История ограбления Лувра. Избранные отрывки

Эпилог

Осеннее парижское утро 19 октября 2025 года выдалось на удивление ясным. Солнце золотило воды Сены, а к главному входу в Лувр, к стеклянной пирамиде, уже в 9:00 потянулись первые посетители. Они еще рассматривали афиши и покупали билеты, когда в ста сорока метрах от них, на набережной Франсуа Миттерана, за кулисами этого воскресного спектакля начали свой отсчет восемь минут, которые потрясли музейный мир .

Задолго до рассвета, 10 октября, на севере Парижа уже был сделан первый ход. В коммуне Лувр злоумышленники встретились с владельцем спецтехники. Под угрозами, но без физического насилия, они завладели его грузовиком с механической люлькой. Эта машина, неприметный и привычный для улиц рабочий инструмент, стала троянским конем.

В 9:30 утра грузовик вкатился на тротуар у юго-восточного угла дворца. Двое мужчин, облаченные в светоотражающие жилеты, ловко имитировали бригаду дорожных рабочих: они выставили вокруг машины сигнальные конусы, полностью сливаясь с пейзажем большого города. Пока на набережной неспешно прохаживались туристы, стрела автоподъемника бесшумно потянулась вверх, к балкону Галереи Аполлона. В 9:34 дисковые пилы и болгарки вгрызлись в стекло и деревянные рамы двойного окна. Защита не выдержала и нескольких секунд — позже выяснится, что эти окна не были бронированы.

В комнате охраны раздался сигнал тревоги. Почти одновременно с этим один из сотрудников, находившийся в галерее, успел бросить в рацию короткое, сбивчивое сообщение о вторжении. Двое в масках уже были внутри. Времени на раздумья у них не было: всего 237 секунд. В руках грабителей были не только пилы, но и, по сути, судьба исторической памяти Франции. В зале находились пятеро невооруженных охранников. Увидев направленные на них работающие электроинструменты, они не стали рисковать жизнями — началась эвакуация посетителей. Преступники даже не взглянули на живописный плафон и золоченую лепнину; их интересовали лишь два металлических шкафа в центре зала.

9:35. Витрины пали под натиском циркулярных пил. Стекло разлетелось вдребезги. Руки в перчатках заметались над бархатными подставками. В мешок отправились изумрудное ожерелье, подаренное Наполеоном Бонапартом юной Марии-Луизе в 1810 году, и пара серег из того же гарнитура . Рядом с ними исчезла диадема с двумя тысячами бриллиантов, брошь-реликварий и декоративный бант императрицы Евгении, жены Наполеона III. Не удержались пальцы грабителей и от сапфирового гарнитура королевы Марии-Амалии: диадема, тяжелое ожерелье и одна серьга перекочевали в сумку. Вторую серьгу, видимо, в спешке просто не заметили.

9:36. Руководитель оперативного центра музея нажал «красную кнопку», соединившую его напрямую с парижской полицией. Сирены уже завывали где-то в лабиринте городских улиц, но время играло против закона.

9:37. По внутренней связи разнеслась команда: немедленно заблокировать все двери музея. Приказ опоздал на минуту.

9:38. Двое мужчин выпрыгнули обратно в люльку автовышки. На бегу один из них выронил корону Евгении, усыпанную тысячей трехсот пятьюдесятью четырьмя бриллиантами и изумрудами. Позже ее найдут на асфальте, погнутую, с осыпавшимися камнями, — словно вещественное доказательство истеричной спешки. Внизу их уже ждали двое сообщников на мощных скутерах Yamaha TMAX. Бросив у подножия автовышки болгарки, газовые горелки, канистры с бензином и рабочие жилеты, банда рванула на восток. Один из воров попытался поджечь автомобиль-подъемник, чтобы замести следы, но его спугнул подоспевший сотрудник музея. Беглецы растворились в узких улочках, взяв курс на юг, к трассе А6 .

В 9:39 в Галерее Аполлона воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь треском разбитого стекла под ногами полицейских криминалистов. Все закончилось. Позже анализ камер наблюдения покажет, что непосредственно внутри музея воры провели всего три минуты и пятьдесят семь секунд. Шедевры ювелирного искусства общей стоимостью более ста миллионов долларов исчезли в неизвестном направлении.

Спустя почти час, в 10:34, министр культуры Франции Рашида Дати выйдет в социальные сети с сообщением, которое заставит содрогнуться арт-сообщество: «Сегодня утром во время открытия Лувра произошло ограбление».

Парадокс этого преступления вскроется позже в кабинетах следователей. Поначалу министр внутренних дел Лоран Нуньес назвал банду «опытной командой». Однако парижский прокурор Лор Бекко остудила этот пыл, заявив, что задержанные — отнюдь не элита преступного мира, а «мелкие правонарушители» из неблагополучного департамента Сена-Сен-Дени. Абдулай Н., известный как XH1, оказался 39-летним бывшим водителем-экспедитором с судимостями за кражи. Айед Г. (XH2) и вовсе был пойман в аэропорту Шарль-де-Голль при попытке улететь в Алжир. Вместе с ними по делу проходил бывший таксист и даже, по данным прессы, сотрудник спецназа. Их ДНК нашли в кабине автоподъемника, их лица зафиксировали камеры, но драгоценности канули в Лету.

Расследование выявило чудовищные прорехи в охране первого музея мира. Директор Лоранс де Кар вынуждена была признать перед сенаторами: единственная камера, наблюдающая за внешней стеной, была направлена в другую сторону, а системы наблюдения по периметру устарели настолько, что не смогли распознать угрозу вовремя. Коллекция Наполеона и Марии-Амалии, пережившая революции и войны, пала жертвой не гениального злодея, а дерзости четырех человек и преступной халатности системы. Драгоценности, которые могли видеть королеву Викторию и двор Версаля, теперь, по мнению экспертов, разобраны на атомы: бриллианты перешли в разряд «сирот», а золото отправилось в переплавку. Им суждено исчезнуть бесследно, растворившись в частных коллекциях, как напоминание о том, что история иногда длится всего четыре минуты.

Похищенные ценности

Прежде чем продолжить историю ограбления, мы расскажем о драгоценностях, которые похитили: что о них известно, и какова их судьба. Ведь именно эти предметы — главные герои трагедии. Не люди, похитившие их, и не следователи, идущие по следу, а сами сокровища — безмолвные свидетели двух империй, двух революций и одного утра, перевернувшего историю французской короны.

Установлено, что в утренние часы 19 октября 2025 года из Галереи Аполлона исчезли восемь предметов, принадлежавших к высшей аристократии Франции — императорскому дому Бонапартов и королевскому дому Орлеанов.

Центральным звеном похищенного стало изумрудное ожерелье, усыпанное более чем тысячей бриллиантов — подарок Наполеона Бонапарта своей второй супруге, императрице Марии-Луизе. Оно являлось материализовавшейся волей императора, свадебным контрактом, написанным изумрудами и бриллиантами. Наполеон Бонапарт, разведясь с Жозефиной, которую он действительно любил, искал не женщину, а наследника. Ему нужна была кровь Габсбургов, и после отказа русского двора он получил согласие Австрии.

Восемнадцатилетняя Мария-Луиза, племянница казненной Марии-Антуанетты, испытывала ужас и ненависть к «корсиканскому людоеду», но династический долг не оставлял выбора .

В марте 1810 года ювелир Франсуа-Реньо Нито, основатель дома, который впоследствии станет называться Chaumet, получил императорский заказ. Ему предстояло создать комплект — парюру, достойную новой цезарианской династии. ожерелье стало центральным элементом этого заказа. Оно составлено из тридцати двух изумрудов, общим весом сто тридцать восемь карат. Геометрия подвески строга и продумана: крупные камни овальной и ромбовидной формы чередуются, и к каждому из них крепится грушевидный изумрудный «каплевидный» фестон .

Венчает композицию центральный изумруд восьмигранной огранки весом 13,75 карата — камень безупречной чистоты и глубины . Но главное богатство — это не только изумруды. Тысяча сто тридцать восемь бриллиантов обрамляют каждый камень, создавая эффект ледяного, искрящегося света вокруг густой зелени. Восемьсот семьдесят четыре из них имеют классическую бриллиантовую огранку, а двести шестьдесят четыре — старинную, так называемую «розой», которая мягче мерцает, напоминая о свечах в залах Тюильри. В пару к ожерелье Нито создал серьги с двумя крупными грушевидными изумрудами общим весом более сорока пяти карат, также обрамленными бриллиантами .

Мария-Луиза покидала Париж в марте 1814 года стремительно, почти бегством. В карету, увозившую ее и сына в Вену, она сложила все свои личные драгоценности. Изумрудная парюра, будучи ее личной собственностью, а не достоянием короны, уехала вместе с ней. После смерти императрицы ожерелье почти полтора века оставалось в сокровищнице Габсбургов, пока в 1953 году не было продано ювелирному дому Van Cleef & Arpels .

Диадему из того же комплекта постигла печальная судьба: ее изумруды извлекли и распродали по отдельности, заменив их бирюзой, и теперь она хранится в Смитсоновском институте в Вашингтоне. Гребень для волос и вовсе исчез бесследно. Ожерелье и серьги уцелели. Они остались нетронутыми, сохранив подлинность наполеоновского ампира. В 2004 году Лувр собрал по частным пожертвованиям 3,7 миллиона долларов и вернул эти сокровища во Францию. Деньги выделили Общество друзей Лувра и Фонд наследия — граждане и меценаты заплатили за то, чтобы история вернулась домой .

Вместе с ожерельем из той же коллекции исчезла одна серьга. Эта асимметрия кражи — парная серьга осталась нетронутой в разбитой витрине — позднее станет доказательством лихорадочной спешки грабителей.

Следующий удар пришелся по наследию Второй империи. У императрицы Евгении, супруги Наполеона III, похитили сразу три предмета: диадему, усеянную почти двумя тысячами бриллиантов, брошь-реликварий и корсажный бант. Четвертый предмет из этого гарнитура — знаменитую корону императрицы Евгении, инкрустированную изумрудами и бриллиантами, — воры вынесли, но в панике бегства выронили на асфальт у подножия автовышки. Ее обнаружат погнутой, с осыпавшимися камнями; это единственное, что удастся вернуть в музей.

Давайте, остановимся на диадеме императрицы Евгении. Она была не просто украшением, а манифестом эпохи Второй империи. Созданная в 1853 году ювелиром Александром-Габриэлем Лемонье в подарок от Наполеона III невесте, испанской аристократке Евгении Монтихо, она воплощала романтический историзм, царивший в парижской ювелирной моде середины XIX века .

Ее конструкция была изящна и воздушна вопреки обилию камней. Основа из позолоченного серебра несла семь гибких стержней-вершин. Каждый стержень венчала композиция из трех крупных жемчужин. Между стержнями размещались восемь щитообразных картушей, увенчанных грушевидной жемчужной подвеской и бриллиантовым листком. Сами картуши были расшиты бриллиантовыми листьями, окаймлены жемчужной нитью и содержали в центре еще три жемчужины. Венчал всю конструкцию ободок из череды круглого жемчуга и бриллиантовой листвы .

Камни, употребленные Лемонье, происходили из государственной сокровищницы Франции — бриллианты, ранее принадлежавшие Людовику XVIII и Карлу X, и природный жемчуг королевских гарнитуров . Точный подсчет даров природы и ограненного человеческими руками блеска дает цифры, от которых захватывает дух: 212 жемчужин, из которых 17 имели редкую грушевидную форму, 1998 бриллиантов и еще 992 мелких алмаза старинной огранки «роза». Диадема была вершиной вкуса и, по свидетельству современников, сама императрица предпочитала ее официальной короне — менее формальная, более стильная и удобная, она словно дышала вместе с хозяйкой на балах Тюильри .

После падения империи в 1870 году Евгения бежала в Англию, диадема же осталась во Франции и в 1887 году была выставлена Третьей республикой на печально известную «Распродажу бриллиантов Короны». Ее приобрел ювелир Юлиус Якоби, а в 1890 году Альберт, 8-й принц фон Турн-и-Таксис, купил диадему в качестве свадебного дара эрцгерцогине Маргарите Клементине Австрийской. Она носила украшение всю жизнь, завещав его дому Турн-и-Таксис .