Итальянская история Селины

Глава 1

Селина давно мечтала об отпуске в Италии — стране, где солнце ласкает кожу, а воздух пропитан ароматом цветущих лимонных деревьев. Вместе с Марко, своим парнем, она наконец‑то купила билеты и забронировала отель в живописном прибрежном городке на Амальфитанском побережье. Но радость от предстоящей поездки быстро омрачилась: в последние месяцы их отношения дали серьёзную трещину.

Марко был поглощён работой — даже в отпуске он постоянно проверял почту, отвечал на звонки и пропадал в разговорах по телефону. Селину это задевало: она чувствовала, что для него она — лишь фон, необязательный аксессуар к идеальному отпуску. Он редко замечал её новые наряды, не хвалил её красоту, не интересовался её мыслями и чувствами.

— Может, прогуляемся по набережной? — предлагала Селина за завтраком.
— Давай позже, у меня важный звонок, — отвечал Марко, не отрываясь от смартфона.

Она пыталась не унывать: загорала на пляже, купалась в лазурных водах Средиземного моря, пробовала местные деликатесы. Но внутри росла тоска — ей хотелось внимания, тепла, ощущения, что она кому‑то по‑настоящему дорога.

В тот день Селина провела на пляже почти до заката. Она читала книгу, слушала шум прибоя, наблюдала за чайками, кружившими над водой. Солнце окрашивало море в золотистые оттенки, и на мгновение ей показалось, что всё не так уж плохо. Но стоило вернуться в отель и увидеть Марко, уткнувшегося в ноутбук, как иллюзия рассыпалась.

— Я пойду прогуляюсь, — сказала она, не дожидаясь ответа.

Вечерняя Италия была волшебна: узкие улочки, подсвеченные фонарями, запах свежей выпечки и кофе, смех прохожих. Селина шла, погружённая в мысли, когда вдруг услышала:

— Signorina, scusi…

Перед ней стоял высокий темноволосый мужчина с выразительными карими глазами. Его взгляд был тёплым, но в нём читалась решимость.

— Вы так прекрасны, — сказал он по‑английски с лёгким акцентом. — Я не мог пройти мимо.

Селина смутилась, попыталась вежливо откланяться, но незнакомец не сдавался.

— Позвольте пригласить вас на чашку кофе. Всего на десять минут. Если скажете «нет» — я исчезну.

Что‑то в его голосе, в искренности взгляда заставило её колебаться. Она кивнула.

Но вместо кафе он подвёл её к элегантному чёрному автомобилю и, несмотря на её робкие протесты, мягко, но настойчиво усадил на заднее сиденье.

— Не бойтесь, — улыбнулся он. — Я просто хочу показать вам одно особенное место.

Машина мчалась по извилистым дорогам, увозя Селину всё дальше от отеля. Вскоре они остановились у величественного особняка, окружённого кипарисами и цветущими садами.

— Это мой дом, — пояснил мужчина. — Меня зовут Антонио Торричелли.

Он провёл её внутрь, где их встретил уютный свет старинных ламп и аромат жасмина, доносившийся из открытых окон.

— Я увидел вас на пляже три дня назад, — начал Антонио, наливая ей бокал белого вина. — Вы сидели в одиночестве, и в ваших глазах была такая грусть… Я не мог перестать думать о вас.

Селина хотела возразить, сказать, что это безумие, что она должна вернуться, но что‑то в его словах тронуло её. Впервые за долгое время кто‑то заметил её, увидел её настоящую.

— Я знаю, что это странно, — продолжал он. — Но я влюбился. В вашу улыбку, в то, как вы смотрите на море, в то, как вы держите книгу… Я хочу, чтобы вы остались. Хотя бы на эту ночь.

Селина молчала. В голове крутились мысли о Марко, об их отношениях, о том, правильно ли она поступает. Но в этот момент, под мягким взглядом Антонио, она почувствовала, что впервые за долгое время может просто быть.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Я останусь.

И в тот вечер, под звёздным итальянским небом, Селина поняла: иногда судьба преподносит сюрпризы, которые меняют всё.

Глава 2

Селина сидела в просторном кабинете Антонио, окружённая старинной мебелью и тёплым светом настенных бра. Она всё ещё не могла до конца осознать, что происходит. Антонио, не сводя с неё внимательного взгляда, подошёл к массивному дубовому столу и достал из ящика тонкую папку.

— Я понимаю, что мои слова могут показаться безумными, — тихо произнёс он, — но у меня есть доказательства. Я хочу, чтобы вы знали правду.

Он аккуратно выложил на стол несколько фотографий и распечаток. На снимках Марко был запечатлён в компании разных девушек — в ресторанах, на прогулках, в ночных клубах. Даты на фотографиях охватывали последние три месяца, включая период их совместного отпуска. В распечатках были скриншоты переписок, где Марко без стеснения обсуждал свои похождения и откровенно пренебрежительно отзывался о Селине.

Селина замерла. Её пальцы невольно сжались в кулаки, но она не позволила себе разрыдаться. Вместо этого она медленно подняла взгляд на Антонио— тот стоял напротив, внимательно наблюдая за её реакцией. Его тёмные глаза выражали искреннюю заботу, а в чертах лица читалась неподдельная тревога.

Брюнет в чёрной рубашке (верхняя пуговица всё так же была расстёгнута, обнажая смуглую кожу) сделал осторожный шаг вперёд:

— Я не хотел вторгаться в вашу личную жизнь, но… когда я увидел вас на пляже, такую одинокую и печальную, я почувствовал, что должен что‑то сделать.

Селина глубоко вздохнула, стараясь сохранить самообладание. Её голос звучал удивительно ровно, почти бесстрастно:

— Спасибо за то, что рассказали мне. Это… нелегко слышать, но лучше знать правду.

Она осторожно коснулась пальцами фотографий, словно проверяя их реальность. В голове крутились мысли: как она могла не замечать очевидного? Почему так слепо верила Марко?

— Вы правы, — продолжила она, поднимая глаза на Антонио. — Он меня не достоин.

В её тоне не было злости или обиды — лишь тихая, почти философская констатация факта. Она всегда гордилась своей способностью оставаться вежливой даже в самых неприятных ситуациях, и сейчас это качество проявилось особенно ярко.

Антонио осторожно присел напротив, не нарушая её личного пространства:

— Я не прошу вас принять какое‑то решение прямо сейчас. Просто знайте: вы заслуживаете того, кто будет ценить каждую минуту рядом с вами. Кто будет смотреть на вас так, как вы того стоите.

Селина кивнула, чувствуя, как внутри медленно тает ледяной комок, сковывавший её сердце последние месяцы. Впервые за долгое время она ощутила не пустоту, а странное, почти забытое чувство — надежду.

— Вы очень добры, — сказала она мягко. — Не каждый стал бы так… так по‑человечески вмешиваться.

Антонио улыбнулся — тёплой, искренней улыбкой, от которой вокруг его глаз собрались едва заметные морщинки:

— Иногда судьба даёт нам шанс начать всё заново. И я верю, что ваш шанс — прямо перед вами.

За окном особняка догорал итальянский закат, окрашивая небо в оттенки розового и золотого. Селина посмотрела в окно, затем снова на Антонио. В её взгляде больше не было грусти — лишь решимость и тихое любопытство к тому, что ждёт её впереди.

Глава 3

Антонио заметил, как Селина слегка вздрогнула — то ли от вечерней прохлады, просочившейся сквозь открытое окно, то ли от тяжести пережитого. Не говоря ни слова, он поднялся, подошёл к старинному комоду в углу и достал мягкое кашемировое одеяло с вышитым гербом его семьи.

— Возьмите, — он бережно накинул ткань на её плечи. — Здесь может быть свежо по вечерам.

Тепло одеяла мгновенно окутало Селину, словно заботливые объятия. Она инстинктивно укуталась плотнее, чувствуя, как расслабляются напряжённые мышцы спины.

Антонио тем временем направился к небольшому буфету, достал фарфоровый чайник с изящным растительным орнаментом и две чашки тончайшего фарфора. Через несколько минут перед Селиной появился бокал с ароматным чаем — в воздухе разлился насыщенный запах бергамота и мёда.

— Это местный сорт, — пояснил он, присаживаясь напротив. — Помогает успокоиться и прояснить мысли.

Селина осторожно обхватила чашку ладонями, впитывая тепло. Пар поднимался к её лицу, окутывая мягким облаком. Она сделала маленький глоток — вкус оказался неожиданно гармоничным: лёгкая терпкость чая уравновешивалась сладостью мёда.

Молчание между ними не было неловким. За окном шумел прибой, где‑то вдалеке слышались приглушённые голоса прохожих и звон церковных колоколов.

Наконец Антонио нарушил тишину:

— Я не буду на тебя давить, — его голос звучал ровно, без тени настойчивости. — Я дам тебе ровно год, чтобы ты полюбила меня. Или не полюбила. Это твой выбор.

Селина подняла на него удивлённый взгляд. В его карих глазах не было ни намёка на игру или манипуляцию — только искренность и спокойное принятие.

— Почему год? — тихо спросила она.

— Потому что настоящие чувства не рождаются по щелчку. Им нужно время, чтобы прорасти, как винограду на наших холмах. Я хочу, чтобы ты узнала меня — настоящего, без масок и притворства. Чтобы увидела, как я ценю тебя, не требуя ничего взамен.

Он сделал паузу, давая ей время осмыслить слова, затем продолжил:

— Ты заслуживаешь того, чтобы тебя любили без условий. Чтобы тебя замечали. Чтобы каждое утро начиналось с улыбки, потому что рядом человек, который видит в тебе не просто спутницу, а целый мир, достойный восхищения.

Селина почувствовала, как в груди разливается непривычное тепло — не от чая и не от одеяла, а от чего‑то гораздо более глубокого. Впервые за долгое время она ощутила, что её видят. Не как дополнение к чьему‑то успеху, не как фон для чужих амбиций, а как отдельную, ценную личность.

— Спасибо, — прошептала она, и в этом простом слове уместилось больше, чем могли выразить любые длинные речи.

Антонио кивнул, понимая, что сейчас важнее всего — дать ей пространство. Он поднялся, чтобы оставить её наедине с мыслями, но на пороге обернулся:

— Комната для гостей готова. Отдохни. Всё остальное — завтра.

Когда он вышел, Селина ещё долго сидела у окна, наблюдая, как звёзды зажигаются над морем. В её душе, ещё утром полной горечи и разочарования, теперь теплилась искра — робкая, но живая. И впервые за много месяцев она позволила себе поверить, что, возможно, эта итальянская ночь действительно станет началом чего‑то нового.

Глава 4

Селина осталась в особняке Антонио. Первые дни она чувствовала себя неловко — словно попала в чужую сказку, где всё слишком красиво, слишком роскошно, слишком… не похоже на её привычную жизнь.

Особняк поражал величием. Каменные стены, увитые плющом, высокие арочные окна, через которые лился мягкий солнечный свет. Внутри — антикварная мебель, картины в позолоченных рамах, мраморные полы, отполированные до зеркального блеска. В воздухе всегда витал тонкий аромат воска и свежих цветов, которые слуги ежедневно меняли в вазах.

Селина занимала гостевую спальню на втором этаже — просторную, с огромной кроватью под балдахином, резным гардеробом и выходом на террасу с видом на сад. Каждое утро она просыпалась под пение птиц и шум прибоя, доносившийся издалека.

Она старалась вести себя сдержанно, вежливо, не злоупотреблять гостеприимством. В Польше она привыкла к скромности: маленькая квартирка, работа в туристическом агентстве, экономия на всём, чтобы накопить на отпуск. Здесь же ей предлагали всё — от изысканных блюд до дизайнерской одежды, но она отказывалась, пока Антонио мягко не настоял:

— Это не подачки. Это уважение. Ты в моём доме — значит, ты часть этого мира. Прими это без стыда.

Постепенно Селина начала осваиваться. Она:

гуляла по саду, где росли оливы, лимонные деревья и розы;

завтракала на открытой веранде, наблюдая, как лучи солнца играют на поверхности бассейна;

изучала итальянский, беря уроки у местной преподавательницы, которую пригласил Антонио;

помогала садовнику ухаживать за растениями — это успокаивало и напоминало о доме.

Антонио не торопил её. Он появлялся ненавязчиво — то приглашал на ужин, то предлагал прокатиться на яхте, то просто сидел рядом в библиотеке, пока она читала. Он рассказывал ей о Италии: о древних традициях, о семейных ценностях, о том, как важно ценить каждый момент.

— Ты знаешь, — сказал он однажды, когда они сидели у камина, — богатство — это не деньги. Это возможность делать то, что любишь, и быть с теми, кто тебе дорог.

Селина слушала, впитывая каждое слово. Она видела, что он не хвастается, а делится тем, что для него действительно важно.

Иногда по вечерам она доставала свой старый телефон и пересматривала фотографии из прошлой жизни: её квартира в Варшаве, друзья в кафе, заснеженные улицы. Это было так непохоже на сияющий мир Антонио — но она больше не чувствовала себя чужой.

Однажды она спросила его:

— Ты ведь понимаешь, что я совсем не такая, как твои знакомые? Я не из этого круга.

Антонио улыбнулся, взял её руку в свою:

— Именно поэтому ты здесь. Ты — настоящая. Ты не играешь ролей. Ты просто есть. А всё остальное — лишь декорации.

С каждым днём она становилась увереннее. Она начала принимать подарки — не как милость, а как знак внимания. Она научилась заказывать кофе в местных кафе, заводила разговоры с соседями Антонио, которые относились к ней с искренним уважением.

Она больше не пряталась за вежливой маской. Теперь её улыбка была тёплой, а взгляд — открытым. Она позволяла себе наслаждаться:

утренним кофе на террасе;

прогулками по старинным улочкам городка;

вечерами у камина с книгой;

разговорами с Антонио, которые становились всё глубже.

И самое главное — она начала верить, что достойна этой новой жизни. Что её прошлое не определяет её будущее. Что она может быть счастлива — по‑настоящему, без оглядки на старые обиды и страхи.

Однажды, спустя несколько месяцев, она подошла к Антонио и сказала:

— Я готова попробовать. Не потому, что ты дал мне крышу над головой или роскошь. А потому, что ты показал мне, какой может быть жизнь. И я хочу узнать, что будет дальше — с тобой.

Он посмотрел на неё, и в его глазах она увидела то, чего так долго искала: признание, тепло и искреннюю любовь.

Глава 5

После того как Селина приняла решение дать Антонио шанс, их жизнь наполнилась новыми красками. Они стали чаще выходить в свет: гуляли по живописным улочкам прибрежного городка, заходили в уютные кафе, посещали местные фестивали и выставки. Антонио знакомил её с Италией — не той глянцевой, что видят туристы, а настоящей, с её традициями, вкусом и душой.

Каждое утро начиналось с кофе на террасе, а затем — планы на день:

поездка в соседний городок, где пекари до сих пор готовят хлеб по старинным рецептам;

визит в крошечную мастерскую, где мастер вручную создавал кожаные сумки;

прогулка по рынку, где Селина с восторгом выбирала свежие фрукты и сыры, пытаясь выговорить их названия на итальянском.

Антонио наблюдал за ней с тёплой улыбкой. Ему нравилось, как она искренне радуется мелочам: первому найденному ракушечнику на пляже, аромату цветущей магнолии, смешным уличным котам, греющимся на солнце.

Однажды они зашли в бутик женской одежды — не из тех, что сверкают витринами для туристов, а уютный магазинчик с изысканным ассортиментом. Хозяйка, пожилая синьора с проницательным взглядом, сразу отметила естественную красоту Селины и предложила несколько нарядов.

Селина долго выбирала, примеряла, смущалась. В конце концов она остановилась на комплекте из тонкого кружева — не вызывающем, но невероятно женственном. Когда она вышла из примерочной, чтобы показать Антонио, время словно остановилось.

Он замер.

В его глазах промелькнуло что‑то глубокое, почти трепетное. Он не произнёс ни слова, но взгляд сказал больше любых комплиментов. Селина почувствовала, как по коже пробежали мурашки — не от неловкости, а от осознания, что её видят так.

— Ты… — он запнулся, будто подбирая слова. — Ты выглядишь так, словно сошла с полотна художника.

Его голос звучал непривычно низко, с лёгкой хрипотцой. Селина покраснела, но не отвернулась. Впервые за долгое время она не чувствовала себя ни «слишком простой», ни «недостаточно достойной». Она просто была собой — и этого было достаточно.

Хозяйка магазина, заметив их взгляды, деликатно отошла в сторону, оставив их наедине.

— Я… я, наверное, не должна была… — начала Селина, пытаясь сгладить неловкость.

— Нет, — перебил Антонио , шагнув ближе. — Это ты. Настоящая. И мне невыносимо красиво видеть тебя такой.

Он не прикоснулся к ней — лишь стоял рядом, позволяя ей самой решить, как поступить. И в этом было больше уважения, чем в любых пылких признаний.

Они вышли на улицу, и солнце ослепительно блеснуло на витринах. Селина всё ещё ощущала тепло его взгляда, словно невидимую нить между ними.

— Прости, если я смутил тебя, — сказал Антонио, когда они свернули на тихую аллею. — Я не хотел давить. Просто… ты удивительная.

Она улыбнулась — искренне, без тени притворства:

— Это ты удивительный. Ты показываешь мне мир, который я никогда не видела. И человека во мне, которого я, кажется, сама не знала.

Он взял её руку, осторожно, будто хрупкую вещь:

— Мы будем идти медленно. Так, как тебе комфортно.

И в этот момент Селина поняла: она больше не боится. Не боится доверять, не боится чувствовать, не боится верить, что эта история может стать её новой реальностью.

Вечером, лёжа в своей комнате, она прижала к груди кружевной комплект, купленный в тот день. Это был не просто предмет одежды — это был символ: она училась принимать свою красоту, свою женственность, своё право быть счастливой.

А за окном шумело море, будто напевая ей колыбельную о будущем, которое только начиналось.

Глава 6

Жизнь Селины в Италии текла словно в волшебной сказке — пока однажды всё не изменилось в одно мгновение.

Антонио стал заметно напряжённее. Он чаще запирался в кабинете, подолгу разговаривал по телефону на пониженных тонах, а его охрана — прежде незаметная — теперь сопровождала их даже на прогулках. Селина замечала, как он время от времени оглядывается, будто выискивая что‑то в толпе.

— Что происходит? — наконец спросила она, когда они сидели на террасе за поздним ужином.

Антонио долго молчал, подбирая слова. Затем отложил вилку и посмотрел ей в глаза:

— У меня… есть конкуренты. Люди, которые давно ищут способ ослабить меня. И теперь они узнали о тебе.

Селина похолодела:

— Обо мне? Но я же ничего не значу…

— Вот в этом их ошибка, — он накрыл её руку своей. — Для них ты — уязвимость. Слабое место, которым можно воспользоваться.

На следующий день всё изменилось. В особняке появились незнакомые люди в строгих костюмах — юристы, охранники, специалисты по безопасности. Антонио пришлось раскрыть Селине правду: он не просто богатый итальянец, а один из ключевых игроков в сфере логистики и импорта, человек, чьё влияние простирается далеко за пределы Амальфитанского побережья.

— Я не хотел, чтобы ты знала об этом, — признался он. — Не хотел втягивать тебя в этот мир. Но теперь выбора нет.

Он принял решение: Селину нужно отправить в Польшу — туда, где её никто не будет искать.

— Ты поедешь к твоей семье? — спросил он, упаковывая её вещи.

— У меня только тётя в Варшаве, — тихо ответила Селина. — Но я могу снять квартиру…

— Нет. Ты будешь жить в нашем доме в Кракове. Он охраняется, там всё готово.

В аэропорту они стояли у зоны досмотра. Антонио держал её за руки, будто боялся отпустить.

— Это ненадолго, — повторял он. — Я разберусь с этим, и ты вернёшься.

— А если… если они навредят тебе? — её голос дрогнул.

— Не навредят. Я слишком хорошо играю в эту игру. — Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Просто жди. Пиши. Звони. И помни: ты — самое важное, что у меня есть.

Она обняла его так крепко, как будто пыталась забрать с собой частицу его тепла. Затем шагнула в зону досмотра, обернулась — и увидела, как он стоит, засунув руки в карманы, и смотрит на неё с такой тоской, что сердце сжалось.

Краков встретил Селину промозглым ветром и серым небом. Дом, куда её привезли, был уютным, но пустым. Комнаты пахли свежей краской и мебелью, купленной специально для неё, но в них не было жизни.

Первые дни она почти не выходила из дома. Сидела у окна, листала книги, которые Антонио прислал ей из Италии, пересматривала фотографии. Иногда звонила ему, но разговоры были короткими:

— Всё в порядке? — спрашивал он.

— Да, — отвечала она. — А ты?

— Работаю. Скоро всё закончится.

Но «скоро» растягивалось в недели.

Селина начала выходить в город. Гуляла по Рыночной площади, заходила в кафе, пыталась учить польский (хотя и говорила на нём свободно с детства). Но везде её преследовало ощущение недостающего звена.

Она скучала по:

утреннему кофе на террасе особняка;

его рукам, которые всегда находили её в темноте;

смеху, который звучал только для неё;

даже по его привычке хмуриться, когда он читал деловые письма.

Однажды она зашла в магазин белья — тот самый, где когда‑то купила кружевной комплект. Примерила что‑то похожее, посмотрела на себя в зеркало и вдруг поняла: без него это не имело смысла. Красота, женственность — всё это было важно только тогда, когда он смотрел на неё так.

Через месяц ей позвонил его помощник:

— Синьора Селина, у нас прогресс. Антонио скоро вернётся. Но пока вам лучше оставаться в Польше.

Она кивнула, хотя никто этого не видел.

— Скажите ему… скажите, что я жду.

В одну из ночей Селина проснулась от звука входящего сообщения. Открыла телефон — и увидела фотографию: Антонио стоит на террасе их особняка, в руках бокал вина, на губах та самая улыбка, от которой у неё всегда замирало сердце.

Под фото было написано:

«Завтра я прилечу. Держись. Мы почти у цели».

Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. Впервые за долгое время она почувствовала, как внутри разгорается огонь — не страха, а ожидания.

Потому что теперь она знала: сказка ещё не закончилась. Она только начиналась.