История одной авантюры, или Факультет Непонятно-Чего

Пролог

Всё началось с Катькиного гениального плана «скучно не будет».

— Всем погружение! Кто не в образе — тому штрафная чарка медовухи собственного приготовления! — Катя, облачённая в то, что она называла «доспехами воина Света» (на деле — лакированный картон и фольга), размахивала картонным мечом, едва не снесла гирлянду из светодиодных «факелов».

Мы сидели в её подвале, который она на два дня превратила в «Таверну „Уклончивая Фея“». Пахло краской от свежевыкрашенного фасада бутафорского камина, пиццей и подростковой тоской по приключениям. Компания подобралась соответствующая: я, Эльвира, старший аналитик отдела; Витька-айтишник, уже натянувший на себя плащ «тёмного мага» (чёрная простыня с аппликацией в виде звёзд); и сама Катя — неугомонная менеджерша и по совместительству хозяйка безумства.

— Слушайте внимательно! — Катя стукнула «мечом» по пластиковому черепу. — Сценарий называется «Проклятие Сундука Мертвеца». Мы — отчаянная команда искателей приключений, нанятая таинственным магом, чтобы доставить с Туманного Рифа артефакт — сундук. Но! На корабле среди нас есть предатель! И ещё, капитан подозревает, что сундук проклят и навлекает шторм. Задача — докопаться до правды, выявить предателя и либо спасти корабль, либо устроить мятеж! Я — ваш капитан! Элька, ты у нас… — она посмотрела на мою попытку изобразить «забытого алхимика» (белый халат из поликлиники, перечница на поясе вместо компонентов и очки в толстой оправе). — …алхимик и знаток древних языков. Витька — штурман с тёмным прошлым.

— А почему я с тёмным прошлым? — возмутился Витька.

— Потому что в прошлый раз, когда ты был эльфом-целителем, ты всех «вылечил» до состояния алкогольной комы. Тёмное прошлое тебе идёт.

Сценарий, как водится, пошёл наперекосяк с первых минут. Вместо того чтобы искать «зацепки», Витька устроился в углу с ноутбуком, периодически бормоча: «Щас я тут на Python скрипт напишу, который нам вероятности вычислит…» Катя, разгорячённая ролью и медовухой, требовала «больше драмы» и каждые пять минут устраивала «внезапную атаку морского чудовища», тряся за верёвки подвешенный к потолку чучело осьминога из папье-маше.

— Эля, твой ход! — Катя ткнула в меня пальцем. — Ты изучаешь старую карту, найденную в каюте капитана! Что ты видишь?

Я вздохнула, поправила очки и посмотрела на лист ватмана, исчерченный фломастерами. Там было нарисовано что-то, отдалённо напоминающее остров, а рядом каракулями: «Сундук Мертвеца. Не трогать!!! (серьёзно)».

— Эм… Я вижу… что сундук лучше не трогать. Серьёзно. Тут так написано.

— Не годится! — Катя возмущённо топнула ногой. — Ты должна прочитать тайное послание, написанное симпатическими чернилами! Или… или спеть заклинание на древнем языке! Да, вот!

Она сунула мне в руки свиток из обоев, на котором было написано: «Абракадабра, шторм усмири, кораблю путь отопри!».

— Кать, это не древний язык, это детская считалка, — попыталась я возразить.

— Всё по-настоящему! — завопила она. — Представь, что от этого зависит жизнь всего экипажа! Ты должна вложить душу! Витька, выключи свет, будет атмосферно!

Витька, не отрываясь от ноутбука, щёлкнул выключателем. Подвал погрузился во тьму, освещённую только мигающими гирляндами и экраном его компьютера.

— Ну давай же! — прошипела Катя из темноты. — Читай заклинание! Представь, что ты настоящая ведьма, которая может договориться с ветром!

Мне стало смешно. Абсурд ситуации, медовуха, всеобщее помешательство. «Ладно, — подумала я. — Раз уж играем, так играть до конца». Я встала, приняла драматическую позу, высоко подняла свиток из обоев и, пародируя пафосных магов из фильмов, прокричала в темноту:

— О, великие и ужасные духи ветра и волн! Ну, или кто там у нас по погоде! Услышьте глас… алхимика заблудшего! Мы, в общем, тут плывём, вам, наверное, не по пути? Не могли бы вы… ну, немного сбавить обороты? Мы, конечно, не местные, но очень просим! А то нам тут сундук нужно один… не тронуть. Серьёзно. Давайте договоримся по-хорошему, а?

В подвале повисла тишина, нарушаемая только жужжанием компьютера Витьки. Потом раздался его голос:

— Кстати, о сундуках. Я тут одну тему прочитал про экономику пиратских рейдов в Карибском море. Интересная модель, кстати…

— БЕЗ ОТХОДОВ ОТ РОЛИ! — рявкнула Катя, и в тот же миг её «меч», размахиваемый в темноте, попал точно по светодиодной гирлянде. Раздался треск, вспышка, и мы погрузились в абсолютную, густую тьму. Пахнуло палёной пластмассой.

— Ой! — сказала Катя.

— Вот блин, — сказал Витька. — Розетка, кажись, тоже пострадала. Ноут на сорок процентов.

Я стояла в потёмках, всё ещё держа в руках нелепый свиток. И тут меня охватил такой приступ безудержного, истерического смеха, что я схватилась за стену, чтобы не упасть. Слёзы текли из глаз. Весь этот абсурд — картонные доспехи, заклинание из обоев, сожжённая гирлянда, Витька с его Python-скриптами в мире пиратов…

— Что… что смешного? — обиженно спросила Катя из темноты.

— Всё! — выдавила я сквозь смех. — Всё смешно! Менеджер по продажам в роли алхимика! Тёмный маг, который пишет код! Капитан, который поджег собственный корабль… вернее, подвал! Это же гениально!

Я смеялась так, что заболели бока. Потом в глазах потемнело от нехватки воздуха. Последнее, что я помнила, — это голос Кати, доносящийся будто из туннеля: «Эль, ты чего? Эль, да ты не падай… Ой!»

Глава 1

— Ой, мамочки, как головка-то болит, — проговорила я, очнувшись в темной комнате. Боль была тупая, пульсирующая. Застонав, я даже не открыла глаза, пытаясь вдохнуть поглубже.

— Но что же так воняет-то? — сморщилась я.

Последнее, что помнила — разноцветные гирлянды, приклеенные к низкому потолку Катькиного подвала, и она сама, размахивающая картонным мечом: «Всем погружение! Кто не в образе — тому штрафная чарка!» Ролевка. Да, тематическая вечеринка-квест. Я, кажется, вытянула роль «забытого в подземелье алхимика». Катя, вечная выдумщица, обещала «легкое погружение в атмосферу». Но это… это было уже за гранью.

— Нет, нет, мы так не договаривались! Чего это они придумали? Блин!

Я попыталась встать, и тут же споткнулась обо что-то твердое.

— Где свет-то здесь включается? — прошипела я в темноту, уже злясь. Лучше злиться, чем бояться. — Ладно, уговорили, будем ползти.

Я поползла на ощупь, ударяясь ладонями о шершавую, холодную и влажную стену. Камень? Настоящий, грубый камень, а не гипсокартон Катькиной «пещеры». Пальцы наткнулись на что-то склизкое — пучок мокрой травы или мха. Я отдёрнула руку.

Пахло сыростью погреба, прелым сеном и чем-то… горьковатым, терпким, чуть металлическим. «Магией? — иронично мелькнуло в голове. — А откуда я знаю, как она пахнет?» Нет, наверное, просто нафталином. Или плесенью. Или… Или все же?

С грохотом, от которого вздрогнули стены и зазвенело в ушах, прямо передо мной распахнулась дверь. Тяжелая, деревянная, она со всего маху пришлась мне по лбу, чуть выше правой брови.

— Ай!..

Автоматически прикрыв ушибленное место рукой, я подумала: «Ну вот, шишку заработаю наверняка». Но размышлять дальше не получилось.

— Давай быстрее! — рявкнули над самым ухом хриплым, пропитанным дешевым табаком и перегаром голосом. Мужик схватил меня за руку и потащил куда-то в темноту.

««Ой, а чего это пол качается?» — осенило меня, когда мои ноги сами собой зашагали по неровным, покачивающимся под ногами доскам. «Я где, в море? Как я из подвала оказалась в море? Ну, зараза, Катька, игра зашла слишком далеко, я на это не подписывалась!»

А мужик все настойчивее тянул и тянул по шаткому трапу. Мы вывалились на палубу. Над головой — миллиарды звезд в незнакомых созвездиях и грязные паруса. И правда, корабль.

— Последнее заклинание осталось! — прошипел он так, что брызги слюны попали мне в лицо. От него пахло потом, перегаром, страхом и дешевым табаком. — Ты, ведьма, обещала, что все сделаешь правильно! От богатства нас отделяет один шторм, который ты должна усмирить! Или ты хочешь, чтобы нас всех выбросило за борт, как балласт?

Я вдруг поняла это не игра Катьки. Слишком реальна боль от шишки. Либо я сошла с ума, и теперь брежу. Либо… Нет, только не это. Не «попаданчество». И уж точно не в тело какой-то шарлатанки-ведьмы, которая наобещала с три короба и теперь не может их выполнить.

Инстинкт выживания включился на максимум. Паника? Позже. Сейчас — только дерзость.

— Сам ты ведьма! Отстань! — вырвала я руку. — Катя, Катенька, ты где? Ау!

Моряк аж поперхнулся от ярости. Его лицо побагровело.

— Ведьма, ты чего, на попятную хочешь? Не выйдет! Я лучше тебя утоплю!

Он сделал шаг ко мне. Я отступила к борту, чувствуя за спиной холодную, соленую пустоту.

И в этот момент, глядя в его озверевшее лицо, меня осенило. Я же не знаю ни одного заклинания! Но я отлично помню, как два часа смотрела документалку про управление погодой. Я помню красивые слова: «атмосферный фронт», «барическая система», «направление ветра». И еще у меня был курс ораторского мастерства. А главное — врожденный талант выкручиваться из ситуаций, в которые влипаю.

Я медленно подняла голову, выпрямилась во весь свой невысокий рост (новое тело, кстати, было довольно субтильным). Шишка на лбу пульсировала, напоминая о реальности происходящего. Я посмотрела моряку прямо в глаза и произнесла самым таинственным и проникновенным голосом, на который была способна:

— Ты хочешь грубую силу? Дешевый фейерверк? Ветрила порвет, и мы все пойдем ко дну! Я говорю о искусстве. О тонком влиянии. Для этого нужна не толпа зевак, а тишина, сосредоточенность и.… — я сделала драматическую паузу, оглядывая палубу, — три мешка соли, зеркало и весь ром, что у вас есть. Без вопросов. И чтобы все, кроме тебя и капитана, ушли в трюм и молились своим духам. Иначе — не видать вам попутного ветра, как своих грязных ушей.

Он замер, пораженный такой наглостью. В его голове явно шла борьба: бросить меня за борт сейчас или рискнуть и получить шанс на спасение.

— Ром? — переспросил он хрипло, голос внезапно осип. — Весь?

— Весь, — кивнула я с видом верховной жрицы. — Это для умащения духов. И да поживее! Разве ты не чувствуешь, как ветер меняется? Он ждет знака!

Я беспомощно махнула рукой в сторону океана, где, как мне показалось, и правда набежала новая волна. Или это просто от качки так кажется.

Моряк плюнул, но в его глазах появилась искра не то надежды, не то азарта.

— Ладно. Но если через час ветер не станет попутным... — он не договорил, лишь провел пальцем по горлу.

Глава 2

Каюта капитана оказалась тесной, пропахшей дегтем, дешевым табаком и немытой мужской жизнью. Капитан, бородатый бугай по имени Борк, смотрел на меня так, будто я была особенно противным видом корабельных крыс. На столе между нами стояли три заветные кружки, кувшин с водой, лежала кучка соли и маленькое, потускневшее зеркальце в деревянной оправе.

— Ром, — пробурчал Борк, указывая на пустой угол. — Будет, когда ветер переменится. А не раньше. Меня, ведьма не проведешь.

«Отлично, — подумала я. — Значит, план «напиться и забыться» отпадает. Остается план «выжить, впечатлив примитивных моряков наукообразной чушью»».

— Ты мудро поступаешь, капитан, — кивнула я с таким видом, будто он только что высказал гениальную мысль. — Духи ветра не терпят опьяненных посредников. Сейчас требуется чистота помыслов... и правильные инструменты.

Я взяла зеркало, сдула с него пыль и поставила так, чтобы в него падал тусклый свет масляной лампы. Потом насыпала вокруг него соль аккуратным кругом — это заняло время и выглядело таинственно. Моряки у дверей перешептывались.

— Что делаешь? — хмуро спросил Борк.

— Создаю портал, — ответила я, не моргнув глазом. — Окно в мир воздушных течений. Соль — это граница между мирами. Зеркало — глаз. А мой голос... — я сделала паузу для драматизма, — проводник.

Внутри у меня все сжималось в комок страха. Но лицо оставалось спокойным, почти отрешенным. Спасибо курсу актерского мастерства для менеджеров среднего звена.

Я закрыла глаза, начала нараспев говорить первую ерунду, что пришла в голову, смешивая обрывки стихов, термины из документалки про погоду и названия брендов духов, которые вспомнила.

— О, силы высот, ревнители стратосфер... Аэрозоли небесные, флюиды тропосферы... Слушайте глас мой, как слушали зов Chanel No. 5... Принесите нам дыхание зефира, а не ярость Борея... Да свершится картография ветров по воле моей... то есть, нашей общей воле к благополучному прибытию...

Я открыла один глаз. Борк смотрел на меня с тупым непониманием. Грох чесал затылок. Но они слушали! В их глазах был не страх, а скорее озадаченное ожидание. Они ждали чуда. Или хотя бы знака.

И знак пришел. Не с неба, а из дерева. Корабль, «Морская Ведьма» (ирония, да), громко заскрипел всеми своими балками, накренился, и послышался новый шум ветра в снастях. Он действительно изменился! Не кардинально, но гудел уже не в борт, а где-то сбоку, почти с кормы.

Я сама чуть не подпрыгнула от неожиданности. Совпадение? Удача? Или в этом теле все же были какие-то зачатки магических способностей, которые сработали на автопилоте от моего напора?

— Видите?! — воскликнула я, тут же спохватившись и понизив голос до мистического шепота. — Духи услышали. Но они еще не убедились в нашей искренности. Им нужна... жертва.

Борк насторожился. Грох потянулся за ножом.

— Какую жертву? — рыкнул капитан.

— Жертву... неведения! — быстро сказала я, понимая, что зашла на тонкий лед. — Вы должны доказать, что полностью доверяете моей связи с ними. Отдать мне что-то ценное. На хранение.

Я окинула взглядом каюту. Мой взгляд упал на старый, потрепанный, но явно добротный навигационный секстант в деревянном футляре, лежавший на полке.

— Этот инструмент, — указала я. — Он меряет расстояние до небес. Духам ветра это понравится. Как символ. Я верну его, когда мы прибудем в порт.

Борк задумался. Секстант — дорогая вещь, но не так ценна, как весь груз и жизни команды. И главное — ветер и правда немного поменялся. Это был осязаемый результат.

— Ладно, — проворчал он. — Но, если к утру мы не будем идти на всех парусах, я не только тебя утоплю. Я скормлю тебя китам по кусочкам, начав с твоего длинного языка.

Я взяла секстант, стараясь, чтобы руки не дрожали.

— Мудрое решение, капитан. Теперь оставьте меня. Мне нужно сосредоточиться на поддержании связи. И.… прикажите выдать мне лучшую пищу, что есть на борту. Голодная ведьма — слабая ведьма. Энергию брать неоткуда.

Через десять минут я одна сидела в каюте с миской дымящейся похлебки (пахло рыбой и неизвестными травами, но съедобно), куском черного хлеба и украденным у духов ветра секстантом. Истерика, которую я сдерживала все это время, рвалась наружу. Но вместо слез я принялась методично уплетать похлебку.

«План действий, — думала я, жуя. — Первое: выжить до утра. Второе: понять, куда и зачем плывет этот драндулет. Третье: сойти на берег и бежать подальше от этих горе-моряков и их договоров с ведьмами. Четвертое: изучить правила этого мира. И пятое... найти Катьку. Потому что если это ее розыгрыш, я ей такое устрою... А если нет...»

Я взглянула на свое отражение в зеркале, стоявшем в круге соли. Лицо было незнакомое: моложе моего, с большими серыми глазами, острым подбородком и темными, спутанными волосами. В уголке глаза — родинка. Ничего общего с прежней мной.

— Что ж, — сказала я своему новому отражению. — Похоже, ты влипла по уши. Но раз уж мы здесь, то не будем унывать. У нас есть ценный инструмент, мы напугали кучку бородачей и, кажется, немного можем влиять на погоду. Неплохой старт для попаданки.

Судя по довольному гулу в такелаже за стеной, ветер укреплялся и становился попутным.

Глава 3

Утро на «Морской Ведьме» встретило меня криком чаек и яростной руганью боцмана где-то на верхней палубе. Ветер, мой невольный союзник, теперь дул ровно и упрямо в спину парусам. Корабль летел, разрезая волны с таким усердием, будто сам боялся опоздать.

Борк, когда я вышла на палубу, посмотрел на меня не то с опаской, не то с уважением. Грох просто кивнул, убирая с лица недоуменную гримасу. Я получила миску каши и право стоять у борта, не опасаясь, что меня тут же выкинут за борт. Маленькие победы.

— Капитан, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и деловито. — Ветер держится. Духи довольны жертвой. Но им нужно знать конечную точку нашего пути. Чтобы... подготовить попутные течения.

Я думала, он скажет «в Вольный порт» или «в гавань Трех Скал». Но Борк хмуро буркнул:

— На Туманный Риф. К «Сундуку Мертвеца».

От такого названия по спине пробежали мурашки.

— «Сундук Мертвеца»? — переспросила я, чтобы выиграть время. — Это... таверна?

Борк фыркнул.

— Место. На рифе. Там корабль моего деда сел на мель и разбился. Он вез... кое-что ценное. Сундук с семейными реликвиями. Я три года копил и нанимал ведьм, чтобы добраться туда. Предыдущие две... — он замолчал, и его взгляд закончил фразу: предыдущие две не справились.

Вот оно что. Не торговое плавание, а частная авантюра по подъему затонувших ценностей. И я — третья по счету, и последняя надежда. Прекрасно. Просто сказочно.

— И что же от меня требуется на этом... рифе? — спросила я, предчувствуя недоброе.

— Шторма там — обычное дело, — объяснил Грох, подойдя ближе. — К рифу не подступиться. Нужно, чтобы ты... успокоила воды. Сделала окно в погоде. Хоть на пару часов. Чтобы шлюпку спустить и сундук достать.

Успокоить воды. Ну да, нет проблем. Я, которая в прошлой жизни боялась заплывать дальше пояса в море. Окно в погоде. Я, которая от слова «циклон» вспоминала только стих из школы.

Но отступать было некуда.

— Это сложный ритуал, — сказала я, глядя вдаль, будто оценивая силу стихии. — Потребуются особые компоненты. Морская вода, взятая в полнолуние... перо альбатроса... и.… добровольная жертва личного имущества каждого члена экипажа. Самой малой ценности, но обязательно личного. Чтобы создать связь между вами и духами моря.

Я видела, как лица моряков вытянулись. Добровольно отдавать что-то свое, даже ерунду, — это почти святотатство для бедняков. Но и отказаться — значит навлечь гнев духов, которые уже показали свою благосклонность.

— Ладно, — снова проворчал Борк, но уже без прежней агрессии. — Соберем. А ты пока изучай карты рифа. И готовься.

Мне принесли потрепанные, пахнущие плесенью карты. Я устроилась в углу палубы, делая вид, что вникаю в тайны навигации, а на самом деле лихорадочно строила планы.

Во-первых, мне нужно было дожить до рифа. Во-вторых, не дать себя убить, когда (а не если) мой «ритуал» на рифе провалится. В-третьих, использовать это плавание с максимальной выгодой.

Я наблюдала за экипажем. Эти люди были грубы, суеверны и бедны. Но они были отличными моряками. И у них были навыки, которые мне, горожанке из другого мира, были недоступны: вязать узлы, чинить парусину, ориентироваться по звездам, ловить рыбу.

Идея родилась внезапно. Неунывающая попаданка не должна выживать. Она должна процветать. А для этого нужен стартовый капитал и.… бренд.

Вечером, когда собрали «жертвы» — поношенный нож, медную пуговицу, деревянную свистульку, пару ракушек — я устроила небольшое представление.

— Духи моря! — возвещала я, бросая эту мелочь в специально приготовленную чашу с забортной водой. — Примите эти дары как знак уважения от ваших новых детей! Даруйте им не только безопасный проход, но и удачу в их делах! Пусть сети будут полны, а сделки — выгодны!

Моряки слушали, разинув рты. Им обещали не просто выживание, а удачу. Это был товар, в котором они очень нуждались.

Потом я взяла Гроха в сторону.

— Ты, я вижу, человек смышленый, — сказала я конфиденциально. — Духи намекнули мне... что тебе стоит обратить внимание на птиц. Завтра, перед самым рассветом, посмотри на юго-запад. Там будет знак.

Я сама не знала, что это будет за знак. Но вероятность, что в море что-то произойдет — пролетит стая, покажется дельфин, — была высока.

На следующее утро Грох подбежал ко мне с горящими глазами.

— Ведьма! Ты права! Я видел, как две чайки дрались за рыбу именно там! И потом я переставил сеть, как подумал — знак ведь! И попал на косяк! Половину улова уже почистили!

Я важно кивнула.

— Духи начинают благоволить к тем, кто верит. И слушает.

С этого момента отношение начало меняться. Ко мне стали подходить осторожно, не только с требованием «сделать погоду», а с вопросами: «Ведьма, как думаешь, стоит ли менять трос?», «В какую сторону лучше обойти тучку?». Я отвечала максимально туманно и с опорой на здравый смысл («Старый трос всегда ненадежен», «Тучки лучше обходить с наветренной стороны»), приправляя это мистикой («Духи стали бы беречь свое»).

Я стала не просто опасным инструментом, а.… мореходным оракулом.

Глава 4

Туманный Риф оказался таким местом, от которого у меня, даже в новом теле, сжалось всё внутри. Это был не просто одинокий камень в воде. Это был скелет гигантского доисторического зверя, торчащий из моря — острые, черные скалы, облепленные белесой плесенью птичьего помета. Вода вокруг кипела и пенилась, разбиваясь о подводные гребни. Воздух висел сырым, холодным саваном, и сквозь рваные клочья тумана лишь угадывались очертания ржавого остова корабля, намертво вцепившегося в камень. «Сундук Мертвеца». Очень поэтично.

«Морская Ведьма» встала на якорь на почтительном, но зыбком расстоянии. Даже здесь палуба под ногами ходила ходуном от отголосков ярости прибоя.

Борк, Грох и еще три самых крепких моряка смотрели на меня. В их глазах был уже не просто расчет или страх, а жадный, дикий азарт. Они видели свою цель. И я была ключом.

— Ну, ведьма? — Борк не кричал, но его голос резким. — Твоё время. Сделай окно. Или… — Он бросил взгляд на воду, кишащую подводными кинжалами скал.

Сердце колотилось где-то в горле. Все мои планы, все бизнес-идеи рассыпались в прах перед этим леденящим душу пейзажем. Тут не помогут ни туманные советы, ни психология. Тут нужна магия. Настоящая.

И тогда меня осенило. У меня её не было. Но у этого тела… возможно, была. Оно что-то знало. Что-то чувствовало. Я вспомнила странное покалывание в кончиках пальцев, когда я разводила соль в каюте, и то, как ветер послушно изменился. Не я это сделала. Это было что-то глубинное, инстинктивное. Как рефлекс.

— Всё готово? — спросила я, стараясь звучать уверенно.

— Шлюпка на талях. Команда готова, — кивнул Грох. Он сжимал и разжимал кулаки.

— Тогда слушайте. Ритуал требует полной тишины и концентрации. Все, кроме капитана, спускаются в трюм. Капитан остаётся у штурвала и готовится по моему знаку дать команду. Никаких взглядов, никаких мыслей, направленных сюда. Вы своим сомнением всё сорвёте.

Они переглянулись, но послушались. Суеверие было моим самым сильным союзником. Вскоре на палубе остались только я, рёв стихии и призрак разбитого корабля в тумане.

Я закрыла глаза, отключив панику. Не думать. Не пытаться вспомнить заклинания. Чувствовать. Что чувствует эта девушка-ведьма? Что она знает о море?

Я подошла к самому борту, туда, где брызги солёной воды били мне в лицо. Взяла горсть воздуха в лёгкие – влажного, тяжёлого, наполненного яростью воды и скорбью камня. Протянула руки, ладонями к рифу.

И заговорила. Не на выдуманном языке, а на том, что лился из самых тёмных уголков этого нового сознания. Слова были странными, гортанными, полными шипящих и булькающих звуков. Они приходили сами, как поток.

«Шум-гнев, камень-зуб, пена-ярость… Успокойся, старый страж. Дай проход не ради жадности, а ради памяти. Дай им забрать кости их предка, и мы уйдём. Не навсегда. На время. На время тишины…»

Я не приказывала. Я уговаривала. И вкладывала в эти странные слова всё, что было во мне: не магическую силу, а чистую, отчаянную убеждённость. Убеждённость в том, что это сработает.

И море ответило.

Сначала ничего не произошло. Потом ветер, дувший с рифа, будто споткнулся. Рёв прибоя не стих, но изменил тональность – с яростного на глухой, недовольный. А прямо перед шлюпкой, на пути к рифу, вода… успокоилась. Не полностью, но полоса бурлящей пены рассеялась, обнажив тёмную, но более-менее ровную воду между скалами. Это было похоже на мираж. Или на чудо.

Я не стала ждать.

— Теперь! — крикнула я, обернувшись к рубке, где замер Борк. — У вас есть время, пока духи моря спят! Быстро!

Шлюпка со скрипом талей ушла за борт. Я смотрела, как Грох и другие гребут по этой зыбкой, хрупкой полоске спокойствия к остову корабля. Мои колени дрожали. Во рту стоял вкус меди и соли. Я чувствовала себя выжатой, опустошённой, будто провела сутки в спортзале и на сложнейшем экзамене одновременно. Это и правда сработало. Тело знало. А я лишь… запустило процесс.

Они вернулись быстрее, чем я ожидала. В шлюпке лежал небольшой, почерневший от времени и воды, окованный железом сундук. Грох и другие гребли с бешеным, лихорадочным рвением, оглядываясь на закрывающуюся за ними полосу спокойной воды. Едва они вскарабкались на борт с добычей, как море с грохотом сомкнулось за ними, и ярость прибоя вернулась с удвоенной силой.

Борк не стал открывать сундук на палубе. Он приказал унести его в свою каюту. Но его взгляд, когда он проходил мимо меня, говорил больше любых слов. Это был взгляд человека, который увидел реальную, осязаемую магию. И это его пугало и завораживало одновременно.

— Ты… сделала это, — хрипло сказал Грох, подходя ко мне.

— Духи моря приняли сделку, — ответила я, чувствуя, как голос вот-вот сорвётся. — Они забрали свою долю. Теперь нам нужно убираться отсюда. Быстро.

Мы отплыли от Туманного Рифа под завывающий, будто обиженный, ветер. Я сидела в своём углу, завернувшись в грубый плащ, и тряслась мелкой дрожью. Не только от усталости. От осознания. Во мне, в этом теле, была сила. Настоящая. Дикая, необузданная, связанная с инстинктами и договорами со стихиями, а не с заученными формулами. И я только что ею воспользовалась.

Теперь я была не просто самозванкой с дерзостью. Я была настоящей, работающей ведьмой. И это меняло всё.

Глава 5

Возвращение «Морской Ведьмы» в порт под попутным ветром было стремительным и, что удивительно, спокойным. После истории с рифом ко мне относились уже не как к опасному инструменту, а как к хрупкому и капризному артефакту: с опаской, но и с почтением. Капитан Борк, судя по всему, нашёл в сундуке то, что искал, и теперь был поглощён своими мыслями. Экипаж же, воодушевлённый удачей и полными трюмами, смотрел на меня с суеверным благоговением. Слово «ведьма» теперь звучало не как оскорбление, а почти как титул.

Проблема была в том, что я не знала, как меня звать. Ясно, что имя «Эльвира» в этом мире прозвучало бы дико. Оно не было ни загадочным, ни «ведьмовским». Нужно было что-то, что звучало бы как принадлежность к этому месту.

Мой шанс представился, когда я попросила Гроха — он теперь был моим невольным, но верным проводником в делах корабельных — дать мне карту.

— Карту? — удивился он, чеша бороду. — Тебе же не рулить. Духи тебе и так путь укажут.

— Духи указывают путь по звёздам и течениям, — отвечала я, стараясь говорить загадочно, но убедительно. — Но, чтобы понять их намёки, мне нужно знать название мест. Без карты я как слепая, ведущая зрячих. Ты хочешь, чтобы в следующий раз мы сели на мель из-за моего невежества?

Аргумент сработал. Через час Грох принёс в мою каюту (мне теперь выделили маленькую каморку рядом с капитаном — прогресс!) свёрток из промасленной кожи. Внутри лежали две пожелтевшие от времени, потрёпанные по краям карты. Одна — навигационная, с изображением береговой линии, мелей, течений и устрашающих рисунков морских чудищ на краю известного мира. Вторая — более схематичная, карта страны или земель с названиями городов, рек и гор.

Я развернула их на своей узкой койке с трепетом первооткрывателя. Это был мой первый настоящий взгляд на новый мир.

— Как называется… это всё? — спросила я, водя пальцем по суше на второй карте.

— Земли? Это Аргения, — сказал Грох, тыкая толстым пальцем в центральный регион. — А порт, куда мы идём — Вольная Гавань. Столица — там, — он показал на точку в глубине континента, обозначенную короной. — Салмор.

Я кивнула, запоминая. Вольная Гавань. Звучало многообещающе.

Я внимательно изучала карту, выискивая взглядом подходящее имя. Глаз зацепился за название небольшого залива на севере, неподалеку от гор — Эльдрин. Звучало достаточно загадочно и благородно, чтобы сойти за имя. Эльдрин… Эльдрина. Да, неплохо.

— А это что за место? — я ткнула пальцем в залив Эльдрин.

Грох наклонился, прищуриваясь.

— Эльдрин? Да это… дыра, забытая богами. Там только рыбаки да несколько жалких деревушек. Говорят, там камни странные, и рыба невкусная. Почему тебя это интересует?

— Просто интересно, — уклончиво ответила я, стараясь скрыть свою внезапную находку. «Эльдрина» мне нравилось все больше. Оставалось только добавить что-то наподобие фамилии.

— Ладно, спасибо, Грох. Ты мне очень помог. Можешь идти. И никому ни слова о картах, понял? Это наш маленький секрет.

Грох кивнул, касаясь пальцем лба, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Я снова взглянула на карту. Эльдрин… Эльдрина… Что-то должно было прийти в голову. Взгляд упал на изображение морского чудовища на краю карты - химеру с рыбьим хвостом. Морская… Эльдрина Морс. Идеально. Мое новое имя родилось из глубин этого странного мира.

Когда он ушёл, я погрузилась в изучение. Глаза бегали между картой и древними страницами. Я не умела читать местный язык в привычном понимании, но странным образом — то ли магия книги, то ли остаточные знания тела — узоры букв начали складываться в смыслы, образы, ощущения. Это было похоже на понимание снов: не буквальный перевод, а прямое знание.

Книга не была сборником заклинаний. Это был дневник. Дневник капитана-ведьмака, деда Борка, который искал способы договориться не только с морем, но и с ветром, упрямым камнем, лесом. Он был не просто моряком, а странствующим заклинателем, для которого весь мир был живым собеседником. Там были описания ритуалов, похожих на тот, что я инстинктивно провела у рифа: не принуждение, а просьба, обмен, признание силы стихии.

Я читала и параллельно водила пальцем по карте, выстраивая в голове картину мира. Аргении. Вольная Гавань (крупный порт, судя по значку). Дальше на юг — торговые маршруты, острова. На север — холодные моря и земли, помеченные руной, похожей на снежинку. На востоке — пустыни. И Лес Шепчущих Трав на северо-западе. В этом мире я была чужой. Попаданкой. И моя сила — пока что — была дерзостью, смекалкой и знанием из другого мира. Пока я не пойму настоящих правил, пока не узнаю, что скрывается за красивыми названиями, я не надену чужую маску.

К вечеру я уже знала основные торговые пути, опасные мели (одна из которых называлась «Поцелуй Сирены», что звучало многообещающе) и то, что Вольная Гавань — это ворота в мир. Место, где можно затеряться, найти работу, информацию. Или сгинуть, не оставив следа. А пока, пока я поеду в Салмор, все-таки столица.

Грох заглянул, чтобы принести ужин — тушёную солонину с горохом.

— Ну что, ведьма, разобралась в землях? — спросил он с любопытством.

Я оторвалась от карты, встретив его взгляд.

— Да, — сказала я медленно. — Земли узнаю. И воду.

Я сделала паузу, давая ему прочувствовать момент.