Избранная стихиями. Сердце четырёх

Пролог

Они смотрят на меня, будто я уже лежу под каждым из них.

Огромное помещение пульсирует напряжением, как натянутая струна перед разрывом. Воздух густой, будто налит жаром, влагой, пылью и электричеством одновременно. Я стою посреди круга, босая, в тонкой одежде, которая совершенно не защищает — ни от холода, ни от взглядов. Четыре мужчины, воплощения стихий, окружили меня, не делая ни шага вперёд — и в то же время каждый готов броситься, вцепиться, отнять.

Они ненавидят друг друга. Я чувствую это кожей, как жар от открытого огня. Их ярость — хищная, мужская, первобытная. Но ещё сильнее — то, как они хотят меня.

Каэр, повелитель огня, стоит справа, полуобнажённый, с плащом, спадающим с плеча. Его глаза — как раскалённый металл. Он не мигает, не отводит взгляда, и я ощущаю, как от его желания плавится воздух вокруг. Он бы сжёг всех остальных за одну искру моего стона.

Эльдэн, воплощение воды, неподвижен, но пальцы его дергаются, как будто он сдерживает волны. Он смотрит на меня, и в этом взгляде — обещание утопить меня в себе, заполнить до краёв. Его желание — глубинное, обволакивающее, как прилив, который никто не остановит. Он хочет не просто взять — он хочет растворить меня в себе, оставить только имя на поверхности.

Талир, сын ветра, не стоит — он движется, как порыв, как гроза, готовая сорвать всё к чёрту. Белые волосы едва трепещут, будто вокруг него дует собственный шторм. Он скалится — красиво, дико, хищно. Он уже в своём воображении прижал меня к стене и заставил закричать. Он не просит, он берёт.

Ронвальд, земля, — как скала. Молчалив, напряжён до предела. Его чёрные глаза смотрят на меня, будто я уже принадлежу ему, как земля принадлежит корням. Он не станет говорить. Он подойдёт, уложит, прижмёт — и никто не посмеет даже взглянуть. Он не соревнуется — он владеет.

Четыре мужчины. Четыре силы. Их тела — опасность. Их взгляды — обещание. Их магия бурлит под кожей. Я чувствую, как мир замирает в ожидании. Ещё миг — и один из них сорвётся. Или все.

Я дрожу. Не от страха. От того, как безумно хочется отдаться.

Я не двигаюсь, но внутри всё уже двинулось. Сместилось. Раскрылось, будто меня вогнали в пульс четырёх стихий, и теперь каждая из них бьётся в венах — не даёт дышать, мыслить, быть собой. Они не прикасаются. Пока. Но от одного их присутствия мои соски напрягаются, внутренности сжимаются в тяжёлую, ноющую точку желания.

Они будто дышат на мою кожу с разных сторон. Один жарит, другой обволакивает влагой, третий будто стягивает невидимыми нитями, а четвёртый тяжело, властно, прочно заполняет внутри пустоты, о которых я раньше не знала.

Моё тело само выбирает — их всех. Разом.

Я чувствую, как бедра становятся горячими. Как внизу живота тянет, сладко, тягуче. Ноги подкашиваются, но я стою. Потому что если упаду — они схватят. Каждый — по-своему. Каэр поднимет, как пламя — жадно, мгновенно, впив руками в бёдра, оставив след. Эльдэн подхватит нежно, затопляя, но с такой глубиной, что не останется воздуха. Талир — прижмёт к стене, поцелует, пока я не потеряю себя. А Ронвальд… Ронвальд положит на землю. Лбом к земле. И сделает своей.

Я больше не боюсь. Я хочу.

Их дыхание становится громче. В груди — грохочет сердце. Я сжимаю пальцы, потому что иначе потянусь. А если протяну руку — всё закончится. Или начнётся.

Потому что это не просто желание. Это древний зов. Жрица должна быть связана с четырьмя. Не умом. Не словом. Телом.

Я чувствую, как по ногам пробегает дрожь, в горле пересохло, соски твердеют, а между ног становится влажно — от их мыслей. Они не касаются меня. Но уже делают это.

Я — их центр. Их будущее. Их проклятье и спасение.

А значит, мне суждено гореть, утонуть, сорваться в воздух — и быть прижатой к земле. Не раз. Не по очереди. А всеми сразу.

И я готова.

**********

Дорогой читатель, добро пожаловать в мир, где желания могут спасти или разрушить.
Ты открыл мою первую книгу. И если ты читаешь это — значит, ты уже шагнул за грань.

Здесь будет больно. Сладко. Горячо. Здесь тела говорят больше, чем слова, а судьбы переплетаются слишком плотно, чтобы разойтись без следа.

Если ты чувствуешь — поддержи меня.
Поставь ⭐️ этой истории. Для меня, для Айлены, для каждого из мужчин, которые сражаются не только за неё, но и с собой.

И, пожалуйста, оставь свой отклик под книгой. Одно слово, одна эмоция, один вздох — для меня это бесценно.

Ты — не просто читатель.
Ты теперь часть этой истории.

И поверь, всё самое опасное ещё впереди.

Глава 1. Айлена

Я просыпаюсь от холода. Не от резкого, обжигающего ветра — от чего-то другого, глубинного, настороженного. Он ощущается не на коже, а где-то глубже, как будто я оказалась в чужом теле, которое само решает, готово ли меня принять.

Потолок надо мной — высокий, сводчатый, весь в трещинах, сквозь которые просачивается голубоватый свет. Я медленно моргаю, пытаясь сообразить, где нахожусь. Всё кажется слишком чётким, слишком насыщенным, чтобы быть сном, и в то же время — слишком абсурдным, чтобы быть реальностью.

Я пробую приподняться, но внутри что-то тянет вниз, будто разум погружён в густую тёплую воду, где всплывают не мои мысли, не мои ощущения. Мне нужно усилие, чтобы вообще почувствовать себя собой. Меня зовут Анна. Или звали?.. В голове пульсирует тревога.

— Айлена, — слышится рядом. Голос женский, тёплый, почти шепот. — Наконец-то ты проснулась…

Я резко поворачиваю голову. Рядом сидит женщина, одетая в свободные белые одежды. Волосы — серебристые, заплетены в сложную косу. Глаза — бирюзовые, глубокие, слишком нереальные. Она смотрит так, словно перед ней не человек, а пророчество. В её взгляде — ласка и трепет, как у тех, кто слишком долго ждал чуда и не верил, что оно случится.

— Ты была без сознания три дня, — говорит она спокойно. — Верховная сказала, что ты вернёшься. Но магия в тебе пока слаба…

Я замираю на слове «магия». Оно режет слух, как заноза. Я не двигаюсь, но пальцы нащупывают под собой чужую ткань — тонкую, шершавую, пахнущую травами. Туника. Белая. Пропитанная запахом времени. Не моя. Я смотрю на руки — они тоньше, чем помню. Кожа светлее. Моложе. Нерешительно тянусь к волосам — прядь ложится на плечо. Светлая. Я всегда была брюнеткой.

Паника приходит медленно. Сначала воцаряется тишина, потом в горле появляется ком, пальцы начинают дрожать, и только после приходит первый вопрос:

— Где я?

Женщина словно ждала этого. Она чуть подаётся вперёд, голос звучит ровно:

— В храме Возвращённой. Ты — Айлена. Перерождённая жрица, избранная четырьмя стихиями. Последняя, кто может восстановить равновесие.

Я чувствую, как подкатывает истерика. Я хочу засмеяться, закричать, отшатнуться, убежать. Сказать, что меня зовут Анна, что я из Москвы, что меня, кажется, сбила машина, и всё это — кома или иллюзия. Что я не жрица, не избранная, не... Но я не могу. Потому что в самой глубине груди откликается что-то странное, неведомое, будто имя «Айлена» действительно принадлежит мне. Как будто оно всегда было где-то рядом.

Я хочу думать, что это ошибка. Что через минуту я проснусь в своей квартире, услышу звон трамвая за окном, потянусь за чашкой с трещиной и забуду этот странный, бредовый сон. Но женщина по-прежнему здесь. Холод в комнате не рассеивается. Он не касается кожи — он под кожей. Он в незнании. В невозможности понять, что происходит и почему это происходит со мной.

— Вы ошиблись, — произношу хрипло. — Я не Айлена.

Она улыбается. Улыбка тёплая, но с оттенком печали. Такой улыбаются взрослые, когда ребёнок говорит, что сам разберётся, хотя мир его уже сбил с ног.

— Тебе не обязательно вспоминать всё сразу. Переход редко бывает лёгким.

Я смотрю на неё, моргая.

— Переход?

— Между жизнями, — отвечает она и поднимается с места. — Ты умерла, Анна. А здесь стала кем-то другим. Твоё имя — Айлена. Ты не просто жрица. Ты — связующая. Та, кто должна объединить стихии и пробудить магию равновесия. Без тебя Элавир исчезнет.

Я чувствую, как в ушах гудит кровь. Неужели они правда считают, что я должна поверить в это? Что я умерла, переродилась, стала частью какого-то мифического мира и теперь от меня зависит его судьба?

— Вы хотите, чтобы я… что сделала? — голос звучит глуше, чем я ожидала. Я всё ещё сижу у стены, укутанная в чужую ткань. Комната кажется стерильной, без запаха. Нереальной. Слова женщины звучат, как строчки из старинной легенды. Их забываешь сразу, как только закроешь книгу. Но в этот раз забыть не выходит.

— Найти их, — говорит она мягко. — Тех, кто связан со стихиями. Четверых. Каждый из них носит в себе силу, которую ты должна пробудить. Без них ты не восстановишь свою суть. А без тебя погибнет весь наш мир.

Глава 2. Айлена

Я чувствую, как в животе холодеет. Это ощущение — будто камень. Большой, тяжёлый, с острыми краями. Он мешает дышать.

— А где их искать?

— Никто не знает.

Я поднимаю на неё глаза. Она стоит прямо передо мной — высокая, статная, в белом, как статуя из храмовой стены. Только глаза живые. Грустные. Слишком честные.

— Что значит "никто"? Разве вы не следили за… носителями?

— Их не выбирают, Айлена. Их нельзя обучить или вызвать. Даже мы — не знаем, кто они. Только ты. Только твоя душа способна почувствовать. Связь — не разумом. Сердцем. Магией. Болью, если потребуется.

— Замечательно, — я вскидываю руки. — Просто идеально. Я не знаю, кто я. Не знаю, где я. Не знаю, как работает магия. Но мне нужно почувствовать четверых неизвестных мужчин, которых никто никогда не видел, иначе я обречена, и вы — вместе со мной?

Она не сердится. Не перебивает. Только кивает.

— Да.

Секунда молчания. Другая. И я смеюсь. Нервно. Сдавленно.

— Может, мне ещё и полюбить их нужно?

Она смотрит на меня. Слишком долго. Слишком прямо. Я замолкаю.

— Это не обязательное условие, — произносит она, — но рано или поздно ты поймёшь: без любви, даже горькой, даже обречённой — связь невозможна.

Мир окончательно едет с катушек.

— Скажи честно… это розыгрыш? Секретная программа психологического давления? Я в лаборатории? В психушке?

Она подходит ближе. Присаживается рядом. И впервые с момента нашего знакомства кладёт руку мне на ладонь. Не для того, чтобы заставить. Чтобы быть рядом.

— Ты — первая, Айлена. Первая, кто смогла войти в этот мир снаружи. Первая, кого приняли все четыре стихии. Мы ждали. Надеялись. Но никто не знал, как это случится. Ты здесь — и теперь всё зависит от тебя.

Я медленно поднимаю взгляд на неё.

— Почему я?

— Потому что твоя душа — сильнее, чем ты думаешь. Потому что в ней нет искажения, нет искажённой магии. Ты чиста. И именно такой ты и нужна.

— И если я их найду…

— Ты должна будешь связать их с собой. Через доверие. Через боль. Через магию. Через тело — если понадобится. Это не акт влечения. Это часть ритуала. Они — часть тебя. А ты — их катастрофа.

— Почему катастрофа?

— Потому что ни один из них не примет тебя добровольно. Потому что для них ты будешь врагом.

Я ощущаю, как внутри будто поворачивается ключ. Как будто кто-то тихо говорит: да, это правда. Да, ты уже знаешь это. Всегда знала.

Я встаю. Медленно. Руки дрожат, но я стою прямо.

— И куда мне идти?

Ирея улыбается. Горько. С любовью.

— Куда потянет. Слушай тело. Слушай ветер. Они сами укажут дорогу. Один — там, где всё горит. Другой — где всё замерло. Третий — где никто не живёт. А четвёртый… он рядом. Но ты его не увидишь, пока не станешь другой.

— Прекрасно, — выдыхаю, и усталость вываливается из меня, как камень. — Мне просто нужно найти четырёх незнакомцев, которые по каким-то древним сказкам — воплощение стихий. И всё ради того, чтобы стать… кем? Связующей? Инструментом? Чужой надеждой?

Я хожу по комнате, уже не пытаясь держаться спокойно. Ткани туники цепляются за щиколотки, в окне темнеет, но мне плевать.

— Я не хочу. Мне это не нужно. Этот мир — не мой. Ваши проблемы — не мои. И вообще, я здесь по ошибке. Я никому ничего не должна. Ни этим... «носителям», ни тебе. Ни себе.

Ирея молчит. Стоит у двери, как будто она знала, что всё закончится именно так.

— Я хочу домой, — говорю тише. — В свою квартиру. К своей чашке с трещиной. К своим книгам. Пусть даже к той аварии. Пусть… — я сглатываю. — Даже если она и была последней.

Тишина. Несколько ударов сердца. И вдруг:

— Ты не вернёшься, — спокойно говорит она. — Твоё тело там умерло. Навсегда.

Я отступаю на шаг.

— Что?..

— Ты думаешь, мы взяли тебя у мира просто так? Нет. Мы не забрали. Мы приняли. Твоё сердце остановилось. Ты перестала быть Анной. Ты стала ею — Айленой. Это необратимо.

Мир наклоняется. Или я. Я хватаюсь за подоконник, будто он может удержать меня.

— Тогда пусть. — Голос срывается, но я продолжаю. — Пусть я умру здесь тоже. Я не пойду ни к кому. Я не буду умолять, искать, терпеть отторжение, чтобы "спасти ваш мир". Это не мой путь. Это не моё дело.

Она не говорит ничего. Просто качает головой и… улыбается.

Тихо. Почти по-доброму. Словно ей жаль, но она всё равно знает больше.

— Тебе нужно время, — говорит она. — И оно у тебя есть. Немного. Но достаточно, чтобы вспомнить, кто ты. Настоящая.

И, не дожидаясь ответа, выходит, мягко затворив дверь за собой.

Глава 3. Айлена

Я остаюсь в храме. Четыре дня проходят медленно, вязко. Они все похожи друг на друга — тоскливые, глухие, будто время здесь не течёт, а тянется, как затянутая струна. Я просыпаюсь, ем, хожу по каменным коридорам, читаю свитки, смотрю в окна. С Иреей говорю редко, отрывочно, и только когда она сама заговаривает. Остальное время — молчание. Мне нечего сказать. Я не уверена даже в том, кто я.

Ощущение чужеродности не покидает. Не только по отношению к этому месту — ко мне самой. Всё, что раньше казалось частью моей жизни, будто растворилось. Остались разрозненные фрагменты: утренний кофе, шелест проезжающего трамвая, резкий звук будильника на телефоне. Всё это всплывает всё реже, стирается, как мел на мокром асфальте. Я засыпаю с надеждой просто провалиться в темноту. Не думать. Не видеть. Не чувствовать. Но сны приходят. Слишком яркие, слишком живые, как будто не я вижу их, а они смотрят на меня.

Первый сон приходит резко, как удар. Меня буквально втягивает в пространство, где нет воздуха. Только пепел. Всё вокруг — чёрное, обугленное. Земля под ногами горячая, потрескавшаяся. Воздух гудит от жара. Я иду вперёд, будто ведомая. И вижу силуэт. Мужчина. Высокий. Крепкий. Весь — словно вылеплен из золы и огня. Он стоит в пламени и не шевелится. Я не вижу лица, только шрам, уходящий от шеи вниз. Он просто смотрит. И тогда звучит голос. Женский. Чёткий, низкий, уверенный:

«Иди к нему. Он горит, и сгорит, если ты не подойдёшь. Он — твой огонь. Ты — его цель.»

Я просыпаюсь вся в липком поту. Сердце грохочет в ушах. Комната та же, но в ней — что-то изменилось. Или во мне.

На вторую ночь я надеюсь, что всё будет тихо. Что это была случайность. Но нет. Новый сон — другой. Мир затянут серой пеленой. Вода до колен, ледяная, прозрачная. Под ногами — гладкие камни. Я стою, не двигаясь, замерзая изнутри. Туман над водой клубится. И вот он рассеивается. Я вижу фигуру. Мужчину. Лицо скрыто, но тело напряжено. На груди — татуировка. Волны. Он не двигается, но кажется, будто смотрит прямо в меня. И голос говорит:

«Он смотрит вглубь. Он знает твои страхи. Он — твоя тишина. Твоя боль. Твоя вода. Без него ты засохнешь. Найди его.»

Я сажусь на постели рывком. Холод в груди, как после долгого погружения. Тело дрожит. Я не могу заставить себя снова закрыть глаза.

Третья ночь мягче. Меня будто подхватывает вверх. Я стою на краю утёса. Ветер свистит в ушах. Под ногами — свет, воздух, небо. Я знаю, что если шагну — полечу вниз. Но в последнюю секунду рядом оказывается он. Мужчина. Лёгкий, как перо. В движении — танец. На шее — родимое пятно в форме крыла. Я не вижу лица, но чувствую уверенность, скрытую за этой лёгкостью. И голос звучит снова:

«Он — ветер. Он унесёт тебя, если ты не удержишься. Но только он знает, как держать тебя на высоте. Он — твой. Даже если не захочет быть им.»

Я просыпаюсь, сжав зубы. Сердце бьётся быстро. Простыня сбилась. В груди — пустота, и глухое чувство потери, будто я что-то не успела. Что-то упустила.

На четвёртую ночь я уже не жду сна. Я знаю — он придёт. Лес. Сырой, тёмный, как будто после ливня. Деревья — чёрные, их ветви — как вытянутые пальцы. Я иду босиком. Под ногами — грязь, корни. Тишина такая плотная, что давит на уши. И вот он — не сразу, нет. Я сначала чувствую его. Присутствие. Тяжесть. Шаг. Потом вижу. Он появляется из темноты, как будто всегда был здесь. Массивный. Молчаливый. На груди — выжженное клеймо. Его лицо наполовину скрыто в тени. Он — неугодный, чужой, но в его неподвижности — опора. И голос говорит:

«Он — земля. Он не подвинется. Не уступит. Но с ним ты сможешь стоять. Он — твой фундамент. Иди, даже если боишься.»

Я просыпаюсь с вытянутой рукой, будто пыталась дотянуться. Всё тело ломит, как после долгого пути.

Каждую ночь приходит кто-то из них. Четверо. Четыре стихии. Четыре ощущения. Они молчат. Но я знаю, что они ждут. Что они реальны. И что я должна их найти. Потому что голос, который я слышу — один и тот же. Он не объясняет. Но с каждым разом звучит всё ближе.

Я ещё не готова верить. Но внутри меня трещины становятся всё шире. И я всё чаще ловлю себя на мысли, что избежать этого не получится.