История наоборот

Глава 1. Новая жизнь

Отчаянный визг тормозов заглушил раскатистый грозовой удар, а небо осветилось вспышками зловещих молний. Автомобиль вылетел на противоположную полосу к яркому свету встречных фар.

В момент столкновения с грузовиком разум удивлённо отметил, что кинетика движения тела сработала в обратном направлении, и я попросту упала на спину. Хотя должна была как минимум вылететь вперёд через лобовое стекло и получить травмы, не совместимые с жизнью.

Я шлёпнулась прямиком на глянцевый паркет, а вместо проливного дождя сверху на меня сыпалась нескончаемая прорва конвертов. Пока кто-то истошно верещал, я безуспешно пыталась выбраться из кучи пожелтевшей макулатуры.

— Гарри! — надрывно орал мужской голос. — Гарри Поттер!

Затем крепкая рука вцепилась в мою щиколотку, резко дёрнула и вытащила из бумажного плена — к тому моменту надо мной образовалась приличная куча из писем высотой не меньше полутора метров.

— Петуния! — крикнул мужчина перепуганной худощавой женщине, прижимавшей к себе откормленного ребёнка. — Мы уезжаем! Немедленно!

Теперь уже схватившись за кисть руки, мужчина рывком поставил меня на ноги и поволок из гостиной на выход. В полной неразберихе разум, игнорируя саднящую боль в конечностях, умудрился отметить, что незнакомец — практически великан! Мне приходилось задирать голову вверх, чтобы рассмотреть его затылок.

— Полегче, мужик, ты меня точно с кем-то путаешь, — точно бы не своим голосом просипела я.

В сгущающемся сумраке мужлан дотащил меня до машины и грубо впихнул на заднее сиденье. Дверь захлопнулась. Я наконец-таки осталась в тишине, и единственное, что её нарушало, — это моё сбивчивое дыхание.

Спустя несколько секунд замешательства и полного отсутствия каких-либо здравых мыслей, моё тело, ведомое базовыми инстинктами самосохранения, перешло в режим бегства. Задёргав внутреннюю ручку, я с удивлением осознала, что открыть заблокированную дверь маленьким пальчикам не по силам. Однако совершенно чужие детские руки исправно подчинялись моим командам, сжимаясь и разжимаясь в кулак, а нервные окончания передавали информацию о тактильных ощущениях.

Плавно и осторожно, будто бы во сне, я приподнялась с заднего сиденья, опёрлась о подлокотник и заглянула в продолговатое зеркало, висевшее на лобовом стекле, — оттуда на меня смотрел взъерошенный ребёнок лет десяти то ли с изумлением, то ли с неверием. Широко распахнутые глаза подозрительно сузились. Приглядевшись внимательнее, я попутно ощупала лицо, осознавая ещё один занимательный факт. Для полной доказательной базы я поверхностно пробежала свободной рукой по своему новому телу и смело заключила, что худощавый ребёнок — девочка.

Последние минуты моей жизни всё ещё яркими и чёткими фрагментами вставали перед глазами. Не справилась с управлением. Вылетела на встречную полосу. Столкнулась с грузовиком. Погибла под дождём. Последнее, впрочем, не являлось наблюдением, а вполне закономерным выводом. Но почему я оказалась в неизвестном месте и в теле ребёнка?

Задняя дверь автомобиля порывисто открылась, впуская в салон прохладный воздух, и меня грубо опрокинули на спинку сидушки.

— Сядь на место! — строго рявкнул мужчина и свалил на мои колени наспех собранную объёмную сумку, закрывшую мне весь обзор. Тем временем Петуния заботливо помогла усесться крупному мальчику, которому вечерняя поездка не приходилась по вкусу.

Двигатель завёлся, и машина с нетерпеливым рывком тронулась с места.

Перестав вслушиваться в бессмысленные причитания главы семейства, я погрузилась в собственные размышления.

В ходе невольно подслушанных бесед, некоторые факты невозможно было оставить без внимания: я находилась ни где-то там и ни пойми с кем, а в непосредственной близости от мистера и миссис Дурсль и их малолетнего сына Дадли. Семейство спешило в сторону маяка, спасаясь от вездесущих сов и нескончаемого потока писем из школы Хогвартс, адресованных Гарри Поттеру. Слишком невозможное совпадение. Настолько, что факт пребывания в известной практически всему миру сказочной истории не подвергался сомнению. Лишь два момента предстояло выяснить: почему мой разум оказался в хиленьком теле девочки и почему её называли Гарри Поттер?

Весь оставшийся путь до маяка не принёс ни покоя, ни каких-либо открытий о причинах перемещения моего сознания в ребёнка, разве что в очередной раз подтвердилась личности спутников.

Выбираться из машины мне пришлось самостоятельно, как и тащить до ждавшей нас лодки практически неподъёмную сумку. Ветер с колким дождём хлестал по исхудавшему детскому лицу, пальцы болезненно немели, и лодка, раскачиваясь на волнах, то и дело опасно кренилась набок, грозя выбросить меня в непроглядную пучину чёрных вод.

Наконец мы оказались на берегу. Еле-еле мне удалось доковылять до маяка. Изнеможённое тельце девочки находилось на пределе сил. Мы расположились в пыльной и грязной комнате-гостиной, скудно обставленной обветшалой мебелью. Тонкое шерстяное одеяльце не спасало ни от холода, ни от жёсткости деревянных половиц. Но я и не планировала засыпать, ведь, если верить каноничным событиям, вскоре явится трёхметровый лесничий Хагрид — и тогда-то уж точно всё встанет на свои места.

Наручные электронные часы отсчитывали последние минуты до полуночи. Затем послышался далёкий стрекочущий звук двигателя мопеда, рассекающего ночное неба. Он постепенно становился всё громче, прорываясь сквозь шум бушующих волн, ударяющихся о скалистое основание маяка. Момент истины настал. Лёгким (лёгким для него) толчком лесничий сорвал дверь с петель. Грохот разбудил домочадцев, и я, укутавшись в изъеденное молью одеяльце, встала, молчаливо приветствуя незваного гостя.

Впотьмах меня чуть не сшиб Хагрид, и пришлось юркнуть в сторону, пропуская великана.

— Предупреждаю, я вооружён! — с верхнего этажа уже спускался Вернон, нацеливаясь из двустволки на лесничего.

Дальнейшие препирания мне были известны в общих чертах, и я попросту молча дождалась, когда Хагрид погнёт оружие мистера Дурсля, спутает меня с Дадли и только потом заметит Гарри — то бишь меня.

Глава 1.1. Василий

Хагрид вознамерился повести меня к магазину мадам Малкин, чтобы самому скоротать время в баре неподалёку, пока меня будут обмерять и обшивать, но я резво запротестовала:

— Сперва к Олливандеру за палочкой, затем далее по списку и уже потом к мадам Малкин, — по-взрослому предложила я. Пригубить рюмашку-другую он ещё успеет.

Пройдя пару кварталов, мы остановились у узкого трёхэтажного обшарпанного здания. На первом этаже располагался магазинчик с поблёкшей позолоченной вывеской «Лавка Олливандера». Это семейство много веков подряд прочно занимало нишу уникального ремесла, они даже были признаны лучшими изготовителями волшебных палочек во всей Великобритании. И оттого диссонанс восприятия остро резонировал с увиденным убожеством.

— Слушай, Хагрид, — я коснулась его руки, не зная, с чего лучше начать. — До меня доходили слухи, что у тебя нет волшебной палочки.

— Ну… — он отвёл взгляд и пожал плечами, мол, что уж с этим поделать. Благо хоть не стал допытываться, откуда я располагаю подобными сведениями.

— Может быть, мы выберем тебе новую палочку? Нам ведь необязательно об этом кому-либо говорить?

— Нет, что ты, Гарри! — встрепенулся Хагрид, украдкой оглядываясь по сторонам. — Если об этом узнают в Министерстве Магии, то я… то меня… нет-нет-нет! — он резко замотал головой, взмахнув нечёсаной гривой волос.

Хагрид открыл передо мной дверь, запуская в магазин, а сам остался стоять на улице. Его нежелание переступать порог отчасти я могла понять. Пусть беспалочковой магии в школе Хогвартс не обучали, но в теории это было возможно. Ведь палочка (по сути) — это инструмент, направляющий и концентрирующий магические потоки, источником которых являлся сам волшебник.

— Так, так, так, — седовласый добродушный мужчина выглянул из узкого прохода, снизу доверху заставленного продолговатыми коробочками. Владелец магазина с теплом и любопытством разглядывал юного покупателя.

— Добрый день, сэр, — начала я с уважительного поклона. — Не могли бы вы подобрать для меня волшебную палочку, — и невзначай добавила в множественном числе: — Ну или палочки.

Вполне ожидаемо мистер Олливандер отнёсся к просьбе со всей серьёзностью. Для начала он измерил мою правую руку, расстояние от плеча до пальцев, затем расстояние от запястья до локтя, затем от плеча до пола, колена до подмышки, а также окружность головы. Нигде не записывая полученные данные, он принялся расхаживать перед стеллажами. Вытащив с нижней полки коробочку, Олливандер передал мне палочку из красного дерева.

Настал момент истины номер два. От напряжения я почувствовала, как взмокла ладонь, и на свой страх и риск взмахнула палочкой резче, чем планировала. Яркий сгусток света ударил о потёртые половицы, оставив на полу подпалённое пятно.

Мой «момент истины номер два» закончился не триумфальным всплеском магии, а чем-то средним между фейерверком для бедных и попыткой поджечь пол. Но лично это уже приводило меня в восторге.

— Нет, тут нужно что-то другое, — задумчиво проговорил мастер и принялся ещё скрупулёзнее выбирать следующую.

Два самых важных для меня этапа прошли на ура. Теперь мне оставалось поступить на один из факультетов Хогвартса, спланировать и реализовать убийство. А затем уже спокойно зажить, ни о чём более не переживая. Собственно, с таким-то поттеровским состоянием будущая жизнь представлялась совершенно беззаботной.

Однако спустя несколько дюжин не подошедших мне палочек, Олливандер глубоко задумался.

— Странно, очень странно, — прошептал он, затем его серьёзный, цепкий взгляд сконцентрировался на мне. — Обычно в моём магазине есть палочки, скажем так, на все случаи жизни. Но для вас нет ни одной подходящей.

И по его виду я никак не могла понять, вменяют ли мне это в вину или же попросту констатируют факт.

— Что ж, — я постаралась выдавить из себя максимум скорби. — Тогда, пожалуй, я возьму вот эту, — и потянулась к чёрной глянцевой палочке с витиеватыми узорами у основания.

— Нет, — строго отчеканил Олливандер, перехватывая гламурный инструмент из моих рук. — Сердцевина из усов тролля вам совершенно противопоказана.

Некоторое время погодя, мастер словно бы нехотя пододвинул ко мне невзрачную серую палочку — в меру гибкую, выточенную из сосны и имевшую серебряную сердцевину с вплетённым волосом из хвоста фестрала. Но как бы он её ни нахваливал, выглядела она слишком короткой и совершенно не солидной.

«Это типа вариант для нищих?» — с немым разочарованием я уставилась на Олливандера.

— По крайней мере, с ней вы не покалечитесь, — с сочувствием пояснил мастер. — Впрочем, если вы располагаете средствами, то я мог бы создать для вас новую палочку.

— Сколько мне это будет стоить? — по правде говоря, цена вопроса меня не особо волновала, и потому спросила из чистого любопытства.

Брови мастера задумчиво поползли вверх, он что-то прикидывал в уме, а затем расплывчато ответил:

— Это, конечно, выйдет недёшево, но, думаю, смогу уложиться в пределах двухсот галлеонов.

Мои брови тоже задумчиво поползли вверх. Получалось, чтобы заиметь подходящую и инклюзивную палочку, нужно было изрядно потратиться. С другой стороны, многие волшебники обходились уже готовыми изделиями, имевшимися в наличии, либо переходящими им в наследство от почивших родственников.

От безденежья я не страдала, поэтому уверенно кивнула и пока что приобрела ту, что с вероятностью пятьдесят процентов не покалечит меня в первую же неделю практических занятий. Оставив задаток в сто галлеонов на изготовление индивидуального заказа, мой кошель всё ещё оптимистично был полон.

— Прости, что так долго, — искренне извинилась я перед лесничим. — Обещаю, что после всех покупок угощу тебя вкусным обедом и самым большим кувшином твоего любимого напитка.

Хагрид посветлел и повёл меня в магазин с волшебными чемоданами. И вот там я окончательно растерялась.

Самый дешёвый саквояж с функцией незримого расширения в несколько раз превышал весь мой денежный запас, а я ведь уже в банке должна была об этом догадаться, раз уж какой-то кошель стоил пятьдесят два галлеона. Стоя посреди всего этого дорогущего безобразия, я с содроганием осознала, что мне архиважно купить пол-магазина, чтобы не выглядеть полным лузером на фоне одиннадцатилеток.

Глава 2. Жаба

На удивление август в компании Дурслей прошёл относительно сносно, если не считать нескольких эпизодов полуголодных обмороков. Строгая индивидуальная диета предполагала минимум потребляемых калорий. Кормили меня там чисто номинально — так, чтобы с голоду не умерла, но и при этом не поправилась ни на грамм от текущего веса.

От прочих неурядиц спасла всё ещё жившая в их умах угроза моментальной дезинтеграции, озвученная мною на маяке. Придирки и трения, разумеется, между нами случались, поскольку Петуния имела практически маниакальное стремление к идеальной чистоте, Вернон ценил тишину и покой, а Дадли нет-нет да цеплялся по поводу и без. Но всё это я с достоинством пережила, стараясь держать язык за зубами и всяческими путями уходить от конфликтов.

Благо мне было где коротать долгие жаркие дни. Мои апартаменты по-прежнему располагались в пыльном чулане под лестницей, но практически всё время я проводила в недрах Василия, там же вместе со мной проживал подарок Хагрида — Иннокентий.

Василий, магическим образом не привлекающий внимания маглов, несмотря на потрёпанный и злобный вид, внутри оказался душевным и уютным. Имел в себе два раздельных пространства: самое маленькое еле-еле вмещало все атрибуты ванной комнаты, а ещё одно совмещало в себе и гостиную, и спальню, и библиотеку. Конечно, мне всё ещё было странно оттого, что чемодан обладал неким разумом, но тем не менее свои клятвы по отношению к нему я собиралась сдержать не только из-за опасения смерти.

Иннокентий за прошедший месяц умудрился вырасти из воронёнка в добротного ворона. Важно вышагивая по письменному столу, он, точно бы умея читать, неудовлетворительно каркал и поклёвывал мои записи, в особенности те, что касались зелий.

Впрочем, сама книга с интригующим названием «Магические отвары и зелья» за авторством Жига Мышьякоффа представлялась сущей белибердой. На первый взгляд, её можно принять за сборник рецептов, но, пролистав примерно до середины, выяснились занимательные подробности. Например, там упоминался некий третий закон Голпалотта, от которого в дальнейшем и плясал весь учебный материал. И всё бы ничего, но в семействе Дурслей такое крамольное понятие, как «интернет», напрочь отсутствовало. Поэтому мне оставалось ждать учебного года и постигать основы волшебства наравне с остальными студентами.

Наручные часы пропищали ровно в половине пятого утра. По воле Василия с меня слетело одеяло, подушка юркнула под кресло, а матрас накренился так, что я практически скатилась с кровати в объятия коврика, который и привёл меня в вертикальное положение. Плотная ткань полога подтолкнула сонную меня к ванной комнате, в которой уже журчала вода.

Умывшись и одевшись, я тихонько зашагала по крутой лестнице вверх. Иннокентий благоразумно молчал, сдерживая птичьи порывы. Мы тихо покинули дом Дурслей, выходя на тёмную Тисовую улицу маленького городка Литтл Уингинг.

До ближайшей автобусной остановки шли чуть меньше часа. Дождались первого автобуса, и уже к девяти утра я приехала на вокзал Кингс-Кросс с чувством собственного достоинства оттого, что не пришлось выпрашивать у Вернона помощь в трансфере. Только вот на это путешествие у меня ушла вся магловская заначка, но о пополнении резервного запаса фунтов я ещё успею подумать.

Неспешно разгуливая по вокзалу, я остановилась у разделительного барьера между платформами девять и десять. Глубоко вздохнув, шагнула прямиком в кирпичную стену.

На пустой платформе с номером девять и три четверти не было ни паровоза алого цвета, ни, собственно, пассажиров. До назначенного отправления оставалось ещё два часа, и в ближайшем ларьке я закупила в дорогу дюжину пирожков, треть из которых съела, сидя на скамье ожидания.

Всё ещё худенькое тельце Гарри мне предстояло откормить. И в течение этого года я собиралась решить вопрос с созданием стратегического продовольственного запаса.

В «Пособии по трансфигурации для начинающих» чётко обозначалось, что потреблять в пищу еду и жидкости, преобразуемые из, допустим, какого-либо предмета или несъедобного вещества, опасно для жизни. Ведь после окончания действия заклятия, то, что успело перевариться и впитаться в кровь, примет свою изначальную форму. Последствия могли быть весьма и весьма плачевны. Однако трансфигурировать готовые блюда в предметы никем не запрещалось. Но имелся весомый нюанс: поддерживать трансфигурацию требовалось регулярно, а на это у первокурсников уходило слишком много сил.

За крышкой чемодана послышался нетерпеливый скрежет, и Василий чуть ли не выплюнул из себя Иннокентия. Иссиня-чёрный ворон — моя милая булочка и отрада глаз, а для остальных — зловещий вестник беды — взлетел в небо, кружа над перроном.

В половине одиннадцатого на платформу прибыл величавый красный паровоз Хогвартс-экспресс, щедро заливающий пространство густым белёсым паром. Вскоре станция заполнилась людьми. Натянув на голову капюшон жёлтой поношенной толстовки, я украдкой разглядывала спешащих пассажиров, пытаясь угадать, кто из них кто.

— Бабушка, я снова потерял жабу, — растерянно проговорил круглолицый мальчик, проходящий мимо меня.

— О, Невилл, — тяжело вздохнула пожилая женщина, идущая рядом с внуком.

Иннокентий тем временем звучно каркнул и чёрной стрелой спикировал вниз, теряясь в суетливой толпе. Вероятнее всего, Невилл никогда не найдёт свою жабу, поскольку ворон ещё ни разу не упускал возможности полакомиться лягушатиной.

Поезд постепенно заполнялся учащимися, а я, так и не дождавшись рыжеволосого семейства Уизли, поспешила занять в купе свободное место. Приоткрыв окно, я громко позвала ворона — спустя несколько мгновений умная птица влетела через узкую щёлочку и пристроилась рядом со мной. Василий умостился под столиком, и все мы принялись ждать отправления.

Ровно в одиннадцать утра поезд тронулся, и никакого прилива возбуждения по этому поводу я не испытывала. Там, в школе Хогвартс, по канону меня ждала смертельная битва, которую я планировала изначально пресечь на корню.

Глава 2.1. Шляпа VS Иннокентий

Столпившись в пугливую стайку, дети то и дело косились на четыре длинных стола: оттуда на «свежую кровь» любопытно и с долей веселья поглядывали перешёптывающиеся старшекурсники. Профессор МакГонагалл внесла в зал древнюю распределяющую шляпу, объяснила принцип её действия. Затем шляпа спела нам песню собственного сочинения и понеслось.

О факультетах мне было известно достаточно, чтобы к одному из них питать если уж и не откровенную неприязнь, то явное раздражение. Гриффиндор предназначался для отважных, Когтевран для любознательных, Пуффендуй для верных и Слизерин для амбициозных.

Но, пожалуй, безопаснее всего мне было бы в Пуффендуе, ведь от милой и безобидной булочки не будут ожидать коварных (ну, как уж получится) замыслов убийств. Ко всему прочему, комнаты Пуффендуя ближе всего располагались к кухне, что вызывало во мне особую трепетную радость. И ещё один немаловажный плюс — «барсуки» пользовались привилегией потайных ходов, ведущих в другие части замка и за его пределы. Идеальнейшего факультета под мои планы не сыскать.

Знакомые мне по сюжету дети распределялись согласно каноничным событиям. И вот, когда профессор МакГонагалл громогласно объявила:

— Гарри Поттер!

Зал мгновенно затих.

И вновь никакого волнительного трепета я совершенно не испытывала. Во мне лишь крепчала суровая уверенность в том, что я должна оказаться в рядах «барсуков», чтобы спланировать и реализовать убийство Того-Кого-Нельзя-Называть.

Отделившись от оставшейся группки детей, я размеренной походкой направилась к профессору МакГонагалл. Кто-то робко, кто-то осторожно, а кто-то, будто бы не веря увиденному, шёпотом произносил моё имя. Я буквально кожей ощущала на себе сотни внимательных глаз, следящих за каждым моим движением. Чёрная шёлковая мантия оказалась слегка длиннее положенного, и мне приходилось приподнимать её, дабы не споткнуться по пути к профессору.

Я уселась на высокий табурет, глубоко вздохнула и приготовилась к контакту с тканевой формой жизни. Минерва МакГонагалл с осторожным трепетом опускала на меня монструозный головной убор. Шляпа была до неприличия стара и, надеюсь, не страдала заразными ментальными проблемами.

«Доброго вам вечера, волшебная шляпа! — мысленно обратилась к ней с заготовленной речью. — Вы, насколько мне известно, учитываете желания учеников, и посему во благо всего магического мира я нижайше прошу… нет-нет, я умоляю вас распределить меня в Пуффендуй!» — в каждое мысленно произносимое слово я старалась вложить максимум почтения и уважения к древнему артефакту.

— Гриффиндор! — тут же выкрикнула шляпа, да так громко, что от неожиданности я подпрыгнула на табурете.

— Нет! — я попыталась ухватиться за поля шляпы, но она оказалась на недосягаемой высоте в руках профессора. — Только не Гриффиндор! Куда угодно, но только не в Гриффиндор! — но все мои гневные крики заглушил рёв взбудораженной толпы.

Этому известию оказались рады и профессор МакГонагалл, и в особенности стол с гриффиндорцами, ибо в магическом мире имя «Гарри Поттер» эквивалентно Криштиану Роналду или Джонни Деппу. В общем, оно было достаточно известным, чтобы не страдать от недостатка как поклонников, так и недоброжелателей.

На краю сознания внезапно замаячила мысль, что мне — как альтернатива — нужно было всё-таки проситься в Слизерин. А затем меня буквально затрясло от негодования. Шляпа даже не удосужилась провести со мной крохотное собеседование, которое, между прочим, определяло дальнейший жизненный путь учеников, а в моём случае — будущее всех в целом! А я ведь могла ей всё объяснить, привести разумные аргументы и обосновать решение остаться в Пуффендуе! От этого буквально зависела моя жизнь и судьба всего магического мира! И самое страшное во всём этом было то, что мне придётся кардинально менять стратегию, которую я выстраивала на протяжении всего августа!

Ликующие возгласы Гриффиндора постепенно стихали, а вот моё праведное негодование, напротив, возрастало. Подняв голову вверх, я заметила кружащего надо мной Иннокентия. Странным, а порой и мистическим образом, ворон всегда оказывался там, где мне было нужно.

— Уничтожь! — в пылу гнева скомандовала я, указывая на ненавистную шляпу, и Иннокентий тут же хищно спикировал вниз.

Острые когти вцепились в верещавший головной убор, а клюв ворона пытался выколоть несуществующие глаза, нещадно терзая складки ткани.

— Скрибблифорс! — громогласно произнесла Минерва, взмахнув палочкой, и ворон испарился, оставив вместо себя одиноко парящее чёрное перо — оно плавно опустилось прямиком в мою раскрытую ладонь.

Глазами, полные ужаса, я взглянула на профессора. Возможно, со стороны могло показаться, что я вот-вот расплачусь. Возможно, так оно и было. Ведь от птицы, к которой я прикипела всем сердцем, практически ничего не осталось.

«Он жив! Это только магия! Он жив!» — уверяла я себя, стараясь не думать о страшном.

В оглушающей тишине торжественно украшенного зала я достала из кармана мантии свою палочку. Несколько важных и полезных контрзаклятий я выучила ещё дома у Дурслей, но так и не довелось испробовать их на практике из-за статута о разумном ограничении магии для несовершеннолетних волшебников.

Дрожащей рукой я направила кончик палочки на перо и срывающимся тоненьким голоском чётко произнесла:

— Фините Инкантатем.

Чары профессора спали, растерянный Иннокентий потряс головой и испуганно сорвался с руки, влетая в открытую пасть Василия.

Тот факт, что в мире волшебников применение трансфигурирующих чар на животных считалось само собой разумеющимся, меня приводил в натуральный ужас. Неужели никто из них ни разу не задумывался о том, что именно в этот момент происходило с сознанием несчастных питомцев? Возможно, оно пребывало в диком ужасе, возможно — что ещё хуже — оно попросту бесследно исчезало.

Внезапный гнев отступил, моментально остужая голову, и я вновь смогла здраво рассуждать. Ситуацию придётся исправлять, и не медля.

Глава 3. Хруст VS Северус

Поскольку домик Хагрида находился практически у Запретного леса, мне пришлось выйти из замка прямо на рассвете. Конечно, я могла обойтись без раннего подъёма и угрозы остаться голодной, а просто выбрать ближайший свободный вечер и принести Невиллу нового Тревора. Но рассудительная часть меня настаивала скорейшим образом закрыть гештальт, игнорируя иррациональный страх о голоде, занозой засевшей в мозгу. Да и в своей прошлой жизни я всегда старалась тщательно подбирать слова и контролировать эмоции, чтобы позже не разгребать проблемы подобного формата.

К моему удивлению, Хагрид почти сразу же после первого стука распахнул массивную дубовую дверь. Отказавшись от предложения войти и испить чашечку (а в действительности — канистру) чая, я сослалась на то, что очень спешу, и попросила вручить мне обещанное.

На заднем дворе в большой деревянной бочке квакали несколько упитанных жаб. Подавив брезгливость, я кое-как выловила самую крупную, попутно чуть не свалившись внутрь. Благо Хагрид вовремя успел поймать меня за шкирку и вытащить вместе с добычей.

— Ха! — победно воскликнула я, разглядывая недовольно квакающую особу. — Я убью этим сразу двух зайцев! — ещё никогда мне не доводилось так радоваться земноводной.

В моих детских руках находился достойный и увесистый повод, чтобы сдружиться с Невиллом и обелить репутацию Иннокентия, по крайней мере, до следующего трагического случая «пропажи» Тревора номер два.

— Гарри! — здоровяк неодобрительно нахмурился. — Не надо никого убивать жабой, — и ощутимо занервничал, намереваясь забрать буро-зелёное создание, однако я ловко увернулась от его огромных рук.

— Как скажешь, — широко улыбнулась и мысленно отметила, что стоит повнимательнее изучить раздел с ядовитыми гадами — лишним не будет. Затем тепло поблагодарила Хагрида и отправилась исправлять учинённый межличностный бедлам.

Прыткая земноводная всё норовила выскочить из рук, пока я одной рукой придерживала подол длинной мантии, чтобы смочь подняться по лестнице. Завтрак подходил к концу, из еды практически ничего не осталось, но главным блюдом для меня был Невилл.

Мальчик сидел у самого края стола, что весьма сокращало путь до него. Запыхавшись, я остановилась возле него и, попутно стирая с лица струившийся пот, на одном дыхании выпалила:

— Прости меня, Невилл! Я вчера повёл себя как законченный идиот.

К вышесказанному в моих руках гортанно и жалобно квакнула жаба, точно бы подыгрывая в маленькой пьесе.

— И я нашёл Тревора! — радостно воскликнула и протянула Невиллу бородавчатое создание.

— Ква, — донеслось с колен растерянного мальчика, и я встретилась с равнодушными выпученным глазёнками Тревора номер один.

«Лучше бы ты просто умер», — возникшая из ниоткуда искренняя, но пугающая мысль заставила меня остолбенеть.

На негнущихся ногах я обошла Невилла и обессиленно плюхнулась на скамью. Тревор номер два воспользовался моментом и выпрыгнул из ослабевших рук, теряясь под столом. Прислушиваясь к внутренним ощущениям, я, в общем-то, совершенно не была расстроена, скорее всего, озадачена, но не до такой степени, чтобы познакомить жабу с непростительным заклятием.

Каких-либо разумных объяснений ярким, практически неконтролируемым вспышкам злости не находилось. Крайне сомнительно списывать их на подростковые гормональные всплески: для одиннадцатилетнего ребёнка ещё рановато. Как и рановато воздействие частички души Волан-де-Морта на каноничного Гарри, ведь до тех событий впереди оставалось не менее четырёх лет.

— И ты меня извини, Гарри, — тихо промямли Невилл. — Я не должен был плохо думать о твоей птице.

Подняв голову вверх, я посмотрела ровно туда, где сидел притихший Иннокентий. Ворон облюбовал каменный выступ под сводами потолка, а в тени поблёскивали его глазки-бусинки.

Возможно, в магическом Лондоне продавались не абы какие животные, а фамильяры, имеющие тесную духовную связь с владельцем. Но в мире Гарри Поттера ни о чём таком не упоминалось. За исключением кошки Филча, которая, если мне не изменяла память, могла понимать человеческую речь — и только.

«Тогда почему я всегда тебя нахожу?» — мысленно спросила у ворона.

Мелодично прозвенел колокол, и те, кто всё ещё находился в обеденном зале, засуетились, разбегаясь по классам. Урвав с чьей-то тарелки недоеденный хрустящий тост, я поспешила за Невиллом.

В классе я мельком взглянула на учебник, лежавший на соседней парте, нахмурилась и теперь уже внимательнее вчитывалась в название, попутно запихивая в рот остатки хрустящего тоста.

На зелёной обложке роковыми позолоченными буквами были высечены заветные слова: «Магические отвары и зелья». И стоило мне осмотреться по сторонам, как я тут же приметила судьбоносные знаки. В прохладном подземелье даже горящие факелы не способны были окончательно изгнать полумрак — он тихонько таился по углам, утягивая в темень высокие стеллажи со склянками, котелками и банками с заспиртованными в них уродливыми существами.

С грохотом отворилась боковая дверь — огоньки пламени тревожно заплясали. Зельевар вышел из своего кабинета и прошёл до рабочего стола, стоявшего перед ученическими партами. Пребывая в дурном расположении духа, профессор, так и не присев, открыл журнал, сверяясь со списком учеников. Беглый взгляд вскоре остановился, а уголок его губ едва заметно дрогнул.

— О, да, — тихий голос, словно шелест опавшей листвы, прокатился по молчаливой аудитории. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость, — с долей иронии произнёс Северус Снейп.

Затем профессор небрежно отбросил журнал на стол, пряча кисти рук за длинными рукавами мантии. Он продолжал говорить очень тихо, но казалось, что его слова нашёптывались прямо у моего виска:

— Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но все это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

Глава 3.1. Погиб и зарыт

Спустя ещё два урока настало время для обеденного перерыва. Грейнджер поспешно собрала свои учебники, стремглав вышла из кабинета и затерялась в толпе. На меня она так же ни разу не взглянула за всё это время, что вполне ожидаемо. Прилюдно подаренная ей роза не то чтобы должна была произвести эффект, как от взорвавшейся бомбы, но пара смыслов в ней имелось.

Вскоре я отыскала девочку за длинным обеденным столом и села напротив неё. Перед нами волшебным образом появились сготовленные домовиками вкусно пахнущие угощения. Нагребая себе в тарелку максимум белка, минимум клетчатки, я то и дело поглядывала на Гермиону.

От сочных стейков так вкусно пахло, что немедленно повиновалась воле изголодавшегося организма и тут же принялась есть — в этом процессе я больше всего напоминала мальчишку, поскольку ни о каких деликатности и этикете приёма пищи речь вовсе не шла. Всё потому, что в наследство от предыдущего хозяина тела мне досталось неутолимое, чуть ли не звериное чувство голода.

— А фты взнала, — говоря с набитым ртом, я любопытно поглядывала на Гермиону, — фшто домофые фэльфы в… — с трудом проглотив еду, смогла договорить, понятно изъясняясь: — Находятся в рабстве? И даже здесь, в Хогвартсе. Правда, технически…

— Технически, — продолжила за меня Грейнджер, поскольку я опять набила рот едой, — они являются собственностью не конкретного волшебника или семьи, а всей школы в общем.

Смерив меня критическим взглядом, девочка брезгливо скривилась и спросила:

— Неужели нельзя есть нормально?

— Покафшто нефт, — наивно взглянула на Гермиону и тщательно прожевала очередную порцию для следующего манёвра: — Потому что голод — это очень страшная штука, — весьма серьёзно заявила ей. А затем меня прорвало откровениями. Сдабривая их щедрыми подробностями, я увлекла Грейнджер в словесный плен, делясь с ней историей несчастного сиротки. — В общем, как ты уже могла понять, мои опекуны морят меня голодом до потери сознания и обращаются как с собакой безродной, поэтому с едой у меня особые отношения.

Что-то в её взгляде дрогнуло, но девочка мастерски совладала с лицом и уставилась в тарелку, перебирая вилкой салатные листья.

— Тебе же понравился пирожок? — м с максимальной нежностью завершила контрольный удар: — Берёг для себя, но захотелось подарить тебе.

Чары трансфигурации не действовали долго в отрыве от того, кто их накладывал, так что поутру вместо розы Грейнджер обнаружила съедобный подарок.

— М-да, спасибо, — тихо и сухо солгала девочка, а я растянулась в счастливейшей улыбке, поскольку с пищевой манипуляции и зародится наша крепкая дружба. Первый учебный день, а уже какие успехи!

Мысленно я поставила галочку возле имён Невилла и Гермионы. В текущем наспех слепленном плане мне предстояло перетащить на свою сторону близнецов Уизли и Рона, Сьюзен Боунс из Пуффендуя и Драко Малфоя из небезызвестного Слизерина. С последним имелись очевидные сложности, поскольку его «чистокровные» заморочки безболезненно развенчать едва ли выйдет. И тем не менее он тоже являлся для меня ценным и крайне полезным союзником.

Крайний на сегодня урок мы провели совместно с пуффендуйцами у профессора по травологии Помоны Спраут, дабы, так сказать, «шлифануть» некоторые знания, полученные от зельевара, и выяснить, как и каким образом выращивается то, что впоследствии становится ингредиентом для зелья забвения.

От каких-то конкретных действий и дружеских поползновений в сторону Сьюзен Боунс я пока воздерживалась, довольствуясь тем, что издали и украдкой наблюдала за тихой и собранной девочкой.

Мне было известно, что Сьюзен являлась племянницей Амелии Боунс, которая, в свою очередь, являлась членом Визенгамота и главой отдела магического правопорядка. Через пять лет (чего я, разумеется, не собиралась допускать) Амелия погибнет от рук Волан-де-Морта — и не сказать, что Тёмному лорду далось это легко. Но если бы не трагическая смерть, то она с большой вероятностью могла стать следующим Министром магии. Поэтому в дальнейшем было бы неплохо вложить некоторые прогрессивные идеи в голову юной Сьюзен, ведь этот инертный мир уже давно нуждался в реформации.

В оранжерее мадам Спраут было тепло, влажно, зелено и опасно. Хогвартс, вопреки убеждениям профессорского состава, представлялся местом, лишённым элементарных понятий и принципов безопасности. В то же время подавляющее (если не сказать — абсолютное) большинство детей свято верили, что они надёжно ограждены от всяческих угроз. И на это я бы рассмеялась им прямо в лицо.

О, да, Хогвартс. Цитадель знаний, оплот магии и абсолютно законченный провал в области охраны труда. Я стояла в оранжерее, где воздух был настолько густым от влаги и пыльцы, что им можно было закусывать, и чувствовала, как по спине ползёт холодок. Не от холода, а от осознания. Осознания того, что это заведение считается «безопасной средой для детей».

К половине предметов следовало применять максимальные меры ограничений. Вот, например, «Уход за магическими существами». Тебя может заклевать гиппогриф, если не поклонишься под правильным углом. И единственный протокол безопасности: «просто будь вежлив». Это не урок, это сафари на выживание с домашним заданием.

В классе Зельеварения ты можешь подорвать котёл, потому что ты неправильно чихнул на сушёную кракозябру, а ещё получить в лицо струёй кислотного отвара от Снейпа за неверный взгляд — это называется «образовательный процесс».

Защита от Тёмных искусств. Ирония в том, что сам предмет — главная угроза. Преподаватели меняются чаще, чем носки, и половина из них либо попытается меня убить, либо будет одержима Тёмным Лордом, либо настолько некомпетентна, что смерть от скуки кажется реальным риском. Безопасность? Да, исключительная!

Даже, казалось бы, на безобидной Трансфигурации любой сосед по парте может ненароком превратить тебя в дикобраза, а потом полчаса выяснять, как это исправить, пока ты тыкаешься иголками в потолок. А единственная техника безопасности: «концентрируйся, дорогой».