как ратников на поляне.

Рыцари переглянулись.

— Окон нет, стены толстые, — задумчиво произнёс Ук-Мак. — При других обстоятельствах мы могли бы не один день просидеть тут…

— Что мешает им спалить дом, когда наскучит нас подкарауливать? — поинтересовался Бел.

— Разве что опасение поджечь лес и привлечь внимание наших или кочевников. Вероятно, в конце концов, так и сделают, коли потеряют терпение, — отмахнулся Дерел. — Но это неважно. Нам всё равно придётся выйти: воды надолго не хватит… Может, дождаться ночи и попытаться прорваться в темноте? Или самим поджечь дом и выбраться под прикрытием дыма? Что так, что так, стрелять им будет сложно… Сиоайл, а вы не сможете отпугнуть их, как медведя? Или использовать ещё какую волшбу?

— Отпугнуть не выйдет — они не совсем живые. А чего-то другого мне придумать не удалось, — менсаконец невесело улыбнулся. — Увы, я не силён в битвах: ни обычных, ни магических.

— Чего же вы бросились искать колдуна? — с налётом неодобрения спросил Ук-Мак.

— Сначала следовало убедиться, что угроза существует. Когда это стало очевидным — нужно было спасать людей… Признаться, я рассчитывал на внезапность. Вдобавок, маги того рода, что противостоит нам, тоже не бойцы. Другое дело их творения…

При упоминании магии Им-Трайниса покоробило. И пока пограничник обсуждал варианты спасения с Сиоайлом, Бел прохаживался, пытаясь найти способ побега. Натолкнувшись взглядом на отверстие под потолком, рыцарь задумался, нельзя ли его расширить, чтобы выбраться наружу. Мысль о втором выходе, вызвало воспоминание о странном сне, чуть потускневшем в памяти из-за новостей менсаконца. Схватив огарок свечи, воин кинулся в дальнюю комнату, игнорируя вопросы спутников. Запрокинув голову, уставился на потолок. С заколотившимся сердцем разглядел знакомые очертания люка.

— Дерел, будь любезен, принеси табурет!

Поднявшись выше, Бел передал огарок Ук-Маку и сильным толчком ладони распахнул люк. Забравшись на чердак, рыцарь встал на четвереньки, протягивая руку за свечой. Распрямившись, ударился головой о крышу и с волнением осмотрелся.

Всё было таким, как во сне: низкое ложе, круг оплывших почти до основания свечей… Вот только свечи не горели, повсюду лежала пыль, со стропил свисала паутина, воздух пах не цветами, а затхлостью и мышиным помётом.

Им-Трайнис не понимал, что происходит. Поначалу он убедил себя, что встреча с девушкой — лишь удивительный яркий сон, оставивший на редкость сильное впечатление. Затем, обнаружив люк на чердак, решил, что ночное свидание могло оказаться настоящим. Сейчас же, глядя на запустение вокруг, рыцарь совершенно запутался. Обстановка была знакомой, но люди явно не появлялись здесь очень давно. Казалось, будто кто-то напустил на рыцаря морок, перемешавший грёзы и реальность.

— Ну что там? — подал снизу голос пограничник.

— Сейчас, — откликнулся Бел.

Обойдя ложе, он упал на колено перед горкой рассыпанных бронзовых пластин. Затаив дыхание, Им-Трайнис перебирал их, небрежно отбрасывая в сторону чеканные изображения человеческих лиц и фигур животных. Взявшись за очередную парсуну — овальную, размером с ладонь, — воин торопливо поднёс мигающую свечу ближе.

На покрытой патиной бронзе была изображена девушка в лёгком одеянии, позволявшем разглядеть стройную фигуру. Талантливый мастер удивительно чётко передал каждую линию, каждую складку. Лучше всего удалось лицо, казавшееся практически живым.

— Гоар… — выдохнул Бел.

Бережно спрятав парсуну в поясную сумку, рыцарь вернулся к проёму, ведущему вниз. Подхватил лежавшую рядом лестницу, спустил Ук-Маку. Не дожидаясь, пока друг поднимется, затопал по чердаку, изучая крышу.

Там, где проносился колеблющийся огонёк свечи, паутина вспыхивала с тихим потрескиванием и вонью. Не обращая внимания, Им-Трайнис обшаривал взглядом грубо отёсанные доски. К тому моменту, когда пограничник с менсаконцем забрались на чердак, он уже нашёл люк, ведущий на крышу.

Быстро разобравшись с простым запором, Бел попробовал приподнять крышку. Понаблюдав за его безуспешными попытками, Сиоайл тихо посоветовал:

V

V

Поскрипывающие ступени привели спутников в небольшую комнату, служившую хозяину дома спальней. Квадратный стол, единственный стул с резной спинкой, пара окованных железом сундуков, узкая кровать возле небольшой печи — Им-Трайнис видал мужицкие избы побогаче. От обычной деревенской горницы помещение отличалось разве что пушистым напольным ковром с ярким причудливым узором, да узким шкафчиком, забитым цилиндрическими кожаными футлярами со свитками.

Была там ещё одна вещь, какой не встретишь в обычном доме: дверь, полностью покрытая блестящими медными пластинами с искусным чеканным узором. Все вместе они складывались в изображение неведомого растения, спирально закрученные ветви которого переплетались со множеством загадочных знаков.

В тонкую щель под дверью просачивалось зеленоватое сияние. Слышались частые клацающие удары.

— Мастер поглощён работой, — с беспокойством в голосе промолвил Сиоайл. — Нужно скорее его остановить!

Рыцарь хищно оскалился: наконец, пришло время завершить эту проклятую историю с колдунами и вернуться в Фирайве! Ухватившись за литое бронзовое кольцо, служившее дверной ручкой, Бел дёрнул его к себе. Дверь распахнулась, изнутри вырвался сноп бледно-зелёных лучей, придавая лицам воина и менсаконца призрачный вид.

Источниками необычного света оказались четыре большие медные жаровни, расставленные по углам квадратной комнаты, просторной, почти как зал в замке. На вогнутом днище каждой лежали странные чёрные предметы, напоминавшие то ли больших пауков с растопыренными лапами, то ли обугленные человеческие кисти. Над ними, чуть покачиваясь, висели языки чародейского огня. Пламя тысячами зелёных бликов отражалось на выпуклостях множества бронзовых парсун, развешанных по стенам.

Разнообразие чеканных картин поражало. Здесь были большие, размером с доброе блюдо, и маленькие — в треть ладони; прямоугольные, овальные, квадратные, треугольные, круглые; с изображениями мужчин, женщин, детей, животных, птиц, гадов и даже рыб. Одни выглядели невероятно старыми, другие — только что отполированными. Работы явно разнились техникой исполнения, но походили друг на друга в совершенстве: любая могла бы украсить королевские покои.

На гладком полу комнаты чернели три больших круга, лежавшие на одной линии. В ближайшем ко входу безвольно распластался рыжеволосый воин в длинной кольчуге. На его груди покоилась секира с иззубренным лезвием. Кожа мужчины была белой, точно известь, а неподвижные закатившиеся глаза делали похожим на мертвеца. Из провала приоткрытого рта поднималась напоминающая пар полупрозрачная струйка. Извиваясь, она ручейком текла по воздуху к следующему кругу, в центре которого расположилась массивная каменная чаша, наполненная густой смесью крови и бронзовой пыли. Жидкость медленно бурлила, на поверхности вздувались и тут же лопались пузыри, рассеивая крохотные алые капельки и вздымая язычки розовых испарений. Туманный поток нырял в тёмную жижу и вновь вырывался наружу, окрасившись зловещим багрянцем. Походя на выдранную из вспоротого брюха кишку, чуть покачиваясь, плыл дальше, к третьему кругу.

Там, низко согнувшись над небольшим столиком с наклонной поверхностью, сидел высокий мужчина. Из-за сильной худобы его конечности казались чрезмерно длинными, придавая обладателю сходство с насекомым. Одеждой колдуну служили лишь набедренная повязка, да чёрные ленты, обвивавшие руки от запястий до плеч. Ещё одна лента стягивала на затылке жёсткие вьющиеся волосы, опускавшиеся до середины спины.

Мягко удерживая сильными пальцами чекан и молоток, мастер-чародей работал.

На столе перед ним стоял ящичек с низкими бортиками. Внутри, на плотной подушке из смолы, золы и воска, покоилась прямоугольная бронзовая пластина с процарапанным рисунком. Желтоватый металл вбирал в себя красный дымообразный поток, словно пересохшая земля воду. И всякий раз, когда чекан колдуна с приглушённым цоканьем жалил бронзу, в точке удара вспыхивал и медленно гас малиновый огонёк.

Им-Трайнис неодобрительно покачал головой. Пригнувшись, чтобы не стукнуться о притолоку, шагнул внутрь. Остановился, рассеянно выпустил повисшее в пальцах оторванное кольцо. Звякнув, оно прокатилось пару локтей и завалилось набок.

— Хлипкие тут ручки, — задумчиво сообщил Бел вытаращившемуся хозяину дома. — Да и в целом двери не очень.

Проскользнув в комнату следом за воином, Сиоайл присел возле лежащего рыцаря. Заглянул в лицо, коснулся шеи. Принялся торопливо рыться в сумке. Обнаружив искомое, рассеял над неподвижным телом сверкающую пудру. Боец с секирой моментально исчез в непроницаемом искрящемся облаке. Одновременно с этим пропал исходивший от него туманный поток. В чаше с кровью лопнул последний пузырь, поверхность жидкости успокоилась.

Издав негодующий крик, мастер-чародей вскочил. Тёмные глаза навыкате, обрамленные коричневатыми тенями, горели отражённым светом колдовских огней, напоминая блестящие драгоценные камни. Ноздри крупного, загибающегося книзу носа, раздувались. От яростного дыхания, выпирающие рёбра ходили ходуном над впалым животом. Руки, сжимавшие инструменты, тряслись.

— Саммат гирхаур хилдеем ота! — неожиданно низкий голос мага сочился ядовитой злобой. — Кирхимм вардаран мушгхан иерефаагур!

В ответ раздалась непередаваемая трель менсаконца, прозвучавшая одновременно сурово и насмешливо.

— Не знаю, о чём вы оба толкуете, — подал голос Бел, — но ты, лядащий, лучше сдавайся по-доброму.

Последние слова рыцарь произнёс через силу, ибо не желал, чтобы чеканщик согласился.

Мастер-чародей перевёл тяжёлый взгляд на него.

— Храмашаг узг? Хилдеем ламаал мушгхан. Брада шаммаах!

— Ну, шамах так шамах, — пожал плечами рыцарь. — По мне, это и к лучшему… Молись своим богам, колдун, коли есть такие.

Держа меч в опущенной руке, он неторопливо двинулся к противнику.

Маг аккуратно положил молоток и чекан. Сцепив длинные пальцы, громко хрустнул ими, разминая. Затем вытянул руки к Им-Трайнису: